ГЛАВА 33

Флетч стоял на балконе второго этажа, положив руки на ограждающий поручень. Он наблюдал за полицейскими, бравшими штурмом цистерну под руководством сержанта Хеннингса.

Внизу, в гостиной, гости запивали завтрак спиртным. Эдит Хоуэлл, Сай Коллер и Фредерик Муни, с бокалами в руках, образовали тесный кружок и делились воспоминаниями далекого, а, может, и не столь далекого прошлого. «Оливьер этого не говорил... – доносилось до Флетча. – Я был там все время...» Джеффри Маккензи в одиночестве сидел в углу, потягивая из высокого бокала виски. Миссис Лопес сказала Флетчу, что Джерри Литтлфорд уехал в больницу за Стеллой. Лопес отправился в хозяйственный магазин за стеклами. Мокси смотрела телевизор в спальне.

Во дворе двое полицейских подняли люк и уступили место Хеннингсу. Сержант посмотрел в чрево цистерны, сунул в люк руку, вытащил пластиковый пакет. Затем – второй.

Посмотрел на Флетча и победно вскинул руку.

Флетч покивал, показывая, что он все понял.

– Туман рассеивается, – Флетч выключил телевизор. Мокси никак не отреагировала. – Копы только что нашли героин. В цистерне.

Выражение ее лица не изменилось.

– С твоей помощью?

– Конечно.

– С чего ты взялся им помогать?

– Я не люблю героин. Не люблю людей, которые тайком ввозят его в страну. Не люблю тех, кто продает героин другим.

– Не понимаю, какая мне от этого польза.

– И напрасно. Мы знали, что Стив Питерман и Тед Стилл дружили. А вот теперь выясняется, что их связывали и деловые отношения.

– Чертовы контрабандисты.

– Именно. Правда, я полагаю, что контрабандой ведал Тед Стилл, а Питерман обеспечивал финансирование. Голубой дом Стилл использовал, как перевалочную базу. Потому-то он и купил его. Потому-то Лопесы жили здесь в одиночестве. За исключением тех редких случаев, – Флетч печально улыбнулся, – когда сюда приглашали идиотов, готовых купить никому не нужных скаковых лошадей. Питерман оперировал крупными суммами денег, которые постоянно перемещались из одного банка в другой. Из Гондураса и Колумбии в Швейцарию, Францию, и все под эгидой «Джампинг коу продакшн», то есть от твоего имени. Мокси, тебя использовали как ширму. Прикрываясь тобой, они отмывали наркодоллары.

– Неужели они надеялись выйти сухими из воды?

– Мокси, плевать они на тебя хотели.

– Приятно это слышать.

– Питерман понимал, что он-таки должен снять фильм, чтобы сохранить «Джампинг коу продакшн» образ независимой кинокомпании. Или прикинуться, что снимает фильм. Но кассовый фильм мог привлечь к «Джампинг коу» ненужное внимание.

– И потому он сознательно снимал плохой фильм.

– Сознательно.

Мокси вздохнула.

– Такой плохой, что он никогда не вышел бы на экраны.

– Он, должно быть, выпрыгнул из штанов, когда Толкотт нанял хорошего режиссера, Джеффри Маккензи, а тот изменил сценарий в лучшую сторону.

Мокси рассмеялась.

– Бедный Стив.

– Он попал в сложную ситуацию. Ему не оставалось ничего другого, как вывести Маккензи из игры и нанять плохого режиссера, который будет ставить фильм по плохому сценарию, без единого отклонения от последнего.

– С этим ясно. Ты хочешь сказать, что Питермана убил Стилл?

– Я так не думаю.

– Стилла не было на съемочной площадке. И не могло быть.

– Он мог кого-то нанять. Но с какой стати Стиллу убивать Питермана?

– Они могли не поделить прибыль.

– Совершенно очевидно, что для Стилла смерть Питермана – катастрофа. Потому-то он и улетел вчера вечером во Францию. Без Питермана он как без рук.

Мокси устало вздохнула.

– К чему ты клонишь, Флетч?

– Не знаю. Мокси, почему ты согласилась сниматься в этом паршивом фильме? Ты же хорошая актриса.

– Как я понимаю, был другой сценарий. Хороший. Написанный Маккензи. Я летела во Флориду, полагая, что ставить фильм будет он. А потом все завертелось, как в калейдоскопе. Погибла жена Маккензи. Режиссером наняли Сая Коллера. Снимать начали по первоначальному сценарию. Вся съемочная группа была в сборе. Я могла думать лишь о Фредди, где он, не попадет ли под машину? Да и что мне оставалось делать? Демонстративно отказаться от съемок в фильме моего продюсера?

– Однако...

– Флетч. Помнишь то время, когда я сломала руку в Лондоне?

– Я не знал, что ты ломала руку в Лондоне.

– Ломала. Когда снималась в фильме «На виду у всех». Я совсем потеряла голову. Не знала, что и делать. Стивен примчался буквально через несколько часов. Перевел меня в самый дорогой, самый комфортабельный номер в «Монтколме». Завалил цветами. Утряс все возникшие неувязки с контрактом. Позаботился о том, чтобы мне сделали специальную съемную гипсовую повязку. Показал, как продолжить съемки, несмотря на мою сломанную руку.

– Ты снималась в «У всех на виду» со сломанной рукой?

– Во второй половине фильма – да. Посмотри его как нибудь. Моей левой руки ты не увидишь.

– Ты хочешь сказать, что тогда Питерман оказал тебе немалую услугу?

– Выходит, что да.

– И как твоя левая рука?

Мокси подняла левую руку, пошевелила пальцами.

– Как новенькая.

– Понятно.

– Я нуждалась в деньгах. Если б я вышла из игры, многие лишились бы работы.

– Вот теперь ты вышла, и надолго. Питерман об этом позаботился. Потрясающий тип.

– О, Флетч!

– А вот сердиться на меня не надо.

– Чем же все это кончится? Я – дура, я – убийца, а теперь я еще и гангстер? Из-за меня половина населения Америки колется всякой дрянью?

– Не половина.

– Да хоть один человек, – по щекам Мокси покатились слезы. – Что же мне делать? По сравнению со мной Ева Браун добродетельна, как мадам Кюри.

Дважды звякнул телефон. Они даже не посмотрели на него.

– Спокойнее, Мокси. Главное, мы начинаем осознавать, что же произошло. Узнаем все новые факты.

– Мне от этого не легче! Я ни в чем не виновата! Я никого не убивала! Я ничего не знала о всех этих махинациях! Тем более, о наркотиках!

– Будь Питерман жив, я бы убил этого сукиного сына, – сухо заметил Флетч.

– Потрясающе. Значит, его убила я, так?

– У тебя были на то причины.

– Так вот, я его не убивала, – Мокси вытерла лицо. – Но сижу здесь, лью слезы, увертываюсь от камней, которые бросают в окна.

– Я тут беседовал с Саем Коллером. Он полагает, что у Питермана и Бакли были какие-то общие дела. Может, и его что-то связывало с Питерманом.

– Так пусть Коллера и арестуют. Он сможет поставить сцену собственной казни. Тогда ему никогда не отрубят голову...

В дверь постучали. Открыв ее, Флетч увидел Лопеса.

– Чиф...

– Начман?

– Полиция. Просят вас к телефону.

– Хорошо. Я поговорю с ней из кабинета.

Мокси поднялась с кресла, в котором сидела, и включила телевизор. Передавали прогноз погоды. Осадков не ожидалось.

С Коллером он столкнулся на лестнице. На футболке режиссера темнели пятна пота.

– Сай, – обратился к нему Флетч, – я хочу вернуться к той истории, которую вы мне рассказали. Насчет драки с Питерманом.

Коллер сощурился. От него пахло спиртным.

– Вы сказали, что Питерман собирал деньги на фильмы, которые не собирался ставить, а потом прикарманивал их. Но вы знали, что постановка фильмов – прикрытие для отмывания наркодолларов. Так?

Коллер кивнул.

– Потому-то я и смог прижать его к стенке, – ответил Коллер и двинулся дальше.

– Сай! Вы знали, что «Безумие летней ночи» никогда не появится на экранах кинотеатров?

Коллер обернулся, – Главное для меня – работа. Чего не сделаешь ради того, чтобы неделю за неделей получать чек с кругленькой суммой.

Загрузка...