Глава 6

Холд Руат. Южный холд. Пятнадцатый Оборот. Двадцать седьмой день пятого месяца — второй день шестого

День в Руате начался с того, что во все мастерские и малые холды были разосланы файры с наказом: пометить надлежащим образом всех огненных ящериц и строго-настрого предупредить каждую, как они должны вести себя в Вейрах. Вскоре один за другим стали появляться окрестные холдеры, желавшие внести ясность в сумбурные сведения, полученные от маленьких гонцов. У Лайтола, Бранда и Джексома эти объяснения заняли целый день. Завтра ожидалось Падение Нитей, и началось оно точно в тот момент, который вычислил Лайтол. Это доставило управляющему немалое удовлетворение и к тому же успокоило даже самых недоверчивых холдеров.

Джексом — на этот раз без особого недовольства — занял свое место в строю огнеметчиков, но ни одной Нити не удалось ускользнуть от драконов Форт Вейра. Юноша утешал себя мыслью, что во время следующего Падения он, быть может, тоже будет летать над землей — верхом на огнедышащем Руте.

На третий день после похищения яйца Рут проголодался и захотел поохотиться. Но файры, предвкушавшие обильную трапезу, слетелись со всех сторон такой тучей, что он прикончил только одну птицу и съел ее сам до последней косточки.

«Не буду убивать для них», — заявил дракон так сердито, что Джексом даже испугался — уж не захотелось ли Руту испепелить их!

— Что на тебя нашло? Ведь раньше они тебе нравились! — ласково поглаживая белого, спросил Джексом, когда они встретились на зеленом пригорке.

«Они помнят, как я сделал такое, чего я сам не помню. Я этого не делал!» — глаза Рута вращались, сверкая алыми искрами.

— И что же они помнят?

«Я этого не делал, — неожиданно в мысли Рута прозвучал оттенок боязливой неуверенности. — Я точно знаю, что не делал. Я просто не мог такое сделать. Ведь я дракон. Я — Рут! Рут из Бендена!» — с отчаянием выпалил он.

— Но что же они такое запомнили, а, Рут? Ты должен мне сказать.

Рут понурил голову и отвернулся, как будто желая спрятаться. Когда он снова взглянул на Джексома, глаза его были печальны.

«Разве стал бы я брать яйцо Рамоты? Я знаю, что не брал его. Ведь я все это время был на озере вместе с тобой. Я это помню. И ты помнишь. Они тоже знают, где я был. Но почему-то решили, что яйцо Рамоты взял я».

Чтобы удержаться на ногах, Джексому пришлось уцепиться за шею дракона. Потом он сделал несколько очень глубоких вдохов.

— Покажи мне картины, которые они тебе передали.

Рут повиновался. По мере того как он мало-помалу приходил в себя, образы становились все четче и яснее.

«Вот что они запомнили», — сказал он наконец и глубоко, с облегчением вздохнул.

Джексом попытался осмыслить увиденное, потом, после минутного размышления, произнес:

— Файры могут помнить только то, что видели. А ты знаешь, когда именно они видели, что ты берешь яйцо Рамоты?

«Я могу перенести тебя в это когда».

— Ты уверен?

«Среди них есть две королевы — они особенно меня донимают, потому что помнят лучше остальных».

— А не ночью ли это случилось? Может быть, они помнят, что на небе были звезды?

Рут покачал головой. «Файры слишком малы, чтобы запомнить звезды. Они говорят, что именно тогда их чуть не сожгли. Бронзовые драконы, которые стерегли яйцо, жевали огненный камень и не подпускали ящериц».

— Очень разумно с их стороны.

«Ни один дракон больше не любит огненных ящериц. А если бы драконы узнали то, что помнят ящерицы обо мне, меня они бы тоже перестали любить».

— Значит, не так уж плохо, что ты — единственный дракон, который готов выслушать ящериц, согласен?

Но эта мысль не особо утешила Рута, да и самого Джексома тоже.

— Почему же они тебя допекают, ведь яйцо давно уже вернулось в Бенден?

«Потому что они не видели, что я с ним сделал».

Джексом почувствовал, что ему лучше сесть. Над последними словами Рута придется долго думать. Впрочем, что тут думать… Ф’лессан был прав — все мы думаем и говорим до посинения. «Интересно, а Лессу и Ф’лара тоже охватывает вот такое странное чувство, когда им приходится принимать важные решения? — мелькнула неожиданная мысль. — Пожалуй, лучше об этом не думать», — решил он.

— Так ты действительно уверен, что знаешь, в какое время нам нужно попасть? — спросил он Рута еще раз.

Мелодично воркуя, к ним подлетели две королевы. Одна до того осмелела, что села Джексому на плечо. Глаза ее радостно вращались.

«Они знают. И я тоже».

— Что ж, я рад, что они согласны нас сопровождать. Жаль только, что они не разбираются в звездах…

Еще раз глубоко вздохнув, Джексом забрался Руту на шею и велел дракону держать путь домой.

Стоило ему принять решение, как все стало удивительно просто — главное, поменьше думать. Он собрал летную амуницию, веревку, шерстяное покрывало — чтобы завернуть яйцо. Потом проглотил несколько пирожков и, подмигнув Бранду, выскочил из зала вне себя от счастья, что у него есть такое замечательное алиби — предполагаемый роман с Кораной.

Зато ему пришлось довольно долго уговаривать Рута, чтобы тот вывалялся в черном прибрежном иле телгарской дельты. Все же Джексому удалось внушить другу, что его шкура будет слишком заметна посреди темной тропической ночи юга или на площадке Рождений Бендена средь бела дня — им в обоих случаях требовалось держаться в тени.

Проанализировав образы, которые передали Руту две королевы, Джексом был почти уверен, что Древние спрятали яйцо в далеком прошлом, поместив его в самое разумное, с их точки зрения, место — в теплые пески потухшего вулкана на том плоскогорье, где в будущем расположится Южный Вейр. Он изучил расположение звезд над Южным и предполагал, что ему удастся попасть в нужное время с точностью до одного-двух дней.

Файры в полном составе собрались у реки и с энтузиазмом помогали Джексому обмазывать белую шкуру дракона липкой черной грязью. Потом Джексом заляпал грязью лицо, руки и все блестящие детали снаряжения. Шерстяное покрывало, к счастью, было темным.

Странное чувство охватило Джексома. Ему казалось, что все это происходит не с ним, что он просто не может пуститься в такую дикую авантюру. Но другого выхода не было. Он неотвратимо приближался к заранее предопределенному событию, и ничто не могло его остановить. Поэтому без волнения и поспешности он оседлал Рута, вполне доверяя чутью своего дракона.

Джексом дважды глубоко вздохнул.

— Ну, Рут, ты сам знаешь, в какое «когда» мы направляемся. Давай, дружок!

Да, это был самый долгий, самый обжигающий скачок из всех, которые ему доводилось совершать. Правда, у Джексома было одно преимущество, которого не имела Лесса, — он это предвидел. Но, несмотря на предвидение, охватившая его тьма не стала менее устрашающей, давившая в уши мертвая тишина — менее однообразной, а пробирающий до самых костей холод — менее нестерпимым. Обратно им не удастся вернуться одним прыжком; чтобы не выстудить яйцо, придется разбить путь на несколько отрезков.

Они вынырнули посреди влажной теплой пустоты, напоенной запахами сочной зелени и чуть подгнивших плодов. На мгновение Джексомом овладело отвратительное чувство, что все это — лишь сон огненных ящериц. Но то, как Рут парил — осторожно, стараясь скользить как можно бесшумнее, слиться с нежным ночным ветерком, — заставило его тотчас осознать реальность происходящего. Внезапно он увидел внизу яйцо — блестящую точку чуть правее настороженного уха Рута. Рядом, охраняя его, дремали бронзовые; он едва мог различить во тьме их гигантские силуэты.

Джексом выждал, пока Рут спустится пониже, чтобы лучше разглядеть это место у восточной границы будущего Вейра; сейчас тут простиралась только заросшая травой поляна. Потом он велел Руту переместиться во времени. Казалось, они ни секунды не пробыли в Промежутке — он почти мгновенно ощутил на спине теплые лучи восходящего солнца. Часто махая крыльями, Рут стремительно пронесся над самыми спинами дремлющих бронзовых и их спящих всадников. Вот он камнем упал вниз — и яйцо уже зажато в его сильных передних лапах. Молниеносный рывок — и не успели ошеломленные бронзовые приподняться, как белый дракон снова нырнул в ледяную тьму безвременья.

Они вышли из Промежутка через один Оборот после удачного похищения. У Рута еще хватило сил осторожно опустить яйцо на теплый песок. Джексом скатился с драконьей шеи, спеша осмотреть добычу — нет ли на яйце трещин или вмятин. Выглядело оно вполне нормально — достаточно твердое и еще совсем теплое. Юноша забросал драгоценное яйцо горячим песком и, следуя примеру Рута, рухнул рядом, стараясь отдышаться.

— Нам нельзя здесь долго отдыхать, Рут. Они начнут обыскивать материк день за днем. Ведь им ясно, что мы не можем сразу унести яйцо слишком далеко.

Рут кивнул; дыхание со свистом вырывалось из его пасти. Вдруг он напряженно замер; Джексом с тревогой наблюдал за ним. Из-за выступа скалы на них таращились два файра, бронзовый и синий. В тот мимолетный миг, пока Джексом на них смотрел — в следующий миг они уже исчезли, — юноша заметил, что цветных полосок на шее у них не было.

— Ты их знаешь?

«Нет».

— А где две королевы, которые были с нами?

«Они показали мне нужное когда и ушли. Ведь именно этого ты от них и хотел?»

Джексом пожалел, что лишился даже такого эфемерного руководства, и выругал себя за то, что не попросил ящерок остаться.

«Запах огненного камня, — сказал Рут. — Я видел следы огня. Здесь бронзовые сжигали файров! Это было давно. Следы огня уже начали исчезать».

— Битва драконов! — осенила Джексома страшная догадка. Здесь он не чувствовал себя в безопасности. Да и где найти ее, пока они не доставят яйцо назад, в Бенден?

— Нужно сделать еще один прыжок, Рут. Нам нельзя здесь долго прохлаждаться!

Он решительно размотал веревку, которая была обвязана у него вокруг пояса, и попытался увязать яйцо в узел, используя покрывало. Тогда Руту будет легче с ним управляться. Джексом уже затягивал веревку, когда вдруг услышал громкий хруст.

— Уж не собираешься ли ты испепелить парочку драконов?

«Зачем? Просто они не посмеют ко мне приблизиться, если я буду выдыхать пламя».

Джексом был слишком выбит из колеи, чтобы спорить. Когда Рут прожевал все, что было у него в пасти, юноша подозвал дракона и стал привязывать к нему яйцо. Он обмотал плечи Рута веревкой и стал тщательно проверять все узлы. Вдруг его словно что-то толкнуло, и он быстро вскочил Руту на шею.

«Теперь передвинемся на пять Оборотов вперед в Керун, на наше место. Ты знаешь, как туда попасть?»

«Знаю», — ответил Рут после секундного размышления.

В Промежутке Джексом успел забеспокоиться о яйце. Не слишком ли длинные скачки они делают? Не остынет ли оно? Ведь яйцо еще не насижено как следует… Уж не погубил ли он молодую королеву, пытаясь ее спасти? У Джексома просто голова шла кругом — и от Промежутка, и от неразрешимых вопросов. «Нет, — ответил он сам себе, — самое важное — благополучное возвращение яйца — еще впереди. И драконы не идут друг на друга войной. Во всяком случае — пока…»

Переливающийся зной керунской пустыни отогрел его иззябшее тело и поднял упавший было дух. Под коркой засохшей черной грязи Рут выглядел зловещим призраком. Джексом распутал веревку и опустил яйцо на горячий песок. Рут помог его закопать. Солнце двигалось к полудню, близился час, когда яйцо должно вернуться на место, но от этого времени их отделяло не меньше шести Оборотов.

«Может быть, уже можно смыть в море эту мерзкую грязь?» — спросил Рут, но Джексом попросил его потерпеть, пока они не доставят яйцо в Бенден. Ведь в прошлый раз ни один всадник и ни один дракон так и не понял, кто же это сделал, и сейчас никто не должен ничего понять — так что Руту не стоило светить своей белой шкурой.

«А как же файры? Почему они не видели, как я вернул яйцо?» — жалобно спросил Рут.

Джексома этот вопрос тоже тревожил, но он решил, что нашел правильный ответ.

— Вероятно, они так и не узнали, кто принес яйцо обратно. Ведь на площадке Рождений ни одного из них не было — вот они и не помнят того, чего не видели, — Джексом решил пока об этом больше не думать.

Его сморила усталость, и он привалился к теплому боку Рута. Нужно немножко отдохнуть — а яйцо пока пусть греется на полуденном солнце. Теперь им предстоял последний, самый сложный маневр.

Нужно рассчитать так, чтобы выйти из Промежутка на самой площадке Рождений — там, где арка нижнего входа, круто изгибаясь, не позволяет увидеть со стороны чаши Вейра, что делается в глубине. Это как раз напротив щели, которой Джексом с Ф’лессаном так успешно воспользовались много Оборотов назад. Просто счастье, что Рут такой маленький и можно рискнуть выйти из Промежутка прямо на площадку. Раз его дракончик родился на ней, надо полагать, он найдет дорогу с закрытыми глазами… Правда, до сих пор его хвастливые заявления — мол, он всегда знает, в какое время направляется, — неизменно подтверждались.

Даже на пустынной и жаркой равнине Керуна стоял еле слышный, но неумолчный гул: тихонько шуршали какие-то насекомые, шелестел в сухой траве знойный ветер, извиваясь, скользили по песку змеи, где-то вдали разбивались о прибрежные скалы морские волны. Стихни все эти звуки разом — это произвело бы не меньшее впечатление, чем гром среди ясного неба. Именно такая мертвая тишина и внезапно изменившееся давление воздуха заставили Джексома с Рутом стряхнуть дремоту и в тревоге вскочить с теплого песка.

Джексом поднял глаза к небу, ожидая увидеть бронзовых драконов, жаждущих вернуть свою добычу. Но знойные небеса были совершенно пусты. Оглянувшись вокруг, Джексом увидел подстерегавшую их опасность — по пустыне, быстро приближаясь, надвигалась серебристая дымка Нитей. Падение! Спотыкаясь, он бросился к яйцу; Рут не отставал. Вдвоем они стали судорожно откапывать его; затем Джексом начал обвязывать тюк веревками, одновременно пытаясь определить, где проходит передний фронт смертоносного ливня. Удивительно, почему в небе не видно ни единого дракона?

Но, как они ни спешили, стараясь понадежней закрепить на груди у Рута драгоценную ношу, время летело еще быстрее. Не успел Джексом вскочить Руту на шею и послать его вверх, как вокруг, зловеще шипя, стали дождем падать Нити. Выпустив столб пламени, Рут круто взвился в воздух, пытаясь выжечь перед собой свободное пространство, чтобы оттуда уйти в Промежуток.

Огненная лента обожгла Джексому щеку, скользнула по плечу, прошила кожаную куртку, ужалила руку, потом бедро. Он услышал крик боли, вырвавшийся у дракона, — и все кануло в непроглядный мрак Промежутка.

Каким-то образом Джексом умудрился не забыть, где и когда они должны очутиться. Хвала Скорлупе, под ними оказалась бенденская площадка Рождений. Снаружи доносится неистовый вой Рамоты. Рут чуть слышно ойкнул, когда раскаленный песок попал на свежий ожог. Кусая губы от боли, Джексом сражался с веревкой. У них так мало времени… кажется, уже целый час он не может распутать эти узлы! Рут опустил яйцо на песок, и золотистый овал, попав на пологий склон, неожиданно выкатился из темного угла, где они скрывались, прямо на глаза зрителей. Больше ждать было нельзя. Рут рванулся к высокому сводчатому потолку и нырнул в Промежуток.

Все! Теперь драконы не пойдут друг на друга войной…

Джексом удивился, когда Рут вышел из Промежутка над знакомым горным озерцом. В этот миг юноша был слишком озабочен состоянием своего дракона, чтобы задуматься, в каком времени они оказались.

Рут жалобно поскуливал: невыносимо жгло лапу и бедро. Он мечтал только о том, чтобы поскорее унять эту жалящую боль. Джексом соскочил прямо на мелководье и стал поливать водой грязную серую шкуру дракона, проклиная себя за то, что не догадался захватить целебную мазь. Конечно, ему и в голову не могло прийти, что они попадут в такую переделку…

От ледяной воды жжение слегка поутихло, но теперь Джексом боялся, как бы грязь не вызвала воспаление. Можно было, конечно, придумать для маскировки что-нибудь менее опасное, чем речной ил. Он не решился тереть обожженные места песком — Руту будет больно, да еще эта мерзкая грязь въестся в раны. Впервые за много дней Джексом пожалел, что с ними нет ни единой ящерицы, — они помогли бы ему вычистить дракона.

«Сегодня — следующий день после того, когда мы отправились в путь, — заявил Рут. — Видишь, я всегда знаю, в каком времени нахожусь, — добавил он с вполне законной гордостью. — Ужасно щиплет слева от гребня — ты оставил там грязь!»

Везде, где только было можно, Джексом основательно прошелся по Рутовой шкуре песком, стараясь не обращать внимания на собственные рубцы, горевшие огнем. К тому времени, когда Рут наконец решил, что он достаточно отмылся, и пошел в последний раз окунуться на глубине, Джексом едва не падал с ног от усталости и боли. Льнущие к ногам волны снова напомнили ему тот не столь уж давний день, когда он так неожиданно взбунтовался.

— Ну что же, — посмеиваясь над собой, произнес он, — кроме всего прочего, мы еще и сразились с Нитями. Только бойцы из нас пока скверные — это слишком явно написано на наших шкурах.

«Просто у нас были другие заботы, — укоризненно заметил Рут. — Но теперь я знаю, как нужно действовать. В следующий раз у нас получится гораздо лучше. Я быстрее любого большого дракона смогу развернуться на кончике хвоста и уйти в Промежуток почти над самой землей».

Джексом стал горячо убеждать Рута, что он самый лучший, самый быстрый, самый умный дракон на всем Перне — от севера до юга. От удовольствия глаза дракончика засияли зеленым светом, и он горделиво поплыл к берегу, расправив еще влажные крылья.

«Ты совсем замучился, озяб и проголодался. А у меня болит нога. Давай возвращаться домой».

Джексом знал, что это самое разумное: нужно наложить целительный бальзам Руту на ожог, да и на свои раны тоже. Но каждый увидит рубцы, которые могли оставить только Нити. Что, во имя Первой Скорлупы, он скажет Лайтолу?

«А зачем что-то говорить? — вполне логично спросил Рут. — Ведь мы сделали только то, что должны были сделать».

— Да ты, оказывается, умеешь мыслить логически? — Джексом, расхохотавшись, похлопал Рута по загривку и устало забрался ему на шею. Волнуясь и слегка побаиваясь — что было вполне объяснимо, — он велел дракону возвращаться домой.

Приветственно затрубил сторожевой коричневый, и полдюжины файров, все разукрашенные цветами холда, окружили Рута, чтобы проводить его в вейр.

Вытаращив глаза от волнения, из кухни выскочила служанка.

— Лорд Джексом, Рождение уже произошло! И новая королева вылупилась жива-здорова. За тобой присылали, да только тебя нигде не могли сыскать.

— Я был занят. Принеси бальзам, и поскорее!

— Бальзам? — от удивления глаза служанки полезли на лоб.

— Вот именно, бальзам. Я обгорел на солнце.

Джексом промок до нитки и стучал зубами от холода, поэтому мог гордиться своей находчивостью. Он проследил, чтобы Рут удобно расположился на своем ложе и поднял обожженную ногу повыше.

Прикосновение одежды к телу причиняло острую боль — Нить скользнула по руке, от плеча до запястья, и проделала длинную борозду вдоль всего бедра.

Робкое царапанье у двери возвестило о невероятно скором возвращении служанки. Джексом приоткрыл створки ровно настолько, чтобы в щель пролез котелок с бальзамом; при этом он отворачивался, чтобы скрыть от любопытных глаз обожженную щеку.

— Спасибо. Еще я хотел бы съесть чего-нибудь горячего — суп, кла… Тащи все, что есть на плите.

Закрыв дверь, он разделся, набросил на плечи теплый плащ, стянув его ремнем на животе, и подошел к Руту. Плюхнув целую пригоршню бальзама ему на ногу, Джексом расплылся в улыбке — обезболивающее сразу принесло Руту облегчение.

Постанывая от удовольствия, он принялся за свои раны. Замечательная, драгоценная травка! Он больше не станет отлынивать, когда придет пора собирать ее жесткие колючие листья, из которых варят такой чудодейственный бальзам! Смазывая рубец на щеке, он погляделся в зеркало. Да, останется шрам длиной в палец. Тут уж никуда не денешься. Ему еще предстоит пережить гнев Лайтола…

— Джексом!

Быстрый стук в дверь — и вот Лайтол уже на пороге.

— Ты пропустил Запечатление в Бендене и… — увидев своего питомца, Лайтол остановился как вкопанный. Поскольку юноша, занимаясь врачеванием, приспустил плащ, отметины на его плече и лице были отлично видны.

— Я слышал, там все прошло благополучно? Вот и прекрасно, — сказал он с беспечностью, которой вовсе не ощущал, и стал натягивать свежую рубашку. — Я…

Тут он замолчал, потому что сквозь плотную ткань голос его был еле слышен — и еще потому, что пришлось бы, как всегда чистосердечно, выложить опекуну все подробности ночного приключения. Нет, он к этому не готов. Пожалуй, Рут прав — они сделали только то, что должны были сделать. И это их с Рутом личное дело. Как знать, может, его поступок был продиктован бессознательным стремлением загладить детскую вину — когда он так неосторожно залез на площадку Рождений. Наконец Джексом просунул голову в ворот своего одеяния и поморщился, задев рубец на щеке.

— Кажется, в Бендене опасались, удачно ли пройдет Рождение, ведь яйцо не раз побывало в Промежутке?

Лайтол медленно подошел к юноше, не спуская с его лица вопросительного взгляда.

Джексом одернул рубашку, подпоясался и снова размазал бальзам по щеке. Он не имел представления, что еще сказать.

— Может быть, Лайтол, ты посмотришь ногу Рута? Правильно я ее обработал?

Глядя на опекуна, Джексом спокойно ожидал ответа. Ему было грустно, но приходилось сдерживать чувства. Ведь он заметил, как потемнели от волнения глаза Лайтола… Еще никогда он не был ему так благодарен, как в эту минуту. А ведь раньше он считал опекуна холодным, жестким, даже бесчувственным…

— Есть определенные приемы, позволяющие увернуться от Нити, — тихо проговорил Лайтол. — Ты уж научи Рута, лорд Джексом.

— Пожалуйста, объясни мне, как это сделать, мой добрый лорд Лайтол…

Загрузка...