Глава 24

Уже сидя в машине, не успев, правда, завести мотор, получаю очередное сообщение:

- На ночь меня не жди. На работе аврал. Увидимся завтра в шесть вечера в Глэдис!

Аврал? Это слово так плохо сочетается с моим организованным, собранным мужем! Ловлю себя на том, что впервые называю Акима «своим мужем», не испытывая при этом чувства вины и не воспринимая себя воришкой. Будто раньше всегда входила домой через черный ход, а теперь зашла через парадную дверь в качестве полноправной хозяйки.

Но вскоре, уже в дороге становится страшно: правда ли он занят работой? Вдруг он меня теперь избегает? Вдруг не хочет со мной ночевать после того, как я его оттолкнула? Стараюсь об этом не думать, но грызущие, поедающие меня живьем сомнения вновь и вновь просачиваются в мозг. В конце концов, включаю музыку на всю катушку и глушу ею неприятные мысли.

Приезжаю домой поздно. Уже совсем темно, когда верная Рекси встречает меня счастливым скулежом и гавканьем. Встав на задние лапы, она так и норовит облизать теплым языком лицо. Моя собаченция! Моя дуреха. Обхватываю ее вокруг лопаток и ласково треплю за холку. Прости, родная, что весь день было не до тебя! Включаю наружный свет на веранде и какое-то время играю с ней на газоне. Полуночные игры. Вскрики, повизгивания, хлопки и подскоки. Хорошо, что рядом нет соседей!

Вконец устав, паркую машину в гараже и захожу на кухню. Бросаю ключи на стол, включаю свет, обвожу взглядом гостиную, вдыхаю такой знакомый древесный запах и с наслаждением проговариваю:

- Я дома.

Слышу вдруг несчастный всхлип за спиной и плаксиво-жалобное:

- Походу дома, это ведь твой дом теперь.

Обернувшись, вижу Катю. Вид у нее плачевный. Ссутулившиеся плечики, глазки заплаканные, мокрые щеки и печально наморщенный носик, готовый к новой порции рыданий. Она обреченно заявляет:

- Я проиграла. Так надеялась на ту ведьму, прикинь? А она заманила меня к себе только для того, чтобы встретиться с тобой и подгадить мне! Хитрая подлюка.

- Как это «заманила»? Разве не ты ее нашла? – удивленно ее спрашиваю, с ногами забираясь на кресло в гостиной.

- Не-а. Она меня к себе приманила. Меня все время тянуло куда-то. Я поддалась этой тяге и полетела к магниту. Когда оказалась у нее в комнате и услышала: «Ну, здравствуй, Катя!», то чуть не обделалась от счастья! Подумала: вот оно! Проблема моя скоро решится! А, в итоге, она меня окончательно превратила в бомжиху! Я теперь вынуждена скитаться, где попало, без постоянного места жительства.

Снова всхлипывает и кулачком, совсем по-детски вытирает побежавшую слезу. Становится ее ужасно жалко. Мягко говорю:

- Обняла бы тебя, подружка, но никак. Жаль, что так вышло. Правда жаль.

Она улыбается сквозь слезы:

- Было бы у меня тело, я бы сейчас нажралась до потери памяти, зуб даю!

- А потом проснулась бы с больной головой.

- Плевать, - она мечтательно закатывает глаза. - Что угодно отдала бы, лишь бы своей башкой заново ощутить похмелье!

Молчим какое-то время. Каждая думает о своем и в то же время об одном: сколь бесценны моменты физической жизни! Спрашиваю ее:

- Почему у вас с Акимом разладилось, Кать?

Она бухается рядышком на соседнее кресло – готовится к исповеди, трет лоб.

- Фиг его знает. Даже не уверена, любила ли я его когда-нибудь или любила ту жизнь, которую он мне давал. Это все как-то было связано, даже границ не провести. А потом хоп! И граница нарисовалась! Если ты с Акимом – то прозябаешь на задворках жизни, а если без него – то делай, че хочешь, но жить тупо не на что. Короче, выбрала сама знаешь, что.

- Печально... Так ты его не любишь? Не скучаешь?

- Не, не особо. Скучаю только по тем вещам, которые нравилось с ним делать: быстрой езде, ночным клубам, путешествиям, ресторанам. А на самого Акима мне как-то по барабану.

- Что будешь делать теперь?

- Ну что... Попробую для разнообразия что-нибудь хорошее провернуть. Что – еще не придумала... Подкинешь идеи?

- Не знаю... Может, отправишься к свету?

- Не. Это я всегда успею, - она задумчиво наматывает локоны на палец. – Знаешь что? Ты вроде девчонка неплохая и к тому же единственная, кто меня видит. Значит, только тебе я смогу делать добро. Присмотрю-ка я пока за тобой!

От этой мысли мне становится неуютно, я ежусь и испуганно мотаю головой. Жить под ее постоянным надзором – ужас какой-то! Нет, спасибо! Но Катя только смеется:

- Да ты не переживай, я тебе мешать не буду. В самые интимные моменты буду сматывать удочки – я же не извращенка! Буду тихонечко, тебе не надоедая, за тобой приглядывать. А вдруг пригожусь?

Пожимаю плечами. Если так – то пожалуйста! Мне не жалко. А если начнет мешать, просто выпью травку. Ту, которая из красного пакетика.

- Ну и первая моя тебе помощь, - произносит Катя с энтузиазмом, - это загнать тебя спать! Ты же в курсе, что уже первый час ночи?

Смотрю на свои часы и понимаю, что она права – пора в постель! Послушно иду на свою кровать в уже своем доме и засыпаю очень быстро от накопившейся за день усталости.

Следующий день идет по накатанной. Утренние сборы, работа. Детский смех, разборки и снова довольный смех. Мой рабочий день как раз близится к завершению, когда я слышу приближающиеся Ольгины шаги. Она расстроена. Заходит в гостиную, в которой мы с мальчишками убираем на место игрушки. Растерянно приглаживает распущенные светлые волосы и вдруг выпаливет:

- Катя, останьтесь, пожалуйста, сегодня вечером с детьми! У моего мужа на работе засада, он никак выбраться не может, а я уже обещала кое с кем встретиться. Детей не на кого оставить. Всем знакомым перезвонила – у всех планы на вечер. На вас вся надежда!

В обычный, рядовой день – осталась бы, без проблем. Но сегодня? Я ведь вечером должна встретиться с Акимом и его величеством Владимиром. Качаю головой:

- Простите, Ольга. Сегодня не получится. Я обещала мужу быть на бизнес встрече и никак не смогу ему отказать.

- Да что же это такое? – Ольга в отчаянии заламывает руки. – Все против меня! Знаете что? Тогда давайте поговорим по-другому! Вы хорошая няня, и я вами довольна. Но, если вы сегодня не останетесь с детьми, то со следующей недели вы у нас больше не работаете.

Удар под дых. Подлый. Внезапный. Только он ничего не изменит. Киваю ей и заявляю:

- Вы, возможно, удивитесь, но я держу свои обещания. Особенно, данные мужу. Так что да, со следующей недели я у вас больше не работаю.

Ольга только фыркает сердито и, размашисто шагая, уходит к себе в мастерскую.

Смотрю на часы – времени хватит как раз на то, чтобы добраться до дома, переодеться и приехать на встречу. Выезжаю на шоссе, стараюсь успокоиться. Включаю медитативную музыку. Я только что лишилась работы? Из-за того, что привыкла держать слово? Смешно, если бы не было так грустно!

Переодевшись в белое вечернее платье, подкрасившись, еду в Глэдис. Это лучший ресторан в нашем маленьком городочке. Здесь самые вкусные стейки, самое спорое обслуживание и самая уютная атмосфера, окутанная живой, джазовой музыкой.

Подъезжаю к ресторану, на две минуты опоздав. Паркуюсь и вбегаю внутрь. Ищу мужа, замечаю его в кампании с каким-то худощавым мужчиной. Его лицо кажется смутно знакомым. Резковатые, крупные черты: широкий рот, большие серые глаза кого-то напоминают. Аким тоже меня разглядел и машет рукой. Усаживаясь за столик, замечаю, что накрыто на четверых. После первых приветствий интересуюсь:

- Вы ждете жену?

Владимир качает головой:

- Нет, моя жена дома, она редко ездит со мной в командировки. У нас двое детей, сами понимаете, с ними особо не поездишь! Детям нужен размеренный быт, друзья, а не вечное шатанье из города в город! Зато в этом городе живет моя сестра. Очень удачно получилось бы завести здесь бизнес, чтобы почаще ее навещать. Она опаздывает, к сожалению. Но обещала скоро быть.

Вскоре нам приносят еду. Ем через силу, чувствую себя не в своей тарелке. Владимир пристально поглядывает на меня и я не понимаю, что он жаждет увидеть? Неужели надеется считать отношения между супругами за время их совместного ужина? Неожиданно Владимир охаживает меня вопросом:

- Вы довольны своим мужем, Катя?

Поперхнувшись, откашливаюсь, вытираю рот салфеткой, делаю глоток воды и заявляю:

- Довольна? Я бы не сказала, что это подходящее слово по отношению к мужу.

- Тогда какое слово подходящее?

Во рту внезапно пересохло. Язык не слушается. Он сейчас беспардонно вспорол мне грудную клетку и заставляет прилюдно вытащить содержимое наружу. Вне зоны комфорта, чувствуя себя голой и уязвимой, тихо говорю:

- Я... люблю. Акима ведь невозможно не любить!

Зачем оправдываюсь в своих чувствах - не понимаю! Кидаю быстрый взгляд на мужа, но он сверлит меня непроницаемым взглядом, и я никак не могу угадать, что скрывается в его голове.

- За что? – продолжает пытать меня мой собеседник. Ему мало моего душевного стриптиза. Он хочет теперь приватный танец.

- Я бы могла ответить, что это слишком личное, но не буду. Скажу так: я не умею препарировать любовь перед чужими глазами. Чувство ведь зарождается из разговоров, крупных поступков, мелочей. Они важны и дороги нам с Акимом, но ничего не скажут стороннему наблюдателю.

Владимир удовлетворенно кивает головой и снова спрашивает:

- Вы же знаете, почему я захотел с вами встретиться?

- Да.

- И заявляете, что не собираетесь откровенничать? Вы уверены, что вас волнует успех мужа?

- Волнует, конечно. Поэтому я все еще здесь и спокойно общаюсь с человеком, наступившим на мои личные границы.

Мужчина хмурится, но внезапно, добродушно расплывшись в улыбке, произносит кому-то за моей спиной:

- Оленька! Ну, наконец-то! Мы уже заждались!

Оборачиваюсь и вижу красавицу блондинку в элегантном льняном костюме, со свежей укладкой и красиво подкрашенную. Ту самую, которая только что меня уволила.

Загрузка...