Глава 16

Приветственные бормотания витали вокруг Пар-Салиана, когда Хозяин Башни приближался к приемной, бормотания магов всех орденов, желающих ему хорошего вечера. Даламар знал, что Хозяина зовут Пар-Салиан. Высокий и худой престарелый маг, Хозяин Башни не входил в приемную, оставшись стоять на пороге прохода, ведущего из главной в южную башню. При виде него Даламар поднялся, спрятав руки в рукава своей черной мантии. Он знавал людей и постарше, которые выглядели старыми в пятьдесят и почти мертвыми в восемьдесят. Его собственные девяносто восемь лет, среди эльфов считались юношескими и изумляли людей, в то время как человеческая короткая жизнь пугала его. Но он не чувствовал, что Пар-Салиан близок к смерти. Он был стар по человеческим меркам, но в нем чувствовалась жизненная сила, которая заставляла не обращать внимания на дряблые мускулы. Даламар проникся уважением к этой силе, и его сердце, не привыкшее кого-либо уважать, потеплело.

"Добрый вечер, мой господин," — сказал он. Он наклонил голову, чтобы поклониться. Пар-Салиан ничего не ответил. Он долго стоял и его синие глаза блестели острым умом, его морщинистое лицо было каменным, делая невозможным узнать, какую он дал оценку молодому темному эльфу, стоящему перед ним. На стенах факелы мерцали бездымным магическим огнем. Тени ткали сети на полу и в воздухе висел аромат магии.

Наконец он сказал: "Вы пришли, чтобы пройти Испытание."

Внутри Даламара все сжалось от страха и волнения.

"Да, мой господин."

"Кто обучал вас?"

Даже тени смущения не промелькнуло на лице Даламара. Он выдержал пристальный взгляд Хозяина и сказал:

"Некоторое время я обучался с магами Илле Сават в Сильваносте. В последующее время я был сам себе наставником."

Пар-Салиан поднял бровь.

"Понятно. А вы знаете, что ни все маги выходят целыми из своих Испытаний, и еще меньшее количество выходят неотмеченными им? Некоторых поглощает магия, которой они не в состоянии управлять и они не возвращаются живыми."

Он сказал это холодно и без эмоций. Подняв голову, Даламар твердо ответил:

"Я знаю это, мой господин, и я здесь."

Мягкий ветерок проник в комнату из южной башни, принеся с собой запахи магии, старости и воска бесчисленного количества сожженных свечей. Даламар поднял голову, почувствовав эти запахи, как если бы услышал чей-то голос.

Пар-Салиан кивнул, как будто ожидал это услышать.

"Я кое-что знаю о вас, Даламар Арджент."

Даламар не произнес ни звука, не решаясь поправлять Хозяина Башни по поводу собственного имени.

"Я знаю, что вы внесли некий вклад в защиту Сильванести," — белая мантия скудно улыбнулась.

"Возможно, ваш план с иллюзией действительно сработал."

"Он действительно сработал, мой господин," — сказал Даламар, — "он работал некоторое время и Повелитель понес потери."

"Потери, которые она скоро восстановила. Но вы правы. Отнюдь не ваша магия подвела королевство. Это сделал кое-кто другой." — Даламар молчал и Хозяин продолжил, — "сердце вашего короля подвело вас. Он не доверял своему народу, он не доверял своим Богам." — голос Пар-Салиана стал еще холоднее, — "И вы потеряли веру вместе с вашим королем."

"Нет, мой господин. Он потерял свою веру самостоятельно," — Даламар снова уважительно склонил голову, — "а у меня никогда и не было большой веры в ваших Богов. Я нашел Бога, который ведет меня теперь по жизни. В Нуитари я верю."

В наступившем молчании Даламар чувствовал, что его слова рассматриваются и взвешиваются под разными углами. Он дрожал — а кто не дрожал бы под таким пристальным взглядом? — и принуждал себя стоять прямо, хотя его колени подгибались. Он не может позволить себе рухнуть здесь на пол, не сейчас, не здесь, не перед этим магом, в руках которого его шансы пройти Испытание Высшего Волшебства.

"Все понятно." Хозяин Башни сделал маленький приглашающий жест, который означал, что он будет сопровождать гостя внутрь Башни. Он отстранился, показывая, что Даламар должен идти перед ним.

Сильно сжимая руки в рукавах мантии, Даламар сделал один единственный шаг в сторону южной башни — и весь мир вокруг него заполнился криком, в котором он узнал свой собственный. Дикий ветер ревел в его голове, соперничая с воплем. Он попытался бороться и принудить себя стоять неподвижно. Как только он сделал это, рев в его голове прекратился и его охватила темнота, приятная темнота, столь же дружественная, как сон.

Этой темноте он отдал себя, полагая, что окажется там, где должен быть. Успокоившись, он упал… но потом темнота снова взорвалась криком.

**

По венам Даламара бежал огонь, наполняя его страстью и силой. Огонь был самой его кровью, пылающей в предвкушении и жажде. Это был огонь магии, властью темного колдовства Нуитари, вырывающегося из него; которым никто не мог управлять, кроме него самого.

Невероятно, какая сила проходит через него сейчас! Как молния, взвивающаяся в небо! Он не может удержать её, он не сможет даже…

Даламар стоял на туманной равнине, издавая ликующие крики и его голос был похож на песню ветра, дико ревущего в кронах деревьев Вайретского Леса. Его душа едва не покидала тело, магия бурлила в нём нескончаемым потоком. Он прекратил кричать, пытаясь сдержаться, но его голос как будто не подчинялся ему. Он заметил, что поет песни природы, изученные им в Сильвамори, простые красивые слова, которые невозможно было записать и выучить на бумаге.

Он поет. Он поет. Он, должно быть, выучил эти песни у Кагонести в Сильвамори…

Даламар подумал, что это может быть правдой, он выучил эти песни у Кагонести, у тамошней чародейки, сила которой выражалась в музыке ее непокорной души и что эта сила так напоминает Дикую Магию, которую все так боятся и потому отказываются принимать за таковую магию Диковатых Эльфов. Я вижу! Я вижу, я знаю ту силу, которую презирают другие маги… Даламар думал, что сможет об этом рассказать всем, но у него не было слов, только магия и слова заклинаний, которыми он хотел бы научиться изъясняться, слова, которые он любил всем сердцем и душой.

Он бросил четыре огненных шара, затем поймал их и раздавил в руках. Он произносил каждое известное ему заклинание — и те, что выучил в Доме Мистиков Сильванести, и те, о которых узнал в Сильвамори и в Тарсисе, и даже те, которые познал в своей тайной пещере тайком от наставников. Он бросал заклинания, не задумываясь о том, что это может истощить его или даже убить. Сотворение заклинаний было всем, чего он желал от жизни. И если он умрёт от этого, то вряд ли он найдёт лучшей способ умереть. Он смеялся и плакал от радости осознания своей силы и уверенности в том, что он может колдовать бесконечно, пока весь мир не будет опутан его заклинаниями.

Словами, песней и жестами Даламар явил себе земные чудеса и сбрасывал с неба молнии. Он побывал в туманном мире, где не существовало неба и земли не было видно под ногами. Там он шел, вооруженный магией, среди теневых существ и призраков. Он стоял среди дриад в их речных долинах и разговаривал с кентаврами в самой тёмной части Омраченного Леса. Перед ним стояли демоны, существа с двумя головами или девятью глазами, существа, чье дыхание дымило кислотой, в груди которых не билось сердце, на месте которого зияла пустота. Рогатые твари, летающие демоны с кожистыми как у драконов крыльями. Они называли его повелителем и кланялись ему, умоляя дать им шанс послужить своему господину. Он продолжал вызывать их к себе магией и силой своего непреклонного желания и затем отпускал, заставив поклясться, что они явятся по первому его зову. Таким образом он связывал с собой существа, один вид которых напугает любого до полусмерти.

В экстазе он вызвал призрака Повелительницы Драконов и смеялся над видом Фейр Керон, ползающей в его ногах, рыдая и крича, видя кровь, льющуюся с пустых глазниц и сломанные пальцы, измазанные этой кровью. Он отвернулся от неё, всё ещё смеясь и вдруг заметил, что уже стоит не на туманной равнине, а на улице с высокими зданиями, возвышающимися вокруг него. Дорога под его ногами была выстлана гладким тротуаром, в воздухе витали ароматы садов…

**

"Я в Сильваносте!" — Даламар медленно выдохнул. Голова болела, переполненная приятными и кошмарными видениями, — "Я в Сильваносте… или в Тарсисе? Нет, нет. Я в Башне."

"Тарсис?" — высокая женщина-человек возле него улыбнулась, хотя эта улыбка была похожа на насмешку. Её темная одежда блестела на ярком солнце, вышитая алмазами и рубинами. Темные волосы были уложены на голове нитками мерцающего жемчуга.

"Реджина," — сказал он, думая, что снова стоит возле Белой Мантии, которая так любит бесследно исчезать.

"Кто?" — удивлённо нахмурилась женщина. — "Разве ты не узнаешь меня, Даламар Арджент? Или ты слишком долго сидел в тенях таверн, попивая бледное эльфийское вино?"

Как раз когда она говорила это, он узнал её.

"Моя госпожа" — сказал он Кеселе, чародейке ордена Черных Мантий.

Она хрипло рассмеялась.

"Ну, раз теперь ты узнал меня, оглянись вокруг трезвыми глазами. Ты не в Тарсисе, это точно. И, конечно, не в Башне, хотя достаточно недалеко от неё. Она вон там, дальше в лесу. Ты даже можешь увидеть Защитный Лес." — она презрительно принюхалась, — "Хотя мне он больше напоминает жидкую рощицу. Я думаю, город разросся и оттого лес кажется отсюда уменьшенным."

Даламар огляделся. Позади он заметил несколько ярко блестящих на солнце зданий. Крыши поддерживали стеклянные купола, чтобы жители не лишились зимой своих садов и в то же время пребывали в тепле. Он в Истаре! Где, черт возьми, он ещё может быть? Он был в Истаре с леди Кеселой, чьё имя обращало кровь храбрецов в воду, чья репутация была позором её отца, соламнийского рыцаря и предметом восхищения со стороны тёмных богов, которым она поклонялась. Они прибыли сюда на крыльях магии, принеся с собой древние свитки, чтобы предстать перед Хозяином Башни Высшего Волшебства. Они — темная чародейка и её ученик. Эти свитки в подарок Хозяину они несли с собой без лишней огласки и шума, не особо таясь, но и не трубя об этом на весь город. Король-Жрец уже объявил вне закона черную магию. По всему Кринну ходили упорные слухи, что скоро он объявит вне закона и всех тех, кто поклоняется нейтральным богам.

Вокруг стали слышаться голоса, болтающие между собой и смеющиеся. Истар говорил сам с собой. Городские улицы заполонились людьми, кендерами, гномами из Торбардина, эльфами из Сильванести, соламнийцами, народом их Кхура и Нордмаара. Мимо проходили маги и жрецы всех мантий, хотя ещё секунду назад вокруг никого не было. Они не появлялись до тех пор, пока Даламар не поверил в реальность происходящего. Жрецов и магов в белых одеждах было ощутимо больше, чем в красных и почти не было видно черных мантий. Для Хозяина Башни этот подарок был тем более драгоценен, потому что в его библиотеке по приказу некоего короля, утратившего всякое ощущение меры и равновесия, была проведена ревизия. Нет сомнений, что он сможет отблагодарить леди Кеселу чем-то интересным для неё лично, так как она не приехала сюда чисто из солидарности и сочувствия.

"Ну," — сказала леди Кесела, не глядя на Даламара, — "Мы идём или как?"

Он двинулся с места, внутренне возмущаясь её презрительным тоном, но не произнеся не звука. Он терпел от неё и большее, в обмен на обучение, и полагал, что заключил отличную сделку. Солнечный свет вспыхивал на волосах Кеселы, когда они шли через город.

В воздухе витали ароматы трав и цветов. Великолепные каменные арки нависали над бульваром, оплетенные цветущими растениями подобно кокону. Из храмов доносился запах ладана и громкие молитвенные песнопения. Истар, драгоценный камень Кринна, вращался вокруг них, полный звуков и запахов. Когда два черных мага проходили мимо одного храма, пение неожиданно стало громче, как если бы оттуда вылетела птица с громоподобным голосом.

"Эльфийские голоса" — сказал Даламар, посторонившись, чтобы его мэтресса не свалилась в сточную канаву. Он неё исходил запах экзотических духов, приправленный ароматами компонентов для заклинаний. — "Моя госпожа, я слышал в таверне, что хор в большом Храме Паладайна теперь состоит из одних эльфов из-за чистоты их голосов. Говорят, что Король-Жрец сделает так, чтобы в каждом храме города тоже пели только эльфы."

"Ты имеешь в виду" — сухо ответила она — "что они будут петь в храмах, посвященных Богам Добра? Или эльфы согласятся петь и в тех святилищах, что посвящены Богам Равновесия или Зла?"

Даламар усмехнулся. Ни один эльф не сделал бы такого, кроме тех, кто решил идти путями тьмы за пределами Сильванести. Ты для нас мёртв! Так говорили тем, кто носил красную или черную мантию. Ты для нас мёртв! Мёртв для вас, но вполне жив и здоров для богов, о которых ни один сильванестиец не смел бы даже подумать.

Они продолжили свой путь через вращающийся город, мимо рынков и широких веранд, где симпатичные девочки продавали цветы, а жонглёры подкидывали шары на потеху детям. В позолоченных каретах проезжали лорды и леди, сопровождаемые охранниками, вопящими во всё горло прохожим, чтобы те посторонились. Время от времени из окна кареты показывалась тонкая рука и бросала несколько монет. Дети вопили и смеялись, восхваляя великодушие тех, кто не соизволил даже взглянуть на них.

К тому времени, когда они вышли из города и подошли к Защитному Лесу, воздух заполнился запахами перепрелых листьев. Тень леса нависла над ними как длинные пальцы. Кесела пропустила своего ученика вперёд. Ведомые Даламаром, они вступили в тень и пошли по тропе, извивающейся как узкая лента между деревьями. Солнечный свет проливался сквозь ветви, покрывая землю круглыми пятнами света и они шли, переходя из света в тень, пока не дошли до высокого железного забора, ворота которого стояли открытыми в молчаливом приглашении. За воротами не было видно Башни, только лесистая местность, простирающаяся насколько хватало глаз.

Даламар вошел в ворота первым, осторожно держа свитки в правой руке. Они не сделали и трёх шагов за воротами, как очутились в широком мощеном дворе с высокой Башней в центре и множеством башенок, возвышающихся выше крон деревьев. По двору ходили люди взад и вперед, маги в различных мантиях, разговаривая, или просто пребывая в задумчивости. Казалось, никто не заметил посетителей, но тут один из гномов в красной мантии подошел к Кеселе, поклонился и сказал: "Моя госпожа, вас ожидают".

Гном прикоснулся к её руке, увлекая её за собой

"Идите за мной, вы и ваш ученик. Комнаты уже подготовлены и вы можете отдохнуть и привести себя в порядок в то время как я оповещу Хозяина о вашем прибытии."

Он больше ничего не сказал и не сделал, но в следующий момент Кесела и Даламар уже не стояли во внутреннем дворе Башни Высшего Волшебства.

Кесела пошатнулась, почувствовав головокружение, связанного с перемещением в пространстве. Побледнев, она схватилась за спинку большого уютного кресла, чтобы удержаться на ногах.

"Проклятый гном! Если бы он был моим магом, то я переломала бы ему все пальцы!" — она стояла, пытаясь перебороть внезапный спазм в животе.

Даламар быстро налил стакан воды из хрустального графина, стоящего на столе возле шикарного кресла.

"Спокойно, моя госпожа. Сделайте вдох и затем выпейте это."

Дрожащей рукой она приняла стакан из его рук, вода выплескивалась на пол. Она выпила воды и цвет постепенно стал возвращаться на её лицо.

"Увидишь, как я превращу этого гнома в таракана, когда ещё раз увижу его" — пробормотала она.

Даламар взял стакан и наполнил его снова. Нахмурившись, она приняла его и опустилась в кресло, глубоко дыша и поглаживая живот, всё ещё болевший от неожиданности. Она оглянулась, осмотрев хорошо обставленную и просторную комнату. На стенах висели гобелены, шелка украшали каменные оконные створки всех трех окон. В стене, лишенной окна, находился камин и огонь весело потрескивал в очаге. Выражение её лица смягчилось, гнев поутих. Если бы не эта не слишком вежливая телепортация, впечатления от комнаты были бы более благоприятными. Здесь действительно можно было отдохнуть, ожидая Хозяина Башни.

"Однажды" — равнодушным тоном проговорила Кесела, — "Однажды, Даламар, ты приедешь сюда, чтобы пройти Испытание Высшего Волшебства"

Однажды, когда-нибудь, возможно. Она часто говорила это, когда речь заводилась об его Испытании. Она верила, что он предан ей и что он в восторге от того, какие знания получает у неё. Она верила в это, но он отнюдь не был в восторге. Он ушел бы от неё тот час, когда посчитал бы, что готов к Испытанию.

Внезапно взволнованный её словами, Даламар прошел через комнату к окну, выглянув во внутренний двор. Мимо двери их комнаты проходили чародеи, их голоса слышались то громче, то тише. Он прислушивался, но так и не смог разобрать ни слова, хотя некоторые голоса слышались так близко, что он мог поклясться, что говорившие стоят в полуметре от него.

"Что ты слышишь?" — спросила Кесела. Она не поднималась с места, но чуть подалась вперёд, заинтересовавшись.

Даламар покачал головой.

"Я слышу голоса, но не слова"

Где-то в коридоре открылась дверь. Кто-то предложил кому-то войти и неожиданно ясно и четко проговорил:

"Ни к чему не прикасайтесь. Всё должно оставаться на своих местах. Я скоро вернусь"

Холодок пробежал по шее Даламара. Никто не предупреждал их самих подобным образом. Вся комната для гостей была полностью в их распоряжении. Что же находится в той комнате в коридоре, что там такое, о чем нужно предупреждать такими словами? Даламар задержал дыхание и прислушался, но услышал только шаркающий звук шагов старого человека.

Кесела сделала рукой нетерпеливый жест. Даламар прислушался ещё раз и будучи уверен, что в коридоре никого нет, открыл дверь. Золотой свет от висящих на стенах факелов освещал каждую дверь в коридоре. На стенах висели гобелены, изображающие искусно вышитую историю Кринна. Вот гора Торбардина, там поднимается Звёздная Башня Сильваноста, а посередине изображен Истар Короля-Жреца, самый большой и величественный. Ароматы магии витали в воздухе — запахи сухих лепестков, горького корня валерианы, масел и неприятный запах тлена. Вся Башня, без сомнения, была переполнена этими запахами, поскольку тут постоянно кто-то колдовал. Напротив по коридору Даламар увидел приоткрытую дверь, ведущую в другую комнату. Свет оттуда проникал в коридор сквозь оставленную маленькую щель. Свет этот не был похож на свет от очага, так как он постоянно переливался разными красками.

"Ах," — сказала леди Кесела, внезапно дотрагиваясь до локтя Даламара — "Теперь это действительно интересно."

Неожиданно послышался слабый и жалобный голос:

"Спасите меня"

Голос исходил из-за приоткрытой двери в коридоре и теперь Даламар ощутил то, чего прежде не замечал — магическую ауру в воздухе коридора и покалывание пальцев, реагирующих на магию. Кто-то в той комнате явно ослабел после чрезмерных магических упражнений. Сердце Даламара внезапно забилось сильнее. Кто-то в той комнате недавно прошел Испытание!

"Спасите меня! Ох, катастрофа совсем близко!"

Не произнеся ни слова, Кесела отодвинула Даламара и прошла мимо него. Он попытался остановить её: "Нет! Моя госпожа, не делайте этого!"

Кесела отмахнулась от него, а голос теперь стонал уже громче, умоляя помочь ему и предупреждая о вселенской гибели.

"Моя госпожа!" — Даламар смело прыгнул к ней, схватив ее за рукав. "Послушайте меня" — прошептал он резко. Зеленый свет принялся вспыхивать из-за двери, посылая тени плясать на каменном полу, — "Кто бы не находился там, он, я думаю, только что прошел своё Испытание — или, возможно всё ещё проходит его. Вы чувствуете, как оттуда веет магией? Вы не можете знать, что там происходит, какая магическая игра. И ваше вмешательство может стоить тому магу жизни, если вы попробуете проникнуть в его Испытание".

Она холодно оглянулась на него. Драгоценности, вшитые в её одежду, блистали в свете факелов; её лицо казалось сделанным из мрамора.

"Там нет никакого Испытания, Даламар. Что заставляет тебя так думать? Там есть кое-какая магия, возможно какой-то ценный артефакт. Я посмотрю."

"О, пожалейте меня! Не оставляйте меня здесь! Спасите!"

Да, она посмотрит. И если этот голос был голосом мага, перемудрившего со своими заклинаниями, она не будет долго переживать и просто захватит с собой артефакт, свиток… или талисман с его руки.

Но Даламар знал, что там происходило чьё-то Испытание. Он знал это всем своим сердцем и душой. Магия в его крови подсказывала ему это. Там, в этой комнате кто-то проходил Испытание и не существовало обряда, более священного, чем этот.

"Спасите меня!" — призрачный стон пронёсся через коридор. Из-под приоткрытой двери проскользнула новая порция мягкого зелёного света, похожего на солнечный свет, сияющий сквозь осиновые листья — "Не оставляйте меня здесь!"

Кесела ухватилась за дверную ручку и Даламар подбежал, чтобы удержать ее. Она повернулась к нему, глаза блестели холодом, который он никогда в них не видел. Страх пробежал ледяной волной в его сердце. Она заметила это и рассмеялась. Чародейка проговорила несколько магических слов и в её руке возник шар огня, пылающий и пульсирующий. Даламар почувствовал жар, исходящий от шара и услышал шум, похожий на рокот кузнечного горна, когда чародейка с проклятием бросила шар.

С почти остановившимся сердцем он упал на пол, слыша как огонь проревел над его головой. Безумная! Эта женщина, должно быть, сошла с ума! Только одно слово понадобилось ему, чтобы в его руке возникла сияющая молния, похожая на яркое копье, спустившееся с небес. Не позволяя себе потерять контроль в гневе, холодно контролируя каждое своё действие, он метнул молнию в свою наставницу. Кесела вскрикнула, поскольку копье попало ей прямо в грудь. Зашипела горящая плоть, зловоние тлеющих волос заполнило коридор. Кесела рухнула на пол, широко раскрыв глаза, пытаясь произнести слова, которые были ей более не подвластны. Она задыхалась и кровь полилась из её рта, заливая подбородок и драгоценности на черной мантии.

"Спасите меня! О, спасите меня!"

Свет под дверью запульсировал ярко-зеленым. Энергия света впилась в Даламара, поднимая каждый волос на его шее и руках. Неожиданно дверь распахнулась настежь.

"Спасите меня! Катастрофа рядом! Не оставляйте меня!"

Зеленый свет лился из комнаты, затем вдруг стал темнеть и наконец совсем поблек. Прозвучали мягкие шаги и молодой эльф, облаченный в белую мантию, вышел из комнаты, настолько маленькой, что создавалось впечатление, что это был туалет. В руках эльф держал что-то, завернутой в кусок тряпки. Свет факелов, вспыхнув, отразился от хрустального шара. Один луч ударил прямо в глаза Даламару, но он даже не вздрогнул. С отчетливой ясностью он вдруг увидел видение ураганного безумия, кошмарные стоны и беспощадные убийства, смерть деревьев и лесное увядание. Он увидел, как разрушился Сильванести, башни Сильваности — даже Звездная Башня — таяли, как воск, в то время как зеленое зловоние наполняло воздух и отравляло всех, кто вдыхал его. Животные сошли с ума, эльфы погибали. Мужчины, женщины и дети падали в объятия самого худшего кошмара на свете. Все это он видел в мигающем и угасающем свете артефакта, в то время как эльф-чародей тихо скользнул вниз по коридору, прячась в тенях как вор. Когда он оглянулся через плечо, Даламар почувствовал, как напрягся каждый нерв его тела, ибо он узнал Лорака Каладона из Сильванести.

Какую чуму выносит Лорак из Башни Высшего Волшебства? Что это за вещь, которая принесет столько ужасов Земле Сильвана? Даламар думал об этом, но всё-таки больше всего его занимал другой вопрос:

"О, господи." — простонал он — "Почему я позволил ему уйти?"

По той же причине, прошептал в его сердце темный и таинственный голос, по той же причине, по которой ты не позволил леди Кеселе помешать проведению Испытания. Больше всего на свете ты любишь магию и ради неё готов не всё.

Темная масса, обугленная и кровоточащая, пошевелилась на полу. Кесела выдохнула со стоном и попыталась перевернуться на спину. Её глаза ярко сверкали. Её рот был похож на глубокую рваную рану на белом лице.

"Ученик," — простонала она. Ненависть заполнила разреженный воздух в коридоре. Рука чародейки дернулась.

Она умирает, подумал Даламар, но не особо огорчился от этого. Она заслужила такую участь, так как пыталась помешать Испытанию. Он застонал, но не в знак печали о её смерти. Он застонал, осознавая правдивость голоса своего сердца. Правду, которую он ненавидел, но должен был признать.

Он выпустил Лорака Каладона в мир, в Сильванести, с магическим артефактом в руках, который разрушит Землю Сильвана. И он не мог сделать иначе.

Просто не мог.

"Вот чем я готов пожертвовать ради магии" — прошептал он, — "Даже своей собственной родиной"

Рука Кеселы снова дернулась, её глаза сияли жутким ликованием.

"И это ещё не всё, Даламар Арджент" — простонала она — "Это далеко не всё, чем тебе придётся пожертвовать."

Внезапно шипение заполнило коридор и пар побежал по полу, как от вскипевшего чайника. С потолка, из углов и щелей полился красный поток лавы, горячий как огонь, багровый как кровь. Лава достигла одновременно и наставницу и её ученика. Коридор заполнился дымом и криками. Её криком. Даламар тоже принялся кричать, когда его плоть стала отделяться от костей и его живот разорвался, показывая кишки. Крича, он умер в огне и мучениях. Крича, он умер.

Загрузка...