ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Дорогая! Мне показалось, я слышал, как ты вошла! – воодушевленно воскликнул Адам.

Никаких признаков того, что его застали врасплох. Адам казался разгоряченным, но глаза излучали тепло и любовь.

– Я… я не хотела мешать…

– Глупенькая, – с нежностью проговорил он, забирая поднос. – С угощением можешь приходить когда угодно! Люси! Посмотри, что приготовила для нас Триш!

– Я пойду, – пробормотала Триш.

Ее охватило чувство стыда. Как она могла сомневаться в нем? Затем взгляд ее упал на Люси – девушка была похожа на кролика, загнанного в угол: волосы взлохмачены, словно… Только не это! Триш как будто ударили в солнечное сплетение. Все поплыло у нее перед глазами, к горлу подступила тошнота. Только не Адам и Люси. Пожалуйста, только не это…

– Если ты и вправду не хочешь остаться… – сказал Адам, встав у дверей.

Казалось, он ждал, когда же она наконец уйдет. Триш прикусила губу.

– Много дел, – выдавила она в ответ.

– Дорогая, ты хорошо себя чувствуешь?

Зажав рот ладонью, Триш бросилась в уборную. Спустя некоторое время, совершенно измученная приступом тошноты, она умылась, глядя на отражавшееся в зеркале неестественно бледное, как у мертвеца, лицо.

Адам уже ждал ее и тут же обнял. Вся дрожа, она позволила ему отвести себя в комнату и уложить в постель.

– Ты вся горишь. – Он взволнованно приложил ладонь к ее лбу. – Должно быть, инфекция. Я вызову врача.

– Не надо, – безжизненно произнесла она. – Врача вызывают только в случае крайней необходимости. Если это просто инфекция, я справлюсь сама.

– Тебе нужны лекарства…

– У меня есть лекарства! – взорвалась Триш. – Я не стану глотать таблетки! И не смей унижать меня! Не позволю пичкать меня всякими ядами, особенно сейчас! Ты хочешь убить своего ребенка? Ты этого добиваешься?

– Триш! Не говори так! – Эта внезапная вспышка ошеломила Адама. – Прости. Конечно, ты имеешь право лечиться домашними средствами. Просто я волнуюсь. Не хочу, чтобы случилось что-нибудь…

– Оставь меня!

– У тебя болит голова? Свет не мешает?

– Нет. Но я хочу спать, – раздраженно буркнула она и отвернулась.

– Я зайду попозже. – Он чмокнул ее в щеку. – С тобой точно все в порядке?

Она кивнула, и Адам затворил дверь.

Триш не знала, что и думать. Вероятно, у нее просто разыгралось воображение. В конце концов, Адам многим пожертвовал ради нее. Сердито взбив подушку, она свернулась клубочком, впервые в жизни ощущая жалость к себе.

Теперь ей стало по-настоящему плохо. Ради ребенка нужно успокоиться. Шатаясь от слабости, она встала с постели и пошла в свой домик взять что-нибудь из аптечки. Как только ей станет лучше, она разыщет Адама и…

Войдя в холл, она ясно услышала его голос. Тихий смех. И взволнованный возглас… Люси. Они здесь, в ее доме! Неужели они пошли сюда, как только она им помешала? Адам решил, что здесь будет безопаснее?

Вся дрожа, она поднялась в спальню. Едва приоткрыв ее, Триш так и застыла, пораженная увиденным.

Адам. Совсем не там, где ему положено находиться. Стоит к ней спиной. И держит в объятиях Люси; саму девушку не было видно, но Триш узнала ее туфли и голос.

– О, Адам! – воскликнула Люси. – Чудесно!

Ошеломленная, Триш затворила за собой дверь. Спотыкаясь словно слепая, спустилась в холл. Рухнула в кресло. Затем вышла в сад и, отыскав уединенное место, разрыдалась.

Потом она почувствовала новый приступ тошноты и бросилась в уборную.

– Триш, Триш, ты здесь?

Она была слишком слаба, чтобы бежать. Умывшись и отерев лицо полотенцем, она ждала, когда он войдет, не в силах шевельнуться.

– Нам показалось, ты пришла за нами в дом. Я всюду искал тебя. Снова тошнит?

Она кивнула. Оперлась на его руку, потому что, несмотря на ненависть, идти сама просто не могла.

– Отведи меня в постель.

– Ты вся в слезах! Дорогая…

– Нет, Адам. Не надо. Просто… отведи… в постель, – отрывисто приказала она.

Он бережно проводил ее в спальню и уложил на кровать. Начал расстегивать ее блузку, но она отпрянула.

– В чем дело? Больно?

– Да! Очень больно! – Раздавленная горем, она легла, не раздеваясь, и повернулась к нему спиной.

– Я беспокоюсь. Вдруг что-нибудь с ребенком? Позволь мне вызвать врача, – настаивал Адам.

Он снял трубку.

– Не смей! – Она резко повернулась, волосы разметались по залитому слезами лицу.

– Господи, Триш! Да что на тебя нашло! У тебя лихорадка. Ты сама не понимаешь, что делаешь!

– Уходи!

– Нет. Я тебя не оставлю.

И, не обращая внимания на ее слабые протесты, Адам обнял ее.

Больнее всего было оттого, что Люси говорила абсолютно чисто, не заикаясь. Своими умелыми уговорами, ложью, ласками ему удалось так изменить бедняжку, что она впервые в жизни заговорила нормально.

Он что же, рассчитывал ублажать их обеих? Эта мысль была невыносима, но потом Триш подумала: а что будет, когда Люси наскучит Адаму? Она такая хрупкая и ранимая, для нее это станет страшным ударом. Как он может играть чувствами обеих? – рыдая от отчаяния, думала Триш.

– Пожалуйста, Триш, успокойся! – шептал он ей на ухо, крепко прижимая к себе. – Мне нужно пойти сказать Люси, чтобы присмотрела за твоими постояльцами.

– Да! Ступай! – Слезы душили ее, и она начала опасаться за ребенка. – Иди, – повторила она, стараясь сдержаться. – Я хочу спать.


Прошел день, затем другой и третий, а она по-прежнему терзалась и плакала. Триш вспомнила все детали, которым раньше старалась не придавать значения. Его нескрываемое восхищение красотой Люси. Так называемые «уроки». Все это время он изменял ей, продолжая уверять в своей преданности. За это ему нет прощения.

К счастью, тошнота перестала мучить Триш, но она все время находилась в состоянии полудремы, утратив всякий интерес к происходящему. Адам пытался поговорить с ней, но она его отталкивала, а стоило ему заикнуться о том, чтобы рассказать о ее болезни бабушке, как она напустилась на него, точно разъяренная фурия.

– Я не хочу беспокоить ее. Скажи, что это, возможно, заразно и я не пушу ее к себе.

– Триш, так не может больше продолжаться! Подумай о ребенке! Тебе нужна помощь. Тут один человек пришел навестить тебя, – мягко проговорил Адам.

– Только не Люси! – взволнованно воскликнула она.

Откинув с ее горячего, влажного лба темные пряди, Адам улыбнулся и вышел. Каково же было ее изумление, когда вслед за ним в комнату вошел симпатичный молодой человек.

– Стивен! – слабо воскликнула она.

– Привет. Мне сказали, ты нездорова. – Его участие показалось ей не слишком искренним. – А я приехал повидаться с отцом. Выдалась пара свободных деньков. – Он присел рядом с ней на кровать. Открыв сумку, порылся в ней. – Какие лекарства ты принимала? У меня тут есть кое-что…

Глаза Триш сузились.

– Это не случайный визит, и нечего притворяться. Это ты позвал его, да? – крикнула она Адаму.

– Даже если так? Позволь Стивену оказать тебе помощь. У него есть успокоительное…

– Как ты смеешь! У него даже нет диплома! И ты прекрасно знаешь, что я…

– Я не знал, что делать… я же не представляю, что за средства ты принимаешь. Ты не хотела вызывать врача и говорить бабушке, так что мне было делать? Смотреть, как тебе с каждым днем становится все хуже?

– Мне уже лучше, – яростно бросила она.

– Да. Только вот ведешь себя как-то странно.

Оба они были на взводе. Глаза Адама метали молнии. Подумать только, он на нее злится! Да как он смеет!

– Совершенно ни к чему заставлять Стивена тащиться в такую даль!

– Я бы похитил самого премьер-министра, если бы это могло хоть как-то помочь тебе!

– Ты мне не надзиратель! – в ярости выкрикнула она. – Ты не имеешь права решать за меня! Я сама себе хозяйка, слышишь? Видеть тебя больше не желаю!

– И почему же?

Она метнула в его сторону презрительный взгляд.

– Сам догадайся!

– Прости, Стивен, – отрывисто проговорил Адам. – Зря я тебя позвал. Спасибо, что приехал. Большое спасибо.

– Можно тебя на пару слов? – холодно обратилась она к Адаму.

– Охотно, – мрачно ответил он. – Пойдем на улицу.

Дойдя до берега, они остановились, враждебно глядя друг на друга.

– Ну? – мрачно спросил Адам.

– Никаких «ну»! – крикнула она, воинственно вздернув подбородок. – Никогда больше не смей использовать мой дом или спальню для своих грязных делишек!

– И что же это за грязные делишки? – осведомился он.

– Ах, вот как! Теперь мы будем все отрицать. Я все видела.

– Черт возьми, о чем ты? – Глаза Адама потемнели от гнева.

– Я вас видела! Ты лжец!

– Наверное, ты меня с кем-то спутала! Триш ошеломленно уставилась на него.

Казалось, он был совершенно честен!

– Я видела, как вы с Люси занимались любовью…

– Ты хочешь порвать со мной?

– В этом нет необходимости. Ты уже сделал это за меня.

– Если ты решила разорвать отношения, – поразительно спокойно проговорил он, хотя было видно, что он весь дрожит от еле сдерживаемой ярости, – так и скажи. Не надо городить лживые небылицы и обвинять меня и других в аморальности…

– Я застала тебя с ней! В собственной спальне! Видела, как вы обнимались, как она говорила тебе, что все было чудесно, словно никогда и не заикалась!

– Черт возьми, Триш! – Он схватил ее за руку. – Значит, так ты мне доверяешь? Прекрати вырываться! Я не хочу сделать больно тебе или ребенку, но тебе придется пойти со мной!

– Куда?

– К Люси, – отрезал он. – Нам с ней нужно кое-что объяснить тебе.


Никогда еще Адам не был так зол. Грубо подтолкнув Триш, он усадил ее в кресло.

– Люси! – крикнул он.

Прибежала испуганная Люси с целой горой приготовленного для стирки белья. Адам нетерпеливо выхватил его у нее из рук.

– Ч-ч-что?

– Сейчас мы расскажем Триш, чем занимались последние несколько недель, – сказал Адам, ради Люси сдерживая гнев.

На ее лице засияла радостная улыбка. Подойдя к ней, он повернул ее боком к Триш. Положив ладони ей на грудную клетку, улыбнулся и тихо сказал:

– Скажи. Не бойся. Все получится.

– Папа! – изумленно воскликнул Стивен. Адам бросил на него предупреждающий взгляд.

Глаза Люси светились от счастья. Она сделала глубокий вдох, так что его пальцы раздвинулись, и, выдыхая, проговорила:

– Меня зовут Люси Уорд. – Снова счастливый взгляд и вдох. – Мы с братом живем на острове Брайхер.

С гордостью глядя на Люси, Адам поцеловал ее в обе щеки.

– Молодчина.

Затем он повернулся к Триш. По ее лицу текли слезы.

– Ты любишь ее, – всхлипывая, проговорила она. – Нет… Люси, все в порядке! Я не настолько глупа, чтобы преследовать человека, которому безразлична. Я рада за тебя…

– Ты что, ничего не поняла? – нетерпеливо воскликнул Адам. – Объясни ей, Люси. Расскажи простыми, односложными словами. Сама. Без моей помощи.

Люси вздохнула. Читая волнение и страх в ее глазах, Адам тоже затаил дыхание.

– Адам учил меня правильно дышать. – (Пауза. Молодец, подумал Адам.) – Мы держали это в тайне. – Она прижала ладонь к ребрам, затем отняла ее, почувствовав уверенность. Умница! – Мы собирались устроить тебе сюрприз ко дню рождения. Показать, чему я научилась. Я ездила на остров Святой Марии. Разговаривала с незнакомыми людьми. – Она широко улыбнулась. – С незнакомыми! И… Адам не влюблен в меня! Он…

– Прекрасно, Люси, – поспешно сказал он. – Ну, Триш, думаю тебе следует попросить у Люси прощения.

– Я же видела, – упрямо повторила Триш. – Видела, как вы…

– …делали дыхательное упражнение, – резко оборвал он. – Я учил ее правильно дышать! Ты не могла видеть, как мы занимаемся любовью. Этого не было. Единственное, что я делал, – это помогал ей руками, как ты только что видела, выдохнуть из легких воздух, а вместе с ним – и весь страх. Ты должна поверить ради Люси! Неважно, что ты думаешь обо мне, но она очень привязана к тебе, и ей нравится у тебя работать. Так что заруби себе на носу: мы с Люси не любовники. Никогда ими не были и не будем, хоть она и вправду красива!

– Ты должна поверить ему, – тихо сказала Люси, обеспокоенно глядя на нее. Только теперь Триш все поняла.

– Господи, опять как всегда… – смущенно пробормотала она. – Я увидела и вообразила невесть что. Прости меня. Я… я так рада, что ты можешь говорить, Люси. Ты, наверное, на седьмом небе от счастья. Спасибо тебе, Адам. Ты изменил ее жизнь, и мы никогда этого не забудем.

Что-то больно кольнуло в сердце, и Адам вздрогнул. Он смотрел, как Триш и Люси обнялись, но на душе у него было тяжело.

Со слезами на глазах Триш повернулась к нему.

– Адам… – горестно начала она.

Вдруг он не выдержал. Махнув рукой, он бросился вон.

Триш догнала его на скалах над Бухтой Дьявола. Штормило – огромные волны с грохотом разбивались о берег.

– Думаю, мы всё уже друг другу сказали, – холодно произнес он, пока она переводила дыхание.

– Я же извинилась! Ты хочешь наказать меня?

Губы его презрительно скривились.

– Ты как-то говорила мне о доверии. Ты так мало доверяешь мне, что начинаешь воображать невесть что при малейшем подозрении. Что же будет с нами потом?

– Как же я могла доверять тебе, – ответила она дрожащим от волнения голосом, – когда ты сам никогда не открывался мне до конца? Ты так много держал в себе, Адам. Мы занимались любовью, вместе смеялись, работали, жили под одной крышей. Но ни разу ты не признался мне в любви. Между нами всегда была эта стена, ты ни за что не хотел делиться своими чувствами, потому что боялся, что это может причинить боль. Знаешь что? Если ты и вправду кого-то любишь, нужно рискнуть!

Адам прерывисто вздохнул. Сердце его разрывалось на части от любви и жалости к ней, и он решил открыться, рассказать ей все…

– Я люблю тебя, – сломленно проговорил он. – Всегда любил и буду любить. Но я слишком горд, чтобы унижаться, так что мы должны всецело довериться друг другу… или расстаться. Я готов был отдать тебе все. И столько же ожидал получить взамен.

– О, Адам! – сказала она сквозь слезы. – Ты не хочешь открыться мне, и этим разбиваешь мне сердце!

Он бросился к ней. Крепко обнял.

Впервые за много лет слезы застилали ему глаза. Адам нетерпеливо смахнул их, но она заметила и ошеломленно смотрела на него.

– Адам? – неуверенно прошептала она. – Адам!

Завороженный ее взглядом из-под слипшихся влажных ресниц, он поцеловал ее полураскрытые губы.

– Слушай, – проговорил он хрипло.

Триш молчала. Глаза ее были полны безграничного доверия. Тяжело сглотнув, Адам заговорил:

– У меня был брат Сэм. Мы близнецы.

Она сжала его руки, пока он пытался совладать с дыханием. Триш коснулась губами его губ.

– Отца нашего мы не знали. Маме приходилось с нами… довольно тяжело. Она была молода, любила повеселиться с друзьями, а мы в эту жизнь никак не вписывались. Однажды она оставила нас в незнакомом городе на пороге сиротского приюта. Нам было шесть лет, но я помню все так, словно это было вчера. Нашу мать так и не нашли, и мы тоже не искали ее.

Она крепче прижалась к нему. Волны с грохотом бились о прибрежные скалы. Взглянув на нее, он увидел, что по ее лицу струятся слезы. Она плакала из-за него. Он поцеловал ее печальные синие глаза.

– Обними меня, – прошептала Триш.

– Мы оба так и не смирились с этим, – хрипло продолжал он. – Мы замкнулись, делясь своими переживаниями только друг с другом. Я был его силой, он – моей. Мы очень любили друг друга. Все делали вместе, я знал, что он никогда не подведет меня. Так же, как и я его.

– А потом? – спросила она, приглаживая его волосы. Она чувствовала, как он весь сжался, и ей так хотелось хоть чем-то облегчить это горе.

– Нам было почти шестнадцать. Мы всё еще жили в приюте, но должны были покинуть его сразу после дня рождения. У… у… – Он умолк. – У него… у него заболела голова. Поднялась температура. – Он снова умолк, было заметно, что он делает над собой усилие, чтобы совладать с голосом. – Мне сказали супруги, которые содержали приют, что у него грипп. Дали ему лекарство и уложили в постель. Я не ложился всю ночь. Я понял, что с ним что-то серьезное. Разбудил хозяев, но они разозлились и начали кричать. Я тоже. Я попытался вытащить их из постели, но меня выставили вон. Когда я вернулся в комнату, то обнаружил, что Сэм бредит, а все тело его покрыто какой-то странной сыпью. Я стащил из стола ключи от машины, отнес Сэма вниз и поехал с ним в больницу.

– Но это незаконно!

– Я должен был спасти брата. Он плакал от боли, и я вместе с ним. Клянусь, я тоже чувствовал его боль. Одному Богу известно, как мне удалось доехать. Я даже не умел водить машину! Как только мы прибыли в больницу, Сэма сразу же повезли в реанимацию. Но… не успели, он умер у меня на руках. Я чувствовал, как он ускользает, и часть меня умерла вместе с ним…

Адам замолчал, и Триш прижала его голову к груди. Она плакала и вскоре почувствовала, что он тоже плачет. Стены, разделявшей их, больше не существовало.

Она гладила его волосы, шею, широкие, сильные плечи.

– Мне так жаль, любимый, – прошептала она.

Подняв голову, Адам долго смотрел на нее, а затем поцеловал с необычайной нежностью.

– Мне тоже, – тихо сказал он. – Мне его так не хватало, Триш! После этого я замкнулся в себе. Даже моему советнику ничего не удавалось поделать. Я имею в виду Кристин. Она рассказала мне о своих проблемах, про тяжелый развод и о том, как тяжело жить одной с малышкой. Наверное, хотела, чтобы я тоже открылся ей. Мне стало ее жаль. Нас связывала очень крепкая дружба.

– И вы поженились.

– Да, когда мне исполнилось восемнадцать. И теперь я уверен, что, стоило ей увидеть, как хорошо нам с тобой вдвоем, она поняла, что именно ты способна научить меня любить. Но я сомневался. Я бы не вынес, если бы отдал вам с малышом всю свою любовь, а потом снова испытал разочарование.

– Я всегда любила тебя, – с нежностью сказала она.

– Выходи за меня. Скажи «да», – хрипло приказал он.

– Да! – прошептала она, не в силах выговорить это вслух.

Счастливые, они молча смотрели друг на друга.


Они стояли на пристани. Стивен и Люси, Триш и Адам, маленькие Сэм и Джулия. Сэм взволнованно смотрел на отца, ожидая ответа на свой вопрос. Адам присел рядом с ним на корточки.

– Если хочешь присматривать за сестренкой и быть пажом на свадьбе Стивена, он будет очень рад. Он не пригласил тебя сам, потому что боялся, что ты не захочешь наряжаться. Ты ведь любишь только свои старые вещи.

– Но я должен присматривать за Джулс, правда? – спросил Сэм, крепко держа сестренку за руку, словно боясь отпустить ее.

– Конечно, – ответил Адам. Обняв сына, он повернулся к Стивену: – Значит, договорились?

– Отлично, – отозвался тот, похлопав отца по плечу.

– Сэм, ступай на катер, – сказала Триш, наклоняясь, чтобы Сэм мог поцеловать ее. – Джулия, доченька, помаши ручкой! Сэм идет в школу! Удачного дня, сыночек! Пока! – Она смахнула слезу.

Адам обнял ее за талию.

– Говорят, первый день самый тяжелый, – с нежностью сказал он.

Триш всхлипнула, и Люси со смехом протянула ей носовой платок.

– Он такой маленький! – Триш ласково смотрела вслед крохотной фигурке в новенькой синей фуражке.

– Не успеешь оглянуться, догонит отца, – улыбнулся Стивен. – Пойдем, дорогая, – повернулся он к Люси, – нам пора писать приглашения.

Триш и Адам смотрели, как те, обнявшись, идут в свой домик. Люси содержала небольшую гостиницу, а Стивен занимался научной работой, изучая целебные свойства растений. Триш улыбнулась. Их с бабушкой знания пригодились.

Адам взял Джулию на руки, и они с Триш направились к машине.

Загрузка...