Юджин Джендлин
ФОКУСИРОВАНИЕ Новый психотерапевтический метод работы с переживаниями

Молитва к Адаму

…До начальных глин

Поступляя слух —

Над источником

Слушай-слушай, Адам,

Чтoґ проточные

Жилы рек — берегам…

Марина Цветаева


— А это кто? — и палец утыкается в старую, с оторванным уголком, изрядно поцарапанную фотографию молодого мужчины с лихо закрученными усами.

— Это Петр, сын тети Нюры и дяди Шуры, двоюродный брат той Мани, что потом вышла за Николай Палыча.

— А это кто в подвенечном платье?

— Это же Евдокия Даниловна, баба Дуня.

На коленях — толстый, тяжелый альбом в старинном бархатном переплете, давит на них всем грузом времени, истории, рода, погружая в пучину кровных связей, родственных уз, хитросплетений судьбы. Безвестные Николай Палычи, Шуры, Дуни вдруг начинают оживать в тебе, в биении жилки у виска, знакомом разрезе глаз, любимой привычке. Семейные предания, фамильные тайны, поиск истоков…

Но однажды, прочитав в Евангелии от Луки родословие Иисуса Христа: «…был Сын Иосифов, Илиев, Матфанов… Еносов, Сифов, Адамов, Божий», — меня пронзило нечаянное открытие: любая родословная имеет всегда один общий корень — «…Адамов, Божий».

Юджин Джендлин неожиданно заставил меня снова пережить то же ощущение — присутствие во мне, в каждом из нас изначальной, первобытной, Адамовой крови или Адамовой «начальной глины», того праха земного, в который было вложено дыхание жизни.

Перед нами его книга «Фокусирование: новый психотерапевтический метод работы с переживаниями». «Любой непосредственный опыт, — пишет в ней Южин Джендлин, — отражается всегда на уровне тела как некое физическое, соматическое ощущение. Обычно это ощущение где-то в животе, в груди или в горле, в неком особом месте примерно в середине тела. Это весьма специфическое телесное ощущение, именно телесное ощущение ситуации, проблемы или определенного аспекта жизни человека». Оно еле уловимо и безымянно. Его присутствие можно обнаружить не сразу, научившись погружаться в себя и прислушиваться к своему телу изнутри. При этом тело является здесь не анатомическим понятием, а синонимом некой целостности, неделимости человеческого существа. В этом контексте живот, желудок, грудь имеют также только топографическое значение, указывая место источника ощущения. Может быть, наиболее точным тут могло бы оказаться старинное слово нутро. Чуять нутром — это и есть переживание — одно из главных понятий для Ю. Джендлина. Психотерапия только тогда приносит свои плоды, считает он, если она укоренена в переживании. Каждый новый шаг психотерапевтической работы должен быть проведен на этом глубинном, телесном уровне (рождает ли он реальные изменения или остается пустым «бегом на месте»). Итак, необходимо спуститься в собственную утробу, нутро, чутко прислушаться к смутному телесному ощущению волнующего нас события и найти, точнее, угадать его имя. «Это будет ключевое слово, — продолжает Ю. Джендлин. — Если оно действительно является подходящим, вы испытаете чувство облегчения. Спросите свое тело: „Похоже ли это слово на то, что я чувствую?“. Если действительно похоже, вы услышите своего рода телесный сигнал: „Да, это верно“.

„Господи, что же это мне напоминает?“ — подумала я, почти „по Джендлину“ всматриваясь внутрь себя и испытывая то самое „телесное ощущение какой-то значимости, неразрешимости и скрыто присутствующей сложности“, которое свидетельствует о нахождении „здесь и теперь“ источника переживания. И тут всплыло имя Адама. Я открыла Библию, Книгу Бытия.

„…Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел их к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей“.

Адаму дано было видеть сущность вещей. Ее он воплощал в слове. Слово Адама имело первородную силу. Но мы, потомки Адама, давно утратившие этот дар, можем ли вновь обрести его — ведать и мочь?

Ю. Джендлин называет специальный поиск человеком целостного, телесного ответа на ситуацию внутри самого себя — фокусированием. Я бы дерзнула назвать это молитвой к Адаму. Такого слова нет в тексте. Между тем с иной духовной практикой — медитацией — автор сам сравнивает описываемый им процесс и находит даже их известное сходство, отмечая, однако, что медитирующий человек слишком расслаблен и пассивен, он же, напротив, говорит об активном, бодрственном и чутком состоянии внутренней тишины и безмолвия. Но какое отношение имеет это к молитве?

У митрополита Антония (Блюма) есть рассказ об одной старушке, которая в течение десятка лет почти непрерывно твердила Иисусову молитву, но очень страдала от того, что ни разу не услышала отклика. „Когда же Богу слово свое вставить, если вы все время говорите?“ — воскликнул молодой тогда отец Антоний, смутив ее своим простодушием и горячностью. Однако, приняв его совет на время оставить молитву и побыть в молчании перед Богом, продолжая заниматься обычным домашним делом, эта женщина вдруг ощутила, что тишина в ее комнате есть не просто отсутствие шума, она является присутствием, и в сердцевине этой тишины — Он. „Надо научиться молиться, всегда начиная с молчания, — говорит владыка Антоний, — и в этом молчании встречая все то глубокое, значительное, что есть у нас в душе, все наше прошлое, всех людей, которые когда-либо коснулись струн нашего сердца… В таком углубленном молчании можем мы найти себя самих, свое истинное „я“, а не то поверхностное, которое постоянно рябит, дробится, разбивается, которое никогда не может найти себя в цельности… И, наконец, в нем мы можем найти Бога“.

Нет, Юджин Джендлин, разумеется, не призывает искать Бога, его книга не содержит никаких намеков или иносказаний. В ней он выступает как профессионал в самом современном смысле этого слова, широко эрудированный, владеющий помимо собственного целым арсеналом различных подходов и методов. Но когда человек вслед за ним учится слушать себя, свое тело, нутро, недра, „до начальных глин потупляя слух“, то, возможно, слушает он — Адама в себе, с ним встречается в тишине и безмолвии, к нему взывает, как взывают в молитве. Рекиґ, Адам!


Ольга Филипповская

Загрузка...