Глава 4

Морелли протопал в гостиную, устроился на диване и взял пульт.

— Мы можем посмотреть бейсбол. Сегодня играют «Янки». У тебя припасено какое-нибудь мороженое?

Целых шестьдесят секунд мне потребовалось, чтобы обрести снова голос:

— Малиновое эскимо.

— Идеально.

Меня заменили на малиновое эскимо, и при этом Морелли совсем не выглядел несчастным. Мне же, с другой стороны, хотелось что-нибудь расколошматить. Морелли был прав… я слишком его хотела. Возможно, и насчет занавесок он прав тоже, только мне не хотелось останавливаться на этих занавесках. Похоть я еще могу представить, но при любой мысли об отношениях с Морелли кровь стыла в моих жилах.

Я вручила ему мороженое, а сама уселась в мягкое кресло, не доверяя себе, и не стала делить с ним диван, почти испугавшись, что наброшусь на его ногу, как собака в течке.

Примерно в девять тридцать я начала поглядывать на часы. Думала я о ключе под крыльцом миссис Новики и размышляла, как бы мне его достать. Можно было бы позаимствовать грабли у родителей. Потом я могла бы удлинить ручку чем-нибудь. Наверно, придется использовать фонарик, и надо действовать быстро, поскольку на свет слетится народ. Если я подожду до двух ночи, шансы, что меня кто-нибудь увидит, существенно уменьшатся. С другой стороны, луч фонарика в два ночи более подозрителен, чем свет фонарика в десять вечера.

— Ладно, — подал голос Морелли. — Что происходит? Почему ты то и дело смотришь на часы?

Я зевнула и потянулась:

— Уже поздно.

— Только девять тридцать.

— Я рано ложусь.

Морелли зацокал языком.

— Тебе не стоит врать копу.

— У меня срочные дела.

— Что за дела?

— Так, ничего особенного. Просто… дела.

Тут раздался стук в дверь, и мы разом повернули головы.

Морелли изучающе взглянул на меня.

— Кого-то ждешь?

— Наверно, это миссис Бестлер с третьего этажа. Иногда она забывает, где живет.

Я приложила глаз к дверному глазку.

— Не-а. Это не миссис Бестлер.

У миссис Бестлер сроду не водилось копны огненных волос а-ля Сиротка Энни. Миссис Бестлер не утягивается в облегающую черную кожу. И у миссис Бестлер нет груди в форме рожков с мороженным.

Я повернулась к Морелли:

— Полагаю, бесполезно просить тебя подождать минуту или две в спальне…

— Ни в коем случае, — подтвердил Морелли. — Ни за что не пропущу это зрелище.

Я откинула засов и открыла дверь.

— Даже не знаю, почему взялся за это дело, — произнес Салли. — Похоже, засосали меня с головой эти приключения охотников за головами.

— Погоня в горячей крови, — поддакнула я.

— Ага. Точно. Гребаная погоня.

Он вручил мне банку.

— Я вернулся и забрал ключ. Позаимствовал швабру с длинной ручкой. Записку-то я расшифровал, но не пойму, что к чему.

— Поблизости не болтался народ, не интересовался, чем ты занимался?

— Когда так выглядишь, никто даже не спрашивает. Они все, как дерьмо, счастливы, что я не танцую в обнимку с Дядюшкой Фредом[13] на их газоне перед домом. Он задрал подбородок на долю дюйма и бросил оценивающий взгляд на Морелли.

— Кто это?

— Это Джо Морелли. Он уже уходит.

— И вовсе нет, — возмутился Морелли.

Салли выступил вперед:

— Если она говорит, что ты уходишь, значит, ты уходишь.

Морелли качнулся на каблуках и ухмыльнулся:

— Ты что ли меня заставишь?

— Думаешь, не смогу?

— Думаю, кто-то должен помочь тебе подобрать лифчик. В этом году носят покруглее.

Салли опустил взгляд на свои рожки для мороженого.

— Они — моя торговая марка. Эти малышки приносят мне гребаную удачу.

Он поднял взгляд и заехал кулаком Морелли под дых.

— Уф, — выдохнул Морелли. Потом сузил глаза и нанес ответный удар Салли.

— Нет! — завопила я, прыгнув между ними.

И нарвалась на драку врукопашную. Мне заехали в подбородок, и я свалилась, как куль с песком. Оба мужика остановились и кинулись меня поднимать.

— Назад, — завопила я, отпихивая их прочь. — Даже не вздумайте ко мне прикасаться. Мне не нужна помощь от двух инфантильных идиотов.

— Он оскорбил мои груди, — оправдывался Салли.

— Вот что случается, когда имеешь груди, — заорала я. — Люди постоянно оскорбляют их. Придется привыкнуть.

Джо сверлил взглядом Салли.

— Кто ты? И что это за банка?

Салли протянул руку:

— Салли Суит.

Джо ответил рукопожатием:

— Джо Морелли.

Минуту или две они так стояли, и я видела, как на щеки Салли наползает красная краска. А на шее Морелли проступают жилы. При этом руки они не размыкали, а тела их неподвижно напряглись. Эти идиоты мерялись силой.

— Ну, все, хватит, — заявила я. — Я тащу пистолет. Победитель получит пулю.

Взгляды мужчин обратились ко мне.

— На самом деле, мне надо бежать, — спохватился Салли. — У меня концертушка на побережье вечером, и меня ждет в машине Сахарок.

— Он музыкант, — пояснила я Морелли.

Морелли отступил на шаг.

— Всегда счастлив познакомиться с друзьями Стефани.

— Ага, — подтвердил Салли, — и к моему гребаному удовольствию.

Морелли ухмыльнулся, когда я заперла дверь.

— Ты меня никогда не разочаровываешь, — заметил он.

— Что значил сей армрестлинг?

— Мы просто забавлялись.

Он сверлил взглядом банку.

— Расскажи мне об этом.

— Максин Новики оставляет ключи для Эдди Кунца. В некотором роде охота в качестве жестокой мести типа «поди, покопайся в отбросах». Ключи всегда зашифрованы. И тут в дело вступает Салли. Он спец по взламыванию шифров.

Я открыла банку, вытащила бумажку и прочла записку. «Наше местечко. Среда, три часа».

— У них есть местечко, — произнес Морелли. — Настраивают меня на романтический лад. Может, мне все же стоит быстро сгонять в аптеку.

— Предположим, ты уже пошел в аптеку. Как много ты купил бы? Купил бы один? Или месячный запас? Ты купил бы целый ящик?

— Черт возьми, — сказал Морелли. — Это же как с занавесками, да?

— Просто хочу уточнить правила.

— Как насчет того, чтобы жить сегодняшним днем?

— Жить сегодняшним днем — хорошо, — согласилась я. Полагаю.

— Так, если я сбегаю в аптеку, ты пустишь меня обратно?

— Нет. Я не в настроении.

На самом-то деле, я вдруг почувствовала черт знает какую злость. И ни с того ни с сего в голове вдруг всплыл образ Терри Гилман.

Морелли игриво провел пальцем по моему подбородку.

— Спорим, я мог бы исправить тебе настроение.

Я скрестила руки на груди и, сощурив глаза, взглянула на него.

— Я так не думаю.

— Хммм, — произнес Морелли, — а может, и нет.

Он потянулся, а потом прогулялся в кухню и забрал пейджер с холодильника.

— Ты в плохом настроении, потому что я не собираюсь давать обязательств любить.

— Вовсе нет! Я абсолютно не желаю никаких любовных обязательств!

— Ты такая милашечка, когда врешь.

Я рукой указала на дверь:

— Вон!

* * * * *

На следующее утро я могла бы позвонить Эдди Кунцу и пересказать ему новейшее послание, но мне захотелось переговорить с ним с глазу на глаз. Квартиру Максин Новики обыскивали, нанесли увечья двум имеющим к ней отношение людям. Я думала, что некто желал найти ее не из-за любовных писем, а ради чего-то иного. И, возможно, этот некто являлся Эдди Кунцем.

Кунц мыл машину, когда я подъехала. На бордюре у него стояло стерео, а он слушал «shock jock» радио.[14] Увидев меня, он прекратил работу и вырубил радио.

— Ты нашла ее?

Я дала ему записку с расшифрованным текстом.

— Я нашла еще одно послание.

Он прочел записку и издал возглас досады.

— Наше местечко, — повторил он. — И что это должно значить?

— Ты не в курсе, что у вас есть местечко?

— У нас было много местечек. И откуда мне знать, о каком местечке она говорит?

— Подумай над этим.

Эдди Кунц уставился на меня, и, думаю, я уловила даже намек на то, как скрепят шестеренки в его башке.

— Наверно, она говорит о скамейке, — произнес он. — Первое время, как мы встречались, она сиживала на скамейке и смотрела на воду. И всегда говорила об этой скамейке, типа она вроде храма или чего-то подобного.

— Образно.

Кунц развел руками:

— Женщины, что тут скажешь.

У бордюра остановился «Линкольн Таун-кар». Темно-синий экстерьер, тонированные окна, длиной в полквартала.

— Тетя Бетти и дядя Лео, — пояснил Эдди.

— Большая машина.

— Ага. Иногда я одалживаю ее, чтобы подзаработать несколько лишних баксов.

Я не совсем поняла, имел ли он в виду, что возит людей или что переезжает их.

— В твоем заявлении в полиции написано, что ты повар, но, как погляжу, ты большей частью сидишь дома.

— Это потому что я пока без работы.

— Когда ты работал последний раз в качестве повара?

— Понятия не имею. Сегодня утром. Пек вафли. А тебе зачем?

— Просто любопытно.

— Лучше направь свое любопытство на Максин.

К нам подошли тетя Бетти и дядя Лео.

— Привет, — поздоровалась тетя Бетти. — Ты новая подружка Эдди?

— Просто знакомая, — поправила я ее.

— Ладно, надеюсь, ты станешь подружкой. Итальянка, верно?

— Наполовину итальянка, наполовину венгерка.

— Ну, у всех свои недостатки, — заметила она. — Входи, угостись тортом. Я принесла прекрасный фунтовый торт из булочной.

— Еще один жаркий денек предстоит, — присоединился дядя Лео. — Хорошо, что у нас есть кондиционер.

— У вас-то кондиционер, — проворчал Кунц. — На моей половине нет кондиционера. У меня же жарко, как в аду.

— Я пойду в дом, — сказал дядя Лео. — Эта жара просто убивает.

— Не забудь про торт, — проговорила Бетти вслед поднимающемуся по ступенькам Лео. — В любое время, как захочешь, там есть кусок торта.

— Так ты что-нибудь еще делаешь, чтобы найти Максин, а? — спросил Кунц. — Я имею в виду, не проводишь же ты все время в ожидании этих ключей, верно?

— Я прошлась по списку имен и мест, что ты мне дал. Управляющая в «Севен-илевен» сказала, что Максин заходила к ним вечером в воскресенье. Пока больше никто ее не видел.

— Черт возьми, она же здесь все время оставляет эти глупые записки. Почему никто ее не видит? Она что, долбанный Фантом?[15]

— Управляющая из «Севен-илевен» упомянула кое-что, что мне запомнилось. Она рассказала, что Максин обычно всегда покупала лотерейный билет, но на этот раз ей больше не понадобился выигрыш в лотерею.

Кунц сжал губы в линию.

— Максин помешанная. Кто знает, что она там себе думает.

Я подозревала, что Эдди Кунц в точности знал, о чем думала Максин.

— Тебе нужно быть у скамейки завтра в три, — напомнила я Кунцу. — Я позвоню утром и дам окончательные инструкции.

— Что-то мне все это не нравится. Она запустила камнем в мое окно. Трудно сказать, на что она еще способна. Может, она хочет прикончить меня?

— Бросить в окно камень — не то же самое, что убить кого-то.

Мгновение я пристально глядела на него.

— А у нее есть причина убивать тебя?

— Я натравил на нее полицию. Чем не причина?

— Для меня — нет.

Этот бездельник не стоил того, чтобы тратить на него время.

Насчет Максин трудно сказать.

* * * * *

Я оставила Кунца, крутящим ручку стерео. Так и не поняла, почему ощутила потребность встретиться с ним лично. Полагаю, что хотела посмотреть ему в глаза и выяснить, не он ли оскальпировал матушку Максин. К несчастью, судя по моему жизненному опыту, роль глаз как зеркала души чрезвычайно переоценивают. Единственное, что я усмотрела в глазах Кунца, это последствия ночного пьянства, чей итог я смогла оценить, как чрезмерный.

Сделав крюк, я проехала мимо дома Новики и не увидела никаких признаков жизни. Окна были зашторены. Жалюзи опущены. Я припарковала машину и подошла к двери. На мой стук никто не отозвался.

— Миссис Новики, — позвала я. — Это Стефани Плам.

Я снова постучала и уже, было, собралась уйти, как тут со скрипом отворилась дверь.

— Что сейчас? — поинтересовалась миссис Новики.

— Мне хотелось бы поговорить.

— Везет же мне.

— Могу я войти?

— Нет.

Вся макушка у нее была забинтована. Новики была без макияжа и сигарет, и выглядела старше своих лет.

— Как ваша голова? — спросила я.

— Бывало и похуже.

— Я имею в виду порез.

Она закатила глаза.

— А, это…

— Мне нужно знать, кто это сделал.

— Я это сделала.

— Я видела кровь. И нож. И знаю, что вы сами этого не сделали бы. Кто-то приходил и искал Максин. И кончилось тем, что вас порезали.

— Тебе нужно мое заявление? Поди, почитай у копов.

— А вы знаете, что кто-то навещал подругу Максин, Марджори, и оттяпал ей палец?

— И ты думаешь, что это сотворил один и тот же парень.

— Кажется логичным. И думаю, для Максин будет лучше, если я найду ее первой, прежде чем он до нее доберется.

— Жизнь такое дерьмо, — поделилась миссис Новики. — Бедная Максин. Не знаю, что она натворила. И даже не знаю, где она. Только ясно, что у нее большие неприятности.

— А тот человек что?

— Предупредил, что если я проговорюсь, то он вернется и убьет меня. И я ему верю.

— Это останется между нами.

— Неважно. Особенно нечего рассказывать. Их было двое. Я только отвернулась, а они уже в кухне. Среднего роста. Средней комплекции. В комбинезонах и масках из чулок. На руках даже одноразовые резиновые перчатки по типу тех, что носят в больнице.

— А что насчет голосов?

— Говорил только один, и ничего запоминающегося в голосе не было. Не старый. Не молодой.

— Вы бы узнали голос, если бы снова его услышали?

— Понятия не имею. Как я уже сказала, ничего примечательного.

— А вы не знаете, где Максин остановилась?

— Прости. Я просто не знаю.

— Хорошо, давайте подойдем с другого боку. Если Максин не живет в своей квартире и не должна ходить на работу каждый день… куда бы она отправилась?

— Это просто. Она поехала бы на побережье. Подышать морским бризом и поиграть в игры на променаде.

— В Сисайд или Пойнт-Плезант?

— В Пойнт-Плезант. Она всегда ездит в Пойнт-Плезант.

Это имело смысл. Учитывая загар и то, что она не вела никакую деловую активность в Трентоне.

Я дала миссис Новики свою карточку.

— Позвоните мне, если получите весточку от Максин или вспомните что-нибудь полезное. Держите двери закрытыми и не заговаривайте с незнакомцами.

— На самом деле я подумываю о том, чтобы пожить у сестры в Вирджинии.

— Что ж, идея здравая.

* * * * *

Я сворачивала налево на Олден, и тут в зеркальце заднего вида мелькнул черный джип «чероки». Черные «чероки» весьма популярны в Джерси. Это не та машина, которая обычно бросается в глаза, но где-то на задворках моего подсознания что-то щелкнуло и подсказало мне, что именно эту машину сегодня я слишком часто вижу. Я свернула с Олден на Гамильтон, а с Гамильтон — на Сент-Джеймс. Потом припарковалась на своей стоянке и оглянулась в поисках «чероки», но он исчез. Совпадение, решила я. Богатое воображение.

Я поднялась бегом в квартиру, проверила автоответчик, переоделась в купальник, сунула в холщовую сумку полотенце, футболку и солнцезащитный крем, натянула шорты и отбыла на побережье.

Дыра в моем глушителе стала шире, потому я прибавила звук, включив «Металлику». Меньше чем за час я достигла Пойнт-Плезант и провела чудные двадцать минут, выискивая на улице парковку подешевле. Наконец, я отыскала место за два квартала от променада, заперла машину и закинула сумку на плечо.

Если проживаешь в Джерси, то пляжа тебе недостаточно. В Джерси народ энергичный. Им все время нужно что-то делать. Им требуется пляж с променадом. И променад должен быть полон мест, где можно прогуляться, поиграть и набить живот паршивой пищей. Добавьте сюда мини-гольф. Присовокупите кучу лавчонок, где продают футболки с отвратительными картинками. Разве может быть что-то лучше такой жизни?

А самое лучшее — это аромат. Мне говорили, что есть на свете места, где океан пахнет солью и штормом. В Джерси океан пахнет кокосовым маслом для загара и итальянскими колбасками, тушенными в обжаренном луке и перце. Он пахнет хорошо прожаренными итальянскими пончиками зепполе и хот догами с чили. Хмельной и экзотический аромат разливается в жарком воздухе, поднимаясь от множества жарящихся на солнце тел, бродящих по променаду.

На берег набегает прибой, и звук его смешивается с ритмичным «тик, тик, тик», издаваемым вращающимися катушками при игре в спиннинг, и с пронзительным «Иииии» экстремалов-сорвиголов, с грохотом летящих вниз по бревноспуску.[16]

Рок-звезды, карманники, сутенеры, наркоторговцы, беременные женщины в бикини, будущие астронавты, политики, чокнутые, вурдалаки и толпы семей, которые покупают американское, а едят итальянское, все они приезжают на побережье Джерси.

Когда я была маленькой, мы с сестрой катались на карусели и лошадках, ели сахарную вату и замороженный крем. У меня был луженый желудок, а вот Валери по дороге домой вечно тошнило и рвало в машине. Когда я стала старше, то побережье превратилось в место, где можно было встретить мальчиков. А сейчас я оказалась здесь, устраивая облаву. Кто бы мог подумать?

Я остановилась у прилавка с замороженным кремом и помахала фото Максин.

Никто с уверенностью не мог ничего сказать.

Я прохаживалась по променаду, показывая фотографию, раздавая свои карточки. При этом съела картофель-фри, кусок пиццы, три порции сливочной помадки, выпила стакан лимонада и слопала рожок с ванильно-апельсиновым мороженым. На середине променада я ощутила зов белого песочка и отказалась от слежки в пользу совершенствования своего загара.

Стоит полюбить работу, которая позволяет валяться на пляже лучшую часть дня.

* * * * *

Когда я вернулась домой, мигал автоответчик. Если у меня больше трех сообщений, то автоответчик всегда сходит с ума. Мигает, мигает, мигает — быстрее, чем Рекс подергивает усиками.

Я включила сообщения, и все оказались пустыми.

— Ничего страшного, — обратилась я к Рексу. — Если что-то важное, они перезвонят.

Рекс прекратил бегать по колесу и воззрился на меня. Рекс сходит с ума от мигающих сообщений. У Рекса не хватает терпения ждать, когда люди перезвонят. Рекс страшно любопытный.

Зазвонил телефон, и я схватила трубку:

— Алло.

— Это Стефани?

— Да.

— Это Сахарок. Полагаю, Салли не с тобой.

— Нет. Я не видела Салли целый день.

— Он опаздывает на обед. Сказал, что будет дома, но его нет здесь. Я подумал, может, он где-то занимается охотой за головами, поскольку с некоторых пор только об этом и говорит.

— Нет. Сегодня я работала одна.

* * * * *

Раздвинув занавески в спальне, я оглядела стоянку. Была середина утра, и жара уже вспенивала асфальт. За стоянкой на Стиллер Стрит заливался пес. Открываясь, стукнула дверь-ширма и снова закрылась. Я посмотрела в сторону лая собаки и обнаружила черный джип «чероки», припаркованный на Стиллер за два дома от моего.

Ничего страшного, сказала я себе, туча народу водят черный джип «чероки». Тем не менее, прежде я никогда не видела там «чероки». И вообще, это напомнило мне о машине, которая преследовала меня. Лучше всего проверить.

Я надела обрезанные джинсы и зеленую футболку с большим мотоциклом. Потом сунула тридцать восьмой за пояс джинсов и натянула сверху кофту. Походила так несколько минут, пытаясь привыкнуть к такому грузу, но почувствовала себя идиоткой. Тогда я вытащила пистолет и вернула его обратно на место в коробку из-под печенья с медвежонком.

Я спустилась в вестибюль на лифте, вышла в переднюю дверь и протопала один квартал по Сент-Джеймс. Завернула налево за угол, прошла еще два квартала, повернула и приблизилась сзади к «чероки». Окна были тонированные, но я могла видеть смутные очертания рулевого колеса. Я подобралась поближе и постучала в окошко со стороны водителя. Окно опустилось, и показалась улыбающаяся физиономия Джойс Барнхардт.

— Чао, — поприветствовала меня Джойс.

— Что, черт возьми, ты тут делаешь, а?

— Тебя пасу. А на что это, по-твоему, похоже?

— Полагаю, на то есть причина?

Джойс пожала плечами:

— Мы обе охотимся за одной и той же личностью. Я подумала, не повредит поглазеть, что за жалкие попытки ты делаешь, чтобы ее отыскать… прежде чем я сама возьмусь за дело и закончу работу.

— Мы не ищем одну и ту же личность. Это просто так не делается. Винни никогда не дал бы одно дело двум разным агентам.

— Много ты знаешь.

Я сощурила глаза.

— Винни не думает, что ты чего-то достигла, поэтому отдал Максин Новики мне.

— Я тебе не верю.

Джойс помахала передо мной контрактом.

— Наделенный властью Залоговой конторы Винсента Плама с целью задержания Максин Новики… — прочла она.

— Мы это еще посмотрим!

Джойс надула губы.

— И прекрати преследовать меня!

— Мы живем в свободной стране, — заявила Джойс. — Я могу таскаться за тобой, если пожелаю.

Я, вспыхнув, удалилась домой. Протопала вверх по лестнице, схватила ключи и сумку, протопала обратно и сорвала «CRX» с места… с Джойс, почти вплотную висевшей на моем заднем бампере.

Я не стала утруждать себя и отрываться от нее. Просто повернула на Гамильтон и меньше чем через пять минут была уже в конторе. Джойс припарковалась за полквартала и осталась сидеть в машине, пока я вихрем промчалась через парадную дверь.

— Где он? Где этот презренный мелкий червяк?

— Ой-ой-ой, — произнесла Лула. — Остынь-ка.

— Что на этот раз? — спросила Конни.

— Джойс Барнхард, вот что. Она показала мне контракт, который уполномочивает ее притащить Максин Новики.

— Это невозможно, — возразила Конни. — Я составляю все контракты, а я ничего об этом не знаю. И, помимо прочего, Винни никогда не поручает НЯС двум разным агентам.

— Ага, но вспомни, как Джойс собственной персоной заявилась с утра во вторник, — напомнила Лула. — И они с Винни почти на час заперлись в кабинете и производили эти странные скотские звуки.

— Я снова забыла пистолет, — поделилась я.

— У меня есть пистолет, — сказала Конни, — но толку тебе от него будет немного. Винни вчера отправился в Северную Каролину арестовать какого-то попрыгунчика. Вернется в конце недели.

— Я не могу так работать, — пожаловалась я. — Она идет моим путем. Повсюду преследует меня.

— Я могу навести порядок, — предложила Лула. — Где она? Пойду с ней поговорю.

— Она в черном «чероки», но не думаю, что это хорошая идея.

— Ни о чем не беспокойся, — успокоила Лула, направляясь к двери, — я буду сама учтивость.

Лула и учтивость?

— Лула, — завопила я, — вернись. Я сама позабочусь о Джойс Барнхард.

Лула дошла до машины и остановилась у заднего крыла со стороны бордюра.

— Это она? — спросила меня Лула.

— Да, но…

Лула вытащила из-под футболки пистолет и — БАЦ! Проделала дыру, размером с мускусную дыню в заднем колесе Джойс. К тому времени, как Джойс выбралась из машины, Лула уже сунула пистолет обратно под футболку.

Джойс узрела колесо и раскрыла от изумления рот.

— Ты это видела? — спросила Лула у Джойс. — Мимо шел какой-то парень и прострелил твое колесо. А затем очень быстро смылся. Прямо не знаю, куда катится мир.

Джойс переводила взгляд с Лулы на шину, с шины на Лулу, при этом рот ее все еще был открыт, но слов не находилось.

— Ладно, пойду-ка я поработаю, — произнесла Лула, повернувшись к Джойс спиной и направляясь в контору.

— Не могу поверить, что ты натворила! — обратилась я к Луле. — Ты не можешь вот так запросто, походя, простреливать народу шины!

— Еще увидим, — заявила Лула.

Конни подала голос со своего стола:

— Кто-нибудь желает пойти на ланч к Манни? У меня сегодня «макаронное» настроение.

— Я должна разобраться с ключом, — поделилась я с ней.

— Какой такой ключ? — заинтересовалась Лула. — Что-то намечается? Если так, то я тоже в деле, потому что сейчас у меня «деятельное» настроение.

По правде говоря, я могла бы использовать кое-кого другого для поисков Максин. Я бы предпочла Рейнжера, но это становилось затруднительно, поскольку передо мной маячила Лула, сгорающая от нетерпения что-нибудь сотворить.

— Никаких действий, — предупредила я. — Это скучная слежка. Очень скучная.

— Связано с Максин? Черт возьми, вот будет здорово. То тело, что мы нашли последний раз, было почти мертвым. Может, на этот раз мы сорвем «джекпот».

— Нам понадобится твоя машина, — сказала я Луле. — Если предстоит задержание, мы все не войдем в мой «CRX».

— Мне же лучше, — заметила Лула, вытаскивая свою кошелку из шкафа с папками. — В моей машине есть кондиционер. И еще преимущество, что моя машина припаркована сзади, поэтому наши довольные физиономии не засветятся перед Джойс, дескать, у нее шина спущена, а у нас нет. Куда мы отправляемся?

— Маффет Стрит. Северный Трентон.

* * * * *

— Мне все-таки это не нравится, — заявил Кунц. — Максин сдвинутая. Кто знает, что она натворит. Я чувствую себя подсадной уткой.

Лула стояла позади меня на крыльце дома Кунца.

— Наверное, просто еще одна дурацкая записка, пришпиленная к низу скамейки. Прекрати скулить, — обратилась она к Кунцу, — выставляешь себя каким-то козлом. А с такой фамилией, Кунц, как у тебя, стоит заботиться о том, как выглядишь.

Эдди, прищурив глаза, уставился на Лулу:

— Это кто?

— Я ее напарник, — представилась Лула. — Мы просто как Старки и Хуч, Кегни и Лейси, Одинокий Рейнжер и Как-там-его.

По правде сказать, мы скорее как Лорел и Харди,[17] но этими соображениями с Кунцем я поделиться не захотела.

— Мы заранее будем на месте, — предупредила я. — Не волнуйся, если нас не увидишь. Мы там будем. Все, что тебе придется делать, это торчать на виду, сидеть на скамейке и ждать.

— Что, если приключиться какая беда?

— Помаши ручкой, если понадобится помощь. Мы будем недалеко.

— Ты знаешь, какая скамейка, точно?

— Та, что рядом с флагштоком.

— Ага. Она самая.

Из соседней двери высунула голову Бетти.

— Привет, дорогая. Разве не чудесный денек? Вы, молодые люди, собираетесь чем-то заняться? Будь я в вашем возрасте, устроила бы сегодня пикник.

— Мы сегодня работаем, — откликнулась Лула. — Разбираемся с одним неслабым дельцем.

— Бетти, — раздался откуда-то из глубины дома вопль Лео, — где мой кофейный торт? Я думал, ты несешь мне кусок кофейного торта.

Бетти втянула голову обратно и закрыла дверь, обдав нас потоком прохладного воздуха.

— Надоедливая старая кошелка, — высказался Кунц. — Ничего нельзя сделать, чтобы она не сунула свой любопытный нос.

— Почему же ты здесь живешь, если тебе так не нравится?

— Дешевая квартплата. Как член семьи получаю скидку. Бетти — сестра моей матери.

* * * * *

— Знаешь, что нам нужно? — сказала Лула, усаживаясь за руль и пристегивая ремень. — Нам требуется маскировка. Бьюсь об заклад, Максин уже знает, как ты выглядишь. И насколько я помню ту часть парка, там немного мест, чтобы поиграть в прятки. Мы должны спрятаться на виду. Так что нам нужно изменить внешность.

Мне приходили в голову те же мысли. Не то, чтобы нам требовалось сменить внешность, но что делать, когда затруднительно стать невидимками.

— Я точно знаю одно место, где можно достать хорошую маскировку, — заявила Лула. — То есть, где можно взять парики и все такое.

Двадцать минут спустя мы уже стояли перед дверью квартиры Салли.

— Что-то мне немного не по себе, — поделилась я.

— Ты знаешь кого-нибудь еще, у кого есть парики?

— Мне не нужен парик. Я могу спрятать свои волосы под бейсболку.

Лула закатила глаза.

— О да, тогда ты одурачишь кучу народа.

Открылась дверь, и выглянул Салли. Глаза у него были налиты кровью, а волосы стояли торчком.

— Ничего себе, — воскликнула Лула.

— В чем дело? Что, первый раз увидела трансвестита с похмелья?

— Только не я, — призналась Лула. — Уж я-то их порядком навидалась.

Мы с Лулой проследовали за ним в гостиную.

— Мы хотим попросить тебя об одном странном одолжении, — начала я. — У нас днем намечается кое-какая слежка, и я беспокоюсь, как бы меня не узнали. Думаю, ты мог бы помочь мне сменить внешность.

— Кем бы ты хотела стать… Барбареллой, Бэтменшей или гребаной потаскушкой с соседнего двора?


Загрузка...