Глава двенадцатая

На следующий день я пришла к Питеру и Коди.

– Слушай, если бы Джером пригрозил, что загонит меня в тартарары, я бы не стал рыскать по городу и что-то вынюхивать.

– Я ничего не вынюхиваю. Просто размышляю.

Питер покачал головой и откупорил бутылку пива. Мы втроем сидели на кухне. Только что принесли ветчину и пиццу с ананасами. Мы с Коди ели, а Питер только наблюдал за нами.

– Почему ты не хочешь признать правду? Джером не врет. Это действительно охотник на вампиров.

– Нет. Ни в коем случае. Это не вяжется с фактами. Не вяжется с тем, как действуют Джером и Картер. Не вяжется с нападением на Хью. И с этой долбанной запиской, которую мне подкинули.

– Я думал, ты то и дело получаешь любовные записки. «Джорджина, из-за тебя мое сердце обливается кровью». Для убедительности действительно написанные кровью.

– Ага. Ничто так не действует на девушку, как нанесенное себе увечье, – пробормотала я, сделала глоток «Горной росы» и вернулась к пицце. Если бы добавить туда кофеин и сахар, пиво ничем бы не уступало моему любимому мокко. – Почему ты ничего не ешь?

Вместо объяснения Питер поднял бутылку.

– Я на диете.

Я посмотрела на этикетку. «Голден-Вилидж» с низким содержанием углеводов.

У меня внутри все похолодело. С низким содержанием углеводов?

– Питер… ты же вампир. Вампиры и так не употребляют углеводов.

– Бесполезно, – фыркнул Коди, впервые за вечер подав голос. – Я уже говорил ему это, но он не слушал.

– Ты не понимаешь. – Питер с тоской посмотрел на пиццу. – Ты можешь делать со своим телом, что угодно.

– Да, но… – Я уставилась на Коди. – Разве он может набрать лишний вес? Разве тела бессмертных могут меняться со временем?

– Ты разбираешься в таких вещах лучше, чем мы, – ответил он.

– Мы едим другое. – Питер инстинктивно погладил себя по животу. – Не питаемся кровью. И в этом все дело.

Ничего более странного я не слышала с момента смерти Дьюана.

– Перестань, Питер. Не смеши меня. Этак ты скоро пойдешь к Хью и запишешься на липосакцию.

Он обрадовался:

– Думаешь, это поможет?

– Нет! Ты прекрасно выглядишь. Так же, как всегда.

– Не уверен. Когда мы с Коди куда-нибудь ходим, все внимание достается ему. Может быть, мне следует сделать кончики волос еще более светлыми.

Я не стала говорить, что Питер стал вампиром почти в сорок лет и к тому времени его волосы успели изрядно поредеть. А светловолосому, но смуглому Коди в тот момент не исполнилось и двадцати, и он был очень хорош собой. Бессмертные, которые до того были людьми, сохраняли свой возраст и внешность навсегда. Если два вампира продолжали посещать университетские клубы и бары, то ничего удивительного, что там оказывали предпочтение Коди.

– Мы даром тратим время! – воскликнула я, не желая ругать Питера за его внешний облик. – Я хочу понять, кто мог напасть на Хью.

– О боже, кто про что! – застонал он. – Почему ты не можешь подождать, пока все выяснится?

Вопрос был хороший. Я сама этого не знала. Что-то внутри не давало мне покоя и заставляло стремиться узнать правду, которая могла бы защитить меня и моих друзей. Сидеть и ждать у моря погоды было невтерпеж.

– Судя по тому, как Хью описал нападение, это не мог быть смертный.

– Да, но ни один бессмертный не смог бы убить Дьюана. Я уже говорил это.

– Ни один бессмертный низшего разряда, – поправила я. – Но бессмертный высшего…

Питер рассмеялся.

– Ну вот, теперь ты гадаешь на кофейной гуще. Думаешь, к нам явился демон мщения?

– Такой демон был бы на это способен.

– Да, но у него нет мотива.

– Не обяза…

Внезапно я ощутила слабое покалывание, заставлявшее вспомнить о запахе лилий и звоне колокольчиков, и тут же посмотрела на вампиров.

– Что за… – начал Коди, но Питер уже шел к двери.

Вибрации, которые, ощутили все мы, напоминали ауру Картера, но были нежными и мягкими. Не такими сильными.

Ангел-хранитель.

Питер открыл дверь. На пороге стояла чопорная Люсинда, державшая в руках книгу.

Я чуть не задохнулась. Этого следовало ожидать. Я редко сталкивалась с местными ангелами, Картер являлся исключением, потоку что он был связан с Джеромом. Но я всех их знала и Люсинду тоже. В отличие от Картера, настоящим ангелом она не являлась. Ангелы-хранители представляли собой небесные эквиваленты Хью. Эти бывшие смертные служили настоящему ангелу и выполняли его поручения.

Я не сомневалась, что Люсинда ежедневно совершала добрые дела. Возможно, работала в благотворительной столовой, а в свободное время читала книги сиротам. Однако в нашем присутствии она превращалась в настоящую злобную сучку. Питер разделял мои чувства.

– Да? – холодно спросил он.

– Привет, Питер. Прическа у тебя сегодня очень… интересная, – дипломатично заметила Люсинда, не отходя от двери. – Можно войти?

Замечание о прическе заставило Питера нахмуриться, однако хорошо усвоенный инстинкт хозяина не позволял ему прогнать посетительницу. Он часто дразнил меня замечаниями о любимых занятиях смертных, но у этого вампира оказалось врожденное стремление к соблюдению правил гостеприимства и этикета.

Люсинда вплыла в комнату. На ней была вязаная юбка длиной до лодыжки и свитер с высоким воротником, короткие светлые волосы собраны в аккуратный пучок.

Я не имела с ней ничего общего. На мне был топ с низким вырезом, джинсы в обтяжку и туфли на сверхвысоком каблуке. Люсинда смерила меня таким-взглядом, словно ждала, что я вот-вот лягу на пол и раздвину ноги.

– Рада снова видеть вас всех, – свысока сказала она. – Я доставила вам кое-что от мистера Картера.

– Мистера Картера? – переспросил Коди. – Значит, это его фамилия? А я всегда думал, что имя.

– Лично я считаю, что это прозвище, – вмешалась я. – Вроде Мадонна или Шер.

Люсинда не обратила на наши слова никакого внимания и протянула мне книгу с витиеватым названием «Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Классическое руководство по общению с противоположным полом».

– Это еще что за чертовщина? – воскликнул Питер. – Кажется, ее показывали во время какого-то ток-шоу.

Внезапно я вспомнила, что, когда вчера уходила из больницы, Картер пообещал прислать книгу, которая поможет мне общаться с Сетом. Взяв книгу, я равнодушно бросила ее на стойку.

– Долбанное чувство юмора Картера в действии.

Люсинда густо покраснела.

– Как вы можете употреблять такие выражения? Вы говорите так, словно… находитесь в школьной раздевалке!

Я одернула топ.

– Ни в коем случае. Я бы никогда не надела такие вещи в школу.

– Да. Тем более что это не школьные цвета, – поддержал меня Питер.

Я не могла противиться искушению подразнить ангела-хранителя.

– Если бы я находилась в школьной раздевалке, то надела бы короткую юбочку члена группы поддержки. И обошлась бы без нижнего белья.

Питер подыграл мне:

– И поддерживала бы школьную команду, упершись руками в стену и отклячив зад?

– Да, – подтвердила я. – На что не пойдешь ради команды?

Наше бесстыдство заставило покраснеть даже Коди. А Люсинду чуть не хватил апоплексический удар.

– Вы… У вас обоих нет ни малейшего чувства стыда! Даже намека на него!

– Ай, брось, – сказала я ей. – Вы в своем загородном клубе или другом месте сборищ наверняка носите юбочки еще короче. И гольфы. Держу пари, что ангелам тоже нравятся школьницы.

Будь Люсинда одной из моих подруг, мы продолжили бы обмен саркастическими репликами. Но она напряглась и обрушила на нас свой праведный гнев.

– Мы, – заявила она, – относимся друг к другу с уважением. Мы соблюдаем правила приличия и не набрасываемся на себе подобных.

С этими словами она грозно на меня посмотрела.

– Это ты о чем?

Люсинда тряхнула волосами – точнее, тем, что от них осталось.

– Прекрасно знаешь! Мы все слышали о том, как ты поступила сначала с вампиром, а потом с бесом. Больше меня ничто в вас, людях, удивить не может!

Тут уже вспыхнула я:

– Чушь собачья! В смерти Дьюана меня уже давно никто не обвиняет. А что касается Хью… Это просто глупо. Он мой друг.

– Какая между вами может быть дружба? Он такая же дрянь, как и ты. Насколько я слышала, он очень потешался, рассказывая всем и каждому о твоей плетке и крыльях. Кстати, если тебя интересует мое мнение, то ты перешла все грани дозволенного. Даже для суккуба. – Люсинда показала глазами на книгу, которую я бросила на стойку. – Я передам мистеру Картеру, как ты приняла его подарок.

С этими словами она повернулась и ушла, закрыв за собой дверь.

– Набожная сука, – пробормотала я. – Интересно, сколько народу знает о моем наряде демоницы?

– Не обращай на нее внимания, – сказал Питер. – Она никто. К тому же ангел. Какое нам дело до их болтовни?

Я нахмурилась. И тут меня осенило. Господи, как же я раньше до этого не додумалась! Нужно было отдать Люсинде должное.

– Вот оно!

– Что? – спросил Коди, успевший набить рот остывшей пиццей.

– Дьюана убил ангел! И напал на Хью тоже ангел! Все сходится. Ты был прав, когда сказал, что у демона нет повода нападать на нас. Но ангел – это другое дело. Я имею в виду настоящего ангела, а не хранителя вроде Люсинды.

Питер покачал головой.

– Ангел мог бы сделать что-нибудь такое, но для него это слишком мелко. Великая космическая битва добра и зла – не чета боксерскому матчу. Сама знаешь. Уничтожать одного пособника зла за другим напрасная трата времени.

Коди задумался.

– А вдруг это был ангел-ренегат? Тот, кто не соблюдает правила игры?

Мы посмотрели на молодого вампира с удивлением. Сегодня вечером он в наших разговорах почти не участвовал.

– Такого не бывает, – возразил его наставник. – Правда, Джорджина?

Оба смотрели на меня и ждали ответа.

– Джером говорит, что падших ангелов нет. Как только они совершают грехопадение, то перестают быть ангелами и становятся демонами.

– Ну, если так, то от твоей гипотезы не остается камня на камне. Ангела, сделавшего что-то плохое, низвергают, он перестает быть ангелом, а кроме того, Джером знал бы о нем.

Я хмурилась, все еще заинтригованная тем, что Коди использовал слова «ангел-ренегат» вместо слов «падший ангел».

– Может быть, грех ангела подобен греху человека… Если кто-то думает, что он совершает благое дело, это не всегда грех. Данный вопрос до сих пор остается открытым.

Мы начали обсуждать проблему. Люди привыкли считать, что существуют точные правила определения того, что считается грехом, правила, которые можно нарушить, даже не понимая этого. В реальной жизни большинство людей знают, когда поступают плохо. Они чувствуют это. Грех – понятие скорее субъективное, чем объективное. Во времена пуритан суккуб мог без труда купить душу человека, поскольку для тогдашних людей все сексуальное и просто приятное расценивалось как греховное. В наши дни сексуальная жизнь до брака грехом не считается. Поэтому современным суккубам, желающим не только заправиться энергией, но и приобрести душу человека, приходится проявлять чудеса изворотливости.

Если следовать этой логике, ангел-ренегат, верящий, что он (или она) совершает благо, может не попасть в царство зла. Если не было греха, то не было и грехопадения. Или было? От этого ум заходил за разум. Похоже, Питер считал так же.

– В чем разница? Что заставляет ангела пасть? Мы слишком торопимся. Сначала нужно договориться о терминах.

Я хотела возразить, но вдруг кое-что вспомнила.

– Записка.

– Записка? – переспросил Коди.

– Записка, которая висела на моей двери. Там было сказано, что моя красота могла бы заставить пасть даже ангела.

– Ну, ты действительно ничего себе… – Когда я подняла бровь, Питер ворчливо добавил: – О'кей, это подозрительно. Даже слишком. Зачем такому существу демонстративно оставлять свою визитную карточку?

Коди так и подпрыгнул на стуле.

– Этот ангел – псих, который обожает головоломки! Вспомни фильмы, где убийцы оставляют на жертвах свое клеймо, а потом следят за тем, как полиция пытается отгадать загадку.

Это сравнение заставило меня вздрогнуть. Что я знала об ангелах? Почти ничего. В отличие от нас, силы добра не имели строгой иерархии руководителей и географических сетей, так что рассказы о херувимах и серафимах были легендами. В конце концов, уровень руководителей среднего ранга придумали мы, а не они. У меня сложилось впечатление, что большинство ангелов и других слуг добра действовали скорее как частные сыщики или филеры и на свой страх и риск. При такой организации дела у каждого из них была возможность тайно заниматься побочным ремеслом.

Я подумала, что участие ангела могло бы объяснить ухищрения и увертки Джерома и Картера. Силы добра были сбиты с толку. Впрочем, как всегда. Нашу сторону не могло смутить уже ничто. Но для противоборствующей стороны признание того, что ангел мог совершить плохой поступок, означало позор. Поэтому Картер, тесно связанный с Джеромом, мог попросить демона замять это дело. Так что его сарказм и насмешки казались лишь слабыми попытками спасти лицо.

Чем дольше я раздумывала над этой невероятной гипотезой, тем больше она мне нравилась. Какой-то гневный ангел, желая стать героем, решил в одиночку победить силы зла. Теория ангела-ренегата объясняла, почему каждый из нас мог стать его мишенью, и проливала свет на то, почему никто из нас его не чувствовал. Теперь мы знали, что высшие бессмертные могут скрывать свое присутствие.

Но с какой стати Джерому и Картеру делать то же самое? Может быть, они хотят застать этого ангела врасплох? А если так, то…

– Если так, то почему этот тип не убил Хью? – Я посмотрела на вампиров. – Ангел мог бы прикончить каждого из нас. Хью сказал, что не успел оказать сопротивление. Никто не вмешался и не помог ему. Просто напавшему стало скучно, и он ушел. Почему? Почему он убил Дьюана, но пощадил Хью? Или меня? Ведь он знает обо мне все!

– Потому что Дьюан был задницей? – предположил Питер.

– Какая ангелу разница? Мы все принадлежим к силам зла. А Хью самый активный из нас.

Действительно, сейчас Хью находился в самом соку. Он не являлся неопытным новичком, как Коди, или усталым и разочарованным, как мы с Питером. Хью хорошо справлялся со своим делом и любил его. Он должен был стать первой жертвой ангела-одиночки, решившего улучшить этот свет.

Коди поддержал Питера:

– Разница есть. Одни из нас симпатичнее других, и ангел это учел.

– Сомневаюсь, что кто-то из нас может показаться ангелу симпатичным…

Я осеклась. Был один ангел, который считал нас симпатичными. Ангел, который часто общался с нами. Ангел, который после начала нападений не расставался с Джеромом. Ангел, который знал все наши привычки и слабости. Ему ничего не стоило следить за нашей компанией, притворяясь другом.

Эта мысль показалась такой ужасной, что мне чуть не стало плохо. Поделиться ею с вампирами я еще не могла. Тем более что в гипотезу ангела Питер и Коди не верили. Вряд ли они поддержали бы меня, если бы я обвинила Картера.

– Джорджина, ты здорова? – спросил Коди, когда я внезапно умолкла.

– Да… да… все в порядке. – Краем глаза я увидела таймер плиты и вскочила с места. – Проклятие! Я должна вернуться домой.

– Зачем? – спросил Питер.

– У меня свидание.

– С кем? – Коди лукаво улыбнулся, и я вспыхнула.

– С Романом.

Питер повернулся к своему ученику:

– Это еще кто?

– Один парень, который хорошо танцует. Джорджина тратит на него все свое время.

– Неправда. Для этого он мне слишком нравится.

Они засмеялись. Когда я схватила пальто, Питер спросил:

– Слушай, ты не могла бы как-нибудь оказать мне услугу?

– Какую? – Мои мозги были заняты распутыванием окружавшей нас тайны.

И Романом. После нашей последней встречи мы несколько раз разговаривали по телефону, и я не переставала изумляться тому, как легко нам удавалось находить общий язык.

– В парикмахерских есть компьютерные программы, показывающие клиента с разными стрижками и волосами разных цветов. Я подумал, что ты могла бы сделать то же самое. Перевоплотиться в меня и показать, как я буду выглядеть с разными прическами.

Мы с Коди уставились на него. Пауза растянулась на целую минуту.

– Питер, – наконец, сказала я, – ничего глупее я не слышала за всю свою жизнь.

– Не знаю, – почесав подбородок, промолвил Коди. – По-моему, мысль неплохая.

– Сейчас у нас слишком много других дел. – На ублажение Питера у меня уже не было времени. – Я не собираюсь тратить свою энергию ради твоего тщеславия.

– Брось! – взмолился Питер. – Ты все еще сияешь после того девственника. Так что можешь себе это позволить.

Я покачала головой и надела на плечо сумку.

– Устав суккуба, параграф сто один. Чем дальше трансформация от твоей первоначальной формы, тем больше энергии она требует. Перемена пола настоящий чирей на заднице, но перемена вида еще хуже. Если я поиграю с тобой в парикмахерскую, на это уйдут все мои запасы, а дел у нас еще куча. – Я прищурилась. – Тебе, мой друг, следует заботиться не о внешности, а о собственной безопасности.

Коди посмотрел на меня с любопытством.

– Перемена вида? Значит, при желании ты могла бы превратиться в ящерицу-ядозуба или, скажем, в морского ежа?

– Все, ребята. Спокойной ночи.

И я сбежала. Слушать, как Питер и Коди обсуждают, сколько энергии уйдет на превращение в маленькое млекопитающее или рептилию размером с человека, было выше моих сил.

Ох уж эти вампиры… Как дети, честное слово.

Я доехала до дома в рекордно короткое время, не забыла превратить туфли в сандалии и подошла к двери одновременно с Романом.

Его внешность тут же заставила меня забыть об ангелах и заговорах.

Он убедил меня не наряжаться и сам сделал то же самое. Однако его джинсы и майка с длинными рукавами выглядели как на демонстрации мод. Похоже, мой вид произвел на Романа такое же впечатление, потому что он облапал меня, как медведь, и поцеловал в щеку.

– Привет, красотка, – пробормотал он мне на ухо, не торопясь выпускать из объятий.

– Ты тоже ничего себе, – Я с трудом освободилась и улыбнулась ему.

– Я вижу, у тебя хорошее настроение. – Роман погладил меня по щеке. – Приятно слышать.

В его глазах можно было утонуть, и я быстро отвернулась, чтобы не наделать глупостей.

– Поехали. – Я запнулась. – Кстати, куда мы едем?

Он повел меня к машине.

– Раз уж ты так хорошо владеешь ногами, следовало бы поехать туда, где я мог бы проверить твое искусство владеть остальными частями тела.

– Вроде номера гостиницы?

– Проклятие, неужели меня видно насквозь?

Через несколько минут он остановился у неказистого здания с мерцающей неоновой вывеской «Кегельбан Барта». Я посмотрела на нее с отвращением, не в силах скрыть свои чувства.

– По-твоему, это подходящее место для свидания? Какой-то захудалый кегельбан?

Но Роман не обратил на мои слова никакого внимания.

– Когда ты в последний раз играла в боулинг?

Я задумалась. Кажется, в девятьсот семидесятых.

– Не так давно.

– Вряд ли, – небрежно сказал он, когда мы вошли в здание и направились к стойке. – По твоим словам, ты ни с кем не поддерживаешь серьезных отношений, но у меня сложилось впечатление, что по вечерам тебя дома не застанешь… Десятый, пожалуйста.

– Шесть с половиной.

Кассирша выдала нам по паре неказистых тапочек, и я почувствовала, что от благодарности к Роману не умру. Он достал пригоршню мелочи, и кассирша показала пальцем на свободную дорожку.

– Я уже говорил, что твои намерения значения не имеют. Ты просто обязана с кем-то встречаться. Ты привлекаешь к себе такое внимание, что иначе и быть не может.

– Что ты имеешь в виду? – Я села у дорожки и сняла сандалии, все еще искоса поглядывая на тапочки.

Роман, завязывавший шнурки, поднял голову.

– Не притворяйся. Мужчины просто пожирают тебя взглядами. Когда мы вместе, это бросается в глаза. И в книжном магазине, и в тот вечер в баре. Даже здесь, в кегельбане. Пока мы шли сюда от стойки, по меньшей мере, трое парней стояли и смотрели тебе вслед.

– К чему ты клонишь?

– Скоро поймешь. – Он встал, и мы пошли к решетке с шарами. – При таком внимании тебя должны все время куда-то приглашать. Иногда тебе приходится соглашаться. Так же, как было со мной. Верно?

– Допустим.

Роман отвлекся от выбора шара и смерил меня задумчивым взглядом, от которого замирало сердце.

– Тогда расскажи мне о своем последнем свидании.

– О последнем свидании? – Пожалуй, встреча с Мартином Миллером была не в счет.

– Да. Я имею в виду настоящее свидание, а не случайную выпивку. Свидание, во время которого парень изо всех сил старался затащить тебя в постель.

Я прикинула на вес шар со светящейся оранжево-зеленой спиралью и задумалась.

– Это было в опере. А потом мы обедали в «Санта-Лючии».

– Хороший выбор. А до того?

– О господи, какой ты любопытный. Дай вспомнить… Кажется, это было на открытии художественной выставки.

– После которого последовало посещение ресторана, где после выбора блюда официанты говорят тебе спасибо. Верно?

– Допустим.

– Так я и думал. – Роман выбрал темно-синий шар и взял его под мышку. – Именно поэтому ты и не хочешь ни с кем вступать в серьезные отношения. Ты слишком ходкий товар и привыкла к свиданиям в фешенебельных местах. Мужчины лезут вон из кожи, стараясь произвести на тебя впечатление, но это быстро надоедает. – В его глазах появился лукавый блеск. – Я решил отмежеваться от этих неудачников и повести тебя туда, куда не ступала нога человека, принадлежащего к элите. Назад, к природе. Именно таким и должно быть настоящее свидание. Во время которого люди думают друг о друге, а не о роскошной обстановке.

Мы прошли к началу дорожки.

– Мог бы и попроще сказать, что меня привлекают трущобы.

– А они тебя не привлекают?

– Нет.

– Если так, то почему ты здесь?

Я посмотрела на него и вспомнила недавнюю беседу о классической филологии. Красота и интеллект. Убийственная смесь.

– Потому что это не трущобы.

Он улыбнулся и сменил тему.

– Таков твой выбор?

Я посмотрела на шар с психоделическим рисунком.

– Да. Сегодняшний вечер превращается во что-то сюрреалистическое. Ладно, попробуем. Увидим, что из этого получится.

Глаза Романа заискрились от смеха. Он кивнул в сторону дорожки.

– Начни с шара.

Я неуверенно шагнула вперед, пытаясь вспомнить нужное движение. Обвела взглядом кегельбан и посмотрела, как это делают другие игроки. Потом пожала плечами, встала на линию и бросила шар. Он пролетел по воздуху метра полтора, громко стукнулся о дорожку и скатился в желоб. Роман стоял со мной рядом, и мы молча следили за тем, как шар заканчивал свое путешествие.

– Ты всегда так грубо обращаешься с шарами? – наконец, спросил он.

– Большинство мужчин не жалуется[37].

– Могу себе представить. Когда бросишь шар в следующий раз, постарайся сделать это параллельно полу.

Я недовольно покосилась на него.

– Ты случайно не из тех парней, которые любят показывать женщинам, что те ни на что не годятся?

– Ни в коем случае. Просто даю тебе дружеский совет.

Мой шар вернулся, и я последовала указаниям Романа. На этот раз удар был не таким громким, но результат оказался тем же.

– Ладно. Посмотрим, как получится у тебя, – с досадой проворчала я и села на стул.

Роман шагнул к линии. Его движения были изящными и гибкими, как у кошки. Шар выскользнул из его руки словно вода из кувшина, беззвучно приземлился на дорожку и сбил девять кеглей. Когда шар вернулся, Роман, не глядя, бросил его еще раз и сбил десятую.

– Я вижу, вечер будет долгий.

– Не унывай. – Он взял меня за подбородок. – Ты справишься. Попробуй еще раз. Возьми немного левее. А я тем временем схожу за пивом.

Последовав совету, я взяла влево, но только угодила в левый желоб. Во время второй попытки я слегка успокоилась, сумела сбить крайнюю левую кеглю и завопила от радости.

– Отлично, – весело, сказал Роман, ставя на стол две кружки дешевого пива. Я не пила такой дряни лет десять. – Именно так младенец учится ходить.

Он оказался прав. Количество заработанных мной очков медленно возрастало, несмотря на сложившуюся с первого раза плохую привычку оставлять зазоры между кеглями. С этим я справиться не могла, хотя Роман давал мне дельные советы.

– Руку надо держать так, а все остальное – так, – объяснял он, положив одну ладонь мне на бедро, а другую – на запястье. От этих прикосновений меня бросало в дрожь. Чем они диктовались? Альтруизмом или желанием прикоснуться ко мне? Я сама постоянно пользовалась этим приемом, когда выполняла обязанности суккуба. Он сводил мужчин с ума, и теперь я понимала, почему.

Да я все понимала, но не просила перестать.

Наилучшего результата я достигла во второй игре, сумев сделать один страйк, сбив все кегли одним шаром. Во время третьей игры дали себя знать пиво и усталость. Почувствовав это, Роман заявил, что для первого раза достаточно, и сказал, что я делаю большие успехи.

– Ну что, для завершения картины отправимся перекусить в какой-нибудь подвальчик?

Пока мы шли к машине, Роман обнимал меня за талию.

– Все зависит от того, насколько на тебя подействовали мои чары.

– Если я соглашусь, ты сможешь отвезти меня в какое-нибудь приличное место? Знаешь, иногда шикарная обстановка делает свое дело.

К моему удовлетворению, мы поехали в фешенебельный японский ресторан. Еда и беседа доставляли мне одинаковое удовольствие. Интеллект и остроумие Романа снова произвели на меня сильное впечатление. На этот раз мы обсуждали новости культуры, выясняли, что нам нравится, что сводит с ума и так далее и тому подобное. Я узнала, что Роман много путешествовал и хорошо разбирается во внешней политике и международных отношениях.

– Америка слишком любит себя, – пожаловался он, потягивая сакэ. – Похожа на женщину, которая весь день сидит у большого зеркала и любуется собой. А когда удосуживается посмотреть на других, то говорит остальным «делай так» или «делай как я». Наша военная и экономическая политика консервативна. Она заключается в запугивании инакомыслящих как за границей, так и внутри страны. Я это терпеть не могу. – Он покачал головой. – Как рассуждает большинство законопослушных граждан? «Не нравится – вали отсюда!» К несчастью, порвать со своей страной труднее, чем с семьей. – Роман откинулся на спинку стула и заставил себя улыбнуться. – Я то и дело совершаю маленькие акты неповиновения. Воюю со статус-кво. Отказываюсь покупать товары, произведенные с использованием рабочей силы стран третьего мира.

– Не носишь меха? Ешь только органические продукты?

Он хмыкнул.

– И это тоже.

– Странно, – после недолгой паузы сказала я.

Наконец до меня что-то дошло.

– Что именно?

– Сегодня мы говорили только о текущих событиях. Не о душевных травмах, полученных в детстве, не об учебе в колледже, не о бывших возлюбленных…

– И что в этом странного?

– Да, в общем, ничего. Просто когда люди ищут себе пару, они обычно рассказывают друг другу свою биографию.

– Ты хочешь это сделать?

– Нисколько. – Я терпеть не могла этот неотъемлемый атрибут свиданий.

Приходилось редактировать свое прошлое. Лгать. И запоминать собственную ложь.

– Я думаю, прошлое только отягчает настоящее. Предпочитаю смотреть вперед, а не назад.

Я посмотрела на него с любопытством.

– Значит, прошлое у тебя было тяжелое?

– Именно так. Я сражаюсь с ним каждый день. Иногда побеждаю я, иногда оно.

О господи, как он был прав! Со мной творилось то же самое. Но говорить об этом с другим человеком оказалось непривычно. Я не могла понять, как люди ходят по земле с таким невидимым бременем и умудряются скрывать его от других. Мне это давалось с огромным трудом. В худшие моменты моей жизни я заставляла себя делать веселое лицо, улыбаться и кивать. А когда этого казалось недостаточно, убегала, заплатив за побег собственной душой…

Я слегка улыбнулась.

– Вот и хорошо. Я рада, что мы с тобой любим настоящее.

– И я рад. Честно говоря, настоящее мне по душе. И будущее тоже может сложиться неплохо, если мне удастся побороть твою решимость.

– Не надо об этом.

– Ай, брось. Тебе нравятся мои попытки вести себя вызывающе. Они кажутся тебе эротичными.

– Скорее забавными. Если ты любишь вызывать возмущение, то присоединись к моему коллеге Дагу. У вас много общего. Днем он уважаемый заместитель заведующего, а вечером – солист группы, выражающей свое недовольство обществом с помощью музыки.

В глазах Романа появился интерес.

– Они где-нибудь выступают?

– Да. В ближайшую субботу у них будет концерт на пивоварне «Олд гринлейк». Меня и кое-кого из сотрудников пригласили лично.

– Серьезно? Во сколько мы встретимся?

– Я не собиралась брать с собой.

– Да ну? Тогда зачем ты назвала день и место? Лично мне это кажется пассивным приглашением. Намеком на то, что я должен сказать: «Ничего, если я приду?» Тогда ты ответишь «нет проблем», и дело будет сделано. Я просто пропустил несколько фраз.

– Да, ты времени даром не тратишь, – признала я.

– Значит, ничего, если я приду?

Я застонала.

– Роман, мы не можем продолжать встречаться. Сначала это было очень мило, но мы договорились, что свидание предполагается только одно. И уже нарушили договор. Сослуживцы думают, что ты мой бойфренд. – Кейси и Бет недавно сказали мне, что я «заарканила настоящего „красавчика“».

– Правда? – искренне обрадовался он.

– Я не шучу такими вещами. Если говорю, что в данный момент не хочу серьезных отношений, значит, так оно и есть.

Но на самом деле я так не думала. В глубине моей души скрывалось желание разделить одиночество с близким человеком. Желание, с которым я боролась несколько веков. Когда я намеренно вступала в связь с хорошим парнем – даже в период расцвета своей деятельности в качестве суккуба, – то исчезала сразу после секса. В каком-то смысле сейчас мне жилось еще труднее. Я не испытывала чувства вины за то, что крала жизненную энергию у хороших людей, но страдала от одиночества. Никто обо мне не заботился. Конечно, у меня имелись друзья, однако у них была своя жизнь. А тех, кто подходил ко мне слишком близко (вроде Дага), приходилось отталкивать. Ради их же блага.

– Ты не считаешь, что бывают свидания, которые ни к чему не обязывают? Не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

– Нет, – решительно ответила я. – Не верю.

– А как же ты общаешься с другими мужчинами? Например, с тем же Дагом? С парнем, который помогает тебе вести уроки танцев? Даже с этим писателем? Ты дружишь с ними, не так ли?

– Ну да, но это совсем другое дело. Меня к ним не влечет…

Я прикусила язык, но сделала это слишком поздно. Лицо Романа разрумянилось от радости и надежды. Он протянул руку и коснулся моей щеки.

Я проглотила комок в горле, взволнованная и даже испуганная его близостью. Пиво и сакэ сделали свое дело, и я поклялась в следующий раз больше не пить. Впрочем, ведь следующего раза все равно не будет… Алкоголь ударил мне в голову, и я уже не могла понять, где кончается инстинкт суккуба и начинается физическое желание. И то и другое было для него опасно.

Но все же… сейчас главным являлось не физическое желание, а он сам. Стремление быть с ним. Разговаривать. Снова чувствовать рядом родного человека. Человека, которому я небезразлична. Человека, который меня понимает. Человека, к которому я могла бы возвращаться после работы. И жить с ним.

– Так в котором часу мы встречаемся? – пробормотал он.

Я покраснела и опустила глаза.

– Концерт начнется поздно…

Его ладонь переместилась с моей щеки на затылок, его пальцы вплелись в волосы и заставили меня поднять лицо.

– Может быть, сходим куда-нибудь до его начала?

– Мы не должны… – Мои слова и движения были такими медленными, словно я плыла в сладком сиропе.

Роман наклонился и поцеловал меня в ухо.

– Я приеду к тебе в семь.

– В семь, – повторила я.

Он поцеловал меня в ухо, потом в щеку и потянулся к моему рту. Его губы оказались совсем рядом с моими, и от этой близости меня бросило в дрожь. Я ощущала исходивший от них жар, казалось, они обладали собственной аурой. Я хотела, чтобы он поцеловал меня, хотела ощутить обжигающее прикосновение его губ и языка. Хотела и боялась одновременно. Но сил предпринять что-то самой у меня уже не было.

– Принести вам что-нибудь еще?

Слегка смущенный голос официанта позволил мне справиться с наваждением. Я заставила себя вспомнить, чем обернется для Романа этот поцелуй. Да, конечно, ничего особенно страшного не случится, но все же… Я высвободилась из его рук и покачала головой.

– Ничего. Только счет.

После этого мы с Романом почти не разговаривали. Он привез меня домой, проводил до дверей, но даже не попытался поцеловать. Только снова приподнял мне подбородок, по-дружески улыбнулся и напомнил, что в субботу заедет за мной в семь часов.

Я легла в постель, изнывая от желания. Алкоголь помог мне уснуть, но утром я снова вспомнила близость его губ, и моя тоска вернулась с новой силой.

– Ничего не могу с собой поделать, – пожаловалась я Обри, слезая с кровати.

До начала смены оставалось еще три часа. Необходимо было выбросить все мысли о Романе и заняться чем-то полезным. Вспомнив об Эрике, я решила нанести ему визит. Судя по всему, версия об охотнике на вампиров потеряла актуальность, но он все же мог предложить что-то еще. Кроме того, Эрик наверняка знал и о падших ангелах.

Поскольку угроза отправить меня в тартарары все еще висела, мне следовало воздержаться от посещения «Аркана лимитед». Однако я почему-то чувствовала себя в безопасности. Насколько я знала, к «жаворонкам» архидемон не относился. Конечно, в отдыхе Джером не нуждался, но привычки смертных были ему не чужды. Сейчас он наверняка спал и не догадывался о том, что я задумала.

Я оделась, позавтракала и поехала в Лейк-сити. На сей раз я без труда нашла магазин. Меня снова привела в уныние его заброшенность и отсутствие посетителей. Тем не менее, в углу маячила какая-то темная фигура, слишком высокая для Эрика. Я испытала удовольствие при мысли о том, что бизнес Эрика налаживается, но оно исчезло, когда человек выпрямился и насмешливо посмотрел на меня.

– Привет, Джорджина.

Я проглотила слюну.

– Привет, Картер.

Загрузка...