Глава 9 Новая Жизнь для Юного Инквизитора. Монастырь Харакерст

С возвращением, друзья мои. Позвольте сделать маленькое лирическое отступление. Я провалялся без сознания несколько дней, и мало что могу вспомнить о том, что же происходило всё это время. Помню только кошмары. Мне снились абсолютно бессвязные сновидения навеявшие мне ужас. Несколько раз я просыпался в какой-то незнакомой келье и в бреду звал кого-то, просил о помощи. Несколько раз передо мной мелькало незнакомое женское лицо, кто-то промокал мой горячий лоб влажной тряпкой, поил меня бульонами, в общем, делал всё, что делают заботливые сиделки со своими больными подопечными. Время шло, я выздоравливал всё быстрее и быстрее, и вот, наконец я очнулся.

Я с трудом разлепил глаза и огляделся. Келья. Откуда пришло это название не знаю, но я точно понял, что это келья. Грубая каменная койка устланная шкурами, на которой я лежал, небольшой каменный стол и стулья, в углу крохотный камин в котором потрескивали дрова. Сквозь грубое зарешечённое окошечко пробивался свет, но сейчас было темно, потому что за окном шёл дождь. Возле очага, на стене висело роскошное белое кимоно. Кое-как поднявшись с постели, я обулся в непривычные деревянные сандалии, память услужливо подсказала, что они называются танкетками. Я доковылял до противоположной стены не особо обременяя себя тем, что я абсолютно голый. В стену было вмуровано огромное в человеческий рост зеркало. Я встал напротив него всматриваясь в отражение совершенно незнакомого мне человека, высокого, неплохо сложенного, память снова подсказала, что рельефность мускулатуры показывает довольно-таки неплохие успехи в физических тренировках, однако по всему телу тянулись страшные раны уже затянувшиеся коричневой коркой. В районе правого бока тянулись стяжки швов, кто-то меня заштопал. Других дефектов я не заметил. Длинные русые волосы доходили аж до поясницы, лицо на удивление женственное, с мягкими чертами, только на правой щеке странный косой шрам нанесённый чем-то острым. Неосознанным движением я прикоснулся к шраму и словно яркая вспышка перед глазами. Я не мог вспомнить, где я получил этот шрам. Я попытался вспомнить, что же со мной произошло и наткнулся на гранитную стену. Я не мог вспомнить не только, что со мной произошло, но и когда это со мной произошло, но что самое главное, я не мог вспомнить, кто же я такой. Каждая попытка вспомнить моё имя вызывала дикую головную боль. Я со стоном осел на пол и поднял глаза.

— Кто я? Великие Силы, кто же я?

* * *

Лександр с поклоном вошёл в покои Великого учителя и как подобает обычаю прошёл десять шагов и остановившись перед деревянным креслом встал на колени. Великий учитель не смотрел на своего ученика, сейчас перед ним висело небольшое овальное зеркало в оправе из чистого золота, украшенное рубинами. Великий учитель с хищным интересом всматривался в черты Инквизитора, которые показывало ему зеркало. Он нахмурился, когда он провёл рукой по своему шраму, а когда Инквизитор задал сакраментальный вопрос, старец всерьёз обеспокоился. Взмахнув рукой старец велел зеркалу исчезнуть, и только теперь заметил Лександра.

— Ох? Прости меня, Лександр. Я не заметил тебя. Встань сейчас же! Ты уже не ребёнок, чтобы мести полы в моём жилище.

— Благодарю вас, Великий учитель. Я извиняюсь, но традиции должны соблюдаться даже в мелочах.

— Ты прав, Лександр, — на мгновение лицо старца омрачилось, но он так быстро взял себя в руки, что Лександр подумал, что ему показалось. — Традиции должны соблюдаться, однако не все. Даже я считаю эти поклонства, — старец скривился, — некой формой лицемерия.

— Как можно? Я склоняю голову в вашем присутствии в знак моего уважения.

— Не стоит принимать мои слова столь близко к сердцу, Лександр. Я не говорю про тебя. Но ты бы уже мог запомнить, что в моём присутствии ты имеешь право сохранять гордую осанку. Ты — будущий настоятель этого монастыря, который будет мудро следить за его процветанием после моей смерти. Но, оставим словесные изящества на потом. Что привело тебя в столь ранний час?

— Грядёт время нового учебного года. Новые ученики уже набраны нашими Менторами. Ученики старшего поколения уже распределили свои обязанности и ждут начала тренировок с нетерпением. Всё идёт так как велят обычаи. Открытым остаётся только один вопрос. Что мы будем делать с нашим… гостем?

— С нашей судьбой, Лександр. С нашей судьбой, — еле слышно прошептал старик.

— Великий учитель? — переспросил Лександр.

— Ничего-ничего. Мысли вслух, мой ученик. Накорми его и приведи ко мне. Если он согласится хотя бы на время войти в наш монастырь, он попадёт в ту группу учеников, в которую его определю я. Если же нет… Ну что ж, тогда мы вынуждены будем отпустить его.

— Великий учитель, но как же правило? Вы же знаете Великий Закон, которому вынуждены подчиниться даже вы.

— С ним это не пройдёт, Лександр. С кем угодно, но только не с ним. Ты уже достаточно опытен в боевых искусствах и приёмах нашего монастыря, но ты пока ещё не умеешь видеть того, что видят избранные. Над этим мальчиком горит знак Смертельной Госпожи.

— Да сохранит нас небесные Владыки и Хранители подземного мира. Преклоняюсь перед вашим опытом, Великий учитель. — Лександр отрывками слышал легенду об избраннике Смертельной Госпожи и слова учителя вселяли в него священны трепет.

— Иди, Лександр. Приведи его ко мне, но веди себя с ним как с гостем, а не как с избранником. Я ещё не уверен в том, благословенно ли его появление, или же оно принесёт всем нам проклятье… расплату, — последнее слово он прошептал настолько тихо, что даже Лександр не услышал его.

Когда Лександр вышел старец печально покачал головой и налил себе травяного отвара из небольшой кожаной фляги на поясе. Отхлебнув несколько глотков старец откинулся в кресле и его глаза заволокло белесым туманом. Видимо старец был одним из тех кто умел «Видеть».

* * *

У меня ушло несколько минут на то, чтобы успокоиться. Какая-то часть сознания проанализировав все возможные варианты развития событий велела мне успокоиться и немного подождать. Вздохнув я начал облачаться, поскольку нижнего белья я не обнаружил, пришлось одевать кимоно на голое тело. Оно было необыкновенно лёгким, в жару оно могло подарить прохладу, а в холод согреть. Меня немного удивило то, откуда же я знаю, как правильно завязывать кимоно, возможно в прошлом, у меня были хорошие учителя.

По привычке расчесал волосы деревянным гребнем собирая их в хвостик, оставив только прядку, которая падала на лицо закрывая правый глаз. Красуясь перед зеркалом я аж отшатнулся, когда по моей коже пробежало несколько искр. Я присмотрелся повнимательнее и увидел, что такие же искры сейчас пробегают по моим пальцам. Но прежде чем я осмыслил это дверь заскрипела и в келью тяжёло опираясь на стальной посох вошёл юноша. Я никогда не встречал никого похожего на него, хотя, при должном размышлении я понял, что вообще не помню, чтобы я кого-то встречал. Он мне кого-то напоминал, фигура атлета с огромными мускулами, которые не могла скрыть никакая одежда, волевое скуластое лицо с прямым носом и полными плотно сжатыми губами. Глубоко посаженные серые глаза в обрамлении густых чуть загнутых вверх бровей смотрели очень внимательно, я бы даже сказал пронзительно. Каштановые волосы были собранны в тугой хвост на затылке, но даже так его коса доходила юноше до пояса. Я не знаю, почему я описал его как юношу. Он выглядел на удивление величественно и серьёзно, его кимоно в отличие от моего было чёрно золотым расшитое нитями украшавшее кимоно Драконами. Он ходил почти бесшумно, на ногах у него были такие же деревянные тапочки.

Он внимательно осмотрел келью, и только потом взгляд этих знакомых глаз остановился на мне.

— Доброе утро, почтенный, — поприветствовал он коротко кивнув мне. Вижу вы уже проснулись. Вам хорошо спалось?

— Да-да, спасибо, — ответил я продолжая внимательно изучать вошедшего. Он держался уверенно, видимо он здесь что-то вроде лидера. — Мне очень хорошо спалось, только я не совсем понимаю где я, и как я сюда попал.

— Прошу прощения, мы с вами обсудим этот вопрос чуточку позже. Вас хотел бы увидеть Великий учитель, но может быть вы голодны?

— Нет-нет, благодарю вас, почтенный? — я вопросительно посмотрел на него, в надежде услышать имени.

— Приношу извинения, я забыл вам представиться. Что ж, извольте. Моё Имя Лександр, я — Верховный учитель группы Ветра и Пламени. К сожалению, пока я не имею возможности рассказать вам большего. После разговора с Великим учителем вы всё поймётё.

— Спасибо и на этом, почтенный Лександр. Я с удовольствием представился бы вам, но, увы. — Я вздохнул. — Не могу вспомнить своё имя.

— Такое бывает, дорогой незнакомец, — на лице Лександра возникла редчайшая гостья — улыбка. — Вы пережили страшнейшую битву, судя по всему. Когда мы вас нашли я был шокирован. С такими ранами как у вас не выживают даже самые стойкие люди или нелюди, а вы, не только выжили, но и уже довольно неплохо выглядите. Я думаю, Великий учитель сможет вам помочь.

— Тогда я был бы вам очень благодарен, если бы вы отвели меня к нему.

— С удовольствием. Следуйте за мной.

Я вышел вслед за моим сопровождающим. Покои Великого учителя находились в другом конце монастыря, и хотя Лександр не пускался в описание назначения мест, которых мы проходили, однако ему доставляло искреннее удовольствие видеть моё восхищение. А восхититься было чем. После того как мы прошли длинный коридор по обеим сторонам которого располагались кельи мы вышли во внутренний дворик. Планировка была типичная, позади меня стена, по бокам коридор, а впереди выход во двор огороженный перилами. Аналог древне китайских пагод, если хотите. В центре дворика был установлен красивый фонтанчик, чуть впереди шла аллея по обеим сторонам которых возвышались красавицы вишни. Я только и мог, что вздохнуть не в силах вымолвить ни слова. А за аллеей начинался Лес. Никогда не видел такого огромного леса, тянувшегося на многие километры вокруг. Я мог бы часами любоваться этой красотой, но Лександр вежливо но непреклонно заявил, что нам нужно торопиться. Мы прошли весь коридор, свернули, я успел осмотреть следующую часть двора, где располагались тренировочные площадки, правда в этот дождливый день никто не тренировался. Мы прошли ещё несколько коридоров, поднялись по лестнице аж на последний, седьмой этаж и остановились перед неприметной деревянной дверью. Лександр весь подобрался, как изготовившийся к броску волк, но тут из-за двери раздалось: — Проходите, мои дорогие гости.

Дверь неслышно отворилась, пропуская нас внутрь. Лександр пропустил меня вперёд и вошёл следом, закрывая дверь. Ну что я могу вам сказать? Уютная комната. Я бы даже сказал покои властителя. Даже не знаю с чего начать. Во-первых, на фоне кельи из которой я выбрался она смотрелась огромной и гораздо более уютной. Полы устланы мягкими шкурами, часть каменной кладки стены была переделана в огромный камин, в котором сейчас плясало пламя. Напротив камина на полу была постелена небольшая циновка. Чуть впереди на небольшом постаменте было установлено уютное кресло в котором сидел тот, кто хотел меня видеть. Я ещё немного полюбовался интерьером, моё внимание привлекла ширма, такой же простой деревянный стол и шкафы с книгами и древними манускриптами. Мои глаза прямо-таки впились в книги и старец заметив это улыбнулся и приветливо сказал: — Добро пожаловать в моё жилище, дорогой странник. Я искренне рад, что вы стоите передо мной — целый и невредимый.

— Благодарю вас, почтенный старец. — Я поклонился ему чисто неосознанно, по привычке. Кто-то учил меня уважать старших и от взгляда старика это не ускользнуло.

— Я вижу вы неплохо воспитаны, мой дорогой странник. Это похвально. Прошу прощения за то, что я не представился сразу. Я — Настоятель этого монастыря, но меня все здесь называют Великим учителем. Однако, я позволю вам пока что называть меня старец Айланделл.

— Великий учитель! — возмущению Лександра не было предела, но старец посмотрел на него внимательным взглядом, вроде даже и не злым, но ученик вдруг резко сжался.

— Благодарю тебя за заботу, Лександр. Я прошу тебя, сходи вниз и проверь, как идут дела у Дженналит и остальных. Я должен поговорить с нашим гостем наедине.

— Слушаюсь, Великий учитель, — Лександр послушно кивнул и поклонившись вышел вон.

Только теперь я смог рассмотреть моего спасителя получше. А старец-то был не так прост каким казался на первый взгляд. Внешне он ничем не выделялся на общем фоне, низенький, сухонький старичок с морщинистым овальным лицом. Серо-зелёные глаза смотрели спокойно, но по-доброму, нос почти полностью отсутствовал, толи он переболел дурной болезнью, толи пережил травму, но у людей такого впалого носа просто не бывает. Одевался он в такое же как и у Лександра чёрно-золотое кимоно, но рисунок был сшит радужными нитями и представлял собой демонического эльфа отведавшего крови. Волосы у старика отсутствовали. Я заподозрил в нём могущественного человека только после того, как увидел с какой лёгкостью он подавил вспышку неудовольствия поразившую Лександра.

— Прошу простить поведение моего ученика, — старец пожал плечами. — Лександр хороший человек, он обладает выдержкой, имеет стержень, как говорят в большом мире, но, он приверженец старых традиций. Он и помыслить не может о том, чтобы их нарушить.

— Это не проблема, старец Айланделл. Человек поддерживающий старые традиции обладает верой.

— Но им владеет и страх. Человек, который боится нарушить старые традиции цепляется за них как за якорь, который не даёт уплыть в океан. Уничтожь этот якорь, и человек в панике начнёт дрейфовать и погибнет.

— Но если корабль не может сам поднять якорь и отплыть туда где его ждут, нужен кто-то кто поможет это сделать, в противном случае корабль сгниёт быстрее чем потонет в свободном плавании. — Не задумываясь ответил я, и старец посмотрел на меня с уважением.

— Вы говорите мудрые вещи доступные моему разуму, юный странник. Вижу, что вы не так просты, как мне виделось сначала.

— Благодарю вас, почтенный старец Айланделл. В вас сокрыта огромная Сила, но она не сразу бросается в глаза. Должно быть, вы Великий Маг.

Старец улыбнулся своим мыслям и отрицательно покачал головой. Я чем-то его позабавил.

— О нет, я не принадлежу к воителям Источников магии. Я — Верховный Монах, моя сила в управлении потоками моего тела. Это очень сложное искусство, и, в чём-то, оно несомненно похоже на искусство магической школы. Вы наверное маг, раз заметили нечто родственное вам. Я не прав?

— Не знаю. — Честно ответил я. — Я говоря по правде не знаю, как я попал в ваш монастырь, кто я такой, и что за битву мне пришлось пережить. Судя по словам Лександра, я выжил только по воле чуда.

— Он прав, юный странник. — Старец нахмурился и стал серьёзным как никогда. — Я надеялся, что вы сможете прояснить для меня некоторые моменты связанные с историей вашего появления, но, видимо, тот кто нанёс вам эти страшные раны повредил ваш разум. Вы хоть что-нибудь помните?

— Ничего. С того момента как я очнулся — ничего. Каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, натыкаюсь на стену.

— Тем более странно, что вы помните некоторые вещи, но не помните откуда их знаете. Ну ещё бы. Мало кто выживал после заклинания зла — Venegance La Tanatos.

— А что это за заклинание? — произнесённое старцем оно не вызвало во мне ничего особенного, но вдруг стало интересно.

— Это очень страшное заклинание. Я не умею колдовать, даже такой опытный воин как я не может управлять потоками магии, но я хорошо знаю теорию. Это заклинание было написано неким Богом страшной Силы, посвятившим всю свою жизнь служению Хаосу — повелителю вселенского зла. Видите ли, Боги, как и многие смертные умеют вписывать свои имена в потоки энергии и создавать новые заклинания. В основном такие заклинания служат сохранению порядка, но это служит самой смерти. Оно убивает тело, причём убивает медленно, человек словно бы гниёт изнутри, его внутренности вытекают через поры, теряется связь с магией. Я удивлён, что вы выжили после этого заклинания. Наши Лекари пользовали вас более недели.

Старец смолк, а я попробовал переварить информацию. Я сейчас нахожусь в неизвестном мне монастыре, в неизвестном мне мире, с полным отсутствием каких-либо воспоминаний, и не имеющий перед собой ни малейшей цели. У меня даже имени не было, с которым я мог бы себя ассоциировать. Старец не торопил меня, давая время как следует поразмыслить. Ситуация более чем незавидная, вы не согласны? Перво-наперво, я решил побольше разузнать о том, где я нахожусь и что мне собственно теперь делать. Однако память снова пришла мне на помощь, я вдруг вспомнил, что я нахожусь в мире Астаха, а дворе тысяча сто восемьдесят пятый год, со дня основания Светлой Империи Имелхарон и подписания Великого Договора. Но больше ничего вспомнить не удалось, поэтому я спросил о том, что меня интересовало с самого начала.

— Где я, старец Айланделл? Я с трудом вспоминаю основы географии и с каждой минутой мой разум кидает всё новые и новые имена и названия. Однако, я не помню ни одного монастыря с названием Харакерст. Я помню Арнэрест и Милдантор, а также монастырь Гейкельран, но Харакерст мне незнаком.

Теперь уже старец задумчиво уставился в пространство беззвучно шевеля губами. Мой вопрос либо поставил его в тупик, либо же заставил понервничать. Однако старец принял для себя какое-то решение, и снова посмотрел на меня. Его взгляд меня озадачил, в нём сочеталась странная смесь смирения и ожидания неизбежного, но отчего-то это ожидание казалось удивительно сладостным.

— Я думаю, вы так или иначе узнали бы правду. Уж лучше вам её расскажу я. Много веков назад, за несколько лет до основания Светлой Империи группа людей отказавшаяся принять подданство Сатена Аркасана бежала прочь. Войдя в сговор с Великими Небесными Владыками и Хранителями Подземного Царства, — он выделил каждое слово, — они с их помощью, смогли пересечь границу и оказались в самом сердце таинственного леса. Не того леса, который известен как Майвен Вейленхель, что на границе между миром людей и эльфов Нольонда, а лес Варагог Морта, что простирается от гномьих гор до самого тёмного Княжества. Огромный кусок леса зачарован настолько сильными чарами, что даже Боги не могут нас найти. Только воспитанники этого монастыря, основанного беженцами знают, как входить или выходить сквозь врата Харакерста. Но иногда, врата сами открываются перед Избранными. Я уже сто пятьдесят лет являюсь настоятелем этого монастыря, но ещё ни разу никто не приходил сюда извне. Никто до вас. — Значимо добавил он скрестив руки на груди.

— И что это должно означать, почтенный Айланделл? Уж не хотите ли вы сказать, что я один из тех избранных, о которых вы говорите.

Старец едва заметно кивнул и снова мелькнула его грустная улыбка. Этот старик знал гораздо больше чем говорил.

— Что ж, мой дорогой странник, я буду с вами откровенен. Никто и никогда не проникал в этот монастырь извне. Любые шпионы были бы уничтожены, но если вспомнить, в каком состоянии вы находились на тот момент, когда я вас нашёл, вряд ли можно предположить, что вы наблюдатель. Я вижу знаки сокрытые от простых людей. Над вами пылает знак самой смерти, более известной нам, как смертельная госпожа. Мы издревле почитали её, согласно легенде, только один человек может быть отмечен ею и остаться после этого в живых.

— И что же это за человек? — знаете, есть такое понятие — профессиональный интерес. Так вот сейчас меня заинтересовал этот вопрос именно с этой точки зрения.

— Согласно легенде, когда мир переживёт три войны из которых две будут братоубийственными, настанет время четвёртого конфликта — самого страшного конфликта из всех уже прошедших. Мы должны будем выйти на битву по приказу небесных владык, но только один человек, пришедший в монастырь изгнанником сможет решить, идти ли нам в битву, или остаться в стороне сохраняя мудрость Харакерста для жителей других миров. Три войны прошли, и две из них были братоубийственными. Пришло время четвёртой, и сейчас, в ожидании знамения, я встречаю возле жертвенного алтаря сломленного юношу, который должен был умереть. Что я могу думать об этом, юный странник?

— Я не знаю, — честно ответил я. — Мне самому нужны ответы на мои вопросы. Я надеялся, что вы сможете помочь мне, однако, — я нахмурил лоб, меня снова поразила вспышка головной боли. — По-видимому вам нужна моя помощь в чём-то, старец.

— Я скажу вам прямо — выбор у вас небольшой, но он всё же есть. Вы можете отказаться от каких-либо отношений с нами. Вам завяжут глаза и проводят к порталу, который перебросит вас в людные районы, как можно дальше от монастыря. Однако это не вернёт вам память. Есть другой способ. Возможно, он не поможет вам в возвращении вашего «то кем я был», но вы сможете познать самого себя и поймёте что означает фраза — «Но токил мас»

— То кем я стал? — переспросил я.

— Совершенно верно. Я предлагаю вам вступить в ряды монахов Харакерста. Вы сможете развить некоторые ваши навыки, и, возможно, сможете найти ответы на вопросы, которые не дают покоя юному разуму. Этот путь сложен, однако вы будете воспитываться иначе, чем остальные. Я не могу заставлять вас служить нашим идеалам.

Он говорил ещё о чём-то, а мой разум щедро преподносил мне картины прошлого. Монахи трёх монастырей в отличие от монастырей обыкновенных воспитывали воинов святого братства. Эти юные аскеты настолько сильно истязали себя и вступали в контакт со своим внутренним я, что могли голыми руками пробивать крепостные стены и устраивать землетрясения. В рукопашной схватке они считались непобедимыми, секреты их мастерства были неведомы даже членам Ордена, но как и все остальные, монахи были наиболее остро подвержены действию «Золотого Лорда».

— Кто такой «Золотой Лорд»? — зачем-то спросил я, хотя разговор его и не касался, и старец смолк.

— «Золотой Лорд»? Да-да, мне известен этот титул, — готов поклясться, что старик немного побледнел. — Только в стенах нашего монастыря стараются вслух не упоминать о нём и его слугах.

— Прошу простить меня. Этот титул совершенно случайно вырвался.

— Ничего страшного, мой юный друг. Так что вы думаете насчёт моего предложения вступить в монастырь Харакерст?

— Монастырь… Да, я понимаю. — Мысли снова начали скакать вокруг таинственного «Золотого Лорда», однако наотрез отказывались складываться в истинную картину происходящего.

— Ну так что же вы решили, мой юный друг? Если я излишне тороплю вас, не стесняйтесь, скажите мне об этом. Я дам вам время подумать.

Я не ответил ему ничего, но в мой разум ворвалось одно единственное слово — Клятва!

— Почтенный старец Айланделл, я искренне благодарен вам за вашу заботу. Вы поставили на ноги раненого человека, и я не оставлю свой долг неоплаченным. Поскольку я не знаю себя, не знаю, откуда я родом и что мне делать дальше, я сочту за честь вступить в ваш монастырь, но с одним единственным условием, которое обязано выполняться.

— Внимаю вам, мой юный гость.

— Никогда и никому я не дам клятв находясь вдали от дома и от самого себя. Даже если какой-то обряд требует принесения клятв, я не буду их давать. Такова моя воля! — последняя фраза была произнесена мною необыкновенно властно, я сам от себя такого не ожидал, однако, настоятель монастыря покорно склонил голову.

— Да будет так, посланец.

Старец хлопнул в ладоши и в комнату тут же вступил мальчишка лет десяти.

— Чего желает Великий учитель?

— Герольд, принеси нам пожалуйста перекусить. Чего-нибудь попроще, но посытнее.

— Будет исполнено, Великий учитель. — Мальчишка исчез быстрее чем появился, оставляя нас наедине.

Старик почувствовал себя более свободно. Выудив из недр кимоно табакерку, он набил табаком длинную тонкую трубку и со смаком раскурил её. Комната начала наполняться сладковатым удушливым дымом.

— Это травы Куруноа, самый ужасный яд из всех существующих на земле. Добавь пыль сушёных листьев в еду или воду и смерть придёт к человеку быстрее чем он успеет осознать, что отравлен. Вдохни этот дым и твой разум опустеет, а ты сам отправишься в глубины сознания. Только нужно очень тщательно следить за собой, он коварен, этот яд. Возможно он поможет тебе вспомнить некоторые моменты из прошлой жизни.

— А может быть и нет. — Я свободно выдыхал аромат, но никакого полёта сознания не ощущал. Похоже эта дрянь не действовала на меня. — Прошу прощения, почтенный Айланделл, но я не ощущаю ничего из того, о чём вы мне говорите.

Я не могу описать вам, какое выражение посетило лицо старика, однако когда он заговорил голос его был исполнен почтения.

— Даже я не могу долго выдыхать этот дым, а вы до сих пор стоите на ногах. Лександр рухнул бы на пороге, вздумай он вдохнуть эту отраву. Вы необыкновенный человек, странник пришедший в ночи.

Словно в подтверждение его слов, дверь распахнулась вновь и на пороге возник мальчишка с подносами. Он перевязал лицо тряпками, но стоило ему приблизиться к нам, как глаза его закатились и он рухнул на пол. Старец легко подхватил тарелки, и поставив их на столик извинился, потом подхватил мальчишку на руки и бодренько вынес его на свежий воздух. Мне только и оставалось, что стоять и удивляться. Вскоре он вернулся, но за то время, что его не было, я успел выпить почти весь зелёный чай и съесть рис со странным сладковатым соусом.

— Наелись, странник? — спросил он, получив мой кивок старец улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Ну вот и прекрасно, юный странник. Давайте теперь поговорим о деталях.

— Деталях, почтенный Айланделл? — не понял я.

— Видите ли, все ученики Харакерста проходят определённое обучение с самого детства, начиная с четырёх лет. В восемь лет, они впервые начинают боевые тренировки. Я думаю, вы хороший воин, однако сомневаюсь, что вы хороший монах, которому известны приёмы нашего монастыря. Вы, например сможете повторить удар «мягкой лапы»?

Старец вдруг очень ловко вскочил на ноги и совершив прыжок резко выбросил вперёд руки и ноги, целя мне в лицо. Моё тело среагировало молниеносно. Я отскочил в сторону хватая старца за ногу, точнее, пытаясь схватить. Старец каким-то ловким движением зацепил меня, и руку пронзила боль. Я со стоном отпустил его, и он пружиной отскочив от стены, приземлился возле меня.

— Невероятная скорость, почтенный Айланделл. Никогда не встречал никого, кто настолько хорошо может сражаться, при такой комплекции.

— Дело не только в скорости, ученик, но и в опыте. Твой наставник, кем бы он ни был, замечательный учитель. Лександр долгое время не мог научиться правильно рассчитать момент моего нападения, а ты даже считать не стал, просто отреагировал и всё. Но не проигрывать же мне, старцу, такому юнцу как ты?

— Я не помню своего учителя, старец. Я вообще ничего не помню.

Мы оба замолчали. Слово учитель вызывало во мне странный отклик. Какая-то противная горечь в душе возникла, и что-то смутное, непонятное. Он взял это на заметку, и перевёл разговор в другое русло.

— Что ж, я думаю, первые несколько дней вы потренируетесь в обществе моих лучших учеников. Лександра, Балифа, Нэола и Ромула. Они прекрасно знают своё дело и смогут восстановить ваши навыки. Ровно через десять дней, семнадцатого числа месяца волка начнётся очередной учебный год. Наша монастырская школа полностью в вашем распоряжении. Если вы сможете показать свои навыки, вас сразу же зачислят в группу учеников готовящихся выбрать специализацию. Я уверен, что вы со всем справитесь. Я буду наблюдать за вами, и если возникнут какие-то трудности вы можете смело обращаться ко мне.

— Почтенный старец, я не помню своего имени. — Большая часть слов старца, казалось, прошла мимо меня, хотя всё отпечаталось в памяти. — Я не могу вспомнить своего имени, имени моего рода. Я ничего не помню. Как мне называть себя? И как меня будут называть другие?

— На этот вопрос у меня нет ответа, странник. Пока, пусть тебя называют странником, а когда придёт время, ты сам найдёшь себе имя.

— Благодарю вас за заботу обо мне, почтенный старец, я хотел бы немного прогуляться на свежем воздухе.

— Прогуляться? — Старец посмотрел в окно. Дождь закончился, но тучи продолжали надвигаться на нас. — Что ж, думаю, у вас есть несколько часов до того, как начнётся ливень. Вы можете прогуляться. Я попрошу Дженналит составить вас компанию. Она встретит вас внизу.

— Спасибо вам, почтенный старец. Я всё понял. Увидимся вечером.

— Удачи вам, юный странник.

Я вышел за дверь и отправился вниз, на встречу с таинственной Дженналит. Теперь я превратился в странника, но что-то мне подсказывало, что ненадолго.

* * *

Старец подождал пока Инквизитор, или теперь уже Странник не покинет его покои, и только после этого вызвал к себе Лександра. Дар мысленного общения был его огромнейшей привилегией, и он использовал его как можно более часто.

— Вы звали меня, Великий учитель? — с поклоном спросил юноша.

— Да, Лександр. Мои догадки верны. Это он — Избранник Госпожи.

— Вы уверены, Великий учитель? Может быть это просто совпадение?

Вместо ответа старец чуть приподнял ткань кимоно обнажая ногу, на которой мерзостно выделялись совсем свежие ожоги.

— Я хотел продемонстрировать ему наше умение. Удар «мягкой лапы». Он уклонился и едва не схватил меня. Я сумел победить, но посмотри, чего мне это стоило. Соприкоснувшись с его аурой я получил ожоги. Великая Сила сокрыта в этом юноше, и великая печаль. Я верю, что он не случайно утратил самого себя. Кто-то постарался закрыть его память. Даже Алая Роза Куруноа не помогла мне сломить бастионы разума.

— Великий учитель, я боюсь, что он может стать опасен нам. Нашему монастырю. Вы не думаете, что он однажды захочет воспользоваться древним правом на поединок?

— Если такое и случится, Лександр, значит, такова судьба. Я не буду об этом жалеть. Помни, время всего лишь река, но она способна утолять нашу жажду только до тех пор, пока не превратиться в стоячую заводь. Я живу очень долго, и такой исход, как тот, что ты мне пророчишь, кажется е куда более желанным, чем смерть в постели — в бесславии и старости.

— Великий учитель, но как же я? Как же монастырь? Он ещё мальчишка, и я ещё мальчишка. У нас нет того, что поможет процветанию обители.

— Не стоит, Лександр. Ты способен на большее, я знаю. Ты научишься, дай только срок. Сейчас нам предстоят трудные времена. Мне кажется в этом полугодии мы лишимся нескольких особо нерадивых преподавателей. Наш гость преподнесёт нам много сюрпризов.

— Как мне называть его, Великий учитель?

— Я решил оставить ему имя Странник. Он сам вспомнит своё имя, но позднее.

— Куда он отправился сейчас, Великий учитель?

— Дженналит покажет ему наш монастырь. И не спорь со мной, я прекрасно знаю, что я делаю. Подготовь всё необходимое для нашего гостя.

Лександр покорно склонил голову и получив благословение поспешил выйти, старец не стесняясь своего ученика снова впадал в транс.

* * *

Нужное место я нашёл очень быстро. Стоило мне спуститься на нижние этажи, как я увидел приближающуюся Дженналит. Старец упоминал её имя с необыкновенной нежностью, и увидев её, я понял, что стало тому причиной. Дженналит была необыкновенной девушкой. Кстати, первой девушкой, которую я встретил после потери памяти. Знаете, есть такой тип — роковая женщина с изысканной натурой? Так вот Дженналит была именно такой. Увидев её первый раз, я на миг замер, наслаждаясь её красотой. Первой, что бросилось мне в глаза, так это её фигура. Для своего возраста (ей было пятнадцать) она была необыкновенно высокой, статной, шла ко мне с высоко поднятой головой. При этом её иссиня-чёрные глаза сверкали словно бросая вызов всему миру. Кимоно было подстать ей самой, чёрное, расшитое серебряными птицами (узоры из нитей). Длинные прямые чёрные как ночь волосы, были собраны в хвост, причём верёвка была сплетена таким образом, что образовывала этакую сетку на волосах. Несмотря на воинственный вид, она шла ко мне улыбаясь чарующей улыбкой, и хотя мне хотелось улыбнуться ей в ответ, что-то мне подсказывало этого не делать. А на лицо девчушка была страсть как хороша, видимо богиня творчества лично лепила её образ. Тонкие и изящные черты, ничего лишнего, правильный овал лица, небольшой носик, хитрые, слегка прищуренные глаза в обрамлении тонких бровей. А улыбалась она просто ослепительно, как я уже говорил.

Поравнявшись со мной, девушка коротко кивнула мне, а я вдруг вспомнил, почему её лицо кажется мне таким знакомым.

— Это ты?! Я помню тебя. Это ведь ты ухаживала за мной, когда я лежал в горячке?

— Совершенно верно, гость Харакерста. Меня зовут Дженналит, я ученица крыла пламени и ветра, а также учитель младших учеников из не оформившихся. Великий учитель попросил меня сопроводить вас и показать красоты Харакерста. Как мне вас называть?

— У меня нет больше имени. Своего я не помню, а то, которое подобрал старец Айланделл, в смысле, ваш Великий учитель, не совсем мне подходит. Но, пока что вы можете называть меня Странником.

— Печально. Я думаю, вы вспомните своё имя. Ну, на первое время сойдёт и странник. Пойдёмте, я покажу вам монастырь, а то скоро опять пойдёт ливень. На этой неделе погода вообще словно взбесилась. У нас недели две назад был ураган и землетрясение, а с момента вашего прихода, дождь льёт не переставая.

Она выпалила всё это на одном дыхании, и повела меня за собой.

Красивые места. Сказочно красивые. Экскурсия, которой я был удостоен мне понравилась. Наш монастырь находился в самом сердце зачарованного леса, на огромной возвышенности. Дженналит показывала мне всё не переставая тараторить, а я внимательно слушал её восхищаясь тем, что предстало пред моим взором. Она провела меня по всем тренировочным площадкам. Их было очень много, и они явно предназначались не для тренировок с обычным оружием. Я видел макеты людей, животных, какие-то брёвна, противовесы, причём большая часть макетов была создана из камня, железа и чугуна. Видел начисто выжженные от леса площадки усыпанные песком. Дженналит скупо описывала эти места, просто сказала, что они предназначены для разных групп учеников. Затем мы сходили в рощу где я впервые в жизни увидел настоящего оленя. У нас в империи они встречались редко, но, как я позже вспомнил, они всегда вызывали во мне восхищение. В принципе, на этом экскурсия закончилась, Дженналит показала мне самые основные места. Но когда мы вышли из леса и оказались на краю холма, возле спуска, я вздохнул полной грудью и восхищённо прошептал: — Какая красота. Никогда не видел такой красоты.

И это было правдой. Я утратил память, но за всё время обучения в Инквизиции, у меня просто не хватало времени на то, чтобы любоваться закатами и природой. Даже Лита не могла выбираться за город надолго, а она очень любила лес, правда ночью, когда на небе зажигалось много звёзд. Но в те минуты, стоя на краю холма, я смотрел на заходящее солнце и моя душа пела. Солнце было уже у самой кромки горизонта, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. На нас неслись тучи, которые сейчас казались золотистыми, где-то вдали грохотал гром. Я видел верхушки деревьев, на многие километры вокруг простилались громады деревьев которые мерно покачивались под дуновением ветра.

— Скоро начнётся гроза, странник. Нам нужно возвращаться.

— Да-да, сейчас. — Я наслаждался красотой стараясь продлить эти сладостные мгновения покоя, которые снизошли на меня. Все войны, вся ложь, всё что угнетало меня последние четыре года наконец-таки ушло, не знаю как надолго, но всё же ушло.

— Что с вами, странник? Ваша кожа пылает.

— Пойдёмте, Дженналит. Спасибо вам за познавательную экскурсию.

Мы поспешили отправиться к монастырю, но ливень успел таки нагнать нас. Дженналит грязно выругалась и сказала: — До монастыря мы не успеем. Пойдём в тренировочную секцию. Это близко!

Я пожал плечами и согласился. Что ещё мне оставалось делать?

* * *

Старец смотрел в зеркало созерцания и удовлетворённо кивал головой. Он хорошо знал Дженналит, и догадывался, чего она хочет добиться, но он также знал, что её время ещё не настало. В тренировочной секции сегодня встречалась тройка весельчаков и балагуров, которую старец отбирал лично. Юного Избранника следовало обучить как можно скорее. Старец видел на горизонте тучи, и то было дурное предзнаменование. Он больше всего на свете боялся только одного, что Зло во плоти придёт к нему и потребует отдать долг. Госпожа предупреждала, что в следующий раз, никто не сможет защитить Харакерст от вторжения извне.

Но даже старец не знал, какие страсти сейчас накалялись в кругах «Божественного Совета», и в отряде Инквизиторов.

«Божественный Совет».

В тот день на совете присутствовала только «верхушка» Богов. Боги Стихий, Эркхаэль, и Князь Тишины. Князь Тишины был в ярости, и никакие доводы не могли убедить его в бесплодности поисков Инквизитора.

— Да поймите же вы, Князь! — Эркхаэль редко терял терпение, и хотя разговор Богов проходил не в телесной оболочке, его голос сейчас был полон гнева. — Мы обыскали все места подвластные нашему контролю! Тёмные Боги, и те, согласились помочь вам, и прочесали всё! В Хашарате его нет и быть не может, если он в горах Мистиков, то уже должен быть мёртв. Даже в Мильхенрате нет никаких известий о дитяти Сатурна.

— Он не мог исчезнуть! Вы все боитесь его возвращения после того, что он продемонстрировал вам во время этой битвы! Я не могу больше ждать. Если «Божественный Совет» признаётся в своей некомпетентности, я обращусь за помощью к Диасонию Ардаэль.

В незримой зале воцарилось молчание, некоторые Боги пришли в ужас от одной мысли о том, что падший Бог может обрести поддержку Князя Тишины, но спор разрешила Тасия Тайрина, явившаяся на Совет, как всегда незваной гостьей.

— Ты не сделаешь этого, Князь Тишины. Ты не обратишься к моему другу за помощью, он не поможет тебе найти моего внука, и ты сам не сможешь его найти, потому что я так решила.

— Тайрина! — Князь поджал губы и презрительно сплюнул. — С каких это пор, я, Князь Тишины, должен спрашивать у тебя разрешения? Экзель Избран мной — он мой Апостол, а я — Хранитель его Клятвы. Без меня он и его друзья погибнут.

— Ты не прав, Князь Тишины. Во-первых, Экзель Джемал полноправный Бог, которому предстоит сделать свой выбор. Согласно Закону, который не можешь приступить даже ты, он не может быть Апостолом чьей бы то ни было Силы, пока не сделает свой Выбор. Во-вторых, Князь Тишины, Клятва Экзеля более не имеет Силы. Ты не помог ему спасти друзей, хотя ты прекрасно знал, кто отравит их. Ведь я дала тебе предупреждение. Он совершил чудо и сумел одолеть меня, но теперь, друзья Экзеля Джемал связаны с его Божественной Сутью. Стоит ему умереть, и те из них, что не входят в старшие расы, погибнут вместе с ним. В-третьих, Князь Тишины, — Голос Тайрины приобрёл металлические нотки. — У вас, Богов и Демонов свои игры, а у меня своя Цель. Я редко вмешиваюсь в ваши дела, и всегда даю щедрую плату за вмешательство. Перед лицом Великих Сил и членами «Божественного Совета» объявляю я свою волю! Экзель Джемал не входит в ваш Пантеон и не подвластен Суду! Любой кто посмеет искать его, вмешиваться в его жизнь, или мешать его жизни, будет наказан смертельным поцелуем. Пощады я не дам никому, ни Богам ни Смертным! Я даю вам последнее предупреждение, Боги, я запрещаю вам искать его, или даже упоминать его имя всуе. Идите и играйте в свои игры. «Божественный Совет» объявляю закрытым!

Один за другим Боги спешили покинуть круг Силы, даже не глядя на мятежного Князя, единственного, который отказался покориться. Он гневно сжал кулаки, но заговорил на удивление учтиво.

— Я принял твоё предупреждение, госпожа Тайрина, но даже ты не властна надо мной. Ты не в силах подарить мне покой и забвение, и меня не волнуют твои приказы.

— Ты прав, Князь Тишины. — Тайрина ласково прикоснулась к щеке Князя, оставляя пламенный след. — Ты не был записан в летописях моего Брата, я не смогу тебя забрать, пока не случится то что должно, однако, послушай меня, пожалуйста. Сейчас я не приказываю, а прошу тебя. Оставь его в покое. Я знаю где он, ему там сейчас хорошо. Не лишай его тех мгновений счастья, которые ему отведены. Грядёт война, и он не сможет остаться в стороне. Инквизиция столкнёт его в Хаос — Я Знаю это. Он должен иметь хотя бы видимость выбора.

— С ним хотя бы всё в порядке? — после минутной паузы спросил Князь Тишины.

— Он счастлив, Азраил. Он счастлив как никогда.

Князь Тишины не ответил Госпоже, но исчезая он послал ей короткий кивок, словно соглашаясь с ней, и Тасия устало вздохнув отправилась дальше.


Джером и Нильсен Эгерейя сидели в трактире Астория и Тюльпан и за кубком вина обсуждали возможность создания поисковой партии, которая должна будет найти Экзеля. Было уже довольно поздно, и если бы их увидели Старшие Ордена, дело окончилось бы выговором, а то и чем построже. Джером был учителем, А Нильсен, за отвагу проявленную при защите границы Нольонда был награждён, и его досье отправили на рассмотрение, с целью повышения ранга.

— Всё также, брат. Я обращался ко всем Хранителям, даже к Оку Тьмы, но ничто не помогает. Я не могу найти Экзеля. Даже слепки ауры взятые с его вещей ничем не могут нам помочь.

— Я знаю, Джером. Керин и Корнелия ищут по всем землям, даже в Криссталию послали наблюдателей, но нет ничего. Меня убивает бездействие Хабека. Он-то чего ждёт?! — Нильсен ударил кулаком по столу. — Ученики Экзеля, все как один готовы костями лечь, лишь бы его найти, мать Экзеля, и та, денег мне предлагала за создание поисковой партии.

— Самое странное в том, что мы утратили связь с Экзелем. Я знаю, что он жив, но даже его дочь… — Джером зажал рот рукой, понимая, о чём он только что проболтался. Глаза Нильсена зажглись интересом, и он весь подался вперёд.

— Какая ещё дочь? Расскажи немедленно!

Джером быть может и отвертелся бы, но он прекрасно понимал, что врать Нильсену бесполезно, к тому же рано или поздно, друзья должны были узнать правду. И он рассказал брату про те дни, когда Экзель отправился в Брандор, и про то, как Керин буквально силой выгнал Литу обратно на родину. Нильсен горько кивал, когда Джером рассказывал ему про всё это, и теперь ему стало жаль Литу.

— Ты пойми, я хотел рассказать Экзелю правду, но нельзя было этого делать. А теперь ты и сам знаешь, что заставляло меня молчать.

— Бедный-бедный Экзель. Да и Литу жаль. Как же она должна была страдать.

Их разговор прервал Ричард, незнамо как выбравшийся из Инквизиции. Он пришёл в трактир в своей ночной рубашке и направился к их столику. Поравнявшись со столиком наставников, он застыл как вкопанный.

— Ричард? Что ты здесь делаешь? Я же запретил покидать Орден после отбоя.

Ричард не ответил. Он продолжал молча таращиться на преподавателя и его друга.

— Ричард? Что с тобой? — обеспокоено спросил Джером, но Нильсен дёрнул его за рукав.

— Постой. Он сейчас «Видит». — Действительно, глаза юношу были полны белесого тумана, а в следующую секунду они начали наполняться Тьмой. Нильсен удивлённо крякнул, его глаза в унисон глазам ученика стали чёрными, но Ричард не имел враждебных намерений.

— Вы — верные друзья, и благородные смертные, но в этот раз, вам придётся отступить. Нельзя искать Экзеля Джемал. Я запретила делать это Богам, вас же прошу, не ищите. Он сам вернётся в тот день, когда будет по настоящему нужен.

Ричард закатил глаза и рухнул под ноги учителям. Нильсен с трудом поймал ученика, а я перенёсся в другое место.


Амиладжар Джемал сидела на кровати в своей комнате и тихонько всхлипывала. Многодневные поиски не дали никаких результатов. Хабек отказался обсуждать создание поисковой партии до решений «Божественного Совета», а ведь она ему доверяла. Амиладжар проплакала все глаза, и не сразу заметила, что в комнате находится не одна. Напротив неё стояла Тасия Тайрина, и Амиладжар сразу же узнала её, потому что ей уже приходилось сталкиваться с таинственной Богиней.

— Здравствуй, Амиладжар Джемал. Прости, что я пришла в твой дом незваной гостьей. — Никогда мне не приходилось слышать таких слов от самой смерти.

— Ты всегда незваная гостья, Тасия, хотя для некоторых, твой визит великое Благо.

— Я вижу ты плачешь. Но ты рано начала скорбеть о нём. Твой сын жив и здоров, и находится там, где мой проклятый отпрыск не причинит ему вреда.

— С ним всё в порядке?! — радостно вскочила Ами. От слёз не осталось и следа.

— Да, Амиладжар, и поэтому я Лично пришла к тебе. Я хочу кое-что тебе сказать, и ты выслушаешь меня внимательно. Ты согласна?

— Да, Тасия. Я согласна.

Тайрина удовлетворённо кивнула и прошлась по комнате.

— Ты помнишь нашу первую встречу, Ами. Ты помнишь, на каких условиях, я позволила тебе оставить нашего мальчика у тебя. Ты всегда воспитывала его сама, а я только наблюдала и защищала от несчастий. Даже когда ты решила воспитывать его во лжи, я согласилась и промолчала, но именно твоё безответственное поведение нанесло ему такую глубокую рану. Твой сын всегда ставил тебя на первое место, все свои победы он посвящал тебе, а знаешь почему? Потому что в одну из длинных, одиноких, холодных зимних ночей, он стал свидетелем твоего ночного кошмара. Ты наверное помнишь, что тебе снилось?

— Да, Тасия, я помню. — Мать Экзеля посмотрела в окно и перед её глазами пронеслись картины из прошлого — минуты счастья превратившиеся в годы горя и отчаянья. — Мне снился твой сын.

— Вы окружили Экзеля обманом, Ами, и теперь мне придётся действовать. Я не могу долго привлекать внимание, мне придётся быть осторожной. Я лишила твоего сына памяти, скрыла его воспоминания, и отправила на обучение туда, где он сможет лучше разобраться в самом себе. Я не хочу, чтобы мой отпрыск проклятый Богами получил преимущество и нашёл моего внука неподготовленным.

— Тасия, я хочу удостовериться в том, что он жив и здоров.

— Довольно, Ами. Не испытывай моё терпение, его в последние годы осталось не так много. Мой внук жив и здоров, и вернётся на родину тогда, когда сам захочет это сделать. Успокойся и живи, он не сможет простить себе, если вернётся домой после твоей смерти. Ты поняла меня, Амиладжар Джемал?

— Да, Тасия. Я поняла тебя. Я постараюсь смириться, но молю тебя… дай мне знак, когда…

Мрачная Богиня исчезла также быстро как и появилась, и только резкий удар грома не дал Великой впасть в уныние. То был знак к началу действия.

* * *

Дженналит оказалась права. Тренировочная секция находилась буквально в пяти минутах вглубь леса от того места, где мы находились, однако пока мы бежали, я вымок до нитки, судя по недовольному сопению бегущей рядом со мной, ей тоже это сильно не нравилось. У меня от воды вся кожа покрывалась гусиной кожей и с лёгким шипением бегали мурашки. И когда на горизонте показалось крупное одноэтажное здание с покатой крышей, я вздохнул с облегчением.

— Кажется мы пришли, Дженналит.

— Да-да, вот только там уже кто-то есть. — Всё её дружелюбие куда-то испарилось. — Если это те о ком я подумала, то им сейчас придётся очень плохо.

— Миледи, постойте! — я схватил её за руку и только чудом уклонился от просвистевшего перед лицом кулака.

— Никогда не смей прикасаться ко мне! — разъярённо прошипела она. — Ты понял меня?

— Как желаете, Дженналит. Я всего-навсего пытался вас немного успокоить. Вам не следует так сильно нервничать.

Девушка не ответила мне и гордо задрав нос направилась в сторону постройки. Её поведение многое говорило и о ней самой, необыкновенно гордая девушка, не привыкшая к тому, что её могут ослушаться. Неторопливой походкой я отправился следом, и стал свидетелем своеобразной картины. Монахиня пинком распахнула дверь и вошла в залу, но ругаться почему-то не стала. Дженналит вошла и на ходу скинула кимоно, я краем глаза заметил довольно-таки красивую грудь, но менее чем через секунду она облачалась в новое кимоно, которое ей передали огромные руки, только почему-то чёрные. Стоило мне войти, как эти же самые руки, принадлежащие огромному чернокожему юноше обритому наголо, протянули мне второе кимоно, всё той же девственной белизны, что и предыдущее.

— Будь здрав, Странник из неведомых краёв, — усмехнулся парень. — На. Одень. А то все кишки простудишь.

— Спасибо. — Кое-как выдавил я из себя и чисто рефлекторно начал переодеваться, стараясь не смотреть в сторону Дженналит.

Говоря по правде, негры почти не встречались на континенте. Да, азиатский тип людей и даже мулаты обитали, как в Империи, так и в Княжестве, но вот негры встречались только за океаном, в районе Таолосанта или побережья клинков, близ Острова Гнева. Я исподлобья смотрел на паренька. Высокий, жилистый, но в плечах широкий, как корма у корабля. Сам не знаю почему такое сравнение пришло в голову. Он улыбался улыбкой в тридцать два зуба и ничто не могло испортить ему настроения. Его кимоно в отличие от моего было салатовым расшитое жёлтыми, коричневыми и зелёными нитями, складывающимися в узор изображавший дерево с раскидистой кроной. Вообще он мне понравился. Позитивный юноша. По-моему он на год младше меня, подумалось тогда. Единственное, что слегка портило картину, так это его сломанный нос. Видимо ломали ему его не один раз, потому что настолько скошенной переносица просто не бывает.

Постепенно моё внимание переключилось на двойку оставшихся юношей. Слева от входа стоял высокий длинноволосый брюнет в небесно голубом кимоно, но без вышивки и узоров, он вертел в руках шарики для укрепления кистей рук и с отстранённым интересом наблюдал за нами. Тонкие губы были сложены в ехидную улыбку, так мне показалось сначала, но, потом я присмотрелся и понял, что у него такая форма губ, что как бы он не улыбался, это напоминает насмешку. Черты лица у него были на редкость размытыми, люди с такими чертами становились непревзойдёнными разведчиками. Глаза бирюзовые и самое главное спокойные-спокойные, как у человека, который повидал настолько много всего, что всё происходящее вокруг уже не способно вывести его из равновесия. Также ново для меня выглядели его чёрные волосы заплетённые во множество косичек. Он едва заметно кивнул мне в знак приветствия, и я посмотрел на третьего.

Мальчишка. Нет, это был даже не юноша, а мальчишка лет тринадцати, может быть четырнадцати. Он тоже улыбался, почти так же часто как и его тёмный собрат, но всё же, в нём было что-то хрупкое, ранимое. Его кимоно как и у меня было белым, с отсутствием узоров.

Вы извините, если я так сумбурно описываю, просто в памяти возникают именно те детали, которые запомнились мне больше всего. Например этот юнец, обладал самой высокой скоростью из всех присутствующих. Правда с реакцией у него было похуже, а то ему вовсе цены бы не было. Глаза у него были тёмно-синими, как вечернее небо. У людей таких глаз не бывает. На нижней губе виднелась тоненькая ниточка шрама.

— Меня зовут Балиф, — темнокожий парень шутливо поклонился. — Великий учитель разрешил нам потренироваться здесь, и попросил, если мы «случайно» встретим вас здесь проследить, чтобы вы не намокли. Вот мы и взяли запасную одежду. Но ты Дженна, всё никак не успокоишься. Вижу, так и хочется тебе вступить в бой.

— Да пошёл ты! — Дженналит быстрым шагом прошла мимо нас, на прощание бросив. — Я домой. Позаботьтесь о госте. — И сбежала.

— Не обращай на неё внимание. — Добродушно заметил Балиф. — С ней всегда трудно. Она никак не может смириться с тем, что она вторая после Лександра. Ей не хватает опыта.

Я вежливо кивал, хотя ни черта не понял из того, что мне было сказано. Слушая весёлую болтовню Балифа, я старался повнимательнее осмотреться вокруг. Просторный тренировочный зал обставленный с предельным аскетизмом. Если сам монастырь был отстроен в лучших китайских и японских традициях (эквивалентно), то тренировочный зал представлял собой нечто среднее между европейскими и восточными стилями. Представьте себе грубые деревянные полы и стены устланные мягкими тканями, да высокие потолки. Особое внимание привлекали стены, они были слишком гладкими, словно предназначались для бега. В углу валялись маты. Меня это немного позабавило, я интуитивно вспомнил, что в моём Ордене не практиковались тренировки с матами. В дальнем углу виднелась ещё одна дверь, видимо вела в другие помещения для тренировок. Правда мне не дали долго заморачиваться описанием интерьера.

— Да плюнь ты, и выброси из головы! — Балиф рубанул воздух рукой, словно отсекая Дженналит от нашей компании. — Глупая девчонка. Ты лучше о себе расскажи. Мы за эти недели извелись. Вокруг тебя ползли самые разные слухи, один другого краше.

— Слухи? — я недоумённо посмотрел на него. Какие ещё слухи?

— Разные, — уклончиво ответил парень. — Мы обязательно тебе обо всём расскажем, только сначала, нам нужно познакомиться поближе.

Балиф указал рукой на невозмутимого парня стоящего поодаль от нас.

— Этот каменный хрыч Ромул. Он воспитывается в монастыре с самого рождения, и судя по его рассказам, он переживал такое, что все тяготы мира просто потеряли для него какой бы то ни было интерес.

— Спасибо, Балифар, — юноша улыбнулся увидев, как перекосило лицо весельчака. — Я действительно родился и воспитывался в монастыре. Балиф не любит, когда его называют полным именем, поэтому, даже Великий учитель называет его просто Балиф. Он родом с побережья клинков, в своё время был юнгой на пиратской шхуне, но во время очередного налёта, пираты нарвались на команду нашего корабля, где ментор нашёл Балифа. Тот сражался как лев, что для мальчика десяти лет очень даже неплохо.

— Ромул! — Балиф гневно топнул ногой, но юноша только рассмеялся.

— Ладно тебе, друг мой. Ошибки прошлого не должны тебя задевать. Просто ты родился в опасном месте, вот и всё.

— Мне от этого не легче, Ромул! — Балиф всё ещё сжимал кулаки, с трудом сдерживая себя. — Тебе никто не давал права судить меня. Тебе посчастливилось родиться в месте приближённом к раю, когда я…

— Мальчики, успокойтесь. — Между разгорячённым пиратом и невозмутимым юношей вклинился самый младший из нас. — Прошу простить нас, Странник. Великий учитель просил встретить вас и рассказать немного о монастыре.

— И, если вы чувствуете себя достаточно уверенно, то и провести первую в вашей новой жизни тренировку.

— С превеликим удовольствием, юный? — я вопросительно посмотрел на него.

— Ах да, меня зовут Нэол, хотя некоторые называют меня Ноэль Лекхала — Певец услаждающий слух.

— Очень приятно. Меня, как вы уже наверное заметили, все называют Странником. Ничего про свою жизнь рассказать не могу, потому что ни черта не помню. Надеюсь, что мы сможем сработаться и стать друзьями.

Странная фраза. Она вызвала какой-то слабый отклик во мне, словно, я уже говорил похожие слова, но безумно давно. Моя душевная смута не ускользнула от тройки друзей, и они поспешили перевести разговор на другую тему.

— Что ж, очень приятно познакомиться с вами, Странник. — Балиф протянул мне руку и я пожал её.

— Пожалуй, если вы не будете против, я начну рассказ. — Ромул приблизился, и Балиф отступил на шаг. — Краткую историю возникновения нашего монастыря, вы должно быть уже знаете. — Я согласно кивнул. — Но вам следует узнать о некоторых наших традициях, которые помогут вам лучше понимать наши уроки. Вы готовы слушать, Странник?

— Да, Ромул. Я готов, только начните пожалуйста с самого начала.

— С удовольствием. Ноэль, не желаешь начать рассказ? — мальчишка вышел вперёд и изящно поклонился, словно находился на арене.

— Во-первых, вам наверняка интересно узнать, что же из себя представляет наш монастырь, и каким образом сюда попадают новые ученики. В нашем монастыре обучаются и мужчины и женщины. Мы все служим Великим Небесным Владыкам, а те из нас, кто почувствовал в себе Великую Тьму, начинает служение Хранителям Подземного Царства.

Я кивнул, обрабатывая информацию. Если небесные владыки Боги, то подземные, должно быть… Дьяволы? Ладно, я решил пока не задавать этот вопрос. Да и мальчик очень уж грамотно рассказывал.

— В монастырь попадают только те люди, в которых есть то, что у нас называют Великим Духом. Разумеется, можно взять в монастырь и простого воина, но если в нём нет того духа, который нужен, то он обречён на неудачу. Есть те, кому повезло, они рождаются в монастыре, и если в них есть нужные задатки, они поступают к учителям, если же в них нет задатков, они становятся библиотекарями, хранителями ключей, и так далее.

— Есть те, — в разговор вмешался Балиф, — кто попадает в монастырь при помощи менторов. Два раза в год, в дни весеннего и осеннего равноденствия, менторы отправляются в путешествие по миру. Порой они нанимают группы наёмных солдат и колесят по миру. Случается, что они находят нужного ребёнка в неблагополучных семьях, или же в таких местах, как например нашли меня. Родителям, как правило платят выкуп, у пиратов просто крадут одарённых, так что, каждый год, в нашем монастыре появляется прибавление. После Испытаний, кто-то остаётся здесь, а кто-то отправляется в скитания по миру, исполняя свой долг перед владыками.

С этим тоже стало более менее всё понятно. Вполне обыденная система отбора кадров. Нечто подобное уже где-то практиковалось, но я упорно не мог вспомнить где именно. Между тем, Нэол продолжил рассказ.

— В самом начале обучения, когда юноша или девушка уже научились основам истории нашего мира и делают выбор, проводят испытание их Боевых навыков, тогда же происходит выбор стихийного направления.

— Я, например, — снова вклинился Ромул, — вхожу в ветвь Ливня и Капли. Моё кимоно имеет синий цвет как раз потому, что я являюсь монахом, в котором живёт стихия воды. Я умею в тревожных ситуациях призывать её на помощь.

— Вот-вот. У нас с вами кимоно Белое, это показывает, что мы пока только послушники, и не прошли посвящения. Я должен был сделать это ещё в прошлом году, но решил подождать, так что, моё посвящение пройдёт одновременно с вашим.

— А что означают эти узоры, на кимоно?

— Это наши Хранители. Никогда точно не знаешь, когда к тебе придёт Хранитель, и придёт ли он вообще. В нашем монастыре трое послушников восьми лет, у которых уже есть Хранители. У Ромула, не смотря на довольно долгое обучение Хранитель пока ещё не объявился. Хранитель всегда связан с хранимым настолько тесно, что жизнь без него в последствии напоминает пытку. Говорят, что у Великого Учителя даже два Хранителя, но за всю историю нашего монастыря ещё ни у кого не было двух Хранителей, кроме него. Через неделю, в день избрания, нам всем предстоит пройти обряд призыва Хранителей, а нам с вами ещё и обряд посвящения.

— Понятно. Простите, а что означает Черное кимоно?

Троица переглянулась между собой, и теперь заговорил Балиф.

— Только два типа монахов носят Чёрное кимоно. Ученики крыла Ветра и Пламени, самого могущественного крыла нашего монастыря, или же служители Подземных Хранителей.

— Понимаешь, — Балиф немного смутился. — Обряд избрания очень прост. Ученик сам выбирает крыло, например Земли и Камня, как я, или же Ливня и Капли, как Ромул и вызывает ментора на бой. Бой носит чисто символический характер, и после поражения ученика, ментор говорит, что его навыки достойны вступления в ряды и прочее, но только не в случае с Ветром и Пламенем или Владыкой Подземелья. Ментором Ветра и Пламени уже больше года является Лександр, наследник Великого учителя, и будущий настоятель нашего монастыря. А Ментором Владык Подземелья со дня основания был и остаётся непобедимый Криган. Они не берут к себе в ученики тех, кто проучился меньше трёх лет, а если кто-то и дерзнёт это сделать, то он может поплатиться жизнью, хотя, Лександр более милосерден. Я вот, в том году отделался переломом рёбер и переносицей, как ты должно быть уже заметил. Так вот именно они и носят чёрное кимоно, но у Ветра и пламени в них присутствует хоть что-то оранжевое.

Так, с этим тоже вроде как всё понятно.

— Не смотря на то, что мы все зовёмся монахами, и живём в монастыре, наша жизнь не наполнена огромным количеством молитв и постов. Мы служим определённым Силам и умеем пользоваться внутренними резервами. Вот например вот так.

Ромул выбросил вперёд руку и хотя он стоял шагах в двадцати от меня, мне в грудь ударила холодная волна влажного воздуха. Я поморщился, но вот на лице Ромула впервые на моей памяти проступило удивление.

— Как вы это делаете? Даже Дженналит не смогла бы устоять на ногах не поставив защиту.

— Правда? Да я ничего особенного и не делал.

— Зато результат поразителен. Этот удар с использованием энергии Ки способен пробить броню воина.

— Это удивительно! — поддержал их Нэол.

Я только и мог, что пожать плечами. Сразу же вспомнился разговор со старцем. Он ведь тоже на меня напал, помнится, но закончилось это более чем плачевно для меня.

— Странник, у меня есть предложение. Раз уж Великий учитель просил нас начать тренировки, я предлагаю начать прямо сейчас. Если вы не слишком сильно устали. — Ромул выглядел более чем серьёзно.

— Почему бы и нет?

Началась наша тренировка с небольшой медитации. Расположившись на циновках, мы сложили ноги садясь в позу лотоса и закрыли глаза. У меня сразу же возникло ощущение, что кто-то уже учил меня этому виду концентрации.

— Это самая сложная часть, Странник. Самое главное в период медитации, увидеть энергетические потоки собственного тела. У многих учеников на это уходят месяцы, иногда и годы. Представьте, что ваше тело пронизывают миллионы нитей. Эти нити ваша Сила. Найдите каналы, которые соединены с вашими руками, ногами, торсом и головой. Соберите свою энергию воедино и нанесите удар.

Я внимательно выслушал инструкцию Ромула, но с первого раза мне не удалось выполнить то, о чём он меня просил. Я не видел никаких энергетических потоков, но зато мне вспомнились слова незнакомого, а может быть всё-таки знакомого человека, с лёгкой хрипотцой рассказывающего мне о тайнах воинского искусства.

— Помни, победу в сражении приносит не только умение и опыт, но и знание самого себя. Только если ты сможешь признать все свои ошибки, понять, где твои слабые места, где сильные, только тогда и не раньше, ты сможешь победить. Соберись! Глубоко вдохни! Отринь свои страхи, возобладай над ошибками и нанеси удар! Разорви в клочья того, кто хочет отнять у тебя счастье! Бей!!!

Энергия побежала по пальцам, я услышал тихий вздох рядом с собой, и словно сквозь какую-то дымку увидел своё тело со стороны. Искры метались по коже со скоростью молний, казалось, я обращаюсь в пламя, но вместе с тем, я видел все те энергетические потоки, которые описывал Ромул. Я попытался их открыть, но мне вспомнилась ещё одна лекция, но на сей раз у другого учителя. У него голос был сухим и деловитым.

— Для того, чтобы правильно сформировать заклинание основанное на собственной природе, нужно уметь зачерпнуть Силы из самого себя. Но помни! Действовать надо очень и очень осторожно. Ты можешь зачерпнуть слишком много, или повредишь канал. Открывай осторожно.

И этот голос исчез, но я внял предупреждению неведомого наставника и прикоснулся очень осторожно, мысленно представив, как моя энергия собирается в кулак. Ощущение последовавшие за этим было очень необычным, как будто я сделал несколько глотков вина. Эта энергия требовала выхода, и я открыл глаза выбрасывая кулак вперёд.

— Тсай! — незримая волна опрокинула на спину сидящих рядом со мной и в щепки разнесла деревянную дверь, напротив которой я сидел. Ромул встал первым, и его глаза теперь напоминали Имперские монеты.

— Я тренируюсь в монастыре пять лет, и провёл в послушничестве восемь, но никогда я ещё не видел, чтобы в первый же раз без долгих и упорных тренировок удар Ки пробивал стену навылет. Странник, да ты понимаешь, что такие как ты рождаются раз в тысячу лет и входят в легенды?

— Это точно. Только Лександр и высшие Менторы умеют так грамотно проделывать этот удар. — Балиф уважительно закивал. — Кто знает, может быть ты теперь сможешь соперничать с Лександром, за право стать наследником Великого Учителя.

Я не совсем понял, о чём он говорит, но в нашу беседу вмешался Нэол.

— Друзья, дождь всё усиливается. Боюсь нам придётся ночевать здесь. Или мы всё же вернёмся в монастырь?

— Я думаю, лучше остаться. Вспомни, вчера была буря, деревья так и клонились книзу. Вот только с дверью плохо, уже начинает поддувать.

— Да ладно тебе Ромул. Всю жизнь ты был неженкой, — ухмыльнулся Балиф. В другой комнате всегда есть запас одеял. Нэол, принеси три комплекта, и длинное одеяло, чтобы мы могли сделать драпировку.

В течение десяти минут мы соорудили себе топчан, закрыли дверной проём одеялом и зажгли свечи, которые в огромном количестве хранились в этом здании. Однако мы не собирались ложиться спать допоздна. Я всё ещё хотел побольше разузнать про место, в котором я оказался, да и мальчишкам было интересно пообщаться со мной. Ещё какое-то время мы потратили на то, чтобы разжечь свечи, и только когда все приготовления были закончены, мы уселись на импровизированных спальниках и продолжили нашу беседу.

— Знаете, странник, а вы явно необычный человек. Нам всем предстоит учиться ещё долгое время для того, чтобы научиться смотреть на мир глазами Оракула, однако ваше происхождение бросается прямо в глаза. Ваша кожа смуглая, значит кто-то из ваших родителей принадлежит к народу Бахарай. Но ваша кожа сверкает, по ней бегают искры, а ваши глаза порой сияют как маленькие солнца. Видимо там, в большом мире, откуда вы пришли, вы были очень большим человеком. Или даже Высшим Владыкой.

— Тише! — шикнул на него Ромул. — Нэол, никто не может быть уверен в таком наверняка, а имена Владык нельзя произносить в ночь.

Юноша смутился, он потупил взор, а Балиф, который как правило защищал мальчишку, согласно закивал головой. Я решил отвлечь их на другие темы, а то ведь совсем заклюют мальчишку.

— Я не помню кто я есть. Даже травы Куруноа не помогли мне сломить стену беспамятства. Я принял предложение Великого учителя, но я пока ещё слишком мало знаю про вашу общину. Расскажите мне про Харакерст. Историю его возникновения. Поведайте мне о традициях и основных устоях монастыря. Ведь это же так интересно.

* * *

Старец Айланделл принимал у себя Лександра. Тот выглядел несколько более недовольным чем обычно, но в присутствии своего наставника, он старался сдерживать свои эмоции.

— Я начинаю волноваться, Великий учитель. Дженналит сказала мне, что видела Странника в тренировочном зале, но с тех пор от него нет вестей. Как бы не случилось чего-нибудь плохого.

— Не волнуйся, Лександр. — Старец невозмутимо курил трубку с ароматными дурманящими травами. — Я отправил туда нашу неугомонную троицу — Ромула, Нэола и Балифа.

— Этих обормотов? — Лександр скривился. — Это самая неподходящая компания для столь высокого гостя.

Он запнулся наткнувшись на хитрый взгляд брошенный исподлобья. Старец с наслаждением втянул сладковатый дым и прошелестел добрым голосом: — Неужели ты сомневаешься в моём решении, Лександр? Ты растёшь в моих глазах с каждым днём.

— Простите, Великий учитель, — юноша смутился. — Я был непозволительно дерзок. Вы действительно всегда знаете, как следует поступить, и такие мелочи не должны были волновать меня. Прошу прощения.

— Лександр! — старец рассмеялся, но в его смехе чувствовалось негодование. — Ну сколько раз тебе объяснять? Не следует извиняться передо мной. Ты должен уметь спорить со мной, ведь даже Небесные Владыки делают ошибки.

— Учитель? — Лександр вскинул бровь словно спрашивая, правильно ли он понял.

— Но в этом случае, я не ошибаюсь, уж поверь ты мне, старику. Разумеется, самым правильным решением было бы отдать нашего гостя лучшим Менторам, которые просветили бы его, но видишь ли в чём дело. Он сам ещё молод, он наверное даже младше тебя, ведь в этом году тебе исполняется двадцать зим. Так вот ему нужен не скупой рассказ о том, «что да как» происходит в нашем монастыре. Ему нужна компания собранная из людей, которые вполне ответственны, но умеют отодвигать бесчисленные правила на задний план. Только их живой рассказ, их способность продемонстрировать красоту Харакерста впечатлит нашего гостя. Пойми, он должен добровольно сделать свой выбор, а не отплатить мне за доброту.

— Я верю вам, Великий учитель. Если уж вы верите в этих мальчишек, то я думаю, что и мне следует верить. Но это нелегко, — последние слова были произнесены на полтона ниже.

— Лександр, есть ещё кое-что, о чём тебе следует знать.

— Да, Великий учитель?

— Криган сказал мне, что камень познания лопнул. Ты знаешь, что это означает. Я боюсь представить, что случиться с нами, если Избранный отмеченный Знаком Госпожи встанет на путь изучения Тёмного искусства.

— Вы думаете он станет приемником Кригана?

— Ты же помнишь, что он сказал впервые увидев нашего гостя. Ты видел этот животный ужас в его глазах. Добровольно он не возьмёт его в ученики.

— Но ведь камень познания лопнул. Ученик придёт в день избрания.

— Да. Но вот кто именно придёт?

Старец и его ученик тревожно переглянулись.

* * *

Неугомонная троица переглянулась между собой и как-то буднично пожала плечами.

— Ну ладно. Правда рассказ может получиться немного сумбурным, но, постараемся ничего не упустить. Нэол возможно и споёт.

— Уж без этого не обойдётся, — грозно пообещал мальчишка.

— Ну ладно. Начнём по порядку. Для начала вы должны понять, что мы Монахи, отличаемся от воинов или магов тем, что мы не используем оружие извне, не считая орудий труда и быта. Воин сражается при помощи меча и копья, маг при помощи волшебства и чар, а мы сражаемся за счёт собственного тела. Монахам, кроме самых могущественных запрещено пользоваться оружием, контакт с металлом, обсидианом, бронзой и сталью в оружии влияет на нас странным образом, особенно, если мы сами используем их. Наши тренировки в чём-то схожи с воинскими, но всё же они слишком разнятся.

— Это точно, — подхватил Балиф. — Первый год мне было трудно настроиться на бой голыми руками. Зато теперь я могу сражаться даже с пустынными змеями Хашарата.

— Хашарат? — опять мой слух резануло название этого места. Не знаю, что уж там произошло, но у меня с ним связано много плохого.

— Я продолжу, ладно, Балиф? Так вот. Обучение может занять от пяти до тридцати пяти лет, начиная с момента первой боевой тренировки.

Я вытянул руку вперёд, попросив минуту молчания. Ветер становился всё сильнее и сильнее, но в его завываниях мне почудилось что-то ещё.

— Прошу прощения. Продолжай, Ромул.

— Ученики начинают своё обучение с четырёх лет. Уроки чтения, письма, изучение простых наук. В юные годы преподаётся теория, рассказываются легенды о прошлом и многое другое. К восьми годам, как правило, большинство учеников чувствует в себе призвание и избирает путь Монаха-воина, но есть те, кто понимают, что это не их путь, и надевают на себя одеяния скитальцев, они вооружены малой часть наших навыков, но лучше всех остальных знают традиции и могут нести свои знания миру.

— В двенадцать лет и не раньше ученики начинают проходить обучение в иных областях, — Ромул немного устал, и Нэол продолжал рассказывать. — У многих девушек и юношей тренировки открывают сексуальный потенциал. Энергетическая стимуляция усиливает все рефлексы, в том числе и Либидо. Средний возраст полового созревания монаха Харакерста наступает в десять, двенадцать лет. Но нам нельзя поддаваться бесконтрольной похоти, и нас обучают, как использовать своё желание в боевых целях.

Это был более подробный рассказ чем тот, который я услышал от старца, но оставались пробелы, которые нужно было восполнить.

— Каждый год в начале осени и в середине зимы монахи и послушники проходят обряд Призыва, причём осенний обряд, как мы уже говорили, совпадает с днём выбора. Так вот именно в двенадцать лет, хотя тут никогда нельзя быть уверенным, мы делаем выбор направления. Мне вот уже тринадцать, но в том году я не захотел присоединиться ни к одной ветви.

— Расскажите мне, что такое ветвь.

— Всё очень просто, Странник. Ветвей ровно пять. Ветвь Ливня и Капли, в которую входит Ромул. Эта ветвь позволяет наилучшим образом сообщаться с водой. Говорят, что водные монахи могут даже под водой жить. Ветвь Земли и Камня, к которой принадлежит Балиф, позволяет овладеть земным секретами. Нет такой магии у земных волшебников, которая могла бы одолеть монаха Харакерста ветви Земли и Камня.

— Следом идут самые могущественные из нас — ветвь Ветра и Пламени. Монахи прошедшие обучение в этой ветви владеют Силой огня и ветра. Говорят, Лександр может ходить сквозь пламя и выдержать муку находясь в эпицентре урагана. А уж Сила его атаки поражает даже Менторов других ветвей. Оставшиеся ветви послушники и монахи выбирают крайне редко. Ветвь Хранителей принадлежит Кригану, но я уже говорил вам об этом. Это ветвь изучения тёмного искусства. Но есть ещё и ветвь служителей Смертельной Госпожи, но туда набирают только монахов, которые с отличием закончили обучение в одной из других ветвей. Каким таинствам обучают в той ветви не сможет вам сказать никто, кроме Великого учителя, потому что он Ментор Ветви Госпожи.

С этим тоже вроде как стало понятно. Значит, такая вот иерархия обучения. Предстояло узнать о взаимоотношениях между учениками и их наставниками.

— А какие отношения между учителями и учениками?

— Если вы общаетесь с менторами младших учеников, к ним можно обращаться просто: Младший наставник. Если же перед вами учитель старшего крыла, или ветви в которую вы входите, тогда вам следует добавить: Постигающий истину. Хотя, учитель может сам разрешить вам называть его иначе. Как правило в нашем монастыре всё спокойно, но есть группа учеников, которые родились в монастыре и являются детьми Менторов. Они имеют тенденцию свысока поглядывать на окружающих, но, как правило, их всегда ставят на место собственные родители.

— Прекрасно. Буду иметь в виду. И напоследок. Может быть хоть кто-то расскажет мне, каким целям служит монастырь. Что вам объединяет, какова цель вашего обучения? Расскажите мне хоть что-нибудь более толковое чем тот туман, который напустил Великий учитель Айланделл.

Ученики испугано съежились, словно я сказал нечто скверное, но они быстро взяли себя в руки.

— Не принято называть учителя по имени, если только он сам не позволил вам этого делать. Говоря на чистоту, история нашего монастыря полна недомолвок и тайн. Только учителя и посвящённые вроде Лександра знают истину, однако мы умеем слушать. Единственное что мы знаем, так это то, что группа людей, среди которых был Криган, отказалась следовать пути людей и сбежала до подписания какого-то там Договора. Они обратились за помощью к Небесным Владыкам и Хранителям Подземелий, но что-то произошло тогда многие из них отреклись от нас, и на помощь монастырю пришла Смертельная Госпожа. Но в те времена было много всего, я думаю в истории Харакерста есть какой-то тёмный эпизод, который тщательно скрывается, но нет никаких доказательств.

— Да. Именно по этому, нам трудно судить о том, чему же мы служим. Просто, иногда, наши монахи совершают тайные операции и устраняют тех, кто ставить под угрозу существование нашего монастыря. Сто лет назад многие братья погибли в Великой Войне, но почему-то в хрониках не сохранились их имена. Учителя говорят, что мы в один прекрасный день отправимся на битву с врагом нашим, но Великий учитель, когда мы его слушаем, рассказывает о том, что у нас будет право самим выбирать, кем становится, и что делать.

В лучших традициях старика Айланделла. Не открыть ничего, но путём загадочных фраз и туманностей заставить догадаться. Что-то мне подозрителен этот монастырь, но делать всё равно нечего. Поживу здесь немного, а там посмотрим, что я смогу сделать. Моё молчание было истолковано по-своему.

— Странник, а вы знаете, ваше появление более чем необычно. Каждый год в день избрания, мы приносим Владыкам благодарственные жертвы на алтаре, но до того дня подходить к тем местам строго-настрого запрещено. Но в ту ночь вас нашёл Великий учитель, и вы лежали как раз напротив Алтаря. Возможно это глупо, но по-моему — это очень символично. Вы словно бы явились по воле Владык в ответ на молитвы старца.

— В ответ на молитвы? — я вопросительно изогнул бровь, и Нэол смущённо отступил. — И о чём же он молился, позвольте узнать?

— Нэол, ты дурак! — Ромул треснул юношу по затылку. — Говорил же я тебе, не треплись понапрасну. Его нужно подготовить.

— О чём вы, Ромул? Я должен знать. Когда я согласился вступить в монастырь, мне не было объявлено о том, почему это так необходимо. Я не люблю, когда за моей спиной плетут интриги.

— Великий учитель предупредил нас. Он разговаривал с нами мысленно, поэтому мы так быстро нашли вас. Ну, если говорить совсем уж на чистоту, тогда, пожалуй я скажу. Наш Великий учитель уже стар, и хочет уйти на покой и оставить после себя приемника. Лександр его ученик, уже давно прекрасно известно, что он станет настоятелем после своего учителя. Однако Древнее правило требует, чтобы было два наследника. Один останется в монастыре, а второй уйдёт в Большой мир. В нашем монастыре нет никого достаточно сильного духом для того, чтобы претендовать на эту роль. Старец последние месяцы молил о знамении, и в день, когда он вышел в ожидании чуда, к нам пришли вы.

Превосходно. Всё-таки старец грамотно запудрил мне мозги. Избранный я или нет, но он избрал меня на роль своего приемника. Интересно, хорошо это, или плохо? И что по этому поводу подумает Лександр?

— Это в принципе всё, что вам следует знать о нашем монастыре. Есть ещё разные обряды, ну, вроде обряда приветствия осени, но это уже не столь важно. У нас случаются разные праздники, вот тогда становиться особенно весело. У нас очень сильно увлекаются музыкой… — при этом, лицо Нэола приобрело совершенно умилённое выражение. Балиф усмехнулся глядя на соратника.

— Это точно. У нас тут припрятана гитара, на всякий случай, можно будет сыграть, потом. Но мы бы хотели потренироваться с вами, Странник. Вы уже изучили первый удар, теперь можно попытаться закрепить результат и устроить битву на свежем мокром воздухе. Хотя, под дождём у Ромула сто очков преимущества.

— Не волнуйтесь, я буду нежен. — Пообещал воитель. — Ну так как, пойдёте?

Я задумчиво посмотрел на них. Даже у Нэола, который наверное не принимал участие в таких тренировках глаза горели азартным огнём. Они мечтали проверить мои силы, после той случайной демонстрации. Но я вспомнил ещё одну фразу, которую говорил мой учитель: — Учиться никогда не поздно, ибо нет предела познанию.

— Сочту за честь, друзья. Думаю, мне это пригодиться в будущем. Пойдёмте.

— Здорово! — Нэол хлопнул в ладоши и мы вышли в холодную ночь, один за другим.

А погода между тем и не думала улучшаться. Ливень поливал во всю, да и ветер был довольно сильным, но Ромулу с Балифом это не доставляло ни малейших неудобств. Только Нэол ёжился под порывами холодного, не по августовский холодного ветра.

С этого момента мои описания могут стать несколько более бледными. Просто, когда мы отошли на достаточное расстояние от тренировочного зала, Ромул предложил устроить бой, и показал первые несколько простых ударов, которыми владел любой послушник Харакерста. Со второй попытки я уже мог повторить удар ногой с развороту и серию ударов в корпус Затем мне показали удары из разных позиций, и способы блокировать их. Это давалось сложнее, но всё же и их я кое-как запомнил. Ромул кивал мне, отмечая успехи то в одной, то в другой области, порой он поправлял меня, когда я делал ошибку в том или ином ударе. Иногда к нему присоединялся Балиф. Он действовал иначе, его удары представляли собой идеально точные и мощные броски вперёд. Руки и ноги метались с невероятной скоростью, это напоминало удары импровизированным тараном. Только когда они убедились в том, что я могу правильно воспроизводить все комбинации, мне было предложено провести пробный бой. Я — наивная душа — согласился на это безумие. Может быть, когда-то я был Великим воином, но сейчас я был меньше чем учеником. Наверное моя гордость подвигла меня на бой с монахом Ливни и Капли да Земли и Камня.

Первым на меня напал Балиф, его удар мог раздробить мне череп, но тело среагировало быстрее меня, и я уклонился нанося удар ногой с разворота. Точнее пытаясь нанести. Балиф каким-то хитрым образом пригнулся и мою ногу пронзила острая боль. Этот гадёныш умудрился нанести мне три удара по болевым точкам. Следом за ним на меня напал Ромул. В тот день мне на своей шкуре пришлось убедиться в том, что воины Ливня и Капли приобретают особую силу во время дождя. Ромул скользил быстрее чем змея, каждый его удар приходился точно в цель. Он нападал молча, но те контратаки, которым меня учили, были бесполезны против двух монахов.

«Избиение младенцев» продолжалось минуты три, с меня пот катился градом с шипением испаряясь.

— Вы не устали, Странник? Я прошу прощения, если мы слишком жестоки, но это только минимум того, что вас ожидает в день избрания. Вы должны научиться очень многому, а времени у нас менее двух недель.

— Всё хорошо, Ромул. — Из разбитой губы текла кровь, но она странным образом придала мне сил. — Я выдерживал в сотни раз более тяжёлые испытания. Нападайте.

Ромул кивнул мне, и они с Балифом продолжили экзекуцию. В этот раз мне было уже легче, мой внутренний голос успокаивал меня, я хотел разгадать их технику. Мало помалу мне это удавалось. Ромул, например: черпал силу из воды и его удары представляли собой этакие хлёсткие плети. Балиф же бил словно камень, каждый удар мог стать последним для врагов. Теперь мне удавалось блокировать и парировать, я даже заслужил улыбку Балифа, но в следующий миг меня настиг Ромул.

Это было страшно, его удары проникали повсюду, разрывая мне кожу, мне показалось, что я угодил в ванну с кислотой, в завершении этой комбинации он швырнул меня в дерево. Я помутневшим взором посмотрел вокруг и первое, что мне бросилось в глаза, так это лёгкое сожаление промелькнувшее в глазах Балифа и откровенное презрение во взгляде Ромула.

— Что-то не так, Ромул? — спросил я с трудом вставая на ноги.

— Ты не избранный. Более того, ты никогда не сможешь им стать.

— Прости? Что ты имеешь в виду?

— Какая жалкая техника. Я показал тебе то, что мог бы усвоить пятилетний мальчишка. Даже Нэол сражается лучше тебя. Ты не стоишь не только моих усилий, которые на тебя потрачены. Даже крови, что течёт по твоим губам ты и то недостоин. Убирайся отсюда!

Не знаю почему, но меня захлестнула жуткая обида на эти слова, а в скором времени к этой обиде примешалась головная боль сопровождаемая вспышками. Я с тихим стоном рухнул на колени, Балиф дёрнулся было ко мне, но Ромул остановил его.

— Я сказал тебе, Балифар: Он этого не стоит! Это всего лишь человек. Я не обязан возиться с людьми и тебе не советую. Это — ничтожество!

— Заткнись! — рявкнул я. Голову всё сильнее и сильнее пронзала боль, странные образы мелькали предо мной. — Что ты про меня знаешь, щенок с Харакерста?!

— Держи свой рот закрытым, если не хочешь получить по зубам, человечек.

Стоило ему это сказать, как картины стали формироваться всё точнее и точнее. Я увидел мужское лицо ангельской красоты, как две капли воды похожее на моё лицо. Только глаза у незнакомца были на удивление холодными, странного золотистого цвета. Он улыбался, но улыбка эта была злобной.

— Догадался, мальчишка? — донеслось до меня откуда-то издалека.

— Кто ты? — спросил я, а душу вдруг пронзил страх. Я уже видел это лицо раньше.

— Догадался, мальчишка? — снова прозвучало у меня в ушах.

— О чём я догадался? Кто ты? Чего тебе от меня надо?

— Что с тобой, маленький мальчик? — Ромул усмехнулся. Ты боишься меня?

— Ромул, с ним что-то не так. Кажется ему плохо.

Я перестал слышать моих монахов. Теперь я слышал только этот голос, он шёл от человека с моим лицом. И в третий раз он сказал то же самое.

— Догадался, мальчишка? Дураком ты никогда не был, следует признать. — Он исчез всего на мгновение и появился уже позади меня и теперь он сжимал огромный двуручный меч из чистого золота, и от этого меча веяло смертью.

— Что тебе нужно от меня? Убирайся прочь.

— Со временем ты превзойдёшь и меня, теперь-то я это точно знаю, но только победа твоя будет горька. Горька победа того, кто не знает истинного значения своего имени! Ты так не думаешь, о Сын Разрушения?!

— Будь ты проклят! Я не ты! — Пространство вокруг меня начало заволакивать туманом, а в глазах пылало алое зарево. Я видел, как издевательски смеётся этот негодяй и меня охватила ненависть, в которую я провалился с головой.

* * *

Великий учитель монастыря Харакерст всё ещё наблюдал за тренировкой Избранного сквозь зеркало созерцания. Он показывал невероятные успехи, но старцу требовалось подтверждение своих догадок. Ромулу изначально был дан приказ разозлить Избранного и посмотреть, что из этого выйдет. Когда Ромул бросился в словесную атаку старец поморщился. Он терпеть не мог предрассудков на расовой почве. Старец втайне надеялся, что Инквизитор примет бой, но он не знал, что его надежды будут так осквернены. В какой-то момент, Избранный упал на землю и схватился за голову, и Ромул продолжил глумиться над ним, но тут изображение разделилось надвое и старец увидел силуэт того, кого он так сильно боялся.

— «Золотой Лорд». Повелитель Океана Разрушения. — Прошептал он.

— Догадался, мальчишка? — издевательски расхохоталось изображение, но старцу показалось, что эта фраза обращена не к нему.

— Зачем ты пришёл, «Золотой Лорд»?

— Догадался, мальчишка? — старец увидел, как его Избранник скривился и что-то прохрипел.

— Не может этого быть. Неужели я оказался прав? — старец жадно прильнул к зеркалу.

— Догадался, мальчишка? Дураком ты никогда не был, следует признать. — Старец услышал ответ Инквизитора и увидел, как болезненно скривилось лицо врага. — Со временем ты превзойдёшь меня, теперь-то я это точно знаю, но только победа твоя будет горька. Горька победа того, кто не знает истинного значения своего имени! Ты так не думаешь, о Сын Разрушения?!

И старец стал свидетелем страшной картины. Странник начал преобразовываться прямо на глазах По его коже побежало пламя, руки сжались в кулаки, а зрачки расширились, да и сами глаза стали наполняться Золотом. Ромул переменился в лице и почти моментально встал в боевую стойку, но это уже не могло его спасти. Странник бросился в атаку, и хотя ему противостояли два обученных монаха Харакерста, теперь это не имело значения. Он ловил, перехватывал, отбивал каждый удар нанося в ответ свой, в десятки раз более могущественный. Вот он поймал руку Ромула и раздался хруст, Странник начал выламывать ему все кости в суставах… Балиф накинулся сзади, но был встречен мощным ударом в челюсть. Бедного юношу отнесло на несколько метров и он сильно ударился головой об дерево.

— Боги мои, что же я наделал? О госпожа, молю тебя, прекрати это безумие.

Кто знает, успокоился ли Экзель сам, или это было вмешательство свыше, но уже занося кулак над обессиленным Ромулом, Странник вдруг остановился и отшвырнув Ромула прочь издал леденящий душу вой, затем покачнулся и рухнул без сознания. И в этот миг случилось то, чего случиться просто не могло. Зеркало Созерцания — Великий Артефакт, который мог изготовить только мастер Зеркал разлетелось вдребезги, что противоречило всем правилам магии.

— Лександр!!! — взревел старец, и ровно через минуту старший ученик предстал перед учителем.

— Великий учитель вы звали…

— Срочно собери учеников и отправь их в лес. Ромул и Балиф ранены. Их нужно доставить домой. Также вам нужно позаботиться о страннике, он ранен.

— Я всё исполню, Великий учитель, — Лександр хотел уйти, когда его остановил голос старца.

— Он истинный Избранный, Лександр. Он одолел рядовых монахов, однако разбилось Зеркало Созерцания. Я хочу, чтобы ты доставил ко мне мастера Зеркал.

Лександр был немало удивлён, но у него хватило ума промолчать и покинуть покои учителя. А Старец между тем опустил голову и что-то прошептал.

* * *

Я очнулся в своёй келье днём позже. Этот проклятый ливень всё ещё поливал за окном, звук падающих капель отзывался болью в висках. Мне стоило огромных усилий подняться с постели и одеться, и только взглянув в зеркало я отшатнулся.

Моё лицо неузнаваемо изменилось. Во-первых разошёлся шрам на щеке, но он снова зарастал, во-вторых я обнаружил несколько новых синяков по всему лицу, а в-третьих меня поразили мои глаза. Они сверкали и не в переносном смысле слова, а в прямом. Каждые тридцать секунд мои глаза вспыхивали красным и снова угасали.

Я потрогал своё лицо, внимательно осмотрел себя ещё раз, но ничего не изменилось. Моя кожа сверкала ярче обычного, а в глазах продолжал вспыхивать этот странный Свет.

В дверь тихонько постучали, и я повернул голову.

— Войдите! — пригласил я.

— Простите, Странник. Это я. — На пороге стоял Нэол. В руках он держал кружку с дымящимся отваром.

— Заходи. — Я сделал приглашающий жест рукой и юноша вошёл внутрь.

Нэол выглядел взволнованным, его глаза расширились, когда он посмотрел на меня.

— Что тебя привело? — буркнул я продолжая осмотр.

— Я принёс напиток. Он восполняет Силы. Приказ Великого учителя.

— Да-да, спасибо. — Я протянул руку и взяв чашу не глядя выпил её содержимое. На вкус более чем приятно, нечто напоминающее манго. По телу разлилась приятная лёгкость.

Нэол продолжал пожирать меня глазами, но не решался задать какой-либо вопрос. Я не люблю, когда меня поедают взглядом, и минуты не прошло, как я сердито обернулся к Нэолу.

— Ты чего-то хочешь? Если нет, оставь меня одного.

— Я хочу, — Нэол сглотнул образовавшийся в горле ком и продолжил, — хочу извиниться за своих друзей. Они ни в чём не виноваты. Не гневайтесь на них.

— Правда? — я презрительно сощурился, — Может быть ты скажешь, что Ромул наехал на меня из праздного любопытства?

— Не совсем, Странник. Это был приказ Великого Учителя. Он просил проверить, насколько хорошо вы владеете собой в минуты гнева.

Это в корне меняло дело. Я не сомневался, что Старик способен на это. С него сталось бы не только отдать такой приказ, но и проследить за его выполнением. Недовольно тряхнув головой, я всё же сменил гнев на милость.

— Ладно, чёрт с ним. Только он ведь и сам бы мог извиниться.

— Не мог, — покачал головой мальчишка. — После того что вы с ним сделали, он едва шевелится.

— После того что я с ним сделал? А что я с ним сделал? — не понял я. События вчерашнего вечера были сокрыты пеленой тумана.

— Это была самая невероятная техника из всех, которые я видел в этом монастыре. Вы так сильно преобразились, что Мастер Тонака, обучающий заражённых ликантропией удавился бы от зависти. Ваши движения стали такими быстрыми, что просто невозможно уследить. Ромулу сильно досталось, а Балифу вы сломали челюсть. Они оба лежат в крыле целителей. Приходят в себя.

Ничего из того, о чём мне сказал мальчишка я не помнил. Его глаза горели от восхищение перед моим талантом, которого я в себе не наблюдал. Мне хотелось резко осадить его, но вместо этого я сказал: — Я хочу их видеть. Немедленно.

Нэол поклонился мне, словно я был одним из старших учителей, и повёл вслед за собой. Крыло целителей находилось на третьем этаже здания. В принципе, почти весь монастырь состоял из одних лишь келий, настолько много учеников здесь обучалось, но самые верхние этажи были отведены под библиотеки, трапезные и прочие помещения.

Войдя в огромное и просторное помещение я замер борясь со странными ощущениями. В принципе, это был типичный лазарет, по правую и левую руку от входа тянулись ряды кроватей, чуть дальше подсобное помещение. Некоторые кровати были отгорожены ширмой. Единственное, что отличало этот лазарет от всех остальных, так это кадильницы с благовоньями. Я узнал запах трав, которые тлели в данный момент. Это была эльфийская трава, и она действовала на меня весьма странно, я чувствовал лёгкое возбуждение и что-то близкое к умиротворению. Нэол подвёл меня к одной из кроватей огороженных от остальных и я поперхнулся ругательством, которое вырвалось у меня.

Ромул лежал на кровати и едва дышал. Он напоминал мумию, настолько сильно его перебинтовали. Всё лицо было в синяках, да кровоподтёках. На соседней койке лежал Балиф. Ему повезло чуть больше. У него действительно был вывих челюсти, да сотрясение мозга. Он меня сперва не узнал, а когда наконец понял, что я ему не пригрезился, попытался поклониться.

— Лежи, Балиф, — приказал я. — Вам с Ромулом нужно отдыхать.

— Странник? — с трудом прошептал Ромул открывая заплывшие глаза.

— Да, Ромул, это я. Не напрягайся, силы тебе ещё понадобятся.

— Ничего, — он легонько покачал головой. — Я сам виноват. Недооценил достойного противника.

— Ага. Более чем. — С ядовитым сарказмом выпалил я, но Ромул принял мои слова за чистую монету.

— Да, более чем достойного. Я сражался с Истинным Мастером. Великий Учитель был прав. Вы — Избранник самой Госпожи.

— Значит ты действительно действовал по его приказу?

— Да, Мастер. Я заранее прошу прощения за Великого Учителя. Он должен был быть уверен в вас.

— Понятно. Благодарю тебя за то, что ты мне это рассказал. Просто я не люблю, когда виновные извиняются через третьих лиц. Пусть он сам извинится передо мной

Ромул посмотрел на меня с ужасом, точно такие же эмоции отразились на лице Балифа и Нэола. Втайне усмехнувшись, я сделал наиболее серьёзное лицо, чтобы юноши поверили в серьёзность моих намерений. Они поверили, более того, Ромул попытался предостеречь меня, а Балиф, что-то протестующей промычал.

— Вы Великий Воин, Странник, однако Великий учитель имеет опыт, которого вам недостаёт. Если он посчитает ваши слова оскорбительными, вас может постигнуть кара. Конечно я понимаю, что вы — Избранник, но даже вы должны относиться к учителю с Уважением.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, Ромул. Он действительно Великий Мастер. Но только Мастера знают, что нельзя безнаказанно оскорблять друг друга. Мне нанесён урон, вполне естественно, что я хочу получить сатисфакцию.

Ромул хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в лазарет вошла Дженналит. Она безразлично взглянула на нас, и только встретившись со мной взглядом она слегка изогнула бровь — верный признак зарождающегося интереса.

— Великий учитель просит вас посетить его покои, уважаемый странник. Если вы не слишком заняты, разумеется.

— С превеликим удовольствием. — С достоинством ответил я, удивляясь столь резкой перемене в поведении несгибаемой монахини. Вчера она вела себя более чем холодно.

Балифар хотел о чём-то предостеречь меня, но Дженналит уже уходила и я был вынужден отправиться вслед за ней. Знаете, бывают минуты, когда боевой пыл сходит на нет и начинаешь задумываться о своих поступках. С одной стороны я шёл к старцу намереваясь устроить небольшой скандал, но с другой стороны я понимал, что он — Великая сила и что с ним надо считаться. Мы провели с ним даже не бой, скорее обмен ударами, но я до сих пор не могу забыть ощущения пронзившего меня, когда мы схлестнулись. Мои думы были в очередной раз прерваны. Мы пришли. Дженналит распахнула дверь и вошла, я чуть подумав вошёл следом.

Всё те же апартаменты, но только кое-что изменилось. Все стены и окна закрыли чёрными тканями, проход от входа в комнату до импровизированного трона старца (его любимое кресло) освещали странные магические камни разбросанные по полу. Помимо меня в комнате находилось трое человек. Дженналит встала по левую руку от старца, Лександр по правую. Оба надели церемониальные одежды. Хранители чётко выделялись на фоне ткани. Старец же оставался в неизменном одеянии. Что-то в этой встрече было не так. Лександр был непривычно напряжён, на лбу выступили бисерины пота, но он молчал. А вот Дженналит выглядела рассерженной, хотя старалась этого не показывать. Понимая, что отступать некуда, я направился к ним. Остановившись в нескольких шагах от трона, я поклонился старцу и гордо спросил: — Вы звали меня, старец Айланделл?

Общее напряжение немного спало, старец, например, улыбнулся, хотя Лександр по прежнему чего-то боялся.

— Благодарю вас за то, что вы пришли, Странник пришедший к нам из темноты. Прежде чем мы продолжим разговор, я хочу принести вам извинения. — Руки Лександра резко сжались, но он не посмел сказать ни слова, в то время как Дженналит что-то прошипела, но была грубо оборвана старцем. — Молчание, Дженна! Я предупреждаю тебя в последний раз — Держи себя в руках!

— Да, Великий Учитель, — ответила она, но мы все, даже я, знали, что она непокорна.

— Вы хотели извиниться, старец? За что?

— Вы и сами знаете ответ, Странник. Я был неучтив и груб. Я использовал вас в своих целях, что едва не стоило жизни моим ученикам. Это моя ошибка и я приношу вам за неё извинения.

Похоже старец владеет не только телепатией, но и даром чтения мыслей, слишком уж явно он начал извиняться. Хотя, вполне возможно, что он за мной следил. В иное время и в ином мест, я начал бы артачиться, но не здесь, не в присутствии такого Мастера.

— Я принимаю ваши извинения, учитель Айланделл, но говоря по правде, вам следует просить прощения не у меня а у ваших учеников. Вы не меня подвергали смертельному риску, а их. А ведь они вам несомненно доверяли.

— Какая неслыханная дерзость, юнец! — тут не выдержал уже Лександр. — Да как ты смеешь требовать такого унижения от того, кто спас тебе жизнь! Ты упал на нас более мёртвый нежели живой, а теперь…

— Ашант, Лександр!!! До А'Кхеола Ашант. — Лександр дёрнулся и резко пал на колени склонив голову. Старец отвесил ему чувствительную оплеуху и повернулся ко мне. — Я согласен, Странник. Если моих извинений вам недостаточно, клянусь, я извинюсь перед Балифаром и Ромулом. Я не хочу конфликта между нашими домами.

— Да будет так. — Кивнул я. — Итак, что же заставило вас призвать меня?

— Беда. В тот день, когда всё произошло я наблюдал за вами сквозь Зеркало Созерцания. Лександр, Дженна. — Эти двое тут же притащили огромное зеркало в золотой оправе. Точнее останки зеркала. Кто-то безжалостно расколол его.

— И что с ним произошло? — от зеркала ощутимо веяло магической энергией, но поток был очень тонким.

— Зеркало Созерцания — это великий Артефакт. Его создают несколько поколений Магов, оставляя заготовки для создания последующих Зеркал. Их нельзя разбить обычными методами, только при помощи злого чародейства. Однако это зеркало было особенным. С его помощью мы могли наблюдать за тем, что творится в большом мире. Однако во время наблюдения за вашей битвой, зеркало разбилось. На вас наложено страшное проклятье, именно поэтому, зеркало лопнуло. Я хочу расставить все приоритеты, Странник, вам предстоит обучаться у нас. Вполне возможно, что вы войдёте в ветвь Ветра и Пламени не проходя двухгодичного обучения, но есть риск, что вы можете выбрать путь Хранителей Тьмы.

— Вы думаете, что я буду обучаться у Кригана? Да ни за какие деньги. Мне отвратителен путь Тёмных Сил.

— Хорошо подумайте, Странник. Если бы на вас не лежало столь странное проклятие, я бы позволил вам сделать выбор из всех возможных ветвей, но не в случае с Криганом. Это слишком опасно.

— Айланделл, о чём вы говорите? Что за проклятие вас так напугало?

— Когда вы пройдёте инициацию и вас изберёт Хранитель, я расскажу вам о Великой Тайне, ибо вас уже свяжут общие дела с моим монастырём, но до той поры я не могу вам рассказать правду. Знайте же, вас проклял сам Бог Разрушения и Смерти, сын Чёрной Госпожи, Сатурн Ардаэль Ниистар.

Я схватился за голову и рухнул на пол. Адская боль пронзила мой разум, пытаясь превозмочь её я начал видеть крохотные кусочки своего прошлого, и только поддержка старца не дала мне впасть в безумие.

— Кажется я начинаю понимать вас, старец. Что ж, мне кажется, что в прошлой жизни со мной тоже вели двойную игру. Я подожду дня инициации и выберу свой путь. Это не будет путь Кригана.

— Вы можете поклясться мне в этом, Странник?

— Клянусь! — не задумываясь согласился я, подписывая себе приговор.

— Что ж, вы можете идти. Вам нужно как следует передохнуть. — Всё ещё пошатываясь от нахлынувших на меня осколков воспоминаний, я вышел вон, оставляя старца наедине с учениками.

* * *

Старец устало откинулся в кресле и жестом велел Лександру удалиться. Дженналит осталась, а спустя мгновение в комнате материализовалась фигура с головы до пят сокрытая чёрным балахоном.

— Я не верю не единому его слову, Айланделл. Странник может быть и не помнит, кто он есть, но мы все видели, какую опасность он представляет. Он погибель для нас для всех. Нужно от него избавиться.

— И кто же это сделает, Криган? Может быть хочешь попробовать?

— Будь я проклят. — Лаконично заметил незнакомец.

— Ты уже проклят, Криган, как и все мы. Но ты не учитываешь, что над ним горит символ Госпожи. Я не смогу навредить ему, значит, нам нужно научить его.

— Научить Проклятого среди Проклятых нашему Мастерству? — Да падут в бездну основы мира, если это случиться. Ни я ни Высшие наставники не согласятся рисковать и вплотную заняться его обучением. Это слишком рискованно. Кто согласится на это безумие?

— Я соглашусь. — Спокойно заметила Дженналит и Криган повернулся к ней.

— Не будь дурой, Дженна. Ты слишком вспыльчива и юна для такого как он.

— Он красив, умён и опытен. Ты видел как он двигается, Криган? А как он говорит, дерётся? Я думаю, он куда интереснее, чем мне показалось на первый взгляд.

— Ты считаешь, что справишься с ним?

— Да, — Дженналит улыбнулась старцу самой доброй из своих улыбок. — Я умею укрощать самых строптивых мужчин, и тебе ли об этом не знать? Возможно я разыграю небольшую сцену совращения.

— Ты можешь делать всё, что считаешь нужным, однако помни, бывают дни, когда охотник становиться дичью. — Старец оставался невозмутимым и только когда Дженналит посмеиваясь вышла, его лицо омрачилось.

— Ты только что подписал ей приговор. Ты понимаешь это?

— Да, Криган, я понимаю. Наше время прошло и Харакерст требует от меня принятия жёстких решений. — Засим их разговор и закончился.

Загрузка...