Шесть

«Angelus mortis жив», – пропел череп в тот момент, как только я приблизилась к нему на несколько дюймов, его голос до ужаса напоминал голос моей сестры. Волосы на руках встали дыбом. Словно Виттория пересекла грань между жизнью и смертью, чтобы передать мне послание, только оно было какое-то оборванное, невнятное: «Ярость. Почти свободен. Дева, Мать, Старуха. Прошлое, настоящее, будущее, найти ».

– Виттория?

Голая челюсть отвисла, и вся темная магия, питавшая череп, исчезла. Я тяжело сглотнула, не в силах оторвать взгляд от проклятого посланника.

«Богиня всевышняя».

То, что кто-то проник внутрь заколдованного черепа, минуя Анира и меня, тревожило не меньше, чем сама магия, повелевавшая им. Я прежде никогда не слышала о заклинаниях, управляющих костями мертвых. Здесь, несомненно, присутствовала некромантия, но явно не она управляла черепом. Такая магия даже подходила под Il Proibito, а была чем-то иным, чем-то более ужасающим, чем Запрет.

Не прикасаясь к черепу, я плюхнулась на стеклянный стул и сделала солидный глоток вина, в голове метались мысли. Я вспомнила о бабушкиных уроках темной магии, особенно о заклинаниях с использованием предметов, тронутых смертью – и то, что и тех и других следует избегать, во что бы то ни стало. Никогда, ни разу она не рассказывала нам историй о ведьме, способной оживить что-то давно умершее. Если это вообще когда-либо происходило. Должно быть, тут замешана демоническая магия. Это означало, что отправитель, вероятно, был принцем Ада. Оставался вопрос, какой именно и почему.

Я мысленно воспроизвела сообщение: «Ангел смерти жив. Ярость. Почти свободен. Дева, Мать, Старуха. Прошлое, настоящее, будущее, найти». Чтобы перестать паниковать из-за жуткого послания, я попыталась упростить его, разбирая строку за строкой, начиная с ангела смерти.

Клаудия, моя лучшая подруга и ведьма, чья семья открыто практиковала темные искусства, использовала черное зеркало и человеческие кости в своем последнем гадании, тогда ее разум помутился из-за голосов мертвых. Еще она упоминала ангела смерти.

Я не верила в такие совпадения.

Я встала и принялась ходить по комнате, изо всех сил пытаясь вспомнить еще что-нибудь из гаданий Клаудии. Та ночь была наполнена ужасом, а детали расплывались в памяти. Я нашла ее на коленях во дворе монастыря, ее ногти были обломаны до мяса, а сама она цитировала бессмысленные сообщения от проклятых. Она сказала, что мне надо бежать, но я никак не могла оставить ее с суеверным святым братством. Она говорила что-то о коварном воре, что крадет звезды, выпивая их досуха. Что он приходил и уходил. Что это должно быть невозможным…

В то время по Сицилии бродило по крайней мере четверо демонов, насколько я знала: Гнев, Зависть, Жадность и Похоть. Один из них должен был быть ангелом смерти. Возможно, не в прямом смысле, но это могло бы определенно быть его прозвищем. Я остановилась как вкопанная, сердце колотилось.

Только один демон подходит под описание. Однажды ночью я даже назвала его Самаэлем – ангелом смерти и правителем Рима, – подумав, что такое описание будет вполне разумно. Он окинул меня удивленным взглядом, и тут же предупредил, чтобы я больше никогда его так не называла. Гнев.

Он не скрывал, что был военным генералом. И преуспел в жестокости. Если бы он был Смертью, то вряд ли бы его выбрали для раскрытия убийств; возможно, он был в ярости от того, что кто-то осквернил его титул и вовлек его без согласия дьявола. Это бы объясняло, почему Гордыня не хотел приглашать его на свой круг. Дьявол наказывал Гнева за неповиновение.

Если мое предположение – правда, то все, даже малейшая информация, что он мне говорил, подвергалась сомнению. Если Гнев умолчал основные мотивы своего участия, сложно было сказать, как далеко зашел его обман. Я потерла виски. Гнев был моим главным подозреваемым, как в отношении ангела смерти, так и в той доле ярости, что присутствовала в моей тайне.

Затем последовали Дева, Мать и Старуха. Эту часть было сложнее всего связать с убийствами. Согласно нашей истории, Дева, Мать и Старуха были тремя богинями, правившими небесами, землей и преисподней. Старые легенды о ведьмах гласили, что они породили богинь, которым мы молились, одна из них – богиня неба и солнца – была матерью Ла Прима Стрега. Дева, Мать и Старуха были для наших богинь ровно тем же, чем Титаны были для богов в мифологиях смертных.

Если бы она существовала на самом деле, а не была лишь легендой, богиня преисподней – или любая другая богиня, рожденная там, – то вероятнее всего, обладала бы такой магией, которая способна оживлять кости, но зачем она послала это загадочное сообщение, оставалось для меня загадкой. Богини раньше никогда не проявляли интереса и не связывались с ведьмами. И вряд ли решились бы на это сейчас.

Хотя образ Девы, Матери и Старухи вполне подходил, он отличался от тех легенд, что я знала. Мне не сложно было представить, что у демонов была своя история, как и легенды, связанные с ними. Но сидя в запертой комнате, я вряд ли найду какие-то ответы.

Я вытащила из шкафа шарф и взяла им череп так, чтобы не прикасаться к нему голыми руками. Если бы здесь была Виттория, она тут же бы его схватила, и стала бы танцевать с ним по всей комнате, тем самым разжигая бабушкино беспокойство от такой близости со смертью. От этой мысли я чуть было не улыбнулась, но тут же прогнала ее прочь. Я осмотрелась в поисках укромного местечка, затем опустилась на колени, засунула череп глубоко в шкаф и закрыла дверцы.

Готово, я отряхнула руки и направилась осматривать Дом Гнева.

Преодолев около дюжины каменных ступеней, я перестала их считать. Каждый великолепный пролет спускался на этаж, который, казалось, охватывал тысячи метров. Скорее всего это какой-то зрительный обман, магия – замок Гнева не мог быть настолько большим.

Спустившись на следующий этаж, я остановилась, чтобы взглянуть на композицию из трех витражных арок. Огромный водоем бордово-красного цвета у подножия равнины, с поверхности которой лениво поднимались струи дыма. Ветвь с ближайшего дерева упала прямо в воду, и тут же вспыхнула огнем. Про себя я отметила никогда не приближаться к проклятому озеру, если не хотела, чтобы его воды сорвали плоть с моих костей. Я отошла от окна и побрела по коридору.

Замок был построен из светлого камня, похожего на известняк, а некоторые его части оказались богато украшены большими красочными гобеленами. В этом крыле на них изображались ангелы, сражающиеся с чудовищными существами.

Полотна напомнили мне искусство эпохи Возрождения; глубокие и темные цвета на фоне бледных стен и колонн. Двери, вырезанные из кости, вели в бальные залы, пустующие спальни и гостиные. Я остановилась у высоких двойных дверей и стала разглядывать изящную резьбу. Клубок лозы с цветами и звездами тянулся вверх, обрамляя края и свод, у основания дверей лоза скручивалась в корни, уходящие в недра земли. Внизу оставались тлеть скелеты и черепа.

Я толкнула дверь и чуть не ахнула. Внутри была библиотека, о которой можно было только мечтать. Как только я вошла в комнату, меня охватило волнение, я уставилась на многочисленные ряды стеклянных полок. Они казались бесконечными.

Мое лицо расплылось в широкой улыбке. Богини явно благоволили мне – это было идеальное место для поиска магии и мифов. Я восхищалась корешками тысяч книг, украшенных драгоценными камнями. Кто-то расположил их по цвету, переплеты варьировались от самых ярких оттенков желтого до бледно-сливочного и чисто белоснежного. Красные, фиолетовые, синие, зеленые и оранжевые тона – будто радуга на фоне льда.

Я не могла себе представить Гнева, такого безмятежного, занятого чтением тихой, безмолвной ночью, а если бы и так, то вряд ли бы ему это удалось в окружение такого буйства красок. Возможно черное и золото – темное блестящее дерево и кожа. Мужская элегантность во всей красе. Это был…

– Укромный уголок. Похоже на райский уголок, но не так скучно.

Я обернулась, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

– Подкрадываться к людям – это так грубо. Я думала, у принцев-демонов должны быть безупречные манеры.

– Так и есть. По большей части. – Взгляд Гнева бесстыдно скользнул по моему открытому платью, и я мучительно ощутила каждое место, где шелковистая ткань соприкасалась с кожей. Думаю, он хотел убедиться, что в роли королевы я не буду смущаться ни перед кем и ни перед чем в его дворе. – Моя личная библиотека на уровень ниже.

– Дай угадаю… Ад? Черный цвет, кожа и золото?

– А еще много огня, цепей и орудий пыток. – Его улыбка ослепляла словно вспышка. Опасная и обезоруживающая. Оружие, которое он наточил до совершенства. Возможно, самое опасное в его арсенале. Особенно здесь. – Когда ты наберешься смелости, я покажу тебе.

В моем животе что-то перевернулось при мысли о цепях, темном месте и Гневе.

– Мне кажется, ты немного переборщил, назвав библиотеку Укромным уголком и Адом. – Я шла по проходу, заполненному книгами разных оттенков синего, демон следовал за мной. Мне нужно было перестать смотреть на эту улыбку, иначе ад поглотит меня. – Ты что-нибудь слышал от братьев?

– Зависть, Похоть и Жадность – все проявляют большой интерес к твоему присутствию здесь. Мы еще раньше получили от них послания. – Его тон оставался подозрительно легким. – Они особенно просили твоего присутствия на Волчьем Пире. Думаю, что Лень и Чревоугодие перестанут себя в конце концов баловать, и тоже пришлют приглашения.

«Луперкалия» была до-римским праздником, и примерно означала «Волчий Пир», когда люди приносили в жертву козлов, а затем мазали лбы богатых пролитой кровью. Некоторые отрезали куски плоти от животного и бегали голыми по улицам, шокируя прохожих. Если бы праздник демонов был чем-то похожим, то я бы предпочла не ходить туда. Не оборачиваясь, я спросила:

– Пир будет у тебя?

Он предстал передо мной, небрежно оперевшись на полку. Сверхъестественная скорость движений. Я не могла не окинуть его взглядом. Его костюм глубокого угольного оттенка побудил во мне мысли о ночи, шелковых простынях, тайных свиданиях и о том, о чем не следовало.

– Нет. Я жду, чтобы посмотреть, что сделает Гордыня.

– Он уже прислал приглашение?

– Нет.

– Зачем же ты ждешь его действий?

– Это один из немногих случаев, когда всех семерых принцев приглашают в одно королевское владение. Затем три дня почестей и мероприятий – ужины, охота, бал-маскарад, а потом пир. То, где он будет проходить, зависит от двух факторов: куда выберет пойти почетный гость, и какой принц с наивысшим рангом решит его принять.

– Разве вы не обладаете равной властью? – Гнев покачал головой, не вдаваясь в подробности. Я скрыла свое разочарование. – Что, если почетный гость не выберет принца высшего ранга?

– Всегда выбирают. А если они этого не сделают, то в их Доме настоятельно порекомендует это сделать. Отказ является серьезным оскорблением, вызвавшим не одну кровавую баню за века.

На мгновение показалась, будто он истосковался по битве. Затем выражение его лица стало задумчивым.

– Кажется, все принцы страдают от других грехов.

Наши взгляды встретились. Я поняла, что он на самом деле имел в виду. Гнев извинился за ссору, что разразилась между нами ранее. Знаком этого служила оливковая ветвь, положенная к моим ногам. Я могла отбросить ее в сторону и продолжить борьбу, а могла принять ее и идти дальше. Я продолжила медленно идти вдоль рядов в поиске кое-чего конкретного, но выглядела равнодушной, чтобы избежать подозрений.

– Зачем вы вообще чествуете до-римскую традицию?

– Ты размышляешь как смертная, считая, что не они вдохновились нашими обрядами и ритуалами, – усмехнулся он. – У них даже не хватило совести соблюсти правильные даты или обычаи.

Я прекратила изучать названия и перевела внимательный взгляд на него.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Каждый из принцев Ада превращается в гигантских волков и воет на полную луну? Возможно, мне стоит побеспокоиться о том, что ты будешь пыхтеть у двери моей спальни перед застольем.

– Мы действительно носим волчьи маски, но я не буду пыхтеть. Если только ты меня вежливо не попросишь.

Я с трудом сглотнула, отталкивая свои мысли от того, куда этот несносный принц увлекал их.

– Ты не ответил на мой первый вопрос. Почему ты мне сейчас об этом рассказываешь?

– Ты номинирована на почетного гостя. – Шутливое выражение исчезло с его лица. – Голосование состоится в следующем месяце. Я почти не сомневаюсь, что тебя выберут. На Семи Кругах только и говорят о твоем прибытии. Я сомневаюсь, что в этот Кровавый Сезон найдется хоть один гость, кто хотя бы наполовину так всех заинтересует.

Замечательно.

– Меня заставят убить козу?

Гнев задержал мой взгляд.

– Козы не будет нет, Эмилия.

От того, как он это сказал, у меня подкосились ноги.

– Я стану жертвой?

– Нет.

От одного этого краткого слова меня охватило облегчение.

– Твой самый большой страх или тайна твоего сердца будет вырвана из тебя как жертва.

– Нет. – Мой голос прозвучал тихим, дрожащим шепотом. Как же я ненавидела это.

Да. – Его голос был жестким, резким. И это я тоже ненавидела. – На глазах у каждого принца Ада и всех наших подданных. Здесь сила в страхе. Чем сильнее твой страх, тем большую силу он нам дает. Тебе было бы намного проще пожертвовать своей жизнью. Если они заберут твой самый большой страх, я обещаю, что ты возжелаешь чего-то столь же быстрого и окончательного, как человеческая смерть.

Загрузка...