Глава 6

Слишком быстро.

Теперь казалось, что все происходит слишком быстро: вчерашний день, в котором они прыгали по дому и фотографировались, промелькнул так незаметно, будто состоял не из часов, а из коротких минут, заполненных радостью, смехом, киданием подушками и валянием на них же. Блины на завтрак, фильмы, просмотр на компьютере ее прежних работ…

А теперь он шагает по направлению все к той же Галерее, чтобы выбрать прощальный подарок.

Перед глазами отпечатались рты лежащих на кровати раскрытых чемоданов.

Вчера их еще не было, а утром они появились.

Потому что ночью рейс.

У него в запасе почти не осталось времени, потому что вечером приедут родственники. Они хотели уже с утра, но Лера не позволила, строгим тоном объяснила, что собраться хотела бы в одиночку. Чтобы сфокусироваться, чтобы не мешали. Обиженной родне пришлось отстать – отложить приезд до вечера. Чтобы посидеть на дорожку, обнять любимую сестру и дочь, чтобы погрузить вещи в машину…

А потому у него в запасе лишь часы. В лучшем случае четыре-пять.

Дэйн сосредоточенно и быстро зашагал по проспекту.

Что же выбрать?

Голова кружилась то от мыслей, то от их отсутствия, глаза напряженно всматривались в разложенные на прилавках и витринах товары. Нет, одежду не надо. Украшения? Дорогие не поймет и, скорее всего, не примет. Нужно что-то маленькое, символичное, но ценное, может, оберег, приносящий удачу на новом месте, или же маленький игрушечный домик, чтобы знала, что у нее всегда есть дом… Но где такой купить?

На втором этаже жужжали кофейные машины; у передвижного прилавка с нарисованным на борту мороженном в вафельных рожках стояла очередь из трех человек: один парень в темном шарфе и свитере с курткой в руках и две девчонки с распущенными волосами. Одна из них разговаривала по телефону, закатив глаза к потолку, вторая жадно вслушивалась в произносимые слова.

Эльконто миновал мороженщика и стойку с соками и толкнул дверь «Сувенирных товаров».

*****

- Я успела сбегать до фотолаба на углу, отпечатать. Прости, что у меня для тебя такие простые подарки.

Она сидела на диване, одетая в свитер и джинсы, и смотрела в окно. Как-то держалась, включила внутренний стержень и делала вид, что все хорошо, что совсем не грустно. А он стоял и с нежностью перебирал врученную ему пачку глянцевых фотографий. Он, она, он, она, она, она… Хорошо, что он тоже пощелкал затвором, теперь будет что иногда достать из коробки и полюбоваться. Вспомнить.

Как же быстро…

А на столе лежали открытки с видами Санкт-Петербурга, магнитик в виде разводного моста и коробка с дорогим профессиональным военным биноклем.

Он оторопел, увидев его, а Лера извиняющимся тоном пояснила:

- Я не знаю, какими вы пользуетесь, но, может, пригодится?

Она не знала про штаб, про камеры, про круглосуточное наблюдение и сканирование местности – она просто купила бинокль. Как видела в фильмах, как, наверное, представляла себе бойца спецназа с подобным на шее.

- Спасибо.

Он был не просто тронут, а тронут до самой глубины души. Плевать, что они не пользуются биноклями – только прикрученными к снайперским винтовкам прицелами. Плевать, что этот подарок, возможно, никогда не увидит Уровня: Война, главное, что он есть. Будет висеть на стене в гостиной или стоять на каминной полке, будет всегда храниться в сердце.

- А я, знаешь, купил для тебя совершенно бесполезную вещь…

- Какую?

Зеленоватые глаза заблестели; в них вернулась радость.

Дэйн достал из пакета коробку, открыл, вытащил что-то завернутое в бумагу и плотный слой пузырьковой ленты.

- Я знаю, фарфоровую статуэтку будет очень трудно везти, но эта девушка-фотограф… она так сильно напомнила мне тебя.

Лера очень обрадовалась. И статуэтке, и золотой цепочке с кулоном в виде голубки, и особенно сильно медвежонку с косичкой, держащему в лапах сердце.

- Где ты такого достал?! – заверещала радостно и тут же прижала игрушку к груди. Потом отняла и принялась рассматривать. – Он же точно как ты! Еще и с косичкой!

- Да я случайно наткнулся на магазинчик с коллекционными медведями. Там вот попался один такой…похожий.

- Какая прелесть, Дэйн! Это же прелесть!

А когда он перекинул через плечо свою собственную косу, развязал тесьму с бусинами и протянул ей со словами: «Я знаю, как ты любила ее завязывать. Возьми», - Лера все-таки расплакалась.

*****

Вот и настал тот самый конец, который – они оба знали – непременно наступит. Прощальный мучительно-нежный поцелуй, слова «Я буду помнить» и тоска на душе, которая когда-нибудь перерастет в светлую грусть.

А пока боль на душе, чувство пустоты и ощущение, что настала совсем другая жизнь, в которой Лера в сделавшейся недоступной для него квартире на проспекте Художников пьет чай с родителями и братом, застегивает замки на сумках, где перебирает необходимые для полета бумаги: паспорт, билеты, приглашение, документы на въезд…

Уже чужая женщина впереди, у которой новое, как он надеялся, счастливое будущее. У нее Австралия, у него Война.

Он мог бы поехать с ней в аэропорт и мешать ее прощанию с родителями, ловить короткие, полные печали взгляды и молча заставлять страдать их обоих. Но не стал. Как не стал пока нажимать на кнопку браслета для того, чтобы вызвать к себе телепортера.

Скоро. Но еще не пора.

А пока просто сидел на лавочке в том самом сквере, где-то когда-то видел читающего газету деда, и слушал, как гудит вокруг город. У ног стоял пакет с фотографиями и биноклем; на соседней лавочке посреди нападавших на доски листья сидел одноглазый рыжый кот со спутанной шерстью. Опасливо косился на соседа – убежать или еще не стоит? – и поджимал под себя передние лапы, пытался согреться. Такой же одинокий и пустой внутри.

Эльконто пожалел, что с собой нет колбасы.

Ежеминутно хотелось достать из пакета фотографии, подержать, поперебирать, погладить знакомые черты, но что-то удерживало от этого. Пока это не вызовет ничего, кроме новой волны боли. Не стоит, позже.

У урны напротив, где кто-то выбросил пакет-майку, копошился бездомный пес: выискивал остатки еды, чем-то шуршал, придерживал край мешка лапой и иногда, когда везло выискать крошку съестного, чавкал. Большой пес, добротный, но худой.

У Дэйна снова кольнуло внутри, и он отвернулся.

Куда сейчас, в квартиру на Невском? Переночевать там? Зачем? Наверное, те стены уже не порадуют. Получается, только домой.

На выходе из сквера он столкнулся с одетой в тулуп бабкой-дворницей, сметающей листья в одну кучу, и сам не зная зачем спросил:

- Уважаемая, а те животные, что на улице, они ничьи?

Бабка поставила метлу вертикально – тощие ветки, вжавшись в асфальт, разъехались в стороны, - поправила съехавший на глаза платок и неприязненно махнула рукой.

- А то! Сначала возьмут, а потом выкидывают. Тьфу! Что за люди? А их отсюда службы забирают…

- Какие службы?

- Ну, эти, что по отстрелу… Прикрываются, что везут в питомники, а сами на убой. Как можно псин да котов выбрасывать? Они тут дохнут с голоду, а я потом трупы собираю по кустам…

Про трупы Дэйн дослушивать не стал – вдруг развернулся и быстро зашагал обратно. По пути задрал рукав и нажал на кнопку браслета.

*****

- Ты уверен, что хочешь этого?

Бернарда явилась чуть помятая и сонная, будто только проснулась: в куртке, штанах, кроссовках и без шарфа. Увидев недоуменный взгляд, пояснила:

- Там у нас четыре утра. Так что я не при параде.

Эльконто указал на пса.

- Как думаешь, Дрейк разрешит?

Она вздохнула, поправила съехавшую набекрень шапку, чем напомнила ему встреченную недавно дворницу, и вздохнула.

- Вы как всегда, блин, все постоянно на мне. Сначала Рен, теперь ты. Хотя он, по-моему, уже привык к мысли, что скоро мы туда весь зверинец моей планеты перетащим. Но этот точно блохастый. Уверен, что не хочешь других посмотреть?

- Не хочу.

- Это еще и молодая овчарка. Такую, наверное, воспитывать и воспитывать.

- Плевать. Воспитаю.

- Вот упертый. А как я, по-твоему, должна его коснуться, чтобы перетащить?

- Что-нибудь придумаем.

Эльконто мигом подобрался - возникшая задача помогла откинуть давившую на плечи грусть. Пес тем временем почти закончил разбираться с пакетом и теперь оглядывался по сторонам. Когда увидел, что на него смотрят, несмело повилял хвостом. Мимо, с удивлением глядя на бугая с косичкой и заспанную девчонку, прошагала женщина лет сорока. Поправила на плече сумочку и заторопилась дальше.

- Ладно, мне главное его коснуться. А на месте уже ты сам. И ты должен держаться за мою руку, иначе я одна туда с этим псом сигану.

Бернарда протянула ладонь: берись, мол.

Эльконто взялся за теплые пальцы, но вместо того, чтобы сдвинуться с места, указал в другую сторону – на рыжего одноглазого кота.

- И его. Как-нибудь. Можно следующей ходкой.

И пока лилась речь: «Да ты что, обалдел, что ли? Я как, по-твоему, должна это сделать? Нашел, тоже мне, челнока…» - он сжимал в руках ручку полиэтиленового пакета и смотрел сквозь облетевшие кроны на розовеющее Питерское небо.

Загрузка...