Глава 2


Грег Новак заглянул в кабинку Алексы.

— Привет! Ты успела оценить мои рисунки?

Алекса подняла голову от чертежной доски и улыбнулась младшему архитектору. Своему любимчику.

— Пока нет, но я обязательно их посмотрю. Честно говоря, сейчас я занята своими собственными, новый проект меня так увлек, что голова полна идей, даже не знаю, за какую браться сначала.

— Тогда начни с моей, — предложил Грег.

Не дожидаясь приглашения, он сел на стул, взял с белого пластмассового стола Алексы чашку с кофе, отхлебнул глоток, потом вытянул шею и бросил взгляд на ее доску. Алекса прикрыла рисунок рукой и не без ехидства заметила:

— Не стесняйся, будь как дома.

— Спасибо, я так и сделаю. Эй, похоже на тебя и впрямь снизошло вдохновение. Я думал, ты вернешься из Парижа с блеском в глазах и в новых модных шмотках, а вместо этого в понедельник с утра пораньше застаю тебя в прошлогоднем костюме от Келвина Клайна, с головой погруженную в работу. Ты, как всегда, трудолюбива и вкалываешь ради этого партнерства…

Алекса подъехала на своем стуле на колесиках к столу и шутливо шлепнула Грега по руке.

— Но-но, поосторожнее! И будь любезен, принеси себе свою чашку кофе.

— Понятно. Ты могла бы добавить: «И возвращайся на рабочее место, а меня оставь наедине с моим вдохновением». Серьезно, Алекса, мне велено бросить все дела и сосредоточиться только на работе для «Нью уорлд инвесторс», а без твоего одобрения я не могу двигаться дальше. Кстати, в нашу команду включили и Сью.

— О нет, только не ее! — невольно вырвалось у Алексы.

— Да-да. Это тебе за то, что ты взяла в пятницу выходной. Естественно, боссу ее порекомендовал Иган, так что мы с ней теперь повязаны.

В команду Алексы должны были входить Иган Бауэр, менеджер проекта, Сол, обязанностью которого было изготавливать макеты, и Грег. И вот теперь еще и младший архитектор Сью Тоуни. Как женщина, Алекса, конечно, всей душой поддерживала стремление других женщин к профессиональному успеху, но когда дело касалось ее собственной команды, имел значение не пол сотрудника, а его талант. Вот таланта у Сью, к сожалению, не было.

Для Алексы было загадкой, почему в последнее время Иган стал так откровенно покровительствовать начинающему архитектору. Может, у них роман? Но Алекса сразу же отбросила эту мысль как недостойную.

Грег, следивший за выражением ее лица, с лукавой улыбочкой заметил:

— Нет, ты ошибаешься, я за ними наблюдал.

— Тогда с какой стати мистер Бауэр вдруг стал ее продвигать?

— Во-первых, Иган знает, что это не нравится мне, а он получает удовольствие, действуя мне на нервы. Во-вторых, Сью очень угодливая и пассивная, и наверное, рядом с ней Иган чувствует себя этаким мудрым наставником и к тому же суперменом.

Грег всегда питал слабость к сплетням. И пусть на этот раз Алекса сама его спровоцировала, это еще не повод давать ему и дальше развивать свои теории. Она решила положить конец бесполезной болтовне:

— Ладно, Грег, это не важно. У меня хватит идей на десять групп, и Сью нам не помешает. Давай-ка лучше посмотрим твои новые разработки.

Проект Грега — здание из серого гранита — удивил Алексу, она представляла себе архитектурное решение совсем иначе. Увидев ее реакцию, Грег начал оправдываться:

— Я учитывал существующую архитектурную среду. Улица застроена старыми зданиями, и стеклянный небоскреб с плоской крышей будет смотреться среди них нелепо.

— Я с тобой не согласна, — возразила Алекса и быстро добавила: — Правда, я тоже против стеклянного небоскреба.

— Конечно, я всего лишь младший архитектор, но по-моему, гранит — самый подходящий материал для этого проекта, — настаивал Грег. — Стеклянная поверхность хороша для огромного общественного здания, вокруг которого много свободного места. Нам нужно придумать что-то другое…

Алекса терпеливо слушала, но не могла не высказать свои возражения:

— По-моему, Карлу не нужна стеклянная башня. И офис «Нью уорлд инвесторс» вовсе не обязательно должен быть холодным и строгим. Главное, чтобы он был оригинальным.

— Вот именно, — произнес в дверях Иган. — Алекса, зайди, пожалуйста, в мой кабинет. — И ушел, не дожидаясь ответа.

Грег посмотрел ему в спину сердитым взглядом и развалился в кресле, раскинув ноги, как подросток, бросающий вызов общепринятым правилам поведения.

— Чудовище обращается с тобой, как с какой-нибудь букашкой.

Алекса вскинула руку.

— Спокойно. Я согласна, Иган иногда бывает резковат, но не нужно принимать это слишком близко к сердцу…

— Резковат? Да он просто высокомерный сукин сын. Кстати, меня на дух не принимает. И это чувство взаимно.

Алекса вздохнула. Она высоко ценила профессиональные качества обоих мужчин, но понимала: с их взаимной неприязнью всем надо просто смириться.

— Послушай, Грег, я не хочу никаких конфликтов, эта работа для меня слишком важна. Это мой шанс, и я рассчитываю, что каждый выложится на все сто или пусть пеняет на себя.

Она аккуратно положила набросок в плоскую папку и спрятала в ящик стола, потом посмотрела на Грега в упор и шутливо произнесла:

— Если ты тайком залезешь в мою папку, я все равно узнаю!

— О нет, ни за что! — парировал Грег. — Разве что ты выдернешь из головы несколько своих золотых волосков и вставишь в щель… Но и это не поможет, я знаю этот трюк.

Алекса погрозила ему пальцем:

— Хватит ребячиться. Я тебя предупредила.

— Ох, да что толку! — Грег вдруг собрал свои рисунки и разорвал пополам.

— Ради всего святого, Грег, не устраивай мелодраму!

Он усмехнулся:

— На всякий случай у меня есть копии.

Алекса только покачала головой, с нежностью глядя на своего любимчика. Иногда не верилось, что этому озорнику двадцать семь лет, а не семнадцать. Грег был невысокого роста, довольно хрупкого сложения, с вьющимися светлыми волосами и большими карими глазами, невинными, как у младенца. Правда, когда у него на лице появлялась многозначительная улыбка, глаза утрачивали выражение детской непосредственности.

— Я же знаю, ты считаешь, что я — прелесть, — игриво протянул Грег. — Честное слово, милая, если бы ты не была замужем за этим потрясным мужиком, Филиппом Джеромом, я бы сам сделал тебе предложение… Конечно, не будь я голубым.

— Гре-ег! — Она указала на дверь, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Вон отсюда!

Алекса позвонила Игану, чтобы узнать, свободен ли он, но телефон оказался занят. Тогда Алекса достала свой набросок и взглянула на него еще раз, задаваясь вопросом, будет ли гранит соответствовать представлениям их клиента.

«Нью уорлд инвесторс» была динамичной компанией, и ее великолепно налаженная деятельность была связана со слиянием и насильственным поглощением других компаний. У Алексы были серьезные сомнения, однако она никогда не отмахивалась от идей Грега, потому что недостаток опыта молодой архитектор с лихвой наверстывал необычайно развитой интуицией.

Алекса огляделась. Белые стены кабинета были увешаны фотографиями и цветными рисунками зданий, которые она спроектировала. Фотография обсерватории в Аризоне соседствовала с фотографией муниципального центра в Цинциннати и карандашным эскизом здания музея Пеннингтона, строительство которого велось сейчас в Вашингтоне. Наконец взгляд Алексы остановился на фотографии нового офисного здания в Бостоне. Призма из зеленовато-голубого стекла высотой в двадцать этажей смотрелась великолепно и прекрасно дополняла панораму города. Но в Нью-Йорке дела обстоят совсем иначе, здесь выделиться гораздо труднее.

Алекса пока не встретилась с Раймондом ди Лоренцо-Брауном, улетевшим по делам в Канаду, зато совершила небольшую экскурсию и ознакомилась со зданиями компании и стилем оформления офисов. Она ухитрилась даже заглянуть в кабинет главного администратора и отметила современный декор помещения и картины известных абстракционистов на стенах. Человеку с подобным вкусом, несомненно, должно подойти современное офисное здание — блестящее, обтекаемых форм. А что, если предложить плоскую стеклянную призму, поднимающуюся над основанием из розового гранита? Алекса принялась быстро воплощать свою идею на бумаге и так увлеклась, что вспомнила об Игане только когда тот сам позвонил и сказал, что освободился.

Она встала, одернула черную шерстяную юбку и надела жакет. Исключительно потому, что Алекса не ссорилась с менеджером по малейшему поводу, Грег считал, что она ему слишком потакает. Но это было не так. Иган, как и Алекса, был ассоциированным компаньоном, то есть они занимали равное положение в фирме. А отдельный кабинет с окном[5] у менеджера был только потому, что он поступил на работу к Линдстрому на несколько месяцев раньше Алексы и тогда кабинет был свободен. И она с готовностью согласилась зайти к Игану вовсе не потому, что считала, будто менеджер вправе вызывать ее к себе: просто в кабинете им обоим гораздо удобнее беседовать, чем в ее тесной кабинке. Иган встретил ее улыбкой.

— Ты прекрасно выглядишь, у тебя отдохнувший вид. Прошу прощения, но телефон сегодня разрывается. За выходные у клиентов накопилось столько вопросов, что в понедельник с утра пораньше все принялись названивать.

Словно в подтверждение его слов телефон снова зазвонил. Пока Иган разговаривал, Алекса слушала его хорошо поставленный голос с учительскими интонациями и разглядывала кабинет. Серый ковер, белые шкафы и встроенные картотечные ящики под окном — воплощение строгого делового стиля. Два кожаных кресла от Миса ван дер Роэ[6] для посетителей вносили нотку респектабельной элегантности, большой кактус в горшке, казалось, соответствовал колючему характеру хозяина кабинета. На стенах висели фотографии зданий, над которыми работал Иган (некоторые были выполнены по проектам Алексы), и маленький шедевр кисти Мондриана.[7]

В целом кабинет был образцом безупречного вкуса. На письменном столе с мраморной крышкой все предметы — отрывной блокнот, пресс-папье, мраморная подставка для карандашей и ручек — были размещены так, что стол вполне мог служить моделью для натюрморта.

В безупречно сшитом темном костюме из дорогой шерсти, в модной рубашке с шелковым галстуком и такой же расцветки шелковым платочком, выглядывавшим из кармана пиджака, сорокалетний Иган олицетворял собой тип преуспевающего архитектора. Он обладал весьма неординарной внешностью: вьющиеся светлые волосы, пронзительные голубые глаза, тонкий нос с горбинкой, подвижный рот, складывающийся в презрительную усмешку так же часто, как в улыбку. Тевтонская внешность в сочетании с высокомерными нотками в голосе и безупречной манерой одеваться придавали Игану некую элитарность, что некоторых отталкивало.

Однако он умел быть обаятельным и остроумным собеседником. Из всех архитекторов Иган лучше всего ладил именно с Алексой и не делал секрета из того, что предпочитает работать с женщинами, чем выгодно отличался от многих коллег.

Алекса завидовала Игану — у него есть окно, пусть даже выходящее не на Мэдисон-авеню. В небоскребах дневной свет был большой роскошью. Ей же приходилось довольствоваться «видом» на кабинку своей секретарши и холодильник. Кабинка Алексы, как и все прочие, была совершенно стандартной и безликой, она не внесла туда ничего своего, словно желала постоянно помнить: она занимает это помещение временно и находится здесь не для того, чтобы расслабляться в комфорте, а для того, чтобы создавать проекты, призванные поражать воображение клиентов.

Но как только она получит просторный кабинет с окном — а это случится, когда ее сделают партнером, — то непременно создаст вокруг себя среду по своему вкусу. Ее кабинет будет отличать элегантность, но не слишком бросающаяся в глаза, так как клиенты должны чувствовать себя в нем уверенно. Стол вишневого дерева с мраморной столешницей и множеством ящиков и небольшой кофейный столик из стекла и хромированного металла. А еще ее кабинет украсят папоротник и бамбук…

Алекса так размечталась, что даже не слышала, как Иган закончил разговор и повесил трубку.

— Ну, Алекса, что мы имеем? — Взглянув на ее предварительные наброски, он покачал головой. — Гранитное основание? Нет, не то. В этом проекте нет необходимости идти на компромисс. Нам нужно нечто более резкое, стремительное, энергичное, нечто, что вонзалось бы в небо, будило улицу.

Алекса нахмурилась. Образ, нарисованный Иганом, полностью противоречил тому, что предлагал Грег.

— Не думаю, что Раймонд ди Лоренцо-Браун ожидает от меня именно этого.

Алекса задавала себе вопрос: почему именно на этот раз их взгляды на проект впервые так резко разошлись? Обычно они были единомышленниками. В фирме «Карл Линдстром ассошиэйтс» каждый проект был плодом коллективных усилий, но сейчас реакция Игана поставила ее в тупик.

Алекса видела, что он заметил ее недоумение.

— Ну хорошо, раскрою секрет. Так вышло, что я получил информацию, которой нет даже у Карла. Недавно я познакомился в гостях с одним из членов совета директоров «Нью уорлд инвесторс», хорошо знающим ди Лоренцо-Брауна. Оказывается, они представляют свой манхэттенский офис в виде башни, резко выделяющейся на окружающем фоне. Здание должно свидетельствовать о могуществе фирмы. Именно поэтому приобретен угловой участок в районе, который будет застраиваться. Им нужно здание в стиле модерн, которое задало бы тон всей улице. Теперь понимаешь, почему твоя скромная башня из гранита не годится? Ты должна мыслить категориями двадцать первого века.

Этот разговор не убедил ее, и Алекса решила пока не отказываться от своей идеи стекла и гранита. Но на душе было тревожно: она считала Игана не только коллегой, но и другом и привыкла полагаться на его суждения.


Он развернулся вместе с креслом и посмотрел в окно. На улице мужчина средних лет, похожий на испанца, сгружал с грузовика ящики. Со стороны было заметно — эта работа требует немалых усилий, и Иган подумал, что не хотел бы зарабатывать на жизнь таким тяжелым, изнурительным трудом. Понаблюдав за беднягой еще некоторое время, он снова повернулся к столу и попытался продолжить работу, но голова была занята другим: собственным непростым положением.

Иган Бауэр проработал в фирме без малого десять лет и до сих пор не стал полноправным компаньоном. Когда-то он возлагал на эту работу большие надежды. Сам Карл Линдстром-старший переманил его из фирмы «Скидмор, Оуингс энд Меррилл»,[8] прельстив тем, что в небольшой компании можно сделать карьеру гораздо быстрее.

Но дело обернулось так, что Иган не очень хорошо поладил с Карлом Линдстромом-младшим, которому тогда было под пятьдесят. По-видимому, того обуяла сыновняя ревность, так как идеи Игана в большей степени соответствовали взглядам отца, чем его собственным. Однако после смерти старика положение радикально изменилось. Несколько партнеров вышли из фирмы, и на их место пришли новые. В отличие от Игана они были готовы легко пойти на компромисс и поступиться принципами, которых строго придерживался менеджер.

Карл продолжал отстаивать идеи постмодернизма, сторонники которого провозглашали возврат к формам и материалам прошлого, включая каменную кладку и декоративные фронтоны. Иган же терпеть не мог всю эту вычурность, не имеющую ничего общего с современным стилем жизни. Назад вернуться невозможно, пытаться это сделать — значит только выставлять себя на всеобщее посмешище.

Иган отстаивал свои взгляды, но проиграл. А когда в совет директоров пришли «эклектики», он совсем отказался от проектирования и перешел на административную работу, с которой отлично справлялся. Но конфликты с Карлом и его единомышленниками не прекратились.

Сказать, что Иган не любил дураков, было бы преуменьшением: он их просто на дух не переносил. И хотя за ним закрепилась репутация человека амбициозного, амбиции тут были ни при чем — Иган просто твердо придерживался своих принципов. Он считал, что архитектор не должен подлаживаться под вкусы широкой публики и следовать веяниям переменчивой моды. Задача архитектора — создавать творения, которыми будут восхищаться истинные знатоки, монументы, которым суждено стоять вечно.

Десять лет работы в компании негласно считались максимальным сроком для того, чтобы быть принятым в число компаньонов. Иган рассчитывал, что его трудолюбие, организаторские способности, умение добиться, чтобы проект был выполнен в нужное время с должным качеством и не вышел за рамки бюджета, перевесят идеологические разногласия и убедят руководство, что он достоин быть партнером. Однако, судя по всему, это ему не светит.

Несколько недель назад Иган получил очередное тому подтверждение. Джейсон Поттер, один из компаньонов, курировавший его стамфордский проект, в пылу спора выкрикнул, что все, включая Карла, настроены против включения Игана в число компаньонов.

Конечно, после стольких лет работы его никто не уволит. При желании он может оставаться в прежней должности хоть до пенсии, получая неплохое жалованье и премиальные, но отказ принять его в число компаньонов больно ударил по самолюбию Игана. Он считал себя умнее и талантливее остальных и не сомневался: в фирме «Карл Линдстром ассошиэйтс» еще не было равного ему менеджера. Его не желают оценить по достоинству только потому, что он не разделяет низменные вкусы большинства.

Положение складывалось не из приятных. В сорок два года Иган не мог позволить себе опуститься ниже достигнутого уровня, поэтому он навел справки по поводу вакансий в других местах. Но там, где Иган хотел бы работать, ему не предлагали ничего достойного, а переходить в менее солидную фирму не хотелось. Не для того он в свое время окончил с отличием архитектурный факультет Йельского университета. Раз уж не удалось стать большой рыбой в большом пруду, он будет плавать самостоятельно.

Иган решил открыть собственную фирму. А для этого ему нужен был талантливый архитектор с хорошими мозгами, человек, способный произвести фурор, достичь в области архитектуры того же, что может сделать в мире моды никому не известный модельер одной-двумя ошеломляющими коллекциями.

И у Игана был на примете подходящий архитектор — Алекса Кейтс-Джером. Он обманул ее, сказав, будто знает, чего хочет «Нью уорлд инвесторс», в действительности не имея об этом ни малейшего представления. У Игана были свои замыслы. Если Алекса потерпит неудачу с этим заданием, то поймет, что в фирме Линдстрома ей не дождаться повышения. И тогда — очень может быть — она с интересом выслушает его предложение.


Загрузка...