Глава 3. Старые знакомые

Мы пришли на бал, опоздав на целый час, – именно это время, по мнению Кармеллы Алетт, считалось приличным. Однако оказалось, что остальные гости были более пунктуальными, и когда мы вошли в зал, к нам устремились все взгляды.

– Арнелла Алетт, хаос неясной природы, потенциал неопределен, наследственность неясна, – возвестил дворецкий и, сверившись со списком, добавил. – Здоровье без нареканий. Не помолвлена. В сопровождении матери Кармеллы Алетт.

Впечатления обрушились на меня лавиной: яркий свет тысяч свечей, блестящий как зеркало паркет, музыка, запахи, люди… Липкие взгляды бесстыдно рассматривали меня словно вещь на витрине. Пышная юбка шуршала при каждом шаге, как обертка от конфеты, новые туфли, купленные мамой, давили. Хотелось исчезнуть. Оказаться анимагом, превратиться в крохотную мышку и забиться в какую-нибудь щель.

– Какая все же удача, что в тебе проснулась магия, – с восторгом произнесла мама, рассматривая зал и наслаждаясь всеобщим вниманием. – Хотя эта их манера представления весьма своеобразна. Объявили, как собачку на выставке.

Вот только выставлять мне особенно нечего: ни породы, ни медалей. Дворняжка, одним словом. Хорошо хоть здоровье не подкачало, да экстерьер неплохой. Расправив плечи, я нацепила на лицо улыбку. Последний раз я была на балу еще подростком, но помнила, как себя вести. Да и должно было мне перепасть хоть что-то от матери-кокетки, раз уж золотых локонов не досталось.

Словно желая раскрасить серую действительность, в Фургарте не стыдились богатства. Напротив, тут пользовались каждой возможностью, чтобы продемонстрировать свой достаток. Если уж особняк, то целый дворец, если фуршетный стол, то такой, что не видно конца. Фонтаны с игристым вином, всюду огни, сверкающие драгоценности. Я прикоснулась к золотому солнышку на груди. Привычка мамы пускать пыль в глаза сейчас сослужила хорошую службу. По крайней мере, мы не выглядели чужими на этом празднике жизни.

Меня быстро закружило в калейдоскопе впечатлений: лица, улыбки, имена, оценивающие взгляды мужчин, что прохаживались по залу, как покупатели на рынке, влажные губы, после которых хотелось оттереть ладонь.

– Когда у вашей девочки начались женские периоды? – спросила мою мать пожилая дама, рассматривающая меня в лорнет. – Они проходят болезненно? Очень жаль, что эту информацию не предоставляют в общий доступ. Моему Бонифацию нужна здоровая жена. Прошлая смогла родить только шестерых и покинула наш бренный мир.

Я вздрогнула от щипка пониже спины и резко обернулась на вторую старушку, которая неодобрительно хмурилась и ворчала себе под нос:

– Слишком смуглая. И тощая. Но бедра хорошие. Маризетта, поставь ей плюсик. Вероятно, анимаг.

– Позволите вас пригласить?

Я с радостью сбежала с носатым господином в центр зала, лишь бы оказаться подальше от двух старух, которые продолжили наседать на маму с вопросами.

– Я запечатанный маг, вероятно, стихия огня, – важно сообщил господин с глубокими залысинами на бугристом лбу, ведя меня в танце.

– Вот как, – пробормотала я, завороженно таращась в его ноздри. Казалось, волосы с головы этого мужчины постепенно переселялись в хрящеватый нос.

– Пылкая натура, – доверительно сказал он, глядя в вырез моего платья. – Неуемная страстность.

Его рука лежала на моей талии безжизненным валиком.

– Это так захватывающе, – вздохнула я, вспомнив, зачем пришла.

Мама всегда говорила, что кавалеры ходят стаями. Приветишь одного – подтянутся следующие. Поэтому я стрельнула глазками в ноздри мужчины и кокетливо улыбнулась.

Я танцевала, как заведенная, и видела таких же девушек в зале рядом с собой: испуг в глазах, напряженные улыбки, совершенно неприличные декольте и разрезы на юбках. В толпе мелькнула Селеста. Рука Холдена – высокого блондина – по-хозяйски лежала на ее талии.

Когда музыканты объявили небольшой перерыв, и очередной партнер по танцам отвел меня к маме, я сбежала к фуршетному столу. Схватив стакан с каким-то напитком, я сделала большой глоток и лишь потом поняла, что в нем алкоголь. Мать, стоя рядом, цепко осматривала зал, взмахивая чуть подкрашенными ресницами и кокетливо улыбаясь.

– Я сказала этим старухам, что в детстве ты болела чумкой, и они отстали, – сообщила она

– Это ведь собачья болезнь.

– Да без разницы, – отмахнулась мама. – Кстати, я предоставила в магическую управу твой портрет. По требованию градоначальника.

– Тот с яблоками? Который нарисовали, когда мне было пятнадцать? – поморщилась я, выбирая, чем заесть неожиданно крепкий напиток. – Я на нем как корова. Глаза глупые, щеки толстые…

– …и выразительная грудь.

– В пятнадцать у меня ее почти не было. Художник приукрасил реальность.

– И как в воду глядел. Но нет. Я дала ту картину, где мы с тобой изображены вдвоем.

– Нимфы? – уточнила я, замерев с канапе у рта. – Мама! Но она же неприличная!

– Не ешь много, живот вспучит, – строго сказала мама. – Искусство выше всех условностей, вне рамок. К тому же мы на нем вдвоем. Ты ведь не против помочь своей матери устроить личную жизнь? Я родила магичку, а в роду твоего отца магов не было. И теперь все эти господа думают, что твой хаос – моя заслуга.

– Логично, – пожала я плечами и вежливо склонила голову, когда мимо нас прошли три дамы.

Выглядели они бледновато: толстый слой пудры, светлые волосы, платья пастельных тонов. Однако на шее каждой – целое состояние. Бриллианты, сапфиры, изумруды… На шее мамы висело последнее ожерелье, которое мы не успели продать. И то лишь потому, что в нем была обычная бирюза, и за него все равно не выручить много. А еще все три дамы были беременны и не только не скрывали свое положение, но и подчеркивали его фасонами платьев.

Мама приосанилась, и на лице ее отразилось чувство превосходства. Желтое шелковое платье подчеркивало и по-девичьи тонкую талию, и роскошную грудь Кармеллы Алетт, и я не сомневалась, что еще до окончания бала хотя бы один мужчина возжелает стать моим отчимом.

– Так что теперь я снова завидная невеста, – продолжила шептать мама. – Я свободна, прекрасна, и вполне могу родить еще нескольких детей.

– Отмеченных хаосом, – добавила я.

– Хоть каких, – сказала мать, кокетливо улыбаясь куда-то вдаль. – Тут ведь не угадаешь. Ты посмотри, какой интересный мужчина.

Я глянула в сторону, куда мама прицельно лучилась обаянием, и вздрогнула от неожиданности.

Бровь, перебитая шрамом, знакомо приподнялась, серые глаза прошлись по мне внимательным взглядом, и я вновь почувствовала себя голой.

– Мне надо уйти, – сдавленно просипела я. – Мама, пожалуйста…

– Не выдумывай, – строго приказала она. – Это главный бал перед началом Охоты. Мы новенькие в Фургарте и должны влиться в общество. А ты произвела фурор, милая. Я уверена, мы получим кучу брачных предложение после сегодняшнего вечера, и тебе не придется возвращаться в эту твою академию.

Я трусливо спряталась за колонной и допила свой бокал одним махом.


– Он все еще смотрит в нашу сторону? – спросила я. – Тот мужчина у лестницы.

– Очень хорош, – промурлыкала мать, пробуя вино. – Арнелла, как ты его пьешь? Такое крепкое!

– Это наш ректор. Мастер хаоса, – сказала я, отставляя пустой бокал на поднос проходящего мимо слуги. – Маг огня. Родерик Адалхард.

– Так ты с ним знакома? – оживилась мама. – Представишь нас? Хотя, если он ректор, то вряд ли богат. Обычно мужчины с состоянием не утруждают себя тяжелой работой. Ох, он идет сюда, – возбужденно прошептала она. – Арнелла, что ты приклеилась к этой колонне. Изображаешь статую?

– Добрый вечер.

Низкий голос, который я надеялась больше никогда не услышать, прозвучал из-за колонны. Мама схватила меня за локоть и с неожиданной силой притянула к себе.

– Арнелла говорит, вы уже знакомы, – прощебетала она. – Как приятно познакомиться с ректором моей девочки.

– Родерик Адалхард, – представился он, учтиво поклонившись.

– Кармелла Алетт, – мама присела в легком реверансе.

– Родерик, какими судьбами? – к нему подошел мужчина в серебристом костюме, безжалостно подчеркивающем пухлые бока и внушительный живот. – Не видел тебя в Фургарте уже с полгода!

– И вот я здесь, – сказал ректор. – Чтобы с удивлением увидеть знакомые… лица.

Пауза, сделанная им будто нарочно, и взгляд, скользнувший в мое декольте, ясно дали понять, что он знает не только мое лицо, но и куда больше.

– Моя студентка, Арнелла Алетт и ее прекрасная мать Кармелла Алетт, – представил он нас. – Моя старый друг, Энцо Лефой.

– Не такой уж и старый, – с улыбкой возразил мужчина, поклонившись, и после обратился ко мне: – Как вам учеба в академии?

Я растянула губы в улыбке, потупив глаза, словно скромница, не желающая хвастаться.

– Расскажите же, как моя девочка? – подхватила мама. – Делает успехи?

– Ваша дочь показала себя с самой лучшей стороны, – произнес ректор серьезным тоном.

Вздернув подбородок, я посмотрела прямо ему в глаза. Явился сюда специально, чтобы поиздеваться?

– Она очень талантлива, – согласилась мама, не имеющая ни малейшего понятия ни о моей одаренности, ни о магах в целом.

– О да, – подтвердил ректор, все так же не сводя с меня оценивающего взгляда. – Я был просто поражен. Госпожа Алетт…

– Зовите меня просто Кармелла, – улыбнулась мама. Ресницы ее опустились и снова вспорхнули, как испуганные птички. Губы чуть приоткрылись, даря сладкие обещания.

– Кармелла, вы позволите…

Мама глубоко вздохнула, так что ее грудь поощрительно приподнялась в декольте.

– …пригласить вашу дочь на танец.

– Нет! – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. – Я… неважно себя чувствую.

– А вчера вы выглядели вполне здоровой, – быстро заметил он, и я почувствовала, как кровь прилила к щекам. – Я бы сказал, у вас был весьма цветущий вид. Это очень интересная история, – доверительно сообщил он Энцо Лефою. – Арнелла сдавала мне зачет…

– Ладно, – выплюнула я, с ненавистью глядя на ректора. – Я с вами потанцую.

– Прямо сейчас, – с нажимом произнес он и, шагнув ближе, сжал мою ладонь в своей руке.


Музыка, тягучая и сладкая, разлилась по залу. Ректор уверенно повел меня к центру зала, где уже выстраивались пары, а мои щеки так и пылали – то ли от вина, то ли от близости мужчины, которого я надеялась не встретить больше никогда.

– Почему вы явились сюда? – сердито спросила я, когда мы оказались лицом к лицу, а его ладонь обожгла мою талию через тонкую ткань.

– Почему бы и нет, – коротко ответил он. – Вы умеете танцевать, Арнелла, или с танцами у вас дело обстоит так же, как с заклинаниями?

Фыркнув, я положила свободную руку ему на плечо и позволила повести себя, отдаваясь ритму. Танцевать я умела. Конечно, старенькая гувернантка не могла меня этому научить, а вот мама, обожающая танцевать и лишившаяся возможности делать это на балах, заставляла составлять ей пару едва не каждый день.

Мелькали платья дам, оттененные строгими костюмами мужчин, сверкали драгоценности, жадно вспыхивали мужские глаза. Мама уже кружилась в танце с Энцо и заливисто смеялась над какой-то шуткой, наверняка не особенно остроумной. Кармелла Алетт умела наслаждаться мужским обществом. В отличие от меня.

Единственное, чего я сейчас хотела, – чтобы танец поскорей закончился. И еще – подтянуть платье повыше. Потому что взгляд мужчины откровенно ласкал мою шею и грудь.

– Не все рассмотрели вчера? – не выдержала я.

Он усмехнулся и прижал меня крепче.

– Вид сзади остался для меня загадкой, – прошептал он, склонившись к моему уху.

– Я думала, вы благородный человек и не станете вспоминать…

– Вы ошиблись, – коротко ответил он.

– Я прошу вас забыть о досадном недоразумении, произошедшем вчера, – с достоинством произнесла я.

– Боюсь, этого я обещать не могу, – вздохнул он. – Это навсегда в моем сердце. Но я, разумеется, буду хранить этот секрет.

– Благодарю, – сухо бросила я. – Думаю, это не составит большого труда. Я подам заявку на отчисление и запечатывание…

– А я порву ее, – продолжил ректор формальным тоном.

– Как вы смеете? – возмутилась я. – Это лишь мое решение! Если я решила уйти…

– Вы не знаете, на что обрекаете себя, – возразил он неожиданно мягко. – Вам запечатают магию. Заблокируют навсегда.

– Да и пес с ней, – буркнула я. – От нее все равно никакого толку.

– Это все равно что лишиться какого-то органа чувств, – продолжил он, будто и не расслышав моих возражений. – Это как если бы вам на глаза надели повязку, через которую лишь слегка пробиваются очертания вещей. Или засунули в уши вату. Или стали кормить несоленой едой и поить чаем, заваренным в третий раз.

– Я прекрасно прожила без магии восемнадцать лет и, к тому же, все равно останусь носительницей магической крови.

– И многие богатые мужчины наверняка захотят жениться на вас, – продолжил он. – Вы будете жить в роскоши, рожать детей, менять наряды и блистать на балах.

– Вроде того, – неуверенно подтвердила я, чувствуя, как его рука слегка поглаживает мою спину. Обманчиво невинные прикосновения сбивали с толку, не давая сосредоточиться на беседе. – Это обычная женская судьба.

– Но ведь вы, Арнелла Алетт, необычная, – тихо сказал он, и я вскинула на него взгляд. Серые глаза потемнели и смотрели серьезно, и губы не изгибались в усмешке. – Да, женщин считают слишком хрупким сосудом для хаоса, но в вас, как мне кажется, есть характер. К тому же, академия много потеряет с вашим уходом, – добавил он уже другим тоном. – Я рассчитываю принять у вас экзамен по началам боевой магии и заранее предвкушаю это зрелище.

– Заканчивайте уже с намеками! Вы ведь ректор, – попыталась я воззвать к его совести.

– Вы же собираетесь уйти из академии.

– Но пока не ушла.

– И что, откажете всем этим мужчинам, которые облизываются на вас с момента, как вы вошли в зал?

– Вы следили за мной?

– Вас трудно не заметить.

– Так, значит, вы поставите мне зачет?

– Уже поставил, – подтвердил он. – И лично проследил, чтобы вас официально перевели на второй семестр. Ну же, Арнелла, не сдавайтесь так быстро. Неужели все, чего вы хотите, это танцевать и обольщать мужчин этими вашими солнышками в провокационных вырезах? Не спорю, у вас отлично получается…

Я прикусила язык, едва не ляпнув, что это звучит очень даже неплохо. Мастер Адалхард танцевал прекрасно, ведя меня так уверенно, что я полностью отдалась на волю его движений, позабыв о тесных туфлях. Плечо под моей ладонью было широким и крепким, а сам мужчина – высоким и вполне привлекательным, хотя по возрасту он, пожалуй, больше годится в мужья моей матери.

– Я все равно вылечу из академии, – проворчала я. – Но я благодарна вам за то, что вы позволили мне продолжить учебу.

– Вы были крайне убедительны, – усмехнулся он.

Я невольно закатила глаза. Пора было расставить точки над «и».

– Вы что же, флиртуете со мной? – спросила я прямо.

– А вы против? Знаете, как называют этот бал?

– Первый бал перед Охотой?

– Ярмарка невест. Или, еще проще, выставка мяса. Все студентки, не успевшие отхватить себе мужа, из кожи вон лезут, чтобы заполучить кольцо на палец до Лабиринта. А я, кстати сказать, холост. Так отчего бы нам не пофлиртовать, Арнелла?

– Вы, насколько я могу судить, не слишком богаты, – резко сказала я, уязвленная его словами.

– Откуда такой вывод?

– Вы бы не стали работать в академии, будь у вас много денег, – вспомнила я слова мамы.

Он слегка кивнул, подтверждая правоту моих рассуждений.

– К тому же вы старый.

– А вот сейчас вы ранили меня в самое сердце, – усмехнулся он. – Я самый молодой ректор в истории Академии Хаоса. Мне тридцать два. Рано списывать со счетов.

– А выглядите на все тридцать пять, – с мстительным удовольствием сказала я. – Кроме того, вы оставили патруль. Говорят, там что-то произошло. В Хаосе. Что-то такое, что вам навредило.

– Вот как, – перебитая бровь едва заметно дернулась.

– Итого, что мы имеем? – запальчиво продолжила я.

– Что?

– Вы бедный, старый и больной.

Он рассмеялся, глядя на меня так, будто я сказала что-то потрясающее.

– Вам не стоит тратить время, – решила я все же закончить свою мысль. – Я не выйду за вас.

– Ох, Арнелла Алетт, – выдохнул он и снова склонился к моему уху. – А с чего вы взяли, что я хочу на вас жениться?

Музыка закончилась, и он отступил, а я сглотнула, ошарашенная прикосновением теплых губ к своему виску.

– Позвольте, я провожу вас к матери, – церемонно произнес ректор, слегка поклонившись.

– Сама дойду, – огрызнулась я и, развернувшись, быстро пошла к балконам.

Загрузка...