Глава 2

В одно и то же время барабаны стиральных машин могли вращаться в сотнях домов в любом районе города. Да, это может быть чья угодно стиральная машина, но в данную минуту не просто какой-то случайный житель города открывал ее, чтобы достать чистую, влажную одежду: это был человек, который убил Марио. Он снял маску, которой скрывал свою личность, и проверил, нет ли на ней остатков грязи. Он оставил ее в синем пластиковом тазу и еще раз осмотрел свои руки. Его ладони был покрыты ссадинами и царапинами. Он с трудом поднял семидесятишестикилограммовое тело мальчика и удерживал его в воздухе, прежде чем привязать веревку к одному из толстых корней дерева. Сделав это, смесь адреналина и восторга, а может быть, садизма, ослепила его, и он не видел, что срывает кожу со своих ладоней толстой веревкой, купленной в «Леруа Мерлен». Он достал пиджак из Лас Энсинас и встряхнул его, заметив, что тот сильно помялся. Очевидно, эта вещь не нуждалась в домашней стирке, в то же время было бы очень неразумно с его стороны отнести ее в химчистку. Его задача еще не была выполнена, и он не должен вызывать никаких подозрений. Он должен быть осторожным, обдумать свои дальнейшие действия и, что еще важнее, назначить следующую жертву… Потому что его игра только началась.

В то субботнее утро сентябрьский холод немного отступил, солнце стыдливо проглядывало сквозь тысячи зыбких облаков, наводнивших небо. Андреа надела льняное летнее платье с воланами на юбке, с принтом из маленьких клубничек. Несмотря на то, что поверх него придется надеть небольшой жакет, солнечный свет побудил ее одеться именно так. Она взяла с полки роман. Она не очень любила читать, но иногда хотелось. Просто ради самого процесса чтения. Она брала книги, читала несколько страниц, а затем ставила их обратно. Дело не в том, что она была ленива, просто не возражала против того, чтобы не знать, чем закончатся истории. Она воспринимала книги как взгляд на мгновение в другие жизни. Как будто человек, который открывает дверь кукольного домика, заглядывает внутрь, а затем снова закрывает ее. Поэтому много раз она открывала книгу на случайной странице и наслаждалась фрагментом. Как будто история выбрала ее, а не наоборот.

Она сделала себе чай с имбирем – не потому, что у нее болело горло, а просто потому, что он ей нравился – и вышла в сад на заднем дворе дома. Она села на нижнюю ступеньку лестницы и босыми ступнями ощутила прохладную траву под ногами. Простыни и остальное белье развевались в прохладном воздухе, это было очень приятно. Она выбрала «Невыносимую легкость бытия», открыла книгу на случайной странице, может быть, 43-й или 67-й, и начала читать.

Да, Андреа, босая, в платье с клубничным принтом и с чашкой чая, по вкусу напоминающего окрашенную имбирную воду, погрузила себя в почти идеальный иллюзорный образ, чтобы не думать о проблеме в своей реальности: ее парень избегал ее, а она была неспособна спросить у него, в чем дело.

Она не успела прочитать и трех страниц, как внимание привлек какой-то шум, и она подняла голову, оставив неких Томаса и Сабину, главных героев романа, посреди очень интимного момента. Показалось, что она видит силуэт за белыми простынями, которые трепетали все сильнее и сильнее.

– Здравствуйте? – сказала девушка. Она не испугалась, а скорее была заинтригована.

Никто не ответил. Андреа оставила чашку на ступеньке лестницы и встала с книгой в руках, отметив указательным пальцем страницу, которую читала. Она шагнула в лабиринт мокрых простыней и обнаружила – теперь у нее уже не было никаких сомнений – силуэт находился за одной из них. Прежде чем девушка успела сделать шаг назад, неизвестный человек бросился на нее и с силой схватил, в результате чего оба упали на землю в странной позе. Ей удалось освободиться и убрать простыню между телами, чтобы увидеть своего дурака-парня, который все время смеялся.

– Матильда тебя убьет, смотри, она позеленела… – упрекнула его девушка, пытаясь притвориться серьезной. Это было трудно, потому что уголки ее губ неизбежно поднимались, словно она парила в небесах при виде своего парня.

– Прости, это была шутка, сейчас я все объясню.

– О, что ты собираешься объяснить? Что ты накинулся на хозяйку дома, словно извращенный маньяк?

– Нет, я скажу ей, что когда увидел эту милую девушку в тоненьком платье с цветочками…

– Это клубника.

– У меня закружилась голова от клубники, и я хватался за все, что мог, когда терял равновесие.

– Какой же ты дурак… – прошептала она ему, изображая маленькую девочку.

– Видишь?

Горка схватил девушку за талию и потянул ее за собой на землю. Она не хотела неприятностей, но такова судьба. Если посмотреть на ситуацию с другой стороны, судьба была той еще озорной девчонкой, поэтому подстроила их встречу на заднем дворе дома.

– Почему ты не сказал мне, что придешь? – спросила она, оставляя горячий поцелуй на его губах.

– Потому что я не знал, что приду. Но проснулся и захотел тебя увидеть… – Андреа отвернулась от него, почувствовав его пронзительный взгляд.

Андреа смотрела в другую сторону, чтобы не поддаться глупому романтическому порыву, а также потому, что, когда она удерживала взгляд Горки более двух секунд, на кончике языка появлялись фразы типа «ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ДЕЛАТЬ ЭТО СО МНОЙ?». Горка осторожно взял ее за подбородок, заставляя девушку посмотреть на него.

– Эй, любимая… Все в порядке?

– Да, – тихо ответила она.

Но, увидев, что у нее есть шанс, Андреа все же решила быть верной своим принципам и задала вопрос, который долго прокручивала в голове все последние дни:

– Нет… У тебя проблемы со мной? Я имею в виду… я тебе нравлюсь, не так ли?

– Нравишься? Ты сводишь меня с ума! Не видишь?

– Нет, я не вижу… давай посмотрим, Горка. Я не хочу, чтобы ты воспринял мои слова неправильно, но чувствую, что ты избегаешь… избегаешь этого.

– Чего? – спросил он, недоумевая.

– Не прикидывайся дураком, не заставляй меня говорить это.

– Секс. Другого повода нет.

– Секс.

Романтический момент двух красивых подростков, сидящих на траве под лучами солнца, на мгновение был нарушен. Она встала.

– Пойду возьму куртку, становится прохладно.

– Подожди, Андреа. Пожалуйста, давай поговорим.

– Хорошо, давай поговорим… Расскажи мне.

Несмотря на то, что любовь сделала Горку гораздо более решительным по части выражения чувств, всем, кроме его девушки, было хорошо известно, что он не очень-то умеет выражать эмоции. Парень иногда мог излагать свои мысли аккуратно и четко, но это, к сожалению, случалось крайне редко. Девушка стояла на холоде, босая, ожидая, что он использует убедительный аргумент, чтобы остановить ее, но слова не приходили.

– Эм… ну… я… – она восприняла заикание почти как оскорбление и отвернулась.

– Я ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ, – закричал он. – Это единственное, что я могу тебе сказать… Понимаю, что мы, возможно, продвигаемся немного медленно, но, не знаю… у каждого свой ритм, и это мой. Но я хочу быть с тобой, Андреа, правда хочу. Мы недолго вместе, но этого времени достаточно, чтобы понять, что я не хочу тебя потерять. Особенно из-за какой-то глупости.

Андреа слушала речь с суженными глазами и глупой улыбкой, пока последнее предложение не испортило все.

– Тебе кажется это глупым? – она бросила этот вопрос ему в лицо.

– Что? – спросил он, не понимая, о чем она говорит.

– То, что я обижаюсь, потому что мой парень не хочет прикасаться ко мне. Тебе кажется это глупым?

– Нет, я не это хотел сказать, я имею в виду… я хочу тебя, конечно, ты меня сильно возбуждаешь, но ты видела себя? Я весь день думаю об этом моменте, но не хочу, чтобы это было быстро или… или чтобы это было плохо, я хочу сделать это хорошо, с любовью и заботой, и хочу, чтобы это было… хорошо. И диван в твоем доме, пока повар моет посуду, не кажется мне подходящим местом для занятий любовью.

Она была обезоружена этим спором, подбежала к нему, схватила его за шею и поцеловала.

– Я должна была догадаться. Ты абсолютно прав, прости меня, я дура… Для меня секс – это, конечно, не все, что мне нужно. Но мне нравится, мне нравится этим заниматься, и ты мне нравишься, и я хочу заниматься им с тобой, понимаешь? Но меня все устраивает. Нужное место, нужный момент… мы ведь этого заслуживаем.

– Мы этого заслуживаем, – повторил он.

– Будем надеяться на это!

Последнее предложение прозвучало так, словно она собиралась приступить к организационной работе уже сейчас. Горка почувствовал волнение, да, но прежде всего он почувствовал страх. Эрекция, спровоцированная внезапным поцелуем и представлением своей девушки на кровати с атласными простынями в роскошном номере отеля перед камином – если тут есть отель с камином, – быстро исчезла, когда он почувствовал панический страх неминуемости интимной связи с Андреа. Он лгал сквозь зубы. То, что он желал свою девушку, было абсолютной правдой, но то, что он хотел дождаться подходящего момента или подходящей обстановки, было такой же большой ложью, как и то, что он никогда не был влюблен в Паулу. С ним происходило что-то другое, он не хотел спать с ней, потому что… потому что… потому что… он не знал, почему. Но было очевидно, что это что-то другое. Он потирал затылок, пока девушка поднималась по лестнице, а солнце пробивалось сквозь серые облака, скрывавшие проблеск лета.

Удивительно, но в субботу утром в кофейне было очень тихо. Возможно, люди вставали поздно и предпочитали завтракать дома. Правда в том, что кофейня начинала приносить доход лишь в послеобеденное время. Здесь были завтраки, но они были очень простыми. Они пытались предложить маковые тосты с авокадо, после чего потратили целый день, выбрасывая недоеденные авокадо, а они совсем не дешевые. Поэтому было принято решение оставить классический тост с помидорами и маслом, а также идею Мелены, которая стала хитом: тост с нутеллой, простой и классический, но сытный и вкусный.

Мария-Елена обычно не курила травку днем, но в это утро было скучно. Холодильники были полны, все прибрано, а первые гости уже ушли. Если с утра в субботу работа не пошла, то с полудня до четырех часов в зале будет пусто. У них не было обеденного меню, поэтому казалось нормально, что люди не хотели есть знаменитый морковный торт, который уже всем изрядно поднадоел. Поэтому если вы зайдете в кофейню в это время дня, то увидите там мать и дочь, которые едят из парной посуды. Меле свернула косяк. Ей потребовалось много времени, чтобы овладеть этим искусством. Теперь она могла назвать себя экспертом, как те люди, которые решают кубик Рубика с закрытыми глазами. Она вышла на улицу и подожгла его. Сделав пару затяжек, она поприветствовала владельца киоска напротив, который поднял руку и помахал ей, и – бац! Появилась мама! Это было неожиданно, потому что утро субботы – это утро Меле, а мама обычно приходила только к обеду.

Она не стала нервничать из-за того, что ее поймали, и не бросила косяк на землю, а предположила, что ее уже обнаружили, и попыталась смириться с этим. Но мать шагнула вперед.

– Я думала, ты куришь только по ночам, дочка.

– Ты знаешь…

– Я не против, чтобы ты курила время от времени, но не хочу, чтобы ты была под кайфом весь день. Мне стоит начать беспокоиться?

– Нет, мама… Не волнуйся, я курю очень мало.

– Хорошо. Здесь никого нет, не так ли?

– Есть… Мариса здесь, с парой друзей. Я подала им несколько блюд и все. Я даже не размораживала энсаймады[8].

– Ты отлично справилась.

Они вдвоем выдержали паузу, не разговаривая в течение тридцати секунд, глядя прямо перед собой, пока Аманда не нарушила молчание, даже не взглянув на дочь.

– Можно мне сделать затяжку?

Не осуждая ни вопрос, ни намерение, Мелена безропотно передала косяк матери. Та спокойно закурила, и дело было не в том, что марихуана подействовала на нее мгновенно, а в том, что вся работа по дому на сегодня уже была выполнена. У них больше не было прислуги, но они правда хорошо справлялись сами и как будто бы больше не нуждались в ней.

– Дорогая… Я бы хотела, чтобы ты вернулась в школу.

– Что? Для чего это? Я же говорила тебе…

Мать не смогла сдержаться и заговорила немного громче, не дав девочке закончить.

– Я помню, что ты мне сказала. Но знаешь ли, я думала об этом и… учебный год только начался. Ты потеряла всего неделю. Сейчас у нас есть хорошие деньги, если немного затянем пояса, то сможем оплачивать занятия.

– Они не примут меня обратно.

– Они примут, Азусена сказала мне, что…

Теперь уже Мелена прервала мать. Она пошла в кофейню прямо к стойке, взяла веник и принялась подметать пол, который был безупречно чистым – она подмела его пять минут назад, – но ей нужно было чем-то заняться, чтобы не говорить об этом. Аманда вошла и посмотрела на свою дочь, одетую в фартук и управляющуюся с веником как ни в чем не бывало.

– Милая, это не такое уж и безумие…

– Мне не хочется говорить об этом, мама, правда.

– Мы можем закрываться в полдень, я могу быть тут утром, а ты будешь помогать мне по вечерам. А в выходные, если не буду успевать, могу нанять кого-нибудь… Надя, та девочка из твоего класса, помогает родителям в магазине, учится, и все в порядке.

– Но мне не хочется! – взорвалась девушка.

Разговор шел не очень хорошо. Мелена замкнулась в себе. По правде говоря, аргументы ее матери были вполне логичны, поэтому было еще труднее не поддаваться. Аманда села и подождала, пока дочь успокоится, чтобы попробовать еще раз.

– Дочь, я счастлива здесь. Мне очень комфортно, мне нравятся наши отношения, и мне действительно нравится проводить с тобой так много времени, правда… Но я хочу поступить правильно. И я знаю, что правильно будет, если ты закончишь университет, получишь степень, а потом бог подскажет.

– Мам, но я просто не хочу туда возвращаться… Это было худшее время за всю мою жизнь, – слабо призналась Мелена, положив веник и прислонившись к стене.

– Любовь моя, я знаю… Но ты должна быть сильной. Знаю, что они не давали тебе покоя, но я уверена, что все изменится. Ты другая, ты изменилась. Это замечательно – вернуться туда с высоко поднятой головой и…

– Это было ужасно, мама…

Мария-Елена открылась своей матери. Она делала это и раньше, но никогда не была так откровенна и не рассказывала все. Издевательства, которым она подверглась, когда потеряла волосы, стресс от посещения занятий, ее попытки вписаться в общество, сблизившись с Лу и Карлой, ссора с Паулой и те ужасные вещи, что она услышала в свой адрес… Она рассказала ей все с одной целью: чтобы мама поняла, какое это было испытание. И, конечно, мама понимала, но не могла поддержать желание дочери спрятаться от мира, поэтому пыталась ее переубедить.

– Послушай, Мария, люди – сволочи. Мир полон отвратительных людей, которым нужно топтать других, чтобы почувствовать, что они не так несчастны, какими являются на самом деле. Всем приходится нелегко в школе, особенно в старших классах. Это ужасно, но с этим надо справляться… Я не хочу, чтобы ты была трусихой, которая всю жизнь проработает официанткой не по своей воле, а потому что побоялась учиться, потому что боялась быть отвергнутой. Я, моя дорогая, буду рядом, чтобы поддержать тебя, чтобы помочь тебе в любой момент…

Слова Аманды были полны искренности и тепла, и Мелена не хотела ее прерывать.

– Сделай это ради меня.

– Ради тебя?

– Любовь моя… Да, моя память слаба, но я не дура. Как бы ты ни старалась защитить меня от того, кем я была, я знаю, что до звания матери года еще далеко… Мне очень стыдно за то, что я не могу изменить прошлое.

– Мама!

– Но я могу изменить будущее… И я знаю, что ты умная девочка, у тебя есть навыки для многих вещей, и знаю, что ты тянешь эту кофейню ради меня, ради нас. Но сейчас я уже в порядке, так что теперь твоя очередь приводить свою жизнь в порядок.

– Хорошо…

– Мне не нужно, чтобы ты мне сейчас что-то говорила, но хотя бы подумай об этом.

– Я подумаю.

– Обними меня.

– Не будь сентиментальной…

– Обними меня, дурочка!

Мелена неохотно подошла и обняла мать.

– Что ты принесла на обед?

– Ну, ничего особенного, дочка, я забегалась и ничего не приготовила… Может, закажем что-нибудь?

В этом они сошлись. Они заказали китайскую еду и говорили о банальностях, пока через полчаса не появился курьер, Самуэль, с полным рюкзаком контейнеров лапши с курицей, миндалем и говядиной с устричным соусом. Он, конечно, узнал ее, и они немного поболтали. Он спросил, не собирается ли Мелена вернуться в Лас Энсинас, и та, посмотрев на мать, сказала:

– Нужно было наладить дела в кофейне, но на следующей неделе я вернусь…

Самуэль улыбнулся, оставил номер своего сотового и ушел, оставив обеих женщин со странным ощущением правильности происходящего. И, поскольку они раскрыли ящик Пандоры, Аманда воспользовалась случаем, чтобы выложить на стол еще одну тайну.

– Любовь моя, тебе нужно больше гулять. Выйди в свет, познакомься с новыми людьми. Ты подросток, а ведешь себя как старая дева за тридцать. Не смотри на меня так, я знаю, о чем говорю… Почему бы тебе не позвонить друзьям?

Она начала смеяться.

– Какие друзья? У Горки есть девушка, Паула, ты знаешь, я делилась с ней всем… мы поссорились и…

– Да, ссора…

– И окончательная.

– А Жанин? Она милая. Вы с ней не ссорились.

Ее мама считала, что это один из лучших вариантов, поэтому похлопала своему предложению с выражением неприкрытого счастья на лице.

– Мама, Жанин была моей подругой раньше, когда мы были маленькими. Теперь у нас нет ничего общего, она другая…

– Ну что ж… Людям свойственно меняться, но не стоит ставить крест на ваших отношениях только потому, что вы выросли. Давай, позвони ей, пригласи на кофе… Пусть это будет просто кофе.

– Эй, мама, что с тобой? Перестань пытаться указывать мне, как жить… Займись собственной жизнью, перестань сидеть в Тиндере, выйди в люди, познакомься с кем-нибудь, пофлиртуй…

– Ох, снова ты об этом Тиндере… Перестань, перестань…

Мать надела фартук, убрала тарелки и принялась за работу. Первые клиенты этого вечера заняли свои места, и суббота закончилась нормально.

В то воскресенье Паула проснулась от того, что ей приснился Самуэль. Она уже давно не думала о нем, и было совершенно ясно, что чувств к парню она не испытывает. Но сильная первая влюбленность оставляет след, и это нормально, что Самуэль время от времени появляется в ее снах. Ей снилось, что она лежит в постели с ним и Горкой и что между ними происходят очень сексуальные вещи. Но вдруг ее тело перестает быть центром внимания парней, а они начинают целоваться друг с другом. Затем сон превратился в кошмар. Кошмар, в котором она висела вверх ногами над прудом, полным мусора. Она упала и попыталась выплыть, но мусор мешал это сделать, и она утонула. В этот момент ее разбудила мать, постучав в дверь. Родители ждали ее к завтраку, чтобы обсудить один «маленький вопрос». Нет, не аборт, а будущее. Это была своего рода неформальная встреча, все были в пижамах. В то же время это была очень дипломатическая беседа, призванная освятить несколько конкретных пунктов. Сначала они предоставили слово Пауле, которая, поедая овсянку с йогуртом и кусочками банана, объяснила, как сложно было такой молодой девушке без специальной подготовки, не закончившей учебу, найти что-то приличное. Она знала языки, и это было хорошо, но рынок труда был переполнен. Выпускники университетов, которые в итоге пошли чистить туалеты в Старбаксе, были мрачным олицетворением перспектив. Если бы она отправила резюме в «Макдоналдс», ее, возможно, взяли бы, но давайте посмотрим правде в глаза… Паула была способной девушкой, которая хотела испытать себя в чем-то новом и понять, чем хочет заниматься в жизни. Но перспектива работать в поте лица, делая гамбургеры, не мотивировала. Она не опускала руки, прошла всего неделя, и, несмотря на то что дела шли неважно, она не отчаивалась и не хотела пускать все на самотек.

Загрузка...