2. Дело № 12/к

Только к вечеру Сергей добрался до Караганды. Он въехал в город со стороны Михайловки, промчался мимо парка, где собиралась в этот предвечерний час нарядная публика, мазнул светом фары по громадным витринам магазинов и резко затормозил возле здания облисполкома. Справа из-за летнего кинотеатра замигала красными лампочками новая телевизионная мачта, вечерние сумерки окутали город.

Большое совещание по вопросу развития производительных сил Центрального Казахстана шло третий день. Один за другим инженеры и хозяйственники, ученые и партийные работники поднимались на трибуну и с гордостью рассказывали о перспективах развития этого богатейшего края, делились планами и мечтами.

Участники совещания и не заметили, как солнце спряталось за здание областной типографии, и вечер украдкой заглянул в зал.

Наконец, секретарь обкома партии одной шутливой репликой прекратил горячие прения, объявил перерыв до следующего дня, и все шумно потянулись к выходу, разыскивая в карманах папиросы и спички.

Почти каждый с удивлением и любопытством поглядывал на запыленный и измятый костюм мужчины, который сидел в приемной, мрачно рассматривая картину над столом технического секретаря.

Начальник геологической партии выходил одним из последних. Он даже не сразу обернулся, когда Сергей его негромко окликнул.

— Вот уж не ожидал… — весело начал он, но осекся на полуслове, встретив взгляд Кравцова.

— Алексей Петрович, карта пропала, — едва шевеля губами, почти беззвучно прошептал Сергей.

— Что?! — Громадная рука схватила Кравцова за грудь и, встряхнув, подняла с дивана. — Ты понимаешь, что говоришь?!

Но когда увидел, что его главный инженер, обычно неспокойный и ершистый человек, которого он, откровенно говоря, недолюбливал, молча наклонил голову и прикусил до крови губу, то сразу и бесповоротно поверил в несчастье.

— Надо действовать, и немедленно. Сейчас поедем в Комитет государственной безопасности. Ах, да ведь уже вечер… Что делать? Придется звонить домой.

Он взглянул на список телефонов, лежащий под стеклом, и медленно, преувеличенно старательно вталкивая громадный палец и вертушку, набрал номер.

— Кенес Булатович, хочу к вам в гости зайти, случилась беда.

Сергей на расстоянии услыхал, как спокойный твердый голос с едва уловимым акцентом сказал:

— Милости просим, я в новом доме живу, на улице Ленина, там, где комиссионный магазин…

…Подполковник сам открыл дверь. На шее у него сидел краснощекий мальчишка лет пяти. Он весело смеялся.

— Вот, сам хозяйничаю, — немного смущенно объяснил Кенес Булатович. — Жену прямо из мединститута вызвали в район на срочную операцию, а я остался с сыном. Алмас, иди поиграй в своей комнате.

Через минуту перед геологами сидел внимательный и сосредоточенный человек, готовый выслушать и помочь. И все время, пока Сергей сбивчиво, волнуясь, излагал события последнего дня, подполковник Мухамеджанов сидел молча, ничем не высказывая своего отношения, и только черные умные глаза выдавали напряженную работу мысли.

— Вы говорите, что взяли тело Василия Клыкова с собой? Это интересно. Осматривали, нет? Побоялись? Ну и правильно. Только могли напортить. Сейчас я вызову работников научно-технического отдела, и проведем экспертизу.

Он задумчиво постучал костяшками пальцев по столу и спросил:

— Почему они так торопились? Неужели ждали вашего отъезда, Алексей Петрович?

Сергей вспыхнул, жаркий румянец обиды выступил на скулах, но он смолчал.

Начальник партии, обдумывая каждое слово, медленно сказал:

— Видите ли, неделю назад мы закончили всю работу по составлению карты, получены очень интересные и ценные данные. Но вот как об этом могли узнать посторонние — ума не приложу.

— Ну, здесь, кажется, придется приложить ум нашим работникам, — шутливо заметил подполковник. Он уже успел переодеться и вызывал дежурную машину.

Сынишка выскочил, обиженно надув губы, и протянул:

— Опять уходишь, а говорил — весь вечер играть будем.

— Надо, Алмасик, надо, бала родной, — подполковник нагнулся, звонко чмокнул ребенка в щечку и, постучав в соседнюю дверь, попросил:

— Присмотрите за моим человечком.

Соседка притянула к себе Алмаса, который готовился зареветь, а подполковник уже спешил к машине, сигналившей во дворе. Геологи еле за ним успевали.

Старший лейтенант Сергиенко коротко и деловито докладывал результаты осмотра.

— Клыков убит выстрелом в спину. Все документы исчезли. Только в подкладку пиджака завалилось письмо из Усть-Каменогорска, от девушки. В руке был зажат шелковый платочек с вышитой меткой «О. Я.»

Сергей вздрогнул, и чуть не прослушал пояснение сотрудника КГБ.

— Платочек пахнет «Белой сиренью».

— Вы, кажется, Юрий, даже какую-то работу пишете по исследованию различных запахов и смесей, — поинтересовался Мухамеджанов.

Старший лейтенант смущенно улыбнулся.

— Да, товарищ подполковник. Кстати, одежда Клыкова посыпана табаком. Это для того, чтобы собака не взяла след.

— Квалифицированный почерк. Работал мастер своего дела. По каким линиям будем вести расследование?

Кенес Булатович повернулся к геологам и извиняющимся тоном предложил отдохнуть в приемной. Когда Сергей и Алексей Петрович вышли, он внимательно посмотрел на работников управления.

Старший лейтенант Сергиенко сидел прямо, немного скованно. Он знал, что свое дело закончил и не торопился высказывать мысли, предположения. На холеном, гладко выбритом лице даже появилась легкая тень скуки.

Толя Скворцов, молодой парень, которого недавно в порядке повышения перевели из милиции на сложную оперативную работу, тянул руку вверх, словно на уроке в школе. У него было наготове не менее десятка вариантов поисков преступника.

Высокий, чуть сутулый майор Кузьмин, был одним из самых опытных оперативников; годы работы в органах безопасности приучили его к тщательному анализу событий, к выдержке и хладнокровию.

— Ваше мнение, Павел Семенович?

— Французы говорят в таких случаях — ищите женщину. Кажется, на этот раз пословица подталкивает нас на правильный путь.

Еще до войны майор Кузьмин закончил факультет французского языка в Харьковском пединституте. В годы сражений он был тесно связан с летчиками эскадрильи «Нормандия», попутно изучил английский язык. Причем настолько основательно, что пилоты союзной авиации, совершавшие челночные полеты над землей врага, встречая на аэродроме военного переводчика, неизменно задавали ему шутливый вопрос: «В какой части Англии вы жили?»

Затем майор Кузьмин работал в комиссии по возвращению пленных немцев на Родину, очутился в Караганде, да так и остался жить в этом новом шахтерском городе.

Словно нащупывая путь в кромешной тьме, он высказывал медленно и осторожно свои мысли.



— Необходимо узнать, чей платок был в руке Клыкова. Это легко сделать, расшифровав монограмму. «О. Я.» — довольно редкие инициалы. Мы не знаем, что произошло между преступниками, почему прозвучал выстрел в степи. Следовательно, надо выехать на место происшествия.

— Письмо! Письмо забыли, — не вытерпел Толя Скворцов.

— Нет, не забыл. По этому адресу необходимо послать сотрудника. Ну, а остальные оперативные меры — обычные.

— Москва, товарищ подполковник, — дежурный по управлению заглянул в дверь.

Кенес Булатович быстро прошел в соседнюю комнату.

— Да, это я товарищ генерал. С Алма-Атой уже говорил. Приказано доложить вам лично. Исчез очень важный документ. Гриф «совершенно секретно». Идем по следам. Завтра высылаю подробное донесение и план операции. Прошу выслать архивные материалы по досрочному освобождению Клыкова Василия Артемьевича и Зенина Ивана Сергеевича из мест заключения. Обо всех новостях буду немедленно сообщать. До свидания.

Мухамеджанов осторожно положил трубку и вернулся в свой кабинет.

— Москва придает очень важное значение этому документу, — негромко сказал он, — есть предположения, что карта будет использована не только в шпионских, но и в политических целях, как материал для провокации и шантажа. Наш отдел берет эту операцию под особый контроль. Продолжим разговор…


Стенные часы монотонно и глухо пробили шесть раз. Ранний летний рассвет побеждал короткую ночь. Она уходила из города. Светлее становились тени деревьев на политых тротуарах, появились первые прохожие.

Анатолий вскочил с кровати свежий, полный сил, словно и не было бессонной ночи. Он резко проделал несколько гимнастических упражнений, умылся, и через две — три минуты в штатской одежде вышел на улицу.

…На аэродроме сонные механики, лениво потягиваясь на ходу, брели по летному полю к самолетам. В окошко дежурного по аэропорту постучал невысокий крепкий парень в спортивной куртке на молнии.

— Как мне добраться до Усть-Каменогорска?

— Сегодня пассажирского самолета не будет.

— Мне обязательно надо вылететь сейчас. — И он протянул в окошко удостоверение.

После короткого раздумья, дежурный сказал:

— Через час здесь остановится самолет специального назначения. В Усть-Каменогорск направляется делегация шведских инженеров-энергетиков. Попытайтесь связаться с нашим представителем Министерства иностранных дел. Может быть, найдется свободное местечко.

— Спасибо, — горячо поблагодарил Толя Скворцов.

Трудно было узнать бравого младшего лейтенанта в этом скромно одетом пареньке.

Он позвонил на дом подполковнику Мухамеджанову и в двух — трех словах объяснил суть дела.

Кенесу Булатовичу понадобилось около часа, чтобы связаться с работниками Министерства иностранных дел в Алма-Ате. Разрешение было получено.

Подполковник позвонил в аэропорт, попросил Анатолия к телефону и пожелал счастливого пути.

— Да, кстати, при необходимости, советую вам представиться по старой специальности, которая у вас была три года назад. До свидания…


…Их было восемь человек, высоких, светловолосых. Они один за другим вышли из самолета и немного неуверенно сделали первые шаги, как это бывает с моряками, которые в дальнем плаванье отвыкают от родной и прочной земли. Пока приземистые бензовозы мчались к самолету, а механики открывали крышки бака для заправки, один из группы шведских энергетиков достал из-под светло-серого плаща фотокамеру и стал снимать своих товарищей, стараясь поставить их спиной к аэровокзалу, что невольно про себя отметил Анатолий.

Переводчик хотел что-то сказать, но его опередил первый пилот. Вежливо, но твердо он сказал несколько слов по-английски любителю фотодела, и тот с явной неохотой закрыл футляр аппарата.

Взревели моторы, трава, примятая мощным воздушным потокам, низко склонилась к земле, и самолет заметно покачивая крыльями, вырулил на взлетную полосу. Земля стала быстро уменьшаться в размерах, напоминая географическую карту.

Анатолий поудобнее уселся в кресле и развернул свежий номер газеты «Социалистическая Караганда». Но не успел он прочитать и двадцати строк, как к нему подошел чуть смущенный переводчик.

— Члены делегации интересуются, кто вы такой, что получили право на полет в специальном рейсе. Вы извините, но уж очень они настойчиво спрашивают.

И тут Скворцов вспомнил совет подполковника.

— Я инструктор обкома комсомола. Еду в Усть-Каменогорск на республиканское совещание по обмену опытом работы, да опаздываю. Вот и уговорил взять меня на этот самолет.

Он заметил, как «фотограф», сидевший впереди в кресле напряженно вытягивал шею, стараясь не пропустить ни одного слова, которое прорывалось сквозь шум мотора. «Сейчас проверю», — мелькнула мысль.

— А у меня к вам встречная просьба, товарищ переводчик. Это, кажется, едут энергетики на Бухтарминскую ГЭС. Они из Швеции? Вот это здорово! Спросите у кого-нибудь, много сейчас гидроэлектростанций строится в Швеции?

Ближе всех сидел любитель фотографировать аэродромы. Переводчик нагнулся к нему и что-то спросил. Не поворачивая головы, мужчина пробурчал себе под нос несколько слов.

— Он очень устал, — извиняющимся тоном сказал переводчик, — и кроме того, говорит, что самолет не место для пресс-конференций.

Анатолий теперь был твердо убежден, что этот «инженер» был больше знаком с диверсиями и шпионажем, чем со строительством гидроэлектростанций.

Ну, что ж и такие типы попадаются среди наших зарубежных гостей. Надо будет сообщить в Усть-Каменогорске. Тут же Анатолий весело подумал: «А я бы сумел ему рассказать о своей профессии».

Он вспомнил, как несколько лет назад работал инструктором Ленинского райкома комсомола в Караганде. Это была горячая пора организации массовых рейдов по борьбе с хулиганством. Каждую субботу и воскресенье на дежурство приходили парим, свободные от смены. Черная угольная каемка окружала глаза, от этого они казались еще темнее, и хулиганы боялись встречаться со взглядом честных, прямых, но суровых и беспощадных к нарушителям, глаз.

Вскоре комсомольские патрули навели порядок и в центральном сквере возле кинотеатра, и в большом парке, в сторону которого неудержимо рос новый город. Может быть, именно здесь, в штабе борьбы с нарушителями тишины и покоя, Анатолий особенно остро почувствовал романтику сложной, опасной, но благородной милицейской работы. И когда партийные органы предложили комсомолу рекомендовать на работу в советской милиции лучших юношей, то к секретарю обкома одним из первых пришел никто иной, как Толя Скворцов.

Однажды, когда большинство оперативных работников КГБ было занято, подполковник Мухамеджанов попросил в управлении милиции выделить смелого парня для одной операции. Надо было задержать сподвижника предателя Степана Бандеры, который приехал в Караганду под видом баптистского проповедника.

Хладнокровие и бесстрашие Скворцова понравились подполковнику и через полгода он добился перевода Анатолия в органы государственной безопасности.

Самолет делал второй разворот перед посадкой…


Подполковник Мухамеджанов провел ночь без сна, но утрам явился чисто выбритый в тщательно отглаженной форме. Около часа он задумчиво чертил на большом листе бумаги кружки и квадратики, связывал их линиями. Так Кенес Булатович намечал варианты будущей операции. Наконец, он встал из-за стола, достал из сейфа новенькую папку и аккуратно надписал: «Дело № 12/К». Начато 21 июля 195… года».

Кенес Булатович подошел к окну, задумчиво проводил взглядом серебристую точку в воздухе и сразу вспомнил о Скворцове.

Сейчас Анатолий, наверное, уже в Усть-Каменогорске. Вот он сошел с самолета и направился к автобусу, который должен следовать в рабочий поселок свинцово-цинкового комбината…

Загрузка...