11

Мы оказались во дворе Академии также внезапно, как покинули ее. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что вся эта беготня, летание, брыкание, попадание в разные тяжелые ситуации жутко утомляет. Мне так хочется обычной, спокойной жизни! Я по ней уже успела порядком соскучиться.

Винсент опустил меня на пол и сказал идти в свою комнату. Ни тебе объяснений, что это вообще было, ни предложений закончить эти странные свидания, которые и свиданиями-то назвать язык не поворачивается.

Я послушно кивнула и даже не стала высказываться вслух. Это уже потом, приняв душ и растянувшись на кровати, я подумала, что пора бы ему высказать свое фи. Теперь я не в таком зависимом положении, как раньше. Да, пусть он и стал директором, но у меня все еще оставалось чувство безопасности — рядом Джун и Вий, наместник…

Я почувствовала, что засыпаю, но все-таки не стала окунаться в блаженное неведение. Настало время подумать: о своем месте в этой жизни, о том, что я вообще хочу извлечь из этой ситуации, и что мне в ней не нравится. Так меня учила мама: если тебе что-то непонятно, остановись, выдохни, подумай, зачем ты вообще в нее вляпалась.

Вот я и решила как следует подумать перед сном. Итак. Что мы имеем? Меня, бедную, красивую и талантливую. На последней мысли я улыбнулась сама себе. Да, нужно уверять себя в том, что я смогу, что я — талантливая, сильная, а не просто чудом попавшая в Царство фей попаданка. Мне судьбой предначертано посетить это место, пройти обучение и научиться счастью. Правда, некоторые хотят раньше, чем я пойму, что же такое — мое счастье, выдать меня замуж. И пусть жених — симпатичный мужчина, и старше меня лет на десять, то есть вполне подходящий по моему новоиспеченному статусу кандидат, почему-то совсем не хочется пускаться с ним во все тяжкие, становится его второй половинкой, соучастницей, подельницей и прочим сомнительным элементом, а ведь придется, если он возьмет меня замуж.

Нет, выходить за того, кто обладает тьмой — это как минимум опасно!

Я же не смогу отдать под суд собственного мужа! А вдруг он убьет кого-то или слетит с катушек?

От таких мыслей я даже проснулась. Нет, это слишком некрасиво думать о Винсенте в таком роде. Он все-таки меня защищал!

А дальше меня охватили такие муки совести, что я даже не смогла заснуть, продумывая, правильно ли я отношусь к Винсенту, и не стоит ли мне просто ему сказать, что не уверена в свадьбе.

— Очнись, глупая! — воззвал инстинкт самосохранения, — Ты начала его романтизировать. А ведь он чуть не спустил тебя с сотни метров в пучину морскую. И, кстати, сказочная история прекрасно может проиллюстрировать, как расправлялись с любимыми, но не угодившими женами. А ты ведь ему даже не жена!

Я завелась настолько, что пришлось еще раз принять теплый душ, смыть грустные мысли и усилием воли заставить себя засыпать. Спала я плохо, а утром, даже не накрасившись в самом хмуром настроении пошла пить кофе.

— Ты же не любишь? — раздался удивленный возглас, когда я уже поставила чашку на поднос.

Не оборачиваясь, взяла парочку красивых миникейков и один огромный маффин с вишневым кремом и элегантной мармеладной вишенкой. Впрочем, маловероятно, что это ягода — действительно вишенка, потому что она была ярко сиреневого цвета и слегка приплюснутой формы. Но для себя я ее окрестила вишенкой, так что у ягодки — можно сказать, второе рождение.

— Лика, ты же не любишь кофе, — упорствовал Джун и взял себе стаканчик с соком, — Может, тебя и на сладенькие крейки вдруг потянуло?

— На что? — у меня было такое хмурое утро, что на улыбку Джуну сил не оставалось.

— Ты же взяла, — парень ткнул пальцем в миникейки и притворно удивился, — То есть ты действительно решила выйти замуж в положении?

— Не говори чушь, — вспыхнула я, — Мне просто захотелось.

— Всем беременным хочется, — с завистью вздохнул женский голос в очереди, и я обернулась посмотреть, кто это такой язвительный.

Девушка не была мне знакома, но выражение ее лица мне активно не понравилось. Она что, действительно верит в то, что говорит? Я повернулась обратно к Джуну. Брюнет с равнодушным видом рассматривал фрукты и лениво перебирал вилкой виноградины. Или не виноградины, совсем запутаешься с этими иноземными фруктами.

— Мне просто хочется сладкого, потому что жизнь — боль, — вздохнула я, — И кофе я решила выпить чисто для того, чтобы проснуться. И незачем выдумывать на пустом месте то, чего нет.

— Но Гюрон сказал, что ты в положении, — Джун смотрел прямо перед собой, гипнотизируя виноград, и не было понятно, как он относится к этой новости.

Лично я опешила. То есть ему мало того, что все в курсе наших взаимоотношений, так еще и наговаривает на меня?!

— Это не так! — горячо сказала я, и случайно поднос покачнулся, — Блин, кофе разлился…

— Тебе налить другой? — участливо, как у больной, спросил Джун.

Я посмотрела в эти честные карие глаза, но не увидела издевки. Вот же наглец! На сто процентов уверена, что притворяется. А ведь не подловишь…

— Нет, уж, спасибо! В следующий раз!

Я налила себе воды и села за свободный столик. Ларри в столовой не было. Как и Вия, кстати. Отмахнув ненужные подозрения — все-таки ребята не настолько дружны, чтобы куда-то отправляться вместе, я легонько позавтракала.

Лекция профессора Ллойда пролетела незаметно. Нам выдавалось много теории, я записывала буквально каждое слово. Джун сидел — ниже травы, тише воды, и его поведение, после наводящих вопросов в столовой, казалось подозрительным. Меня никто не трогал и ни о чем не спрашивал, так что я даже смогла расслабиться и спокойно послушать лекцию. Такая редкость!

На второй лекции у нас стояла физкультура и я, переодевшись в костюм лавандового цвета, даже умудрилась примчаться к нужному времени.

Джун продолжал меня изводить. Это становилось невыносимо. Когда тебе помогают так, будто делают великое одолжение — хочется оттолкнуть и сделать всё самой. Вот только в парных упражнениях это, в принципе, невозможно, и мой напарник прекрасно это знал! Поэтому-то он и строил такой обреченный вид и переспрашивал по несколько раз за одно приседание, не болит ли у меня чего. А еще периодически останавливал Рональда и с самым невинным видом интересовался, не вредит ли такое приседание будущему ребенку? А мне, если я стану мамой?

То ли физкультурник решил не вмешиваться, то ли до него просто не доходили прозрачные намеки напарника, но, почесывая затылок, преподаватель с запинкой говорил, что обычно, как он слышал, физические нагрузки укрепляют женский организм. Но никогда об этом не задумывался, ведь у него такое никто и не спрашивал. Да.

Я терпела до последнего, мысленно костеря хитреца на все лады. Но Джун не терялся под моим пристальным взглядом и продолжал разглагольствовать на тему безопасности. И все бы ничего, но блондины откровенно посмеивались над нами, а Вий упорно смотрел в сторону.

Чем дольше муссируешь странную тему, тем менее странной она начинается казаться. И теперь я больше всего хотела, чтобы народ перестал об этом думать.

— Да хватит уже! — не выдержала я.

Рональд отошел к откровенно ржащей паре блондинов, и сделал им замечание. Нет, не о манерах напомнил, а о правильном сжатии рук.

— Либо ты извиняешься, либо мы с тобой не пара!

— Но мы итак не пара, — притворно изумился Джун, — Ты же другому отдана…

— И не буду век ему верна, — закончила я мысль, но судя по гулкой тишине, враз повисшей над спортплощадкой, они не читали Пушкина, — То есть я про другое: верна ему не буду, потому что с ним не буду… Запутал совсем! Да и мы с тобой…

— Урок окончен, — громко перебил меня физкультурник, — всем пора расходиться. А ну живее, поторапливайся, — он подтолкнул меня в спину, — А то на обед не успеете…

Джун насмешливо улыбнулся и бодрой рысцой бросился к аллее. Ну да, знает, собака, чье мясо съела… Хмуро проводила его взглядом и повернулась к племяннику:

— Я требую объяснений.

Блондину ничего не оставалось, как вздохнуть и подойти ближе.

— С каких это пор в Академии бродят слухи? И почему ты… не вступился за меня?! Вий рассерженно дернул край куртки и, не глядя на меня, сказал:

— Это не слухи. Все слышали…

— ЧТО?!

Я не могла поверить своим ушам. Если Винсент говорит у меня за спиной такое, значит, он вообще потерял совесть… и упал в моих глазах ниже плинтуса… Значит, он хочет очернить меня окончательно в глазах однокурсников, друзей и преподавателей. Ну ладно бы мы встречались… Хотя одно это уже неправильно. Но беременность… Я никогда не считала себя ханжой, но обидно про себя такое слышать вот ну очень… Прямо до чертиков обидно. А этот остолоп стоит и даже не понимает, что нужно было вмешаться, опровергнуть, сказать, что это все не так и неправда…

— Он сказал, что ты в положении… Другим преподавателям…в деканате. Ирма подслушала, я тоже стоял неподалеку- мне нужно было восстановить ученическую тетрадь… Я на нее случайно пролил воду, когда лежал в лечебной комнате. И я с утра зашел, чтобы, значит, ее восстановить…

Площадка опустела, даже преподаватель ушел, прихватив свой любимый мяч. И Вий мялся, как школьник, который не учил урок, а теперь мнется, потому что надо отвечать.

— Винсент сказал… — прошептала я, — И ты поверил?

— Ирма сказала, что этого и следовало ожидать…

— Ну ты и сплетник, — не удержалась я и толкнула племянника в плечо. — А как же честь твоей тети? Ее репутация? Для тебя это — пустой звук?

— Лик… — кажется, парень действительно об этом не думал, потому что теперь в его глазах промелькнуло сожаление, — Я же не мог войти в деканат и стукнуть кулаком по столу…

— А почему нет? — воскликнула я, — Тебе приятнее видеть, как меня обижают? Я — не беременна! Скольким мне это нужно теперь объяснять?

— Ну, прости… — протянул этот оболтус, — Давай, в качестве извинения, я отвезу тебя в эти выходные к родным? Познакомлю со всеми… Погуляем по городу, а?

Я не удержалась и потормашила его по макушке.

— Какой ты все-таки наивный! Думаешь, притащишь мне подарок и я перестану на тебя дуться? За то, что ты способствовал сплетням, я вообще, может не хочу с тобой дружить…

— Лик, — блондинчик страшно испугался и схватил меня за руки, — Не нужно так говорить. Мне правда, очень жаль… Ну, давай я всех соберу и скажу, что ты не беременна, а я все не так понял. И Ирма — всем известная сплетница…

— Так не делается. Наоборот, буду чувствовать себя в еще более неловком положении, чем сейчас. Нужно поговорить с Винсентом, а потом уже решить, что делать.

Я добиралась до главного корпуса в самых растрепанных чувствах. Вся эта ситуация казалась до того абсурдной, что пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Это же надо, до чего додумался! Очернить меня перед всеми таким образом. Да что он вообще о себе возомнил?! Я на курсе итак не самая популярная фигура, так еще и, как выясняется, гулящая направо и налево…Уму не постижимо, КАК можно до такого додуматься? Уж не ожидает ли, часом, он, что я из-за этого брошусь ему на шею? Мол, все планки сорваны, черты перепрыгнуты, чего уж тут стесняться…

Моя гордость была унижена и растоптанна. Скандалить — не самый лучший выход, но два раза пропустив нужный поворот с аллеи, я поняла, что лучше бы Винсент мне не попадался. Я сейчас в таком возмущенном состоянии, что ему действительно лучше со мной не встречаться.

— И почему спортплощадка так далеко от Академии! — в сердцах воскликнула я, когда снова не угадала с поворотом.

Это не аллеи вокруг замка, а лабиринт! Сразу же вспоминается любимый фильм детства: "Ну, кто так строит?! Кто так строит?".

— А тебе не говорили, что эмоциональная составляющая может затруднять путь или наоборот, ускорять его?

Я резко обернулась и к своему непомерному удивлению наткнулась на невозмутимо сидящего наместника. Вот уж не ожидала увидеть его одного и без охраны посреди безлюдной зеленой аллеи…А уж какой у него вид — будто всю жизнь сидел здесь, просто так, отдыхая от суеты фейской… А тут я, со своими охами и ахами… Отвлекаю благородного фея от созерцания природы.

Да… Сейчас мне больше всего на свете хотелось буянить и язвить, но я не могла не заметить изменившийся облик мужчины. Его черный плащ был небрежно сброшен на лавочку рядом, а вместо широкой туники была облигающая безрукавка, выгодно подчеркивающая мускулы. И тут я совсем не к месту вспомнила, что не знаю его имени.

И даже Джун при мне его по имени не звал, и Вий, кажется, тоже… Я попыталась вспомнить первую лекцию Винсента, где он рассказывал о государственном устройстве, но даже там куратор называл его просто "наместник".

— Как вас зовут? — с вызовом выпалила я, задрав подбородок.

Мне сейчас, конечно, недосуг интересоваться такими мелочами, но лучше узнаю имя сейчас и поставлю в памяти галочку, чтобы при случае, в дальнейшем, обращаться по фамилии. Наверняка и здесь принято обращение наподобие земного "господин". А то — наместник… звучит как-то нелепо. Будто ты по эту сторону баррикады, а он — по другую, и вас разделяет пропасть. Так неправильно.

— Не скажу, — улыбнулся он с издевкой, будто только и ждал этого вопроса.

— Почему? — я уже повернулась к нему боком, заметив шпиль одной из башен Академии впереди, но притормозила, — Вы такой вредный?

— А ты бежишь убивать Винсента? — в ответ поинтересовался наместник, и я даже сбилась с дыхания.

Как он узнал?!

— Ты бы видела свое лицо, — расхохотался этот чудак так заразительно, что даже я невольно улыбнулась.

Улыбнулась и сразу одернула себя: не время веселью предаваться. Надо мной вообще-то смеются.

— Что вы имеете в виду? — на всякий случай я огляделась, но вокруг была все такая же одинокая аллея, — И вы там были?

— Не-ет, — вытирая слезы сказал мужчина, — Но это я посоветовал Ирме рассказать Лилиане, а потом пошло-поехало…

— Что? Зачем? То есть… — я откровенно растерялась и даже поддела носком выпирающий из земли камешек.

Тот отлетел и скрылся в кустах.

— Но это не отменяет того факта, что он это сказал, — медленно протянула я.

— Не отменяет, — согласился наместник и серьезно добавил: — Так что ты имеешь полное право прийти и дать ему в морду.

— Дать в морду… — эхом повторила я, плохо представляя, как это проделывают благовоспитанные девушки; звучало предложение более, чем дико, — Но, знаете… — я подошла к наместнику встала перед ним: — Что-то не сходится…

— И что же? — невинно спросил он.

— Если вы хотите, чтобы я поссорилась с Винсентом, зачем вы сознаетесь, что приложили к этому руку?

— А ты не будешь ссориться? — карие глаза смотрели с весьма странным выражением.

Я не понимала, что в них. И это тоже немного дезориентировало меня. Что он хочет услышать? Зачем все то делает?

— Буду, — призналась я.

— Тогда иди, — махнул меня наместник в сторону замка, — Желаю удачи.

Не поблагодарив, уже с меньшей охотой я побежала в указанном направлении. По дороге меня постоянно что-то стопорило: то камушки попадались, то корни деревьев, хотя дорожки все были засыпаны гравием.

В итоге, когда я добежала до светло-голубых стен и обошла Академию кругом, изрядно запыхалась. Желание поскандалить изрядно уменьшилось, я бы даже сказала — выветрилось, а дать в морду я бы не смогла даже чисто физически.

Поднявшись вверх по ступеням, я согнулась пополам, поддерживая ноющий бок. Вроде и не быстро бежала, а вся упарилась. И пока дыхание восстанавливалось, я случайно бросила взгляд на спортивную площадку.

Странно, вот же она — совсем не далеко. Конечно, я бежала почти что кругом — сначала вглубь окружающего Академию парка, потом по кривой дуге…Я села на ступеньки и даже задумалась: при всех круголях, которые я дала по своей глупости, все равно непонятно, почему я так долго бежала? Ведь тут рукой подать!

— Не иначе, как очередное искривление пространства, — подумала я, и все еще придерживая бок поплелась в свою комнату.

По всем канонам жанра и красоты скандал нужно устраивать в парадной форме.

Я выбрала темно-бордовое платье по колено. Оно было самым закрытым — с высоким воротником стойкой и открытыми плечами, и больше всего подходило под мои намерения. Разговор будет серьезным, поэтому у меня тоже должен быть серьезный вид.

Накручивание волос заняло бы много времени, поэтому я свернула их в пучок и заколола парой шпилек. Перед выходом посмотрелась в зеркало. Надо же, а я изменилась. Неуловимо и как-то неясно даже для самой себя: глаза мерцали в необычных красках и вместо светло карих глаз теперь в зеркале отражались темно-зеленые. Улыбнувшись, я пожелала себе удачи. Почему-то сейчас, когда я была на пороге нового решения, меня кольнула предательская мыслишка: а вдруг с этим скандалом сделаю себе хуже? Что, если, Винсент выйдет из себя и запрет меня снова?

Я облокотилась о косяк и вытерла вдруг появившуюся испарину. И снова никто за меня не вступится. Джун не сможет противостоять тьме, Вий еще слишком молод. Неужели, именно об этом страхе и пишут богатые женщины в бульварных хрониках? "Я не могла уйти, потому что боялась его", "Он был царь и бог, и никто не заступился за меня", "Он держал меня в золотой клетке"…

Но ведь мы не женаты! Почему же меня посещают такие мысли? Может, это со мной что-то не так?…

Ах, ну да… Что ж ты с собой так жестоко, Лика? — ободряю я саму себя, — Это не ты слабая, просто ты провела сутки в темной комнате почти что в обнимку с тьмой…Кто ж такое выдержит без последствий?

Во мне снова боролись две Лики: одна обычная и довольно простая девчонка, в которой и ценного-то было, что нежный возраст и смазливая мордашка. Она хотела убежать, спрятаться и не высовываться. А вот вторая Лика была сильнее… Да, она походила на маленький огонек, который тихо тлеет на полу остывших углях. Но стоит поднести спичку и пожар сможет спалить весь лес…

Я не могу сдаться просто так. Нет, я теперь многое умею. И хотя знаний древнего учебника явно недостаточно против директора… Пусть так. Но не убьет же он меня! Я должна стать сильной, да…Сильной со всех сторон. Хватит убегать от серьезного разговора, хватит опускать руки не начиная битвы.

Ругая себя за слабость, я открыла дверь. Пусть он и сильнее меня, я попробую что-нибудь сделать. Неважно что. В конце концов, еще недавно он был адекватным феем, влюбленным в меня, и, если уж на то пошло, тьма не поглотила его разум полностью…

Я вспомнила недавний полет и гулко сглотнула. Тогда, повиснув над темно-синими волнами у меня промелькнуло ощущение, что он может отпустить.

Бесконтрольные мысли кружились вокруг его поступка, и пока я шла к кабинету директора, несколько раз прокручивала и так, и эдак наш полет. Если бы он действительно захотел узнать правду во что бы то ни стало, отпустил бы меня. Напугал бы до полусмерти и я бы во всем созналась… Возможно, бросился бы следом и спас. Кто знает? Но показал бы твердость своих намерений.

Но я не чувствовала, что он в чем-то тверд. Винсент казался мне ворохом листьев, которых гоняет попутный ветер.

— Да! Точно! — своим восклицанием я вспугнула милующуюся у окна парочку, и ребята, недоуменно взглянув на меня, бросились прочь, — С ним что-то происходит! Не может рассудительный, спокойный куратор так поступать…

Я побежала вверх, сгорая от желания все прояснить. Но в коридоре, прямо перед долгожданной дверью я неожиданно встретила толпу народа. Среди выкрикивающих ругательства и какие-то непонятные мне оскорбления приметила Ирму и брюнетов со своей группы. При виде меня, разговор вспыхнул новыми красками.

— Да говорю же я, — Ирма указала на меня, будто я иллюстрация в учебнике, — Он явно сказал: она в положении. Благородный фей никогда не скажет про невинную девушку такое вслух! Он обесчестил ее!

Толпа загудела: да, негодяй! Так нельзя!

Я удивленно прислонилась к стеночке. Это что же, собрался фанклуб в мою защиту? Обалдело рассматривая фей, я откровенно не понимала, почему так кардинально изменилось их представление обо мне. Передумали? Взыграла совесть? Да ла-адно…

Не сразу я заприметила светлый знакомый затылок. И хотя Вий что-то горячо объяснял незнакомому парню, курса с третьего, если судить по его накаченной мускулатуре и спокойным рассудительным манерам, светло-розовую курточку племянника не узнать было сложно.

— Вий, — дернула его за плечо и на мгновение залюбовалась пробежавшим по щекам румянцем, — Твои проделки? — кивнула на возмущенную толпу.

Парень засмущался. Ну, как ребенок, ей богу! Такой высокий светловолосый пригожий шкаф, а когда что-то делает, то… Думает, примерно, как шкаф. То есть, вообще не думает!

— Ну… — он попытался найти объяснения, но я перебила:

— Идея была плохой. Очень плохой. Значит, так: я к директору, а ты — разгоняй толпу.

— Но… — попытался возразить он.

— Как хочешь, — грозно сказала я и протиснулась к двери, — Всем тихо!

Мой голос перекрыл клокочущий шум и народ притих. Так то же. А то устроили демонстрации: то преступница, то святая…И как у них только приживаются двойные стандарты?!

Я закрыла дверь и привалилась на нее спиной. Хорошо, что перед самим кабинетом есть небольшой предбанничек. Эдакая приемная без секретарши. Как будто специально для таких, как я придумано — облокотиться, чтобы собраться с мыслями и пройти вперед.

Я проверила свой боевой настрой — в наличии. Силы — тоже не спят. Винсент — судя по шуму, доносящемуся из-за плохо прикрытой двери — у себя. Что ж, пора и поговорить!

Загрузка...