Часть 3

— Вырвать кадык, а потом разбить нос. Или нет, наоборот, сначала разбить нос, а потом вырвать кадык. И пару раз заехать в пах. Между разбиванием носа и кадыка, — если бы о моих мыслях в тот момент узнала Изольда, твердо решившая сделать из меня настоящую леди, она бы ужаснулась. Но для меня, разбуженной пронзительным звонком в дверь, в три часа ночи, и шлепающей по коридору босиком, идеи, приходившие в сильно нетрезвую и уснувшую сорок минут назад, голову, казались очень органичными.

У меня были определенные подозрения, касающиеся возможного источника шума, но я надеялась на чудо. Может быть, это срочный вызов с работы, или вечно нетрезвому соседу с третьего этажа понадобилось похмелиться? На худой конец, Светочке, в очередной раз, запутавшейся в своих личных отношениях, могла понадобиться неотложная психологическая помощь.

Но чуда не случилось. Как и подозревалось, за дверью стоял Игорь Сергеевич Долинский, собственной персоной, облокачивающийся на двух симпатичных девочек. Причем, выражение отчаяния на их лицах, было заметно даже сквозь мутноватое стекло глазка.

— Сова открывай, медведь пришел, — завопило это чудовище, услышав за дверью шорохи.

— А кролика нету дома, — мрачно заявила я, — он ушел к своему другу Винни-Пуху.

— Давай, давай, Машунь, открывай, а то девчонки уже устали меня держать.

— А, то есть ты все-таки это понимаешь, — я стала быстрее возиться с замками, так как мне за общение за Гариком, хотя бы доплачивали, а вот бедные барышни попали в сети собственной доверчивости и обаяния этого симпатичного монстра.

— Что ты здесь делаешь? По моим данным, предоставленными, между прочим, тобой же, ты должен быть в Питере, на юбилее своего героического родителя, — потребовала я у него ответа.

— А я там был, — заявил мой напарник, и дохнул на меня такой порцией алкоголя, переведенного в газообразное состояние, что я бы мгновенно опьянела, если бы уже не была пьяной, — но я соскучился и решил вернуться сегодня.

— Только не говори, что ты сел за руль в таком состоянии.

— Неееет, — выдохнула эта машина по производству перегара, — я на юбилее познакомился с Маришкой и Иришкой, — он кивнул на все еще подпирающих его, девушек, — и эти феи попросили подкинуть их до Москвы. Так что я предоставил бразды правления в женские руки, и догнался уже по пути.

— И всю дорогу грязно домогался до фей? Ты хоть за бензин сам платил?

Та, которую я идентифицировала как Маришка, кивнула.

— Да, не беспокойтесь. Не считая того, что через каждые сорок пять километров у Игоря возникала идея секса втроем, в остальном, он вел себя безукоризненно.

Я тяжело вздохнула. За три года близкого общения с Игорем Сергеевичем, я представляла себе, что значит, безукоризненно.

— Игорь, дай девушкам денежек на такси, скажи спасибо и иди спать.

Девушки стали отнекиваться, Долинский начал протестовать, заявляя, что секс вчетвером, перевернет наше представление об этом мире, а я, вздохнув, взяла из бумажника две тысячные купюры и протянула их девчонкам, раздумывая, стоит ли доплачивать еще и за моральный ущерб.

— Что здесь происходит? — в дверях зала нарисовался, разбуженный нашими переговорами, Ром. — Привет, Игорь. Дамы, — кивнул он им, — извините за неподобающий вид.

Девочки мгновенно замолчали, уставившись на моего друга вампира с нескрываемым восхищением. Похоже, они ничуть не возражали против отсутствия на Роме одежды. Впрочем, я их понимала. Вампиры были созданы природой, чтобы напоминать нам людям, о собственном несовершенстве. Во всем. Во внешности и в манерах, особенно.

— Это что такое? — Долинский, казалось, мгновенно протрезвел. — Он, что здесь делает? Тебе мало тех вам…, — он замолчал на полуслове, поймав мой угрожающий взгляд, брошенный в сторону непосвященных в вампирскую популяцию, девушек. — Мало дружков Изольды? Решила перекинуться на коллег?

— Я не поняла, Долинский, ты приперся ко мне с двумя милыми девочками, предложил устроить групповуху и теперь пытаешься строить из себя полицию нравов?

— Мааааша, — укоризненно посмотрел на меня Ром.

— Ром, это чудо перетрахало полмосквы — извините, девочки. С половиной из этой половины меня познакомило, а теперь играется в блюстителя моей нравственности!

— Может быть, мы пойдем, — робко спросила девочка Ирина, — но если здесь слишком много народа, мы можем кого-нибудь забрать, — она метнула взглядом в сторону Рома.

— Извините, девчонки. Этого красавца, я вам не отдам, а Гарика, вы боюсь, сами не возьмете, — они отчаянно замотали головами. — Вам вызвать такси или на улице поймаете?

— Мы поймаем, — пискнула Марина, передала мне висевшего на ней напарника, взяла за руку подругу, и, кинув, завистливый взгляд на Рома, испарилась.

— Симпатичные девочки, — задумчиво произнес Ромуальд, — может быть, надо было предложить подбросить их до дому?

— Стоять, — решительно отрезала я. — Я, твоей сестре обещала, что беру тебя под свою ответственность. А разъезжать пьяным, на грани критической отметки с двумя молоденькими девочками, это конечно, лучшее, что ты можешь сейчас придумать. Тебе не кажется, что Долинский плохо на тебя влияет?

— Это все клевета! — возмутился Гарик. — Я влияю исключительно хорошо. Причем на всех. Посмотри, например на себя. Что было и что стало! И вообще, я не понял, чем это вы без меня тут занимались, при том, что оба пьяные, и ты пижаме, а он в трусах, — Гарик продолжал требовать объяснений.

— Чем, чем? Пили и спали, пока ты не нас не разбудил, — огрызнулась я. — да успокойся ты уже, властелин моей нравственности. Мы были в баре, я перебрала с Маргаритой; Ром довез меня до дома; у него в машине нашлась пара бутылочек белого новозеландского вина, — я зевнула. — Мы допили их дома. А ты же знаешь. Я слишком хорошо воспитана, чтобы выставлять пьяных друзей.

Так что мы спокойно легли спать. В разных кроватях. И все было прекрасно, пока не заявился ты. Пьяный и с толпой напуганных женщин. Все, Долинский, быстро на боковую, — отрезала я и направилась обратно в спальню.

— Нееет, чего это?! Я есть хочу. Покорми меня, пожалуйста, — на меня смотрели жалобные глаза, по сравнению с которыми, глазки котика из второго Шрека, казались холодными и бездушными.

— Знаешь, — сказала я ему, — мне совершенно не нужно беспокоиться, куда я попаду после смерти. Прямая дорога в рай, мне уже обеспечена.

— Вооот, видишь как много от меня пользы, давай корми меня, чтобы уж наверняка. Что у тебя есть пожрать? — не дожидаясь ответа, эта небритая скотина поперлась в кухню, и залезла в холодильник. — Отлично, у тебя есть грибной супчик, — заявил Гарик, успев уже чем-то набить себе рот. Он по — хозяйски поставил кастрюлю на плиту, и полез за тарелками.

Мне не оставалось ничего другого, как сесть напротив уже одетого Рома, вытянуть ноги и закурить сигарету.

— Так, а выпить у нас есть?

— Игорь, а тебе не хватит ли? — осторожно поинтересовалась я. Мой вопрос проигнорировали и через пару минут, Гарик вышел из зала, неся в руках полбутылки текилы, и кажется, остатки коньяка.

— Поскольку, по твоей милости, секса у меня сегодня не будет, придется напиться до беспамятства, чтобы не было мучительно больно.

— Судя по всему, — задумчиво произнес Ром, наблюдая как Гарик разливает текилу по стопкам, — мучительно больно тебе все-таки будет, завтра утром.

— У меня похмелья практически не бывает, — оптимистично заявила я, — мучиться будет один Гарик, ну, так ему и надо.

— На здоровье, — Долинский подытожил наш диалог, оптимистично подняв рюмку.

Мы посидели еще немножко. Допили текилу. Обсудили нового Светочкина мальчика и его манеру хрюкать во время смеха. Потом еще немножко, допив коньяк. Поговорили о том, как несправедлив мир, наградивший вампиров кроме прекрасного тела и лица, невозможностью испытывать чувство похмелья. А потом еще немножко. К сожалению, я не помню ни того, что мы допивали, ни того, о чем говорили, но после того, как на кухне остались Ром, девушка-дрянь и человек-слякоть, мы решили-таки идти спать. Точнее, идти решили мы с Ромом. Гарика, мы совместными усилиями, транспортировали на правую половину моей кровати — там, где он обычно и проводил досуг в состоянии бессознательного. Причем, случалось это так часто, что по моим ощущениям, матрас приобрел форму его тела. Я, несколько раз, пыталась выставить ему счет, но ему удавалась отболтаться. Впрочем, как и всегда.

Мне снилось что-то восхитительно эротично — романтичное: очаровательный юноша нежно гладил меня по бедру, а потом, осторожно коснулся губами моих губ. Поцелуй был хорош, но не это заставило мое сердце биться быстрее. Я помнила его. Это был тот же поцелуй, что убаюкивал меня несколько лет назад в лесах Сибири, когда я лежала обессиленная, после того как щедро поделилась своей кровью с одним из наших преподавателей вампиров. Признаться, я давно решила, что мне все это приснилось. Меня захлестнула волна эмоций, и я проснулась. Однако, пробуждение мое было совсем не таким приятным как сон..

Во-первых, я обнаружила, что концентрация алкогольных паров, изрыгаемых моим напарником, могла убить кавалерийскую лошадь и пару пони, во-вторых, это его рука интенсивно поглаживала меня по бедру, и, судя по всему, именно он был источником моих грез. Дважды.

— Долинский? — Мне самой было сложно определить, чего в моем голосе больше: изумления или угрозы.

— Мммм? — он даже не потрудился открыть глаза. — Ты, наконец, созрела для утреннего секса со мной?

— Что это было? — Я попыталась перевести разговор на интересующую меня тему, но Долинский не сдавался.

— Маша, когда я в постели с женщиной, а тем более с красивой женщиной, правда, в данном случае это не актуально, — он вовремя успел увернуться от пинка, — я веду себя как истинный джентльмен.

— С каких это пор, джентльмены мацают безчувственных ледей? — я облокотилась на локоть, чтобы удобнее было заглядывать в бесстыжие глаза Гарика.

— Вот ты сейчас кем разговариваешь? — Долинский попытался использовать свой классический прием — прикинуться шлангом. — Ну, Мань, ну приснилась мне всякая чушь, ну облапал, я тебя, ну ладно. Переживешь же.

— Новосибирск. Три года назад. Наш с тобой первый совместный выезд на семинар. Я — после основательной потери крови. Ты, видимо, после окончательной потери совести. Долинский, я твою щетину, расцарапавшую мне все лицо, навсегда запомнила. И запах твой… и… твои губы, — добавила я после паузы, чуть смутившись. — Что это было?

— Радость моя, я настоящий мужик, поэтому управлять своим либидо не в состоянии. Особенно в состоянии измененного сознания. Это я про сейчас. А тогда? Тогда, ты мне серьезно нравилась, и я как раз решал замутить с тобой или нет. И вот представь, мне сообщают, что моя напарница опять покормила собой вампиров. Я, как идиот, все бросаю, добираюсь до тебя, и лежит такое трогательное, а главное молчащее существо. Бледное, слабое, я вообще-то только обнять тебя хотел, ты ж сама на меня практически набросилась, — Гарика опять понесло.

— А потом? — Потребовала я продолжения.

— Потом, потом я подумал, что у меня было огромное количество женщин, с которыми у меня был секс и ничем хорошим это никогда не заканчивалось, и в первый раз в жизни, рядом есть кто-то, с кем мне комфортно, кто готов терпеть все мои загоны, включая огромное количество женщин, при этом меня кормить. Поэтому, портить все это банальным трахом, мне уж точно не хотелось. Ну, это я сначала так думал. Но потом, — Долинский щелкнул меня по носу, — когда всем стало ясно, что никто кроме вампиров на тебя в принципе не ведется, я приписал это минутному помешательству, обилию свежего воздуха и стал жить дальше, — Игорь сделал драматическую паузу, — полностью игнорируя тебя как женщину, человека и коллегу. Но у тебя реально есть шанс поправить ситуацию, если ты сейчас быстренько подорвешься и сделаешь мне завтрак.

Я не успела ничего ответить, медленно переваривая вываленную на меня Гариком информацию, так как зазвонили наши мобильные. Одновременно.

— Ребята, когда сможете быть в офисе? — шеф звучал спокойно и доброжелательно. — Есть работа.

— Ну, — я прикинула сколько времени может понадобится, — минут через 40, если в авральном режиме.

— Лев Борисович, я вообще в Питере, — возмутился Гарик, — у меня отгул до завтра, вы мне сами дали. Так что, даже если я выеду сейчас, успею только к вечеру.

— Игорь, ты бы поучился у напарницы. Маш, объясни ему, пожалуйста, как у тебя получается врать настолько натурально. — Я попыталась собраться с мыслями. — Не напрягайся, это был риторический вопрос. Завтракайте, но в темпе и подъезжайте в… — шеф сделал паузу обдумывая что-то, — давайте-ка сразу к Пушкинскому музею. Найдете меня в зале Месопотамии, Рома прихватите с собой. И постарайтесь явиться не позже чем через час, — с этими словами, шеф положил трубку.

На входе в музей, нас встретила Изольда, которая сдержанно поздоровалась, и повела за собой. Будучи завсегдатаем, я сразу поняла, что идем мы в сторону греческих залов и внутренне порадовалась. Что может быть лучше созерцания обнаженных греков, пусть даже в камне, пусть даже в 10 утра, в субботу. Особенно в 10 утра, в субботу.

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Изольда зашла в какое-то служебное помещение, в котором голых греков не было. Зато там были Лев Борисович, и еще пятеро наших ребят.

— Лев Борисович, — Гарик укоризненно посмотрел на шефа, — за что вы нас так? Народу и так немерянно, мы-то зачем?

— Игорь, качеством проблему разрешить не удалось, решили попробовать количеством, — отрезал шеф. — Ситуация вкратце такова: скорее всего напортачил кто-то из местных каталогизаторов, поместив реальные таблички на экспозицию. К сожалению, сегодня нашелся умник, умеющий читать древнеегипетские иероглифы и решивший произвести впечатление на двух птушниц, ошивавшихся неподалеку. Надо же так случиться, что он прочитал заклинание, использовавшееся древнеегипетскими жрецами бога Сета, который, как вы, знаете, не самый покладистый из в принципе, непокладистых египетских богов. Так что мы имеем разбушевавшуюся стихию, разрушающую все, в пределах одного зала. К счастью, хоть тут наши специалисты не подвели, и все процедуры по обеспечению энергетической безопасности были выполнены. Поэтому этот бешеный сгусток заперт в отдельном замкнутом пространстве, и с удовольствием наносит максимальный ущерб египетской коллекции Пушкинского музея. И я был бы очень рад, если бы мои сотрудники предложили какой-нибудь выход. Потому как здание довольно старое и хотя было выстроено на совесть, если сгустку удастся пробить защиту, а ни одна защита не может держаться вечно, мы будем иметь счастье склеивать все собрание музея по кусочкам. А я, знаете ли, люблю зайти сюда перед работой, чтобы полюбоваться малыми голландцами. О том, что будет, если он начнет резвиться в городе, я даже думать не хочу.

— А что, экспонаты в музее не настоящие? — спросила я в изумлении, заработав подзатыльник от Гарика.

— Не все. Только те, которые содержат потенциально опасную информацию, ритуальные предметы, таблички с заклинаниями. Вот эти огромные плиты в зале Междуречья, практически точные копии, только в ряде букв есть небольшие изменения. Немногие из посетителей говорят на древнеегипетском древнеперсидском или древнеарамейском, но как мы сегодня убедились, никогда не знаешь каких образованных придурков занесет в музей, — объяснил Лев Борисович. — Предложения?

— Шеф, но ведь если этого красавца вызвали с помощью набора букв, то его можно загнать туда же с помощью другого набора букв, — предположил Гарик.

— Отличная теория, Игорь, — кивнула Изольда, — более того, этот набор букв можно найти на той же табличке. Единственная проблема, мы не знаем, где она. Потому как, при нарушителе спокойствия, мы ее не нашли, хотя обыскали его очень хорошо, а идти и искать эту табличку в зале, где бушует энергетический поток, пока никто не вызвался. Нам нужно точно знать, хотя бы приблизительное место, но наш доморощенный египтолог отказывается и ничего не говорит.

— Может, вы его плохо допросили? — Долинский посмотрел на наших коллег со скептицизмом.

— Гарик, я его лично допрашивал и обыскивал, у тебя какие-то претензии? — спросил, шевельнув плечом Дима, бывший чемпион по вольной борьбе и мой хороший приятель.

— Димон, — Гарик развел руками, — как можно? Ты — лучший.

Однако у меня сомнения были, так как Димка, несмотря на свои габариты, был добрейшей души человек. Его методы заключались в угрожающем взгляде, и медленном разминании плеч, шириной в полтора метра. Обычно этого хватало, для того, чтобы человек не просто рассказал все, что знал, но и вспомнил бы все, что, он искренне полагал, что забыл. И если, в этот раз нам попался какой-то крепкий тип, которому действительно, зачем то нужна была диверсия на Пушкинский, то Димины методы психологического воздействия, могли и не сработать.

— И что мы будем делать, шеф? — спросила я.

— Хороший вопрос, Мария, я надеялся, что возможно ты, поработав органом недоступным твоему напарнику, сможешь что-нибудь предложишь.

— Ну, — я изо всех сил постаралась оправдать доверие начальства и напрягла мозг секунд на тридцать, — мы могли бы отправить засланца, который бы за банку варенья и ящик печенья втерся к нему в доверие и выведал военную тайну Мальчиша Кибальчиша.

Я говорила в шутку, чтобы сказать хоть что-то. Однако шеф отнесся к моему предложению с неожиданным энтузиазмом.

— Неплохая идея, — кивнул он. — Кто хочет стать Мальчишом Плохишом? Нет, Гарик, — отрезал шеф, уловив на лице моего напарника мимическую активность, выражавшую готовность к действию, — тебе бы прекрасно подошла эта роль, в принципе. Но мне нужен результат, а единственное к кому ты можешь втираться в доверие это к молоденьким секретаршам и проституткам, так что сразу «нет». Дима, Оля, Изольда, вас этот товарищ видел. Маша? — шеф пытливо посмотрел на меня.

— Что? — я прикинулась шлангом. Так, на всякий случай.

— Мне кажется, ты прекрасно подойдешь для этой роли, — шеф ласково улыбнулся. Мне его улыбка совсем не понравилась.

— Муа? Лев Борисыч, как вы могли подумать? Какой из меня засланец, я не умею держать язык за зубами, и потом, я…

— Прекратим нашу дискуссию, — отрезал Лев Борисович. — Если я считаю, что у тебя получится, значит получится. Разговор окончен.

Прекрасно! Чудесно! Божественно!

— Ладно, — я вздохнула, — покажите мне этого красавца, чтобы я хоть имела представление к кому надо втираться в доверие.

— Пошли, — Дима поднялся со своего места, — красавец там тот еще.

Через пару кабинетов от комнаты, где мы устроили совещание, была дверь с небольшим окошком в серединке.

Я заглянула внутрь. И совершенно не удивилась. Потому как человек внутри выглядел именно так, как в представлении большинства людей должен выглядеть тот, кто может читать древнеегипетские иероглифы. Невысокий мужчина неопределенного возраста, скорее молодой, в очках, ну, и разумеется с жиденькими черными усиками, куда ж без них.

— Отлично, — я отпрянула от двери, — что-то я сильно сомневаюсь, что тут сработает хоть чье-то обаяние. Скорее наоборот, разве только Изольда…

— Что ты, Маш, — меня перебил Дима, — с Изольдой все было еще хуже. Видела бы ты, как он на нее шипел.

— Отлично, — повторила я. — то есть Изольда не смогла уговорить этого типа, а я, стало быть, смогу?

Дима пожал плечами.

— Если шеф сказал, что у тебя получится, значит, получится, — его вера в начальство была непоколебима. Я вздохнула с завистью. И вернулась в кабинет, в котором сидело другое мое непосредственное начальство, закинув ноги на стол и кокетничая с всеми особами женского пола одновременно. Как человеку удавалось — ума не приложу.

— Как тебе? — Лев Борисович посмотрел на меня сквозь очки.

— Тот еще типчик. Насколько я понимаю, женским обаянием его не возьмешь, — я задумалась.

— То есть брать ты его собираешься грубой мужской силой, — Долинский заработал увесистый пинок и заткнулся.

— Надо выглядеть соответствующе. Гарик, сними-ка свой свитер, а? И, — я тяжело вздохнув, посмотрела на своего шефа. — Лев Борисович, у вас можно одолжить очки?

— Машенька, тебе не кажется, что очки, плюс четыре, в роговой оправе несколько не подходят молодой и близорукой особе? — поинтересовался шеф.

— Искусство требует жертв, — я гордо сграбастала протянутые мне вещи и исчезла в соседнем помещении, где висело зеркало.

— Тадам! — Спустя несколько минут, я предстала перед всеми и по реакции окружающих поняла, что во мне умерла великая актриса: увидев меня Изольда нахмурилась, Лев Борисович начал протирать линзы на отсутствующих очках, а Долинский заржал так, что свалился со стула.

Что и говорить, зрелище было не для слабонервных. Свитер Гарика, частично заправленный в мои джинсы; кудри, преобразившиеся в копну волос; довершало все это жалкое зрелище, громоздкие очки, сквозь которые я тщетно пыталась что-то увидеть, поверх переносицы.

— Димон, а теперь будь другом, втолкни меня, пожалуйста, к этому чуваку, да погрубее, желательно с матом, — попросила я.

— Маш, ты что? — Димка уставился на меня с ужасом, — я в жизни на девушку руку не поднимал, во-вторых, какой мат?

— Бля, — сказала я про себя. Кто бы мог подумать, что двухметровый гигант с косой саженью в плечах, окажется настолько безобидным. Однако в проблему это не превратилось, ибо счастливая физиономия Долинского мгновенно оказалась примерно в метре от меня.

— Ты куда это подорвался? — подозрительно спросила я его, намереваясь уломать Димку, сделать доброе дело ради доброго дела.

— Я не позволю, взваливать самую тяжелую работу, на коллегу. Пойдем, — Гарик взял меня под руку, — я тебя ласково впихну, и ласково обматерю.

— Мужик не баба, мужик сказал, мужик сделал, — подумалось мне, в тот момент, когда Гарик продемонстрировал мне свои таланты в сфере грубой мужской силы и отборного мата, да так, что я впечаталась в стену, влетев в небольшую комнату со злополучным книгочеем.

Мне, прямо сказать, были не рады. Мужичонка посмотрел на меня сквозь свои диоптрии в -8 сморщил нос, поправил очки, и отвернулся, демонстрируя всем своим видом, что моя личность его категорически не интересует. Несмотря на показное равнодушие, что-то мне подсказывало, что товарищу наскучило сидеть в одиночестве, и ежели уж ради покорения двух прекрасных дульсиней из средних специальных образовательных учреждений, он пошел на подвиг, то к женскому полу, скорее всего, неравнодушен. Во всяком случае, тщеславие этому образчику, явно было не чуждо.

Поэтому я покрепче натянула очки на переносицу, пытаясь разглядеть сквозь мутную реальность свою потенциальную жертву, одернула свитер, разлохматила волосы и двинулась вперед. Скорее на ощупь.

Серое пятно впереди меня пыталось паниковать, но пока бездействовало, застыв в ожидании. Признаться, плана у меня не было вообще, я решила положиться на импровизацию.

Я уже открыла, было, рот, но тут же его закрыла. На миг мне показалось, что гений египетской словесности не так прост, как кажется на первый взгляд, поэтому я решила последовать своему главному правилу — «если не знаешь, что делать — не делай ничего».

— Здравствуйте, — внезапно вырвалось из меня. Я почему-то сняла очки и начала приглаживать и формировать свои распушившиеся кудри. Я была спокойна и сосредоточена. — Меня зовут Маша, я посижу рядом с вами? — я пододвинулась к лавочке, на которой восседала будущая жертва моего коварства. — Не знаю, сколько мне придется тут торчать, — честно призналась я ему, — а, после вчерашней работы, ноги болят, весь день на ногах.

Товарищ медленно отодвинулся, освобождая места достаточно на четыре моих попы.

Я села подальше, не стоит насиловать человека вторжением в личное пространство. Он и так нервный.

Мы молча посидели минут пять, причем мой новый друг посматривал на меня, явно рассчитывая на новый контакт, но я решила поиграться в молчанку. Нужно было вызвать человека на разговор.

— Вот что вы ко мне придвигаетесь, что вы ко мне придвигаетесь? Чего вы от меня хотите? — Я не могла себе представить, что обладатель такого тщедушного торса, способен на ультразвук, укладывающий одной волной, пару-тройку стай летучих мышей. — Я между прочим, почти научный сотрудник исторического факультета. ГУ, — товарищ проглотил первые буквы, поэтому мне так и не удалось узнать, почти сотрудником, какого именно государственного университета он является, — а тут все чего-то от меня хотят!

— Простите? — переспросила я его. — Я от вас точно ничего не хочу.

— И вообще, — подумалось мне, сложно представить кого-то, кто что-нибудь хочет от этого человека, разве только студенты, если он и правда работает в…ГУ.

— Я знаю, что все это промыслы профессора Синицкого! Он ко мне подослал этого… — он замолчал и подозрительно уставился на меня, — и вообще, вы кто такая?

Это был хороший вопрос. И у меня была уже заготовленная речь, в которой я обвиняла непонятных уродов, что втолкнули меня сюда, непонятно зачем, но что-то меня остановило, и я с удивлением для себя, начала импровизировать.

— Вы знаете, вообще-то, я хотела попросить вас помочь — сказала я ему проникновенно. — Я работаю в этом музее, и что-то произошло в зале такое, в результате чего, уничтожается одна из самых ценных коллекций, хотя, что я такое говорю, — горько рассмеялась я, — у нас все коллекции уникальны, хотя некоторые и считают, что импрессионисты важнее искусства древнего мира. К вам наверное подходила Изольда, такая, красивая. Вас как зовут? — перебила я сама себя.

— Николай, да, подходила, больше всех меня пытала, задавала какие-то дурацкие вопросы, угрожала, и вела просто по — хамски.

— Я знаю, — горько усмехнулась я, — ей тут больше всех надо. Думает, она самая красивая и ей все можно. Если бы вы знали, Николай, она ведь больше всех просила, чтобы наши площади сократили, так что это происшествие ей только на руку. Она, наверняка, просто почти пытала вас, но вы, же умный, вы же с такими говорить не будете. О, Изольда, блестящий психолог. Ей же нужно, чтобы наши залы разнесли. И она повесила бы сюда своих импрессионистов, — я все больше распалялась. — Это она предложила, чтобы меня сюда послали, типа, если уж ей то вы не помогли, мне и подавно не поможете, она ж у нас раскрасавица, а я так, в очках и…и…толстая, — я начала всхлипывать, мне стало искренне себя жалко.

Не стоит увиливать, за годы работы с Изольдой и Гариком под боком, постоянные пробежки и работа стилистов сделали из меня вполне симпатичное существо, но по сравнению с Изольдой, я все равно была дурнушкой.

— И начальство меня не замечает, извините, — я полезла в карман за бумажными платочками и громко высморкалась, мысленно схлопотав подзатыльник от Долинского.

— Вот у меня тоже самое с профессором Синицким, он и докторскую-то не сам писал, у него четыре аспиранта защитились по его плану, и он из их работ себе ее и смастерил. Да и публикаций у него недостаточно. И знакомства у него какие-то странные. Подзывает меня тут и говорит, мол, надо срочно сходить в Пушскинский, уточнить слова заклинаний на ритуальных табличках, — моего сокамерника неожиданно прорвало. — Зачем уточнять, говорю, это же моя специализация, я их наизусть знаю. Нет, говорит, надо уточнить, у него тут коллега приехал, и говорит, мол, есть у них какие-то разночтения, и никому, кроме меня он доверить такое важное задание не может. А этот коллега вообще не из университета. Я видел его машину, он ездит на огромном Мерседесе. Да ни один уважающий себя египтолог не будет ездить на Мерседесах!

— Почему? — Мне стало по настоящему интересно, какие претензии у египтологов к немецкому концерну.

— Это связано с тем, что Гитлер крайне неуважительно относился именно к египетской мифологии, хотя в целом был очень суеверен и увлекался эзотерикой, и когда его солдаты вторглись в Египет, они уничтожили многие артефакты. Впрочем, — добавил автомобильный шовинист Николай, — на французских машинах, настоящие египтологи тоже не ездят.

— Какие однако египтологи политически сознательные, — подумалось мне, — или материально обделенные, — но я оставила свои мысли при себе.

— Так что? Профессор… — я постаралась вновь направить рассказ в нужное мне русло.

— Так вот, я пришел, вижу табличку и не верю своим глазам. Несколько иероглифов переставлены таким образом, что смысл кардинально меняется. Я, конечно, решил прочитать, звучание подчас может сказать больше чем иероглифы. И не успел дочитать, — внезапно мой новый лучший друг запнулся и судорожно сглотнул, — как в зале поднялось что-то жуткое. Я сам не ожидал. Я решил, что это какая-то новая форма инсталляции. Знаете, такое делают иногда в музее, чтобы привлечь посетителей, но в зал вбежали какие-то люди, всех выволокли, меня схватили, а потом, эта с глазами на меня накинулась, начала пытать, куда я дел табличку.

— А куда вы дели табличку? — поинтересовалась я.

— Да никуда я ее не дел, когда все это началось, кинул в ближайшую вазу и потом эти люди вбежали.

— Знаете, Николай, — искренне сказала я, — мне кажется, вы вели себя, как настоящий герой. Ваш профессор Синицкий или как там его, просто завидует вашему профессионализму. — Внезапно мерзкий очкастый ботаник превратился в уставшего, замученного интригами, ученого.

— Да я знаю, — вздохнул он, — у нас в университете такое часто встречается, Маша, научная среда это такой серпентарий! Да что я вам рассказываю, вы ж в музее работаете, знаете лучше меня.

— Знаю, — вздохнула я. — Спасибо, что вы мне все это рассказали. Теперь, с вашей помощью, я все — таки отстою наши залы. А что вы теперь скажете в университете, что там с разночтениями?

— А что тут говорить?! Придется признать этому псевдоегиптологу, что он прав, и что я ошибся, — он вздохнул, — такое тоже бывает.

— Скажите, — что-то меня насторожило в этом рассказе, — а как этот человек выглядел?

— Как? Обычно, — пожал плечами Николай, — невысокого роста, такой, в дорогом костюме, — внезапно он сильно закашлялся и мне пришлось ждать некоторое время пока он сможет снова говорить, — очень молодой, я еще удивился, что о нем говорят, как об опытном человеке, глаза такие…пронзительные, — мой собеседник сделал несколько судорожных вдохов, — машина у него Мерседес. Дорогая. Я, номер даже запомнил, он, как мой день рождения, два, — в этот момент раздался страшный хрип. Я посмотрела на своего собеседника, и не поверила своим глазам: все лицо младшего научного сотрудника опухло и посинело, язык стал огромных размеров и вывалился изо рта, а глаза стали вылезать из орбит, при этом, он внезапно кинулся на меня, сомкнув свои руки на моей шее.

Парень продолжал опухать и синеть все сильнее сжимая руки и скоро в комнате было уже два хрипящих субъекта.

Как я умудрилась издать вопль «помогите» громче комариного писка, ума не приложу, но до сих пор считаю это одним из самых героических своих поступков. Через секунду в комнату влетел испуганный Гарик, который с усилием выцарапал меня из рук новообращенного пухлого зомби, сбив его с ног.

— Зови наших, быстро, — кинул он мне и склонился над парнем.

Хрипя и кашляя, я скорее выползла, чем выбежала, но звать наших, не было надобности. Они быстро просекли, что что-то не так и уже были в комнате.

— Похоже на сильное заклятье молчания, у парня опухла вся носоглотка. Если не сделаем трахеотомию, он задохнется. Быстро нож и трубочку какую-нибудь, — кинул мне Гарик.

Я ломанулась к рюкзаку, в котором лежал пакетик с соком, выдрала трубочку и на коленях, так как быстрые движения давались мне с трудом, впрочем, как и медленные, доползла до Игоря.

— Ром, посмотри, что с ней, — Гарик, отстранив меня, уже проводил какие-то медицинские манипуляции.

— Подожди, с ним все будет в порядке? — я пыталась рассмотреть, что там происходит, но Ром осторожно, но настойчиво отвел меня в угол в комнаты, усадил на пол и начал осматривать, пока я пыталась отдышаться.

— Ром, со мной все в порядке, — я пыталась отбрыкиваться, но меня не отпускали. — Ты же все равно не врач, все нормуль.

— Зато я врач, — рядом нарисовался Гарик, — что там у тебя? — он наклонился к моей шее. — Никогда не знал, что у ботаников могут быть такие сильные руки. Что ты сделала? Решила сексуально использовать, а он сопротивлялся до последнего? Я всегда знал, что у тебя слабость к убогим, но до сегодняшнего момента, ты с ней успешно боролась, — он достал маленький фонарик и начал светить им мне в глаза. — Ничего, жить будешь. Сексом, только боюсь, пару дней не будешь заниматься.

— Почему это? — Возмутилась я. Не то, чтобы я собиралась заниматься с кем-то сексом, просто стало интересно.

— Потому, что работы будет много, на секс времени вообще не останется. Что произошло с этим парнем, что он так сорвался? Что ты ему сказала? Что Тутанхамон был оборотнем?

— Н-н-ничего я ему н-не сказала, — меня внезапно стал бить озноб. — Он начал мне рассказывать про с-с-себя и про какого-то чувака, который приехал к его завкафедрой и попросил провести экспертизу какой — то там таблички и как только он начал описывать мне этого загадочного товарища, тут его и расплющило.

— Очень сильное заклинание, — Таня, наш спец, посмотрела на Льва Борисовича, — я не справлюсь, шеф.

— Так, — вздохнул он, — значит придется вызывать хранителя.

— Неееет, — вырвался вздох у нее, а Гарик просто тупо выматерился.

Я вопросительно посмотрела на окружающих, за все время моей работы, я слышала о хранителе первый раз.

— Тебе о нем, вообще, лучше не знать, — ответил Игорь на мой взгляд, — если повезет и не узнаешь.

— Игорь, ты с ума сошел? Она у нас единственный источник информации, может хоть что — то рассказать, Чарльз будет разговаривать только с ней.

— Чарльз? — вмешалась я. — Он, что? Вампир?

— Нет.

— У родителей было хорошо с чувством юмора? — поинтересовалась я.

— Вполне возможно, только вот оно к сожалению по наследству не передалось, — проворчал Гарик. Ну, что там? — Вопрос был адресован Тане.

— Я сумела блокировать распространение заклинания ненадолго. С твоей трубочкой из горла, он еще немного поживет, и если повезет, дождется хранителя. Хотя с какой стороны посмотреть, может и не повезет, — вздохнула она. — Но лучше его не трогать, лежит здесь и лежит. Я останусь, послежу.

— Маша, за мной, — скомандовал Лев Борисович. — Расскажешь, как все было.

Я кивнула, но подняться смогла лишь с помощью Рома, который был грубо оттеснен Гариком.

— Я сам ее доведу, а ты, Ром, сгоняй-ка ко мне в машину, в бардачке возьми фляжку с коньяком.

— Игорь пить на работе, — укоризненно посмотрел Лев Борисович.

— Шеф, вы же хотите, чтобы она пережила общение с хранителем, плюс, если ее сейчас не напоить, она начнет переживать, всхлипывать, устроит вам истерику, оно вам надо?

Лев Борисович не ответил, но Рома останавливать не стал.

Я начала истерически ржать.

— Что с тобой, радость моя. По какому поводу сей жизнерадостный смех? — устало спросил Гарик, конвоирующий меня за шефом, указывающим путь.

— Ром пошел за коньяком, — смогла сказать я и разревелась.

Меня усадили, дали коньяку, Ром двигался невероятно быстро, и стали спрашивать вновь и вновь, каждый раз задавая почти одни и те же вопросы в разной последовательности, пытаясь выяснить каждую мелочь.

Что он сказал, что я сказала, после чего он начал опухать, что он до этого говорил, что за профессор, что за человек, опять двадцать пять.

После третьего круга, я заявила, что соглашусь отвечать на одни и те же вопросы, только если мне разрешат делать глоток коньяка, после каждого пятого вопроса.

В результате, я действительно здорово расслабилась и когда в комнату ворвался высокий худощавый небритый мужчина лет 45, с фразой: «ну и где эта идиотка», мне было глубоко все равно.

— Рассказывай, как можно было так напортачить?

Я непонимающе уставилась на него.

— Ты не поняла, что он сразу был под сильным заклинанием?

— И как, скажите, я должна была это понять? У него что, на лбу большими буквами написано?

— Ты почему ему правду сразу рассказала? Ты же должна была притвориться такой же жертвой, как и он.

— Не знаю, почему, — огрызнулась я, — и, ничего я не была должна. Я должна была узнать, куда он дел эту дурацкую табличку, а не, кто подослал его в музей.

— То есть, когда он сообщил, что его послали, тебе не пришло в голову, что это не случайно?

Я пожала плечами.

— Ты знаешь, — сказал Чарльз(я сразу догадалась, что это он) медленно, — учитывая, что в нашей организации место через постель получить невозможно, я просто ума не приложу, как Лев взял тебя на работу при полном отсутствии какого-либо интеллекта. И как ты продержалась тут, так долго, не убив себя или кого-то другого, при этом функционируя так, что тебя не выгнали.

Сначала я хотела на него обидеться и вообще перестать говорить, потом я вспомнила, что а) я пьяная и мне должно быть пофиг б) в целом, ничего особенно-то обидного мне не сказали в) по сравнению с моим чудным напарником, этот гражданин был квинтэссенцией такта.

Поэтому, я абсолютно спокойно отвечала на вопросы хранителя (знать бы еще чего он хранит), периодически поеживаясь от его ледяного взгляда.

Внезапно он кинул: «Ром, быстро со мной», и сорвавшись с места, исчез за дверью. Я пожала плечами и сделала глоток коньяка.

— Я так и знал, — грустно сказал, нарисовавшийся в дверях Гарик, — ты, опять выжрала весь мой коллекционный коньяк.

— Игорь, судя по всему, ты предусмотрел, что твой коньяк буду пить я, поэтому вместо мягкого армянского или грузинского коньячка, опять налил своей французской бурды, — пьяно огрызнулась я.

— Иди-ка сюда, — мой напарник опять взял мою голову в свои руки и начал осторожно осматривать шею, на которой, как я заметила краем глаза в зеркале, красовались доказательства того, что в состоянии аффекта, даже книжный червь вполне способен завалить юную особь, регулярно занимающуюся спортом. Пока я об этом размышляла, Игорь Сергеевич провел серию каких-то, одному ему, понятных тестов, после чего сообщил, что мне нужно немедленно ехать домой. В виду моего недееспособного состояния, не потому, что со мной что то не так, а потому, что я вылакала весь его коньяк и нахожусь в неадекватном состоянии: «в котором, ты обязательно попытаешься докопаться до пары-тройки ботаников, и уж тогда то, они тебя точно убьют, и в общем-то, правильно сделают», — добавил он уже совсем про себя. Поэтому, он готов героически отказаться от свидания с Оленькой, с которой, должен был встретиться через час-полтора, и взять на себя обязанность, доставить меня до дома. После этого, последовал пятиминутный монолог на тему: я, второй раз, за последние 12 часов лишаюсь секса по твоей милости, поэтому ты просто обязана мне дать.

Ответить я не успела, дверь распахнулась, и в комнату ворвался Чарльз.

— Так все-таки, почему ты не стала придерживаться планируемой легенды, как ты поняла, что с ним не все чисто, — резко спросил он меня, без всяких вступлений.

Я пожала плечами.

— Просто показалось, я не задумывалась над этим.

— Ты, похоже, вообще редко думаешь, — бросил он, и выскочил из комнаты.

— Ты знаешь, — медленно сказал Долинский, — а, ведь он чертовски прав.

— Долинский, — рявкнул Чарльз, вновь нарисовавшись в комнате, — ты идешь со мной.

— Хранитель, мне нужно отвезти ее домой, вы же видите, она могла серьезно пострадать!

— Не вижу, — отрезал хранитель. — Во всяком случае не настолько, чтобы не вызвать такси. Но если ты будешь настаивать, что настолько. Так уж и быть, — Чарльз сделал паузу, — я позволю тебе вызвать такси для нее.

— За ней нужно понаблюдать, могут быть последствия… — начал было Гарик.

— Ты же понимаешь, что мне лучше не перечить, — в голосе хранителя проскользнула угроза. — И если я говорю, что ты мне нужен, значит, ничего важнее в твоей жизни быть просто не может.

— Вы знаете, — тон Гарика тоже нельзя было назвать любезным, — в отличие от вас, у меня высшие медицинское образование, и согласно клятве Гиппократа, которую я дал, я обязан…

— Гарик, — отмахнулся от него хранитель, — как доктор медицинских наук, я знаю, что там в этой клятве, и этот очкастый придурок в соседней комнате, нуждается в помощи гораздо больше, чем твоя неадекватная, инфантильная и пьяная подружка.

— Игорь, иди, — в комнату зашел Ром, — я отвезу Машу домой и присмотрю за ней.

— Ромуальд, у тебя нет других дел? Я слышал, что вампиры испытывают непонятную симпатию, к данной особе, но честно говоря, воспринял это все как офисные сплетни. Тебя то, что могло привлечь? Или тоже купился на четвертую группу? Тебе б домой поехать, критическое время на подходе, — голос Чарльз звучал неожиданно мягко и уважительно.

— Мы давнишние друзья, я просто обязан позаботиться о Маше, это мой долг, — в устах любого другого, эти слова звучали бы театрально и вычурно, но только не в устах вампира. — Пойдем, — он помог мне подняться.

Как оказалось, помощь мне была необходима, потому, что на ногах я держалась с большим трудом. Что явилось основной причиной этого: слабость после попытки моего собеседника поиграть в Отелло, или двести граммов коньяка поверх все еще частично актуальной вчерашней дозы — вопрос оставался открытым, но я с удовольствием вцепилась в протянутую Ромом руку и повисла на ней.

— Ром, — Гарик подошел вплотную и начал говорить что-то быстро и шепотом.

Похоже, он давал инструкции по наилучшему обеспечению моей жизнедеятельности, но я не слушала. Я с трудом стояла на ногах, и все происходящее вокруг было словно в тумане.

— Ром, — у меня хватило сил задать вопрос, — а, почему Чарльз так с тобой обращался?

— Как так?

— Так уважительно. Нас то он с Гариком ни в грош не ставит, да и всех остальных, похоже, тоже.

— Хранитель не очень любит людей и очень уважает вампиров, — ответил Ром. — А теперь, пойдем. Я не очень помнила, как Ром вывел меня из музея и довез до дома.

— Ром, не надо подниматься, — сказала я, медленно выбравшись из машины, и не дождавшись пока он откроет мне дверь (первые 50 раз, это мило, потом тебе просто надоедает ждать, пока кто-то сначала выйдет из машины, потом дойдет до твоей двери). — Пожалуйста, я тебе очень прошу. Ты ужасно выглядишь, — я погладила его по руке, — тебе надо ехать домой или в больницу и принять кровь. — Оливковая кожа моего друга приобрела голубоватый оттенок, а взгляд рассеяно бегал по сторонам.

— Нет, — он упрямо помотал головой, — я должен убедиться, что с тобой все в порядке.

— Да, а потом, убедившись, что со мной все в порядке, ты высосешь из меня граммов эдак пятьсот, чтобы с тобой все было в порядке. Я тебя умоляю. Езжай.

На его лице появилось задумчивое выражение, и я поняла, что выиграла.

— Хорошо, — он кивнул, — но ты иди, я прослежу, как ты дойдешь до подъезда.

— Не говори глупостей, — отмахнулась я, — что со мной может случится, — чмокнув Рома в щеку, я сделала три шага и потеряла сознание.

Очнувшись от глубокого сна, я поняла, что лежу у себя дома в постели. Мне понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что произошло, но и с этой задачей я справилась, — наверное Ром донес меня до кровати — бедный мальчик. Представив, как ослабший товарищ, тащил мое тяжелое бесчувственное тулово, я внутренне порадовалась, что вампиры изначально сильнее людей.

Мое самочувствие было вполне сносным. Видимо все, что мне было нужно — это крепкий и здоровый сон, и я отправилась в ванную — освежиться.

Однако, в ванной меня ждал неприятный сюрприз. То есть сам по себе, сюрприз то был приятный, но вот то, что он сидел, забившись в угол, его била крупная дрожь, а дыхание было частым и прерывистым, меня не порадовало.

— Опять двадцать пять, — вздохнула я.

Вообще то, с нашей знаменательной встречи с Ромом, вампиры пили меня относительно нечасто, раз двенадцать за три года работы, и Ром больше ко мне не прикасался, но как мне любезно сообщил Гарик, подобная статистика превышала показатели половины других экипажей вместе взятых.

Прекрасно, просто прекрасно. Ром выполнил свой долг и меня спас. Теперь мне нужно было спасать его?

Откровенно говоря, можно было что-нибудь придумать. Срочно позвонить Изольде — она бы точно примчалась где бы не была или прислала бы кого-нибудь, позвонить в офис и заказать крови, или… да мало ли, что можно было придумать. Однако было одно и значительное «но». Чтобы все это сделать, необходимо было включить мозги. А эта опция в тот вечер мне была недоступна. Поэтому я сделала, единственно возможную вещь, залезла внутрь ванной к Рому. Приподняла его голову и положила себе на плечо.

— Ну-ка давай, — зашептала я ему, — мы с тобой уже один раз это делали, и нам вроде бы понравилось. Давай сделаем это еще раз, Рооом, — я тихонько похлопала его по щекам.

— Я не буду тебя пить, — прошептал Ром, — ты же знаешь, это может быть опасно. Да и ты, слишком слаба.

— И что ты предлагаешь? — я повысила голос. — Ты хочешь оставить меня с трупом на руках?

— Лучше мой труп, чем твой труп, — слабо улыбнулся он. И я чуть его не ударила.

С некоторых пор, я была твёрдо уверена: люди, которые собирались пожертвовать собой ради кого-то или умереть за кого-то — страшные эгоисты, не думающие о том, каково будет житься потом тому, ради которого этой жизнью пожертвовали. Поэтому, я настойчиво совала себя под зубы вампиру, который упрямо качал головой и отказывался жрать.

Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, поэтому потеряв пару минут, пытаясь порезаться безопасной бритвой, оставленной Гариком, и лишь слегка расцарапав себе запястье, я ломанулась в кухню за ножом.

Я была нормальной одинокой девушкой, напарник, которой приходил к ней только есть и спать, а не заниматься хозяйством, поэтому ножи у меня были тупые.

Так, я стояла посреди собственной ванной и пыталась изо всех сил сделать себе псевдо харакири на запястье, но самурай из меня получался, прямо скажем не очень, особенно, если в этот момент, слабеющий вампир пытался хватать меня за руки.

— Ром, не мешай, — огрызнулась я, — давай-ка лучше помоги. Я ж все равно своего добьюсь, вот почему, когда не надо, бумагой режешься, а когда надо, сссс, — цель наконец таки была достигнута, и с моего запястья заструилась красная жидкость. Но даже тогда, Ром не высказал особого энтузиазма.

— Будем кормиться с ложечки, Ром? — я начала беситься. — Имей совесть уже.

Видимо, я была достаточно убедительна, поэтому Ром все-таки взял конечность, которой я тыкала ему в лицо, и начал «лечиться».

Я уже забыла, как это больно, когда тебя пьют из запястья, но надо было помалкивать, так как чтобы восстановиться, Рому нужно было не меньше трехсот грамм крови, а я чуяла, что даже небольшой вскрик может остановить его, поэтому молча кусала губы до крови. В общем, мы оба были заняты примерно одним и тем же.

Минут через шесть, я отняла у Рома затекшую конечность и заковыляла на кухню, чтобы себя перевязать, по дороге подняв трезвонивший телефон.

Большая ошибка. Ибо из трехминутного ора Игоря Сергеевича (надо отдать ему должное, орать он начал только когда убедился, что я жива и здорова), я не узнала ничего нового. Про полное отсутствие у меня мозга, он говорил неоднократно, про то, что я сведу его в могилу, также упоминалось не в первый раз, да и трубки в приливе гнева уже швырялись. Правда, надо сказать честно. Пятидесяти четырех пропущенных звонков на моем телефоне еще не было. Но попытки перевязать правое запястье левой и правой рукой, отвлекли меня от любых мыслей о Долинском, так как обмотать руку бинтом я смогла, а вот завязать бантик, было сложновато.

Я мучилась довольно долго, пока Ром, некоторое время, с любопытством наблюдавший за моими манипуляциями, молча не помог.

— Знаешь, — я следила за тем, как он заматывает руку, и вкалывает мне обычный набор витаминчиков, — у меня был тяжелый день, поэтому мне надо напиться. И ты просто обязан составить мне компанию.

— Маш, а тебе не кажется, что на сегодня уже хватит, учитывая, что ты легла в пять утра сильно нетрезвая, после этого, выпила еще грамм 300 коньяка и поверь, твоя кровь содержит столько алкоголя, что мне кажется, что я даже захмелел, — осторожно заметил Ром.

— Это твое личное дело, — заявила я ему, — но я пошла напиваться.

— Подожди, — мой друг вампир тяжело вздохнул, — хватит с тебя сегодня приключений в одиночестве. Идем, поведу тебя в наш бар, заслужила.

Услышав это, я чуть не подпрыгнула до потолка. Во всем мире, было не больше ста вампирских баров. Чтобы их открыть, надо было обойти огромное количество бюрократических препонов. Я знала, что в Москве открыли один, совсем недавно, но дойти туда, не было времени. Да и вообще, когда люди одной национальности, сексуальной ориентации или кулинарных предпочтений, собираются в специально отведенном для этого месте, они не очень любят чужих. И даже, несмотря, на мои весьма теплые отношения с большим количеством вампиров, меня туда пока никто не звал.

— Ром, если ты возьмешь меня туда, с меня еще литр крови по-любому, — Ром лишь покачал головой.

— Если я еще раз услышу от тебя подобную вещь, не видать тебе бара как своих ушей, — отрезал он и я поняла какую глупость сморозила, — иди, одевайся.

— Я проходила здесь сто пятьдесят раз, но никогда не замечала этого места, — сообщила я Рому, когда мы подошли к одному из двориков на Чистых Прудах.

— А ты решила, что двери вампирского бара гостеприимно распахнуты для всех желающих? — мой спутник придержал тяжелую деревянную дверь, запуская меня внутрь.

Я проскользнула у него под локтем и оказалась в невероятно уютном помещение, Два небольших зала, заставленных мебелью в произвольном порядке: несколько столиков у стены, большой диван перед камином.

Ром осмотревшись, махнул кому-то и зашагал к дальнему столику, а я поплелась за ним.

— Привет, знакомьтесь, это Дерек, — и пока он садился, я приходила в себя, от вида самого красивого существа на свете.

Спустя пять минут, после обычного пышного ритуала знакомства с вампирами, включавшего поцелуи рук, комплиментов, я все еще оставалась безмолвной, в открытую, пялясь на Дерека.

— Что это такое? — я с трудом переключилась на меню, которое передо мной положили. — Я пришла в вампирский бар, и собираюсь пить вампирские коктейли, а не какую-то обычную Пину Коладу.

— Ты хочешь попробовать кровь? — бровь Рома медленно поползла вверх.

— Ну, не все же вам то мою пить, — подмигнула я ему.

— Маша весьма терпима к нашим…практикам, и то и дело подноровит подсунуть свою шею кому — нибудь под зубы, — объяснил мой друг Дереку.

— Это качество придает вам еще большее очарование, Маша. И каким образом, я могу приобщиться?

— Забудь, — отрезал Ром, — это слишком дорогое удовольствие. Только для самых близких.

— Кто знает, может быть, я стану таким близким, — мой новый знакомый мне подмигнул и пододвинул свое меню. То, что передо мной положили, практически ничем не отличалось от первоначального варианта, кроме того, что почти в каждом напитке содержалась плазма. И только Кровавая Мэри и Кровавая Хуанита шли с кровью.

— Пина колада с плазмой? Она же должна быть белая, а не красная.

— Маш, плазма не красная, плазма бесцветная. Просто в ней содержится все, что есть в крови, почти все, — терпеливо объяснил мне Ром.

— Ну, вот, — вздохнула я, — я то думала, что все будет гораздо драматичней, летучие мыши висящие под потолком, паутина по углам и кучка вампиров, неторопливо потягивающих свои коктейли с отражающими красными проблесками в бокале. — Тогда, — я пробежалась глазами по карте коктейля, — я буду пить Кровавую Мэри.

— Отличный выбор, — одобрил Ром, — тогда вот тебе история для антуража. Кровавая Мэри, это действительно настоящий вампирский коктейль, который люди просто взяли на вооружение. Знаешь, как он получил свое название? — я отрицательно помотала головой. — Как-то один из наших, молодой и весьма привлекательный вампир по имени Эммануил, наткнулся на девушку по имени Мэри. Девушка была очень пьяна, Эммануил был очень красив, и они быстро полюбили друг друга, — я чуть не подавилась от подобного эвфемизма. — Конечно, Эммануил не мог избежать соблазна попробовать ее на вкус. Это обостряет ощущения во время любовной игры, как ты, наверное, сама догадываешься, — пояснил мне Ром, и мы оба, немножко покраснели. — Мэри была пьяна уже давно, — продолжил он, — алкоголь впитался в кровь, поэтому Эммануил быстро запьянел, что для вампиров редкость. Когда мы употребляем чистый алкоголь, то опьянение приходит гораздо позже, а может вообще не придти. С тех пор, этот коктейль так называют, поэтому в классическом варианте, кровавая Мэри это не просто кровь и водка, смешанные в определенной пропорции, это кровь человека, находящегося в алкогольном опьянении. Причем градус и вкус коктейля, может варьироваться в зависимости от того, что и сколько выпил человек.

Отличная история. Если принять за аксиому, что за каждым названием коктейля стоит реальная история, могут выясниться удивительные подробности, и если об истории «секса на пляже» еще как-то можно догадаться, то вот «зеленые глаза» или банальная «отвертка» должны скрывать под собой сюжетец для фильма ужаса. Пока я размышляла об истории алкогольных напитков этого мира, нам принесли коктейли, и я немедленно присосалась к трубочке. Было…интересно. Только крепковато. Все-таки томатный сок, лучше сочетается с алкоголем. На мой, неискушенный кровью, вкус. Но я особа непривередливая, и сочетая коктейль с приятной беседой, весьма мило проводила этот вечер.

Через энное количество время, и энное количество коктейлей, которые удачно вступили в реакцию со значительной долей алкоголя, уже пребывавшего в моей крови, я решила, что вечер мог бы быть и более томным, в результате чего кинув весьма красноречивый взгляд на Дерека, под предлогом «проветриться и покурить», вышла на улицу.

Уж не знаю, под каким предлогом, на улицу выскользнул Дерек, но я была рада, что товарищ истолковал мой призывный взгляд вполне правильно.

Попросив у меня сигарету, мы начали неторопливый разговор в процессе которого, как-то незаметно приближались к друг другу все ближе и ближе, пока наконец алкоголь и древнейшие инстинкты не сделали свое дело.

Дерек уже почти коснулся меня губами, как из бара вылетел Ром, выпалив скороговоркой, «Маша, у нас срочный вызов недалеко», схватил меня за шкирку, и потащил за собой в машину, оставив и меня и моего нового друга вампира сильно недовольными.

— Что случилось? — спросила я, когда мы куда-то рванули на огромной скорости.

— Недалеко во дворе нашли мальчишку, он пьет кровь крыс, которых ему приносит его собака. Мы ближе всего, поэтому нас и сдернули.

Я ничего не ответила, потому что пребывала в состоянии глубочайшего алкогольного опьянения, а так же в состоянии фрустрации, ибо нас прервали с Дереком на самом интересном месте, а вечер обещал быть более, чем томным. Пока же, я раздраженно курила сигарету, полностью игнорируя ворчание Рома по поводу дыма, параллельно пытаясь прийти в себя.

Заехав в какой-то двор, я увидела маленького пацаненка, забившегося рядом с мусорными баками, вцепившегося в большую дворнягу. Рядом валялись несколько дохлых крыс. Неподалеку стояли трое мальчишек, лет одиннадцати-двенадцати, в грязной одежде, которые время от времени лениво швыряли в парнишку камнями. Мальчик, молча размазывал слезы грязным кулачком, и только крепче вцеплялся в собачью холку. Псина пыталась прикрыть своего хозяина телом, и тихо поскуливала каждый раз, когда камень касался мохнатого бока.

Я и так то не выношу, когда мучают животных, а уж будучи в сильном подпитии и с трудом контролируя эмоции, да и не особо стараясь их контролировать… Я вылетела из машины и понеслась к малолетним ублюдкам.

Отвесив одному гаденышу увесистый пинок, второго хорошенько толкнув, я бросилась к детенышу и его собаке, однако мои порывы супергероя были пресечены мощным толчком в бок, да таким, что я отлетела абсолютно в противоположную сторону, от той в которую собиралась бежать, талантливо пропахав собой метра полтора асфальта. Головой я, правда, не ударилась, но сильно ушибла плечо, и, судя по всему, лицо тоже было расцарапано. Для подобного падения, травмы вообще никакие, к счастью, тут сработал алкоголь в качестве расслабляющего и обезболивающего.

Все это я обнаружила чуть позже, когда пришла в себя от неожиданности и страха, и стала осматриваться, пытаясь выяснить, что же все-таки происходит. Ответ пришел быстро, как только я увидела высокую худощавую фигуру хранителя, склонившуюся над маленьким вампиром.

Он обменялся парой слов с Ромом, присел к парнишке, положил ему руки на лоб, что — то спросил, после чего поднялся и направился ко мне.

Я сидела на попе, мотала головой и ощупывала себя — вроде все было на месте, ничего не сломано, побаливало плечо, на которое я приземлилась, и саднила щека, которой я гладила асфальт.

Но хранитель подошел ко мне не для того, чтобы спросить, как я себя чувствую. Отнюдь.

— Нет, я подозревал, что у тебя не все в порядке с мозгами, но это ж насколько тупой надо быть, чтобы кинуться к вампиренышу, у которого критическое время не подходе, при том, что тебя сегодня уже пили! Ром постарался, — Чарльз даже не спрашивал. — Ты хотела, чтоб тебя вскрыли как консервную банку? С какой стати ты позволила пить себя Рому — другой вопрос. Это требует внутреннего расследования, плюс, я серьезно считаю, что необходимо оценить твою компетентность, но это позже, а сейчас быстро со мной.

Я с трудом поднялась, и заковыляла к машине хранителя, потирая ушибленное плечо и стирая кровь со щеки.

— Куда мы едем? — спросила я после десяти минутного молчания.

Ответа не последовало.

— Ты слышала про самоубийства в метро? — Хранитель заговорил со мной, когда я уже отчаялась получить хоть какое-то объяснение происходящему.

— Конечно, но как это…?

— Это наш клиент, — перебил меня хранитель Мы называем таких — шатунами. Человек, с сильными негативными эмоциями и способностью влиять на других. Если он находится некоторое время на одном месте, то оставляет эмоциональную метку, как бы отпечаток, сгусток своего настроения, своих эмоций. И когда в эту область заходит человек в нормальном состоянии, то отделывается обычно головной болью и плохим настроением. А когда, туда попадает человек в плохом настроении или в неважном самочувствии, то это его настроение усиливается в несколько раз, и желание сделать шаг под поезд становится ведущим. Конечно, чтобы влиять на поведение людей, нужно иметь очень сильное энергетическое поле, и не каждый на такое способен. Но вот этот товарищ оказался особенно талантливым, такие, у нас появляются редко, но метко. Уже нескольких утянул.

— А я тут при чем? — я была удивлена тем, что Чарльз разговаривает со мной больше минуты и не орет.

— Видишь ли, большая власть всегда влечет за собой большую ответственность, поэтому я должен сделать все, чтобы ты не мешалась ребятам и не напортачила еще больше. У них и так сейчас слишком много работы, чтобы расхлебывать твою некомпетентность. Поэтому я решил, что лучше ты будешь болтаться у меня под ногами, во всяком случае, в отличие от других, я не прихожу от тебя в щенячий восторг.

— Что правда? — заулыбалась я. — Народ приходит от меня в щенячий восторг? Ой, как здорово, я тоже их всех ужасно люблю, и…

Однако хранитель меня не слушал, он разговаривал по телефон с Ромом, и, судя по еще более недовольному, чем обычно, выражению на его лице, новости его, совершенно не радовали.

— Достань в бардачке аптечку и приведи себя в порядок, — сухо сказал он, положив трубку, — закапаешь мне кровью всю машину.

— Сами же виноваты, — огрызнулась я, — благодаря вам, я пропахала лицом пару метров асфальта.

— Подожди, — хранитель резко притормозил, встал возле обочины и повернулся ко мне, совершенно не обращая внимания на сигналившие со всех сторон машины, — то есть, вместо того, чтобы благодарить меня, ты еще чем-то недовольна?

— За что я должна вас благодарить? — Я нашла аптечку и пыталась обработать ссадины на плече и лице.

— Свежевскрытая добыча кидается к маленькому вампиру, который находится в состоянии эмоционального шока, при этом, критическое время у него на подходе, и он раззадорил себя крысиной кровью. Знаешь, с какой скоростью двигаются маленькие, не контролирующие себя вампиры. Щелканье зубов, — последнее, что бы ты услышала в своей жизни. Твоя судьба меня не особо волнует, а вот то, что у мальчишки жизнь была бы искалечена, если бы он убил тебя, вполне заслуженно, надо сказать, вот это было бы трагедией, — с этими словами мы все-таки тронулись с места.

— А что сказал Ром? — поинтересовалась я. — Что там с этим мальчиком? Как он тут оказался?

Однако мои слова полностью проигнорировали. Чарльз сосредоточился на вождении.

Вскоре мы припарковались в районе Китай-города.

— Здесь, кажется, было совершенно первое самоубийство, — вспомнила я вслух, и покосилась на хранителя. Нет, тот по-прежнему молчал, погрузившись в свои мысли.

Мы спустились вниз, повернув на Калужско-Рижскую линию. Было поздно. Со всеми этими вампирами, в баре и на улице, я совершенно потеряла счет времени, но очень обрадовалась немногочисленности присутствующих в метро.

Чарльз осмотрелся и медленно пошел вдоль путей, а я лениво поплелась за ним. Внезапно, меня как будто окатило ушатом холодной воды. Вокруг все стало тусклым и ужасным. Жизнь внезапно потеряла всякий смысл, резко заболела голова. Видимо, все это отпечаталось на моем лице очень явно.

— Отлично, — хранитель довольно кивнул в пространство. — Так я и думал. — он резко дернул меня на себя, и буквально, секунд через тридцать, я пришла в себя.

— Что, что это было? — растерянно спросила я.

— Это был энергетический сгусток, который оставил наш клиент. Вот так вот суициды и творятся.

— Странно, что их было так мало, — я встряхнулась, пытаясь сбросить с себя ощущения, — мне кажется, я бы не продержалась трех минут и шагнула бы под поезд.

— Ну, во-первых, ты все еще пьяная. Под воздействием алкоголя, сгустки действуют более эффективно, но и потом, — Чарльз помолчал словно формулируя, — считай, что ты просто более подвержена этому воздействию. У лиц, с пониженным уровнем интеллекта обычно большая восприимчивость к чужим эмоциям. Чаще, отделываются головной болью и испорченным на несколько часов настроением. Для кого это действительно опасно, так это для склонных к суициду индивидов, брошенных девушек, молодых людей с томиками стихов в рюкзаке и богатой внутренней жизнью, а также нестабильных эмоциональных пьяных особ как ты. Впрочем, первые так или иначе доведут свое дело до конца, а что касается вторых и третьих, то хоть они и являются потенциальными жертвами, надо быть в очень глубокой депрессии и сильном состоянии алкогольного опьянения, чтобы тебя стянуло под колеса. Кстати, — хранитель критически осмотрел меня, — ты все еще пьяна, — он положил мне руку на живот, и через секунду, я поняла, что деньги, потраченные на алкоголь, были потрачены впустую, так как стала трезвая как стекло. Хотя мне в принципе было непонятно, как стекло может быть трезвым.

— Я вот чего не поняла. Если вы сказали, что самоубийцы все равно покончат с собой, почему вы так всполошились и поскакали сюда спасать народ?

— Наша задача не возбуждать подозрений, а не спасать жизни подобных дебилов, — отрезал Чарльз. — Ну-ка, пройдись еще раз, чтобы точно поймать это чувство.

Я прошлась, но ощущения не повторились, то есть я почувствовала что-то, но это было лишь блеклым эхом по сравнению с тем, что я почувствовала в первый раз.

— Чарльз, — я растерянно посмотрела на хранителя, — что-то не так. То есть, я рада, конечно, что больше этого не чувствую, но…

— Хм, — он задумался, — странно. Еще раз пройдись, вот тут вот.

Я послушно проследовала по тому же маршруту обратно и снова услышала лишь отголосок той волны эмоций, которая меня захлестнула в первый раз.

— Так, — Чарльз полез во внутренний карман и достал фляжку. — Жалко на тебя переводить, но что поделаешь? Три больших глотка, сразу же.

Я с опаской взяла емкость и понюхала.

— Быстро, — в его голосе было столько внутренней силы, что я без возражений приложилась к спиртному. Самое странное, что опьянение пришло мгновенно.

— А теперь, давай-ка еще раз, — меня почти втолкнули на место сгустка, и тут меня снова накрыла вся палитра больного маниакально-депрессивного психоза в фазе депрессии.

— Отлично, — Чарльз все прочитал по моему лицу. — Значит, работаем так: я тебе вычерчиваю маршрут, и ты очень внимательно, шагаешь по перрону, стараясь не пропустить ни сантиметра. Тебя интересует только площадь, примыкающая к рельсам, на полтора-два метра.

— Почему? — Я пыталась собрать свой пьяный мозг в кучу.

— Потому, что нет у нас настолько сильных шатунов, чтобы сгусток, оставленный дальше, чем два метра, мог толкнуть человека на рельсы. Чтобы обрести такую силу воздействия, надо сидеть в Гималаях с десяток лет. Но обычно из Гималаев в московское метро не возвращаются. После того как почувствуешь сгусток, позвонишь мне и скажешь на какой ты станции. Ясно?

Я пьяно кивнула.

— Делаешь все очень медленно, и ты должна постоянно быть в состоянии алкогольного опьянения, потому, что иначе ты ничего не чувствуешь?

-, Вы с ума сошли, я же сопьюсь! — возмутилась я. — А женский алкоголизм, он, знаете ли…

— Меня это не волнует. Мне нужно чтобы в этом городе люди перестали бросаться под поезд. Вот это тебе на сегодня, — он протянул мне фляжку. — Завтра, будь добра, сама купи. — Ты занимаешься северо-востоком, я юго-западом. Давай начинай с Митино, и двигайся в сторону центра. Очень медленно и очень тщательно. Нельзя, чтобы ты пропустила, хоть одну пядь площади. Если что-нибудь обнаруживаешь, набираешь один, два, три, на своем мобильном и быстренько отходишь от того места, где обнаружила пятно. Ясно?

Я кивнула, сделала глоток коньяка и понуро поплелась в сторону подъезжающего поезда.

— А, в час? Когда метро закроют, мне вам позвонить, и вы меня заберете оттуда, где я буду? — спросила я, повернувшись к хранителю.

— Зачем? Ты будешь работать, пока метро не откроется. Когда поезда перестанут ходить, ты продолжаешь работать. Как только понимаешь, что проработала всю территорию, подходишь к перрону, и нажимаешь на эту кнопку, вот сюда, — он указал мне на небольшую незаметную кнопку, спрятанную рядом с какими-то ящиками притороченными к стене, подъедет вагон, и будет ждать пока ты закончишь на каждой станции. В пять утра, когда метро откроют, поедешь домой, обязательно примешь холодный душ, выспишься, после чего, купишь бутылку коньяка, доведешь себя до состояния глубокого алкогольного опьянения, и в половину первого ночи, спустишься, начав с того самого места, где ты закончишь накануне. Все ясно?

Я обреченно вздохнула, увидев, как передо мной закрылись двери очередной электрички, и осталась на перроне, время от времени, прикладываясь к фляжке.

А дальше, началась худшая ночь в моей жизни. Работа продвигалась медленнее, чем я думала. Иногда, мне казалось, что я что-то чувствую, и мне приходилось по три-четыре раза проходить одно и то же место. Мне уже больше не нужно было ничего пить, так как я пьянела все больше и больше.

Я начала думать, что ничего не обнаружу, когда в середине Парка Победы, сияющей станции похожей на декорации к сказке Алиса в Зазеркалье, на меня вдруг навалилось ощущение того, что в жизни никогда больше не будет ничего хорошего и что, я здесь под землей уже много-много дней.

Дрожащими руками я набрала один, два, три на мобильнике, который под землей не ловил, и стала ждать.

По моим ощущениям прошло часа полтора, но часы подсказали мне, что вагон, из которого вышел Чарльз, подъехал через 15 минут.

Ни о чем, не спрашивая, он осмотрелся, подошел к тому месту, и начал молча ходить взад вперед.

Я устало опустилась на холодный пол и прислонилась к колонне.

Чувствовала я себя паршиво, в голову лезли какие-то обрывки мыслей, но мраморная колонна приятно холодила затылок и я решила полностью отдаться внешним ощущениям, если уж от внутренних хотелось лезть в петлю.

— Ладно, — внезапно раздался голос моего мучителя, — на сегодня достаточно. Пожалуй, ты и так неплохо поработала. Идем наверх, тебя там ждут. Завтра в полночь, будь добра начать с Киевской. Ты идешь до Калининской линии, до кольцевых станций. С твоей скоростью, тебе понадобится не меньше месяца, чтобы пройти все.

— Вы мне, что же, не поможете? — тихо спросила я.

— А ты думаешь, кто будет делать всю остальную работу, да еще, и чистить эту дрянь по всему метрополитену? Поднимайся, — резко кинул он мне.

Я попыталась встать, но получилось это у меня, только раза с четвертого, однако Чарльз, не протянул мне руку и не помог, он просто созерцал, как я барахтаюсь на полу. На его лице не было усмешки или сочувствия, он смотрел на меня как на пустое место. Наконец, я с грехом пополам встала, и пошла к работающему эскалатору, как говорили, самому длинному в Москве.

— Завтра, в полночь, — донеслось мне в спину.

Я не знала, как буду добираться домой, не помнила, есть ли у меня деньги, чтобы поймать машину, но мне было все равно. Я готова была идти пешком, готова на все, что угодно, лишь бы выбраться из этого подземелья.

Прошло минут семь, прежде чем я поняла, что я на поверхности, и что я замерзла. Отправляясь с Ромом в бар, я не предполагала такого окончания вечера. На мне была легкая куртка, не предусматривающая пеших прогулок в бодрящей апрельской ночи. Оно, конечно, было и к лучшему, потому что я почти мгновенно протрезвела и стала озираться в поисках такси.

— Да что с тобой такое? — рядом нарисовался Гарик. — Я тебе фарами мигаю, сигналю, а ты как будто бы стукнутая. Маша, что с тобой? Что случилось? На тебе лица нет.

— Правда? — Я попыталась пошутить, но не смогла. Я была абсолютно и полностью измотана и молча, полезла к нему обниматься. Чувствовалось, что Долинский еле сдерживается, чтобы не съязвить, но он все-таки удержался, за что была ему благодарна.

— Что ты вообще там делала? — спросил он меня после того, как трогательная пятиминутка была закончена, и я была запихнута в машину.

— Не знаю, Игорь, — я покачала головой, — пока я так и не поняла. А ты откуда здесь взялся?

— Да вот, ехал из офиса, мне позвонил Чарльз, сообщил, что тебя надо будет транспортировать домой, ибо сама ты, скорее всего, будешь не в состоянии.

— А почему, ты так поздно возвращался из офиса? — я пропустила мимо ушей замечание и проявлении человечности своего нового босса.

— Да какая-то хрень, Машунь, творится. У меня есть странное ощущение, что сегодняшнее приключение в музее, как-то связано с этим пацаном, которого нашли вы с Ромом, и все это веселье в метро… Не знаю, — Гарик покачал головой, — не нравится мне все это.

— А что там с этим мальчиком?

— История довольно странная, куда-то исчезли родители, то ли погибли, то ли… Непонятно. Мальчишка остался один. Как он добрался до Москвы, тоже непонятно, по дороге питался крысами.

Я поежилась.

— Вот, вот. Плохое у меня предчувствие. Ты то, что? Закончила с Чарльзом возиться?

Я отрицательно помотала головой.

— Завтра опять в ночь, и послезавтра, и видимо послепослезавтра.

— И послепослепослезавтра? — спросил Гарик.

— Нет, послепослепослепослезавтра, я умру, потому что сопьюсь. Или потому, что не проснусь. Ты знаешь, что мне приказано на работу выходить в сильно нетрезвом виде.

— Мария, — Гарик притормозил и посмотрел на меня, — давай я тебя заменю, а? Получать деньги за то, чтобы пить на работе, это ж надо, чтобы так свезло.

Я даже не стала возражать. Мы молча доехали до дома и поднялись ко мне.

— Может быть, ты сегодня останешься? — жалобно попросила я своего напарника. — Мне ужасно тоскливо одной.

— Машунь, я бы с удовольствием, но не могу. Мне еще надо кое-что проверить, так, что я сейчас обратно в офис.

— Тоже переходишь на ночную работу? — поинтересовалась я.

— Скорее на круглосуточную, давай, не скучай, — он чмокнул меня в щеку, в очередной раз, оцарапав лицо, своей щетиной.

Я пришла и, не раздеваясь, рухнула в постель. Ни на что другое, сил не хватило.

Проснулась я ближе к вечеру, совершенно разбитая. Делать ничего не хотелось, поэтому я решила позвонить Гарику, для разнообразия. Долинский трубку не брал.

— Наверное, пошел по бабам, — подумала я, — был бы на работе, ответил бы мгновенно.

Я походила по квартире. Выпила чаю. Потом еще походила по квартире. Потом полежала. Еще раз позвонила Долинскому. Он опять не ответил, на что, я обиделась. Походила, пообижалась, потом простила его и позвонила еще раз. Но и в третий раз я не услышала своего напарника, поэтому начала немножко волноваться. И решила съездить в офис, поторчать там — дома было тошно — хотелось общения, нужно было разузнать про судьбу Гарика, запастись спиртным на вечер, и я всерьез рассчитывала наткнуться на Рома или кого-нибудь еще, кто захотел бы сводить меня в магазин, и посоветовать, что выпить, а в лучшем случае и разделить мою нелегкую долю и составить мне компанию.

Время было около восьми вечера и я думала как бы, побыстрее добраться до центра, потому, что лезть в метро после вчерашнего, очень не хотелось, но судя по интернету, Москва упорно стояла, и я, вздохнув, спустилась вниз.

Ощущения были не из приятных, я чувствовала, что вчера ко мне что-то присосалось и сегодня продолжало пить из меня энергию. Когда я подошла к офису, то уже была усталой, не начав еще работать. Внутри было подозрительно пусто, хотя было не так уж и поздно. Я пошаталась по этажам, заглядывая в кабинеты, но не нашла никого с кем бы мне хотелось пообщаться. Так, я, неторопливо добрела до кабинета шефа, который был открыт, и откуда доносились знакомые мне голоса.

— Игорь, у нас нет выхода. Это единственное, что мы можем сделать.

— Лев Борисыч, я не буду этого делать. Вы понимаете, какие у этого будут последствия. Может быть, можно будет ограничиться переводом, придумаем там что-нибудь.

— Гарик, — голос шефа звучал особенно устало, — я все понимаю. Но боюсь, переводом мы не отделаемся. У тебя не так много слабых мест, но они все-таки есть. А теперь подумай, какие у этого могут быть последствия в принципе? Ты сможешь себе простить, если что-нибудь случится? Ты на себя посмотри, тебе этого мало?

— А что случится? — я решила прервать это позднее совещание. — И что с тобой? — я заметила, что Гарик старался сидеть вполоборота от меня, и бесцеремонно развернула его голову к себе, задев еще и торс, от чего, тот вскрикнул.

Нда, мой напарник напоминал терминатора, у которого отсутствовала половина лица, точнее она присутствовала, но была совершенного другого цвета, чем обычно: на скуле красовался весь спектр фиолетово-багровых тонов, но глаз, слава Богу, был цел и даже не особенно заплыл. Судя по тому, как он дернулся, когда я его задела, у него было сломано ребро.

— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, Игорь?

— Машуня, — Долинскому было больно, но он бодрился, — не паникуй. Оленьку, помнишь? Кто ж знал, что у Оленьки, муж — боксер в тяжелом весе, и практически родной брат Николая Валуева. А я, как ты знаешь, парень хоть и спортивный, но против слонов, необходимо особое оружие. Я им конечно владею, но до того как я успел убежать, товарищ сумел таки со мной близко пообщаться. Все в порядке.

— И ты сейчас отправишься к врачу, который тебе замотает торс, чтобы залечить ребро и смажет твою физиономию какой-нибудь хренью. Мог бы и обо мне подумать. Как я на улице появлюсь с таким чудовищем, — я изо всех сил делала вид, что мне все равно. Не хватало еще устроить истерику перед начальством.

— А я тебе, о чем говорю, Долинский, — вздохнул шеф, — сходил бы ты к Лехе, он бы тебя полечил.

— Да я сам кого хочешь полечу, ребро у меня не сломано, мазь наложу дома. Мне сейчас надобно выпить, потому, что я подозреваю, что в моей жизни заканчивается очень важный период. А именно, период беспорядочных половых связей. Теперь, при встрече, я буду просить у девушек паспорт, чтобы проверить на предмет возможного адьюльтера с их стороны, ну и бегом, тоже, надо заняться. А то мало ли что, если уж боевые искусства не спасают.

— Бегом займись, а вот с сексом завязывай, хотя бы на время, — прошипела я на него, — погубит тебя твое либидо, а мне, потом, привыкай к новому напарнику.

— Уж кто бы говорил! — Огрызнулся Долинский. — Я, хоть, первый раз попался, а вот ты бы все — таки не толковала, так буквально, что путь к сердце мужчины лежит через желудок и завязывала бы со своими кавалерами — вампирами.

— Так, — шефу надоело нас слушать, — выметайтесь, оба! Сейчас же. И Игорь, — окликнул он ковыляющего Гарика, — подумай, о чем я тебе сказал.

— Ужас, какой, — как только мы перешагнули порог кабинета, Гарик повис на мне. — Знаешь, Машунь, я всю жизнь тешил себя мыслью, что неплохой боец, но сегодня понял, это, конечно, правда, но только в случае с человеческим противником. Потому как бороться с платяным шкафом — бесполезно. Только облить бензином и поджечь.

— Пойдем, горе мое, выпьем, и ты поедешь домой, а я на задание, угощу тебя, так и быть уж.

— Мужчина я, угощаю я — начал было возмущаться Долинский, но я его прервала:

— Радость моя, ты сегодня уже почувствовал себя мужчиной, даже дважды. Пойдем, я куплю тебе выпить, поесть, а ты будешь смотреть на меня и скупая мужская слеза, будет стекать по твоей вечно небритой щеке, радуясь, какую удобную подружку, ты сумел себе воспитать — к посторонним женщинам не ревнует, кормит тебя, поит, за свой счет, да еще и уговаривает. Цены ей нет, — разошлась я.

— В таком свете, это, пожалуй, и в самом деле, довольно заманчивое предложение, — кивнул Гарик. — Пошли.

И мы поехали с ним в вампирский бар, потому, что по словам Игоря, на людей он смотреть больше не мог, а вот вампиров пожалуй бы и выдержал. Тем более, что в баре могла оказаться пара красивых женщин. Да и меня, по его словам, надо было чем-то занять. Он вполне здраво предполагал, что вместо того, чтобы выносить ему мозг и учить жизни, я буду пялиться на окружающих мужчин и строить им глазки. Кухня там была хорошая, человеческий алкоголь присутствовал, поэтому через час, и мне и Долинскому жизнь не казалось уже такой беспросветной: только ему она не казалось «после», а мне «до» определенных событий нашей жизни.

Когда я была уже подготовлена к своей работе, то есть изрядно пьяна, осматриваясь по сторонам, и выбирая себе потенциальный объект для будущих действий, закуривая, не помню уже, какую по счету сигарету, на мое плечо опустилась рука.

— Тебе больше не надо курить. Никогда, — сказал хранитель, выдернул у меня изо рта сигарету и затушил в ближайшей пепельнице. — Через двадцать минут, ты должна быть на месте, и я тебя, так и быть доброшу, пойдем.

— Сейчас, только попрощаюсь с Игорем, — ответила я, но меня остановил холодный взгляд.

Я сказал, идти сейчас. Ты увидишься с ним завтра, зачем тебе прощаться.

К логике было не придраться, поэтому я уныло поплелась заступать в смену.

В этот раз все было еще хуже. Сделала я гораздо меньше, вымоталась гораздо больше, и ничего не обнаружила. Я думала, что Чарльз будет на меня орать и сомневаться в моем профессионализме, но когда, под утро, он пришел меня забрать, то лишь окинул меня взглядом и молча, отвез домой. Так началась худшая неделя в моей жизни за последние лет пять.

Каждый вечер, я, в сильно нетрезвом состоянии, переставляла ноги, чтобы начать со станции, на которой я закончила накануне, пытаясь найти и прощупать, есть ли там, то, что показал мне Чарльз в первый день, то, что я почувствовала тогда. Но ничего не было. На четвертый день, я не выдержала.

— Чарльз, мне кажется, я не подхожу для этой работы, — сказала я после смены, рано утром, еле держась на ногах.

— Конечно, не подходишь, — кивнул Чарльз, — но, кто-то должен ее делать.

— Вы уверены, что я делаю ее правильно? Я могла что-то пропустить.

— Ты делаешь ее неправильно, но ты ничего не пропускаешь. Если бы ты, что-то пропустила, я бы это увидел.

— Зачем этот мазохизм? — внезапно взорвалась я. — Я ничего не нахожу только медленно спиваюсь и ухожу в депрессию. Вы меня специально мучаете, сами-то постоянно трезвый, вам-то легче.

— Ты думаешь, что мне легче? Думаешь, если я не пью, чтобы видеть то, что ты чувствуешь, мне легче? — Чарльз даже не повысил голоса, что было странно. — Хорошо, пойдем, я тебе покажу, что я вижу.

Он взял меня за руку и внезапно, окружающий мир преобразился. Несмотря на ранний час, народу было достаточно, но я перестала смотреть на людей. Моему взору предстал абсолютно новый мир. Мир, раскрашенный красками. Не самыми красивыми красками. Люди, потеряли свои лица одежды, они стали просто разноцветными пятнами.

Больше всего было серого и грязно красного. Кое-где, мелькал синий и желтый и совсем мало зеленого.

Шум из туннеля предвосхитил прибытие электрички. Я машинально посмотрела на прибывающий поезд и обомлела. Вместо знакомых зеленых вагончиков, к станции подползал отвратительный червяк кроваво-красного цвета, раздувшийся как чирей, от которого в разные стороны отходили тысячи мелких белых нитей. Когда этот червь подполз к платформе, то стенки брюха прорвались, и из дыры, стали выходить люди, опутанные этими нитями. Нити, однако, были не длинными, и как только человек выходил, они почти сразу же обрывались. Но к входящим, тянулись сотни таких же. К кому-то присасывались к голове, кому-то к бицепсам, к кому-то лезли в пах. Мгновенно по этим нитям начинал течь оранжевый сок. Хорошо знакомый мир преобразился, став настоящим кошмаром. Червяк, тем временем, захлопнул свои пасти, или что там у него было, и, переливаясь красным жиром, умчался в туннель.

— Как? Мне легче?

Я не ответила, так как сдерживала рвотный позыв. Хранитель отпустил мою руку, и вокруг, снова возник такой знакомый, и внешне безопасный, мир.

— А теперь, ты, наверное, хочешь узнать, что мы с тобой ищем. Как я узнаю, что ты пропустила, и что я очищаю, когда мы это находим. Я решил отпустить тебя пораньше, чтобы ты не трогала эту станцию. Тут, как раз, сгусток и есть, но поскольку, вы, мадмуазель изъявили недовольство и подозревали меня в садизме, то я не могу не оправдать ваши ожидания. Пойдем-ка.

Он подтолкнул меня к концу перрона и остановился ровно напротив того места, где обычно останавливается предпоследний вагон, подошел к краю, и поманил меня за собой.

Даже несмотря на то, что я практически протрезвела, я прекрасно почувствовала этот сгусток. На меня вновь нахлынуло чувство апатии, мировой скорби и ощущения, что меня никто не любит, никому я не нужна, и главное, что жить с этим не просто нельзя, а не нужно.

— Теперь, смотри, — сказал хранитель и взял меня за руку.

Никогда в своей жизни я не видела ничего более омерзительного, чем то, что меня окружало.

Вещество подо мной, было похоже на отвратительное насекомое с кучей лапок и челюстей, оно было мерзкого коричневого цвета, с редкими вкраплениями грязно-белого, его основная часть покоилась на рельсах, своими отростками лапками, оно накатывало на перрон как волна и стекало вниз. Я видела, как оно поднимается по моим ногам и присасывается все прочнее и прочнее. Я начала задыхаться. Я понимала, что надо что-то сделать, что еще немножко, и я захлебнусь в этой вонючей массе. Казалось, что я чувствую омерзительный запах, но сил сопротивляться не было, оно изо всех сил тащило меня вниз. Я ни о чем не думала, я знала, что если сделаю шаг вперед, этот отвратительный смрад и это глубокое чувство отвращения к себе и миру исчезнет. Я знала, что это не выход, но ничего не могла поделать с собой, я подняла ногу и…

— Куда это ты собралась? — Меня схватили за шиворот и силой вытолкнули из мерзкой жижи. Через секунду, я стояла и непонимающе осматривалась, так как не имели представления, что произошло и где я нахожусь, Чарльз меж тем ходил вдоль перрона, совершая какие-то манипуляции.

— Ну, вот и все, — сказал он через несколько минут. — Этот был не самый сильный, быстро управился.

— Что это было?

— Это, моя дорогая, был энергетический сгусток, один из таких, что мы с тобой ищем.

Ты все еще хотела бы поменять свое нетрезвое состояние на мои видения?

Я даже не потрудилась ответить. Мне хотелось одного. Лечь и все забыть, но я знала, что стоит мне закрыть глаза, как передо мной будет стоять все то, что я видела сегодня.

— Видишь ли, — Чарльз решил продолжить свои объяснения, — сначала город строят люди, он растет, они же им управляют. Когда город достигает определенных размеров, достигает определенного количества жителей и территории то, грубо говоря, он оживает. И все меняется. Городу нужна энергия, чтобы функционировать, расти и развиваться. Город начинает брать у людей энергию. Все мегаполисы — агрессивны. Большой город создает множество возможностей и соблазнов, чтобы люди, как можно больше бегали, суетились, испытывали эмоции, все это энергия, которой питается город. А метро-это главный энергосборник. Все, оборвал он сам себя, — лекция об устройстве мира окончена.

— Можно я наверх пойду? — сдавленным голосом спросила я, не в состоянии оценить ценность только что полученной информации. — Вы же сказали, что на сегодня я все сделала.

— Позвони, Долинскому, пусть он тебя заберет. Тебе не стоит быть одной в подобном состоянии.

— Не волнуйтесь, я сама доберусь, у Гарика, проблемы со здоровьем, не хватало еще, чтобы он посреди ночи куда-то бежал, — покачала я головой и отправилась по направлению к эскалатору.

— Я не волнуюсь. Запомни одну вещь, если я что-то говорю, это необходимо выполнять. Если я сказал, что тебе нельзя быть одной, значит нельзя. Маша, — к моему удивлению в его голосе послышалась усталость, — нам предстоит еще довольно долго работать вместе. Мои предложения тебя уволить в виду полной некомпетентности, почему-то не получили должного отзыва со стороны твоего начальника. И я вынужден с тобой мириться. Поэтому, постарайся напрячь свой не ахти, какой мощный, но какой есть интеллект, для того, чтобы выполнять мои несложные команды. Я не надеюсь, что ты будешь самостоятельно анализировать или прогнозировать ситуации, но у тебя два высших образования, я надеюсь, ты все-таки способна к выполнению простейших указаний.

У меня не было сил, ни обижаться, ни огрызаться, поэтому я тупо кивнула, решив про себя, что я сейчас выйду и поймаю такси. Еще я буду теребить Долинского, из-за какого-то, пусть даже суперчувствительного товарища, то…

— Маша, — Чарльз покачал головой, — подобные чувства и мысли только доказывают твою полную неспособность к логическому мышлению: я вижу тебя насквозь, в прямом смысле. Ты забыла?

Мой ответ продемонстрировал еще и мою полную невоспитанность.

— Я плохо понимаю причину твоей гипертрофированной заботы о человеке, хотя он в этой заботе совершенно не нуждается, но возможно это связано с потребностью в чувство собственной значимости, а его ты достигаешь за счет опеки человека, которого превосходишь по всем показателям, кроме физической силы.

— Долинский, — судя по всему, Чарльз ждал около 20 гудков, — срочно приезжай на Новослободскую и забери свою подружку, иначе, живой она до дома не доберется. Нет, с ней все в порядке. Пока. Нет, с ней будет все в порядке, если ты перестанешь трепать мне нервы, и приедешь сюда. — С этими словами, он положил трубку.

Через секунду зазвонил мой телефон.

— У тебя все ок? Этот гребанный псих тебя не угробил? — Долинский даже не потрудился понизить громкость голоса.

— Все хорошо, Гарик, не ори так.

— Я буду через пятнадцать минут. — Игорь положил трубку, так и не выслушав мои возражения.

— Приедешь домой, обязательно прими холодный душ. Завтра, в это же время, — все это Чарльз высказал моей спине, которая удалялась от него на довольно высокой скорости, и поддерживаемая ногами шла по направлению к выходу.

Мне не хотелось оставаться внизу ни секунды. О том, как я завтра выйду на работу, я предпочитала не думать. Сейчас, главное было, выбраться на поверхность и я механически переставляла ноги по пока еще, не запущенному, эскалатору.

Спустя вечность, я все — таки выбралась на поверхность, но мне не полегчало. Я поняла, что абсолютно дезориентирована, при этом не могла стоять на месте, поэтому, тупо шла вперед, не разбирая пути. Сколько я шла, не знаю, но очнулась я от крика и хлопанья дверей, а через секунду, меня тряс Долинский.

— Ты какого, кидаешься под колеса? Взяла дурной пример с идиотов, которых пытаешься спасти в метро. Решила покончить с собой? Маш, я знаю, что Чарльз отвратительный тип, но это скоро закончится, жизнь прекрасна.

Я, молча покачала головой, и села на асфальт.

— Машенька, солнышко, — Гарик присел рядом, — я знаю, что ты похудела, и не похожа больше на большого слоника. Ты похожа на маленького слоника, которого бы я с удовольствием, постарался бы поднять, будь я в полном здравии, но поскольку у меня трещина в ребре, и сильный ушиб грудины, я все-таки призываю тебя: поднимись с асфальта, пока ты не простудилась, тебя не переехала машина, или не случилась какая-нибудь другая фигня.

Я покорно кивнула, поднялась и залезла в машину.

— Как ты сел за руль, когда мы расстались, ты был пьян?

— Не в первый раз, — отмахнулся Гарик, — приедем к тебе, высплюсь, завтра буду как новенький.

— Игорь, я не хочу домой! — Сама мысль о том, чтобы закрыть глаза, наполняла меня ужасом. Передо мной мгновенно возникали отвратительные образы того ужаса, который я видела сегодня. — Отвези меня в офис, и поезжай домой.

— Что ты будешь делать в офисе? — вопрос был вполне логичен.

— Не знаю, — отмахнулась я, — но в офисе всегда есть, что поделать, даже ночью.

— В офис, так в офис, — Долинский пожал плечами, и нажал на газ.

— Спасибо, — сказала я ему через полчаса, — давай, езжай домой и отдохни хорошенько.

— Я тебя тут одну не оставлю.

— Гарик, — я проглотила ругательство, — не будь идиотом. Нужно, чтоб хоть кто-то из нас мыслил ясно, и чтобы мы оба были в полном анатомическо-физиологическом порядке. Пока же, у нас, на двоих одна трещина, несколько крупных синяков, и полностью отсутствующий мозг, хотя это состояние для тебя типично. Нам бы все-таки иметь хотя бы один мозг на двоих, и мой, что не говори, более ценен.

— Ты слишком долго общалась с хранителем, — проворчал мой напарник, — ладно, — согласился он после небольшой паузы. Я поеду домой, ты уверена, что не хочешь ко мне?

Я помотала головой.

— Но если ты решишь, ты вызовешь такси, поняла? Сама никуда не езди.

— Поняла, поняла, — отмахнулась я от него, — езжай домой. И Гарик, — я посмотрела на него, — домой, это значит домой, а не по бабам.

— Маш, посмотри на меня. Кому я такой нужен?

— Не кокетничай! Ты многим нужен, тем более, что внешность никогда не была твоей сильной стороной.

Я помахала Гарику и направилась в офис, рассчитывая найти дежурный экипаж и обсудить с ними суету сует за чашечкой кофе. К моему удивлению, в офисе было полно народу — комната аналитиков была заполнена больше чем на половину. Из кухни, народ шнырял туда-сюда с кружками, а когда я добрела до кабинета шефа, то нашла там толпу народа во главе с Чарльз.

Увидев меня, без вступления, хранитель начал орать. Краткий смысл его речи, а если опустить все эпитеты, связанные с крайне низкой оценкой моего интеллекта, речь была и вправду краткой, заключался в том, что мне было сказано идти домой, так какого, я ошиваюсь здесь. Справедливости ради, нужно заметить, что Гарик тоже получил несколько лестных отзывов.

— Чарльз, я просто не смогу заснуть, после всего того, что сегодня видела, — я решила не возражать в ответ, краем глаза уловив удивление на лице Изольды.

— Как это понимать? — Спросил Лев Борисович. — Что она видела?

— Ну, показал я ей энергетические потоки, ну и что? — Хранитель пожал плечами. — Ничего с ней не станет, не убудет, зато в следующий раз, будет понимать, что я ничего просто так не делаю. И перестанет, наконец, ныть.

— Вы что сделали? — В глазах Изольды был настоящий ужас. — Вы понимаете, что подобное знание может быть доступно сотруднику не ниже синего уровня? Маша просто не готова, вы представляете себе последствия?

— Да, что вы все кричите! Все, уже дело сделано, — отмахнулся Чарльз. — У нас есть дела поважнее. Иди домой, я сказал, и если уж твой дебил — напарник уехал, озаботься вызвать такси. И не забудь принять холодный душ, — напомнил он, — возьми в аптечке синий пузырек, вымойся хорошенько. Завтра на работе ты должна быть вовремя.

Я пожала плечами, развернулась и ушла, гадая, что же такое заставило всю нашу верхушку собраться в пять утра. Домой идти все равно не хотелось, поэтому я решила отправиться туда, где была единственная возможность встретить приятных людей, точнее вампиров, даже в такое время суток.

Мне повезло, народу там было немного, но за дальним столиком в углу, сидел мой старый новый знакомый Дерек, от взгляда которого у меня вновь подкосились колени. Дальнейшее развитие событий было вполне предсказуемо, учитывая желание «продолжения банкета» одной стороной, и нежелание спать другой стороной, которое, впрочем, также быстро переросло в желание «продолжения банкета».

В результате, я получила то, о чем и не могла мечтать пару часов назад: поездка по ночной Москве на каком-то дорогом кабриолете, прекрасный вид с 38 этажа, вполне качественный секс с самым красивым существом на свете, а главное, полное отсутствие одиночества, и всего лишь пару часов сна. По мне, так, не самый плохой вариант развития событий.

Я проснулась от телефонного звонка, и поцелуя в плечо.

— Боюсь, что это тебя, — Дерек протягивал мне свой мобильный.

— Меня? — в виду двух часов сна, соображала я крайне плохо.

— То есть вот значит давать первому попавшемуся вампиру, это тебе вера позволяет, а дружеский перепихон с любимым напарником даже не рассматривается всерьез!

— Игорь, что тебе надо? И как ты меня нашел? — до меня медленно стало доходить, что Долинский звонит на телефон Дерека.

— А я подумал, что может делать моя напарница, если не берет телефон. Решил, что, скорее всего развлекается с каким-нибудь красавчиком. Я обошел все злачные места, обратился к своей интуиции и…

— Короче, Долинский!

— Зашел в бар, бармен сказал, что ты ушла с Дереком, нашел его телефон через Рома. Короче, ты мне нужна через пару часов.

— Что-то случилось?

— Ничего особенного. Просто ты мне нужна: куда за тобой приехать? Ты где?

— Где я? — Я смутно помнила, что где-то в районе Садового Кольца. — Дерек, а мы где?

— Мы возле Маяковской, — Дерек склонился надо мной, пока я фоном слушала, как Гарик орал, что я пала ниже некуда и уже не отслеживаю местоположение своего падения. — Но, ты скажи, что ему не надо приезжать, я сам тебя отвезу куда надо.

— Алло, Маша, — несмотря на то, что девушкой я была талантливой, говорить и целоваться одновременно я еще не научилась. — Аллеее! Что ты там делаешь? — вопли Долинского разрушили всю романтику момента.

— Игорь, не волнуйся, меня отвезут, через два часа буду, — сказала я и положила трубку, потому что появилась возможность, провести ближайшие два часа с толком.

— Женщина должна быть скромной, секс для нее должен быть неприятной обязанностью, причем супружеской, и она не должна светиться от счастья после очередного перепихона, — нельзя сказать, чтобы Игорь был дружелюбен, поджидая меня возле машины, но, во всяком случае, он был вполне предсказуемым. — Ты роняешь честь экипажа, как ты могла совершить подобное непотребство с человеком, которого видела второй раз в жизни?

— Игорь, ты нашу честь уронил так давно, что я забила на все попытки ее приподнять и последовала твоему примеру, — огрызнулась я в шутку. Ничего, даже ворчание Долинского, не могло испортить мне настроение. — Что нужно то?

— Нам надо кое-куда съездить, залезай.

— Нет, я не могу понять, Долинский не мог успокоиться даже за рулем, — на тебя это совершенно не похоже. Ну да, ну красивый мужик, но…

— Долинский, — мне потихоньку начинало это надоедать, — я, когда последний раз была на свидании?

— С человеком или вампиром? — Игорь надолго задумался. — С людьми ты в принципе не встречаешься. Точнее люди не встречаются с тобой, потому, что сразу просекают, какое ты чудовище. А с вампирами, месяца два — три назад? Не помню.

— Вот именно! Я тоже. Мне скоро тридцать лет, и знаешь что? Я живу в дурацком городе, работаю на прекрасной работе, у меня толпа чудесных друзей, которые меня любят, и которых люблю я, но я устала просыпаться по утрам одна. И засыпать тоже. Ясно?

— Я же с тобой рядом засыпаю.

— Гарик, ты со мной засыпаешь настолько пьяным, что я обычно ухожу в другую комнату, ибо ты храпишь и дышишь на меня своими парами. Так, куда мы едем?

— Мне очень не нравится твое последнее задание, и я не уверен, что ты к нему готова.

— Игорь, ты ж не знаешь, чем я занимаюсь, а мне запрещено об этом говорить.

— Маш, — перебил меня мой напарник, — я не дурак, я знаю, что Чарльз работает только в экстренных случаях, когда дело связано с какой-то тяжелой энергетикой. Когда я только устраивался на работу, я помню такую же волну самоубийств в метро, и Чарльз тогда работал с одним парнем. Закончилось это все довольно печально. Парень попытался покончить с собой. Его, конечно, спасли, но популярности это Чарльз, не прибавило. А до этого, лет десять назад, была похожая ситуация, при этом, все сотрудники которые работали с хранителем, имели довольно высокий уровень доступа — гораздо выше, чем у нас с тобой. Я пытаюсь перестраховаться — я так много времени и сил потратил на то, чтобы взрастить себе напарницу, что потерять ее было бы весьма неприятно — столько работы и все коту под хвост, ну уж нет.

— И, что ты решил со мной сделать?

— Увидишь, — Гарик загадочно улыбнулся и добавил газу. Минут через сорок, мы были где — то в районе Новых Черемушек.

— Надеюсь, они дома, — пробормотал Долинский, — тыкаясь в домофон. — Машунь, это Долинский, сказал он на раздавшееся в динамике: «да?». — Вы же меня еще не забыли?

— Гарик, очень хотели, но опять не получилось, — ответил веселый женский голос, затем послышался долгий пииип и дверь открылась.

— Куда же ты запропастился? — Дверь нам открыла маленькая и тоненькая короткостриженная девушка, которая ласково обняла моего напарника, и подтолкнула его в большую комнату наподобие приемной. — Мы тебя уже с полгода не видели.

— Мах, вы сами — то тут наездами бываете, вас не поймаешь, — я никогда не слышала подобного тона в широком тональном спектре своего напарника. Со мной он никогда так не разговаривал. — А тут, такое дело — он кивнул головой в мою сторону.

— Ты — Маша, — констатировала девушка. — Игорь про тебя много рассказывал. Я, тоже, Маша. Давайте проходите, пойдемте наверх.

Наверху, к моему удивлению, оказался большой светлый зал, застеленный циновками, с одной зеркальной стеной.

— Ты посиди тут, — сказал мне Игорь, — нам нужно пообщаться наедине, а потом, уж до тебя дело дойдет.

Я пожала плечами и опустилась на пол. Мне давно не было так комфортно. Я прислонилась к стене и закрыла глаза, чувствуя, как с меня медленно стекает напряжение прошедших дней.

Я даже немножко задремала. Очнулась я от странного звука, напоминавшего тихий свист. Открыв глаза, я увидела парня, занимавшегося с шестом в противоположном конце зала. Отвести взгляд я уже не смогла.

Чуть выше среднего роста. Отлично сложен, в черной футболке и широких черных брюках, гладко выбрит. Общаясь с вампирами, я привыкла к красивым мужчинам, но в этом было что-то больше, чем просто красота. От него исходили волны силы, уверенности и доброжелательного спокойствия. Упражнения с шестом, которые он проделывал, чередовались в быстром и медленном темпе, демонстрируя, то плавность, то скорость реакции. Парень был очень сосредоточен на том, что делал, но в один момент, мы все-таки встретились взглядом. Товарищ улыбнулся мне, причем улыбался он больше глазами, пронзительно серыми. Как я умудрилась разглядеть цвет с такого расстояния — ума не приложу, уголки губ поднялись лишь чуть-чуть, однако, на душе стало удивительно уютно и спокойно. Я робко улыбнулась в ответ, но тут дверь в зал открылась, и меня позвал к себе Гарик. Пришлось подчиниться, хота и с неудовольствием.

— Давай, иди наверх, — он подтолкнул меня к металлической винтовой лестнице, — я тебя тут подожду.

Я, вздохнув, начала взбираться по ступенькам и скоро очутилась в большой светлой комнате под самой крышей. Потолок был стеклянным и сделан в виде пирамиды, поэтому создавалось впечатление большого помещения — мебели внутри не было, на полу лежал толстый ковер и стены были заставлены различными композициями, как я догадалась, в соответствии с пятью элементами: я увидела аквариум у одной стены, у другой стены был насыпан газон засаженный кустарником, но мне не дали осмотреться.

— Привет, привет, я-Илья, — ко мне подошел невысокий рыжий парень в бороде и усах, и с сеткой морщинок вокруг глаз от постоянной улыбки. Он и сейчас улыбался.

— Посмотрим, что с тобой такое приключилось, если уж Игорь так беспокоится. — Я приготовилась к чему угодно, кроме того, что случилось. Парень подошел и внезапно меня обнял.

Вообще-то, я всю жизнь считала себя специалистом по обниманиям, но тут поняла, что попала в руки настоящего мастера. Он словно прирос ко мне, осторожно поглаживая по спине. Сначала я успокоилась, а потом, на меня нахлынули все воспоминания о последних днях моей работы — я, было, дернулась, но Илья осторожно похлопал меня ладонью по спине и я затихла.

Чуть позже, я почувствовала, как сзади подошла Маша и тоже обняла меня — соединив свои руки с руками Ильи: таким образом, я очутилась в своеобразном коконе, из которого мне совершенно не хотелось вылезать. Я расслабилась настолько, что положила голову на плечо парню и похоже задремала, потому, что совершенно невообразимым образом, очнулась непонятно через сколько времени на ковре, лежа на животе.

Мои новые знакомые сидели рядом и смотрели на меня. Их присутствие вызывало у меня ассоциации с первым снегом, знаете, когда с неба начинают падать первые огромные снежные хлопья, на душе становится необычайно светло и умиротворенно.

— Да, — Маша первой нарушила молчание, — не совсем понятно, в какую тебя засунули историю, но пахнет она очень плохо. На тебе было столько гадости, что удивительно, как ты ходила и смеялась — при таком наличии негатива в ауре, люди обычно руки на себя накладывают. Странно это все, обычно ваши ребята из конторы дают четкие указания, как избавляться от отрицательной энергетики. Да элементарный холодный душ принять или ледяной водой облиться.

— Вообще то, мне говорили, — смутилась я, — только я все время забывала, сделать то, что нужно.

— Ясно, — кивнули ребята, — но, ты имей в виду. Дело то серьезное, и если, еще раз попадешь в схожую переделку, то обязательно надо почиститься. И еще, Гарик хотел, чтобы мы тебя научили как защититься от негативной энергии, так как твоя работа похоже не закончена, но к сожалению, на это потребуется гораздо дольше времени чем то, что у нас есть, поэтому, запомни главное правило: представляй себя в золотистой сфере, что в тебя втекает энергия через твое темя, — Илья дотронулся до моей макушки, — и через точку в промежности — из земли, представляй как в тебя втекает энергия и циркулирует по твоим каналам, один проходит через позвоночник, второй через переднюю сторону тела, чтобы замкнуть каналы и образовать круг, надо язык держать на небе. Ну — ка, попробуй.

Я попробовала и ничего не почувствовала. Постояла минуту и отрицательно помотала головой.

— Неа, ничего не получается.

— Так, давай-ка попробуем поставить тебя в дерево, — сказал мне Илья. — Тебе нужно встать особым образом: ноги на ширине плеч, таз подтянут, макушка тянется вверх, а руки ты держишь на уровне груди, как будто бы обнимаешь большое дерево — вот так, — он медленно и плавно показал мне, какую позу следует принять моему телу.

Но у моего тела было свое мнение. Оно совсем не хотело стоять в этом дереве. Более того, как только меня в него поставили, меня сковало, напряглись мышцы ног, начали болеть плечи.

— Расслабься, подтяни таз, расслабь руки, представь, что с тебя стекает вода, — следующие минут пятнадцать, я занималась тем, что беспрекословно выполняла указания ребят, но судя по всему, получалось у меня не очень хорошо.

Махнув на себя рукой, я решила расслабиться и закрыть глаза. Ребята тоже перестали со мной разговаривать, видимо, убедившись в том, что толка из меня не выйдет.

Мысли мои проносились в голове табунами бешеных коров, думалось о работе, о Гарике о Чарльзе, иногда всплывал Дерек, где-то в глубине подтачивало смутное беспокойство, касаемое того, что происходило в офисе. Но как, ни странно, чаще всего думалось о симпатичном широкоплечем и сероглазом парне с шестом, и о том нереальном ощущении спокойствии и комфорта, которое меня накрыло рядом с ним.

Внезапно, я поняла, что кончик моего языка чувствует какое-то шевеление, а в стопах появилось жжение. Создалось ощущение, что я стою на раскаленном песке, я испугалась и открыла глаза.

— Горячо, — жалобно пояснила я, вопросительно посмотревшему на меня Илье.

— Отлично, значит пошла энергия. Потерпи немножко, тебе надо хорошенько почиститься, — попросил он меня, и я стала терпеть. — Если ноги горят, значит какие-то блоки у тебя стоят. Но энергия пошла, и это хорошо.

Довольно скоро, жжение стало невыносимым, но я мужественно терпела, прикидывая, получу ли я ожоги или нет. Однако довольно скоро все стихло, и единственное, что я чувствовала вновь — было напряжение в бедрах и плечах.

— Я думаю, что на сегодня достаточно, — ко мне подошла Маша, — подожди, не просто так, опередила она мое желание стряхнуться и потянуться. — Выходить нужно правильно, — она показала как нужно подставить ногу, — затем, — объяснила она, — нужно собрать энергию, — она положила руки на живот, и начала вращать их, сначала против, а потом, по часовой стрелке.

— Вообще — то, упражнения нужно делать каждый день, сказали мне ребята, — постарайся делать его сейчас хотя бы дважды в день, когда работаешь с таким негативом и приходи к нам, если что. Мы поможем. И главное, помни о сфере. А теперь, пойдем, найдем Гарика.

Я вылетела из комнаты пулей, в надежде, еще раз увидеть сероглазого товарища, но к моему величайшему разочарованию, единственный товарищ, которого я увидела, был свернувшийся на полу калачиком и громко храпящий Долинский.

— Пусть поспит, — улыбнулась Маша, — идем, мы тебя чаем напоим. — И мы пошли пить чай из крохотных чашечек, стоявших на особом подносе, вместе с глиняными фигурками забавных зверушек.

Мы болтали ни о чем, выпивая чашку за чашкой. Я уже, который раз, ловила себя на ощущении необыкновенного спокойствия, которое мне было недоступно долгие долгие месяцы, не говоря уже о последних днях. Я посмотрела на часы, через полтора часа, мне нужно было быть в метро. Однако, мысль о том, чтобы спуститься вниз, перестала быть настолько пугающей, насколько была еще пару часов назад. Да, это было неприятно, но я могла это пережить.

— Так, тут все едят, а меня не позвали, — Гарик, стоял в проходе, зевая, — а ты, чего тут расселась? накинулся он на меня. — Тебе надо в магазин за спиртным, и на работу.

— А зачем тебе спиртное? — удивились ребята.

Я объяснила, что работа, которую я делаю, требует особой чувствительности, которая появляется исключительно в состоянии алкогольного опьянения.

— Я не думаю, что тебе нужен алкоголь для чувствительности. Ты стала достаточно восприимчивой к энергетическим потокам, а я подозреваю, что речь идет именно об этом. И тебе, совершенно точно, не нужны никакие дополнительные стимулирующие средства.

— А что будет, если вы ошибаетесь? Чарльз меня точно убьет!

— Ты можешь купить алкоголя с собой, и если вдруг, ты поймешь, что ничего не чувствуешь, то всегда сможешь выпить.

— Но как я узнаю, что я ничего не чувствую, если я могу почувствовать только пьяной?

— Давай так договоримся, ты спустишься и оценишь свои ощущения. Если ты понимаешь, что все как обычно, то ты выпиваешь то количество, которое тебе нужно и делаешь то, что ты делала до этого. Хотя я подозреваю, что тебе это не понадобится.

— Ладно, ребята, спасибо вам, но нам нужно ехать, мне — в офис, работать. А вот этой девушке, нужно как обычно выбирать бухло и тоже идти на работу, — Гарик не дал мне расслабиться до конца.

Мы тепло попрощались с моими новыми знакомыми, я все хотела спросить их про парня, который занимался в зале и так стремительно и непонятно исчез, но почему-то постеснялась. Даже не знаю почему.

Я вышла совсем другим человеком, жизнь снова была почти прекрасной, на мобильном было три пропущенных звонка от Дерека, и перспектива вновь провести всю ночь в мерзком подземелье, не казалась такой отвратительной.

— Ты хоть на человека стала похожа, — одобрительно кивнул Долинский, — да и мне, честно говоря, здорово полегчало, — признался он.

— Ты где их нашел, таких чудесных? — Я встречала довольно много друзей Гарика — они были ужасно милыми, но в целом, толпа симпатичных придурков, без особой глубины. А в этих ребятах было что — то особенное.

— Как-то по работе сталкивались, они были внешними консультантами. Ребята очень хорошо разбираются во всяких энергетических хренях, живут вообще-то в Китае, по-китайски говорят лучше китайцев.

— А мы приглашаем внешних консультантов? — Удивилась я.

— Иногда, довольно редко, но приглашаем.

— А я думала, все лучшие спецы уже работают у нас.

— Честно говоря, не все хотят с нами работать постоянно, — улыбнулся Гарик. — Не все в восторге от нашей организации, но если нас припрет, то мы нанимаем самых лучших. Платим хорошо опять — таки. Маша — отличный специалист по китайской мифологии, и они с мужем очень хорошо умеют выставлять энергетическую защиту. Кстати, ты видела Кира — он занимался в зале, пока ты там дрыхла — крепкий такой парень. С ним мы тоже иногда сотрудничаем.

— А он специалист в чем? — Гарик сам вывел разговор на интересующую меня тему.

— У него много специализаций. Я его знаю как первокласснейшего спеца по боевым искусствам. Все наши ребята, которые нам преподают на курсах, Саня, например. Помнишь, Саню?

— Я хорошо запоминаю мужчин, которые меня бьют, поэтому Саню я не забуду никогда, — подумалось мне.

— Все ребята, раз в год, обязательно проходят у него активный тренинг. Ну и что-то еще, я не очень знаю. Знаю только, что он не тупо боец, он что-то еще может. Его иногда нанимают для каких — то операций, но честно говоря, их уровень секретности настолько высок, что я даже предположить не могу, чего там они мутят. Ладно, поехали, купим тебе бухла, и отправимся по работам.

В тот вечер ничего не могло испортить мне настроение, ни начавшийся ливень, ни мрачный Чарльз, ожидавший меня у входа в метро, ни тот факт, что, несмотря на то, что я была абсолютно трезвой, я погрузилась в новый мир ощущений под землей. В самом худшем смысле этого слова. На меня обрушилась вся тревога, нетерпение, злость, страдания, возникло ощущение, что метро — просто склад негативных эмоций.

— Смотри-ка, ты, — Чарльз как всегда был в курсе моих переживаний, — ты чувствуешь сегодня все особенно остро.

— С чего бы это, — огрызнулась я. — Может потому что вы вчера решили провести эксперимент. Мало того, что мне Гарик ежедневно выносит мозг, вы решили вынести его раз и навсегда.

— Я совершенно не собираюсь доказывать глупым девочкам то, какое благо, я для них сотворил.

Сегодня мы должны сделать максимальный объем работы. Осталось не так уж и много. Так что работать будем до конца. Пока не встретимся. Иди.

И я пошла.

Было ужасно. Мне кажется, что большинство людей интуитивно чувствуют все то, что творится под землей. Я не знала никого, кому бы нравилось метро, но одно дело подозревать, что что-то не так, и совсем другое дело чувствовать, видеть, ощущать, все эти вибрации. Уж лучше бы я была пьяной. Потому, что опьянение сопровождалось тупой апатией, а сейчас я реагировала на все особенно остро. На пять станций, мне понадобилось в два раза больше времени, я была похожа на оголенный нерв. Я понимала, что вот тут кто-то сильно злился, вот тут кто-то грустил. Более того, я не просто понимала, я чувствовала все то, что чувствовали те, кто оставили свои переживания как будто бы слепки. Если бы люди могли испытать такое, хоть немного, они бы гораздо тщательнее относились к тому, что чувствуют и что думают.

Через пять станций, я была похожа на выжатый лимон. Вспомнив, чему меня учили ребята, я старательно представляла золотистые потоки, себя внутри сферы, но мне это не очень помогало. Я физически сутулилась, склонялась, сгибалась под грузом всех этих эмоций. Главное, мне некому было даже пожаловаться. Единственным человеком, который бы понял, что я испытываю — был Чарльз. Но жаловаться ему было бессмысленно, так как теперь я стала очень хорошо понимать, почему он такой. Когда ты чувствуешь все то, что происходит вокруг, весь тот груз чужих мыслей и эмоций, у тебя есть два выхода. Либо сойти с ума, либо на все забить.

Я до сих пор не могу понять, как я смогла дотянуть до утра, наверное, все-таки упражнения Маши и Ильи действовали.

Время было пять, а Чарльз так и не звонил, и не говорил о том, что нам пора заканчивть, поэтому я, не помня себя, упрямо переставляла ноги.

В семь утра телефон наконец-таки зазвонил.

— Ты где?

— На Марксисткой, — просипела я.

— Отлично, я на Автозаводской. Полагаю, что пересечемся мы с тобой где-нибудь на Курской. Сегодня нам необходимо закончить.

Легко сказать — закончить, я падала от усталости как физической, так и моральной. Я была уверена, все, что можно было, мы уже давно нашли, и мое передвижение по периметру московского метрополитена, необходимо для какой-нибудь мифической галочки. Того факта, что Чарльзу просто хотелось меня помучить, я тоже не исключала.

Через полтора часа, пошатываясь, я добралась до Курской. Час пик. Вокруг меня носились толпы обезумевшего сонного злого народа. А я, походкой сильно нетрезвого человека, пыталась пробиться сквозь переход с Радиальной на Кольцевую.

То, что на станции что-то не так, я почувствовала сразу, как только сошла с последней ступеньки перехода. Воздух был вязким, к моим рукам и ногам словно привязали грузики. Но сказать, что я была готова к тому, чтобы обнаружить сгусток в конце перрона двадцать минут спустя, нельзя. Просто потому, что к такому невозможно быть готовой.

Я судорожно набрала хранителя.

— Где он? — Спросил тот без приветствия.

Я объяснила.

— И вы знаете, он какой-то не такой, не такие как те, что мы с вами видели. Он какой-то злой, те были-мерзкие, но пассивные, а этот…,-я замолчала, не будучи уверенной в том, что Чарльз понимает, о чем я говорю. Но он понял.

— Да, место там такое, да еще народу много, весьма возможно, что сгусток активизируется. Не факт, что что-то случится, продержались же мы как-то полторы недели без самоубийств, но лучше не рисковать, поэтому, походи по периметру сгустка, зайди пару раз в ядро, вычисли место, где тебе хуже всего, и не давай никому подходить. И уж тем более, подолгу стоять в этом месте.

— И что же мне делать? — Растерянно спросила я.

— Как что? Включи мозг. Вставай туда. Я постараюсь добраться как можно скорее, но сама понимаешь — час пик. Время от времени можешь оттуда вылезать, но, ни в коем случае не подпускай туда людей в депрессии, особенно юных девочек и мальчиков. И мужчин где — то в районе 30–35 лет, хотя, ты сама уже все чувствуешь. В общем, никому не позволяй стоять там подолгу, особенно тем, кто подвержен влиянию. — Чарльз положил трубку без дополнительных слов, а я осталась наедине с мерзким сгустком, и решила исследовать его на предмет самого сильного места.

Уже со стороны было понятно, что в этом месте что-то не так. Попадая в его периметр, люди начинали толкаться, хмуриться, огрызаться. Те, кто заходил туда, болтая и улыбаясь, словно чувствуя что-то, стремились выбраться. А те, на ком было огромными буквами написано: не выспался, ненавижу свою работу, ненавижу свою жизнь, надолго останавливались там, все ближе и ближе переползая к рельсам. К счастью, электрички приходили довольно быстро, поэтому встряхнув головой, люди ныряли внутрь и надеюсь, навсегда забывали о том кошмаре в котором, они только что побывали.

Мне стало ясно, почему нам удалось избежать большого количества смертей. Все — таки нужно было быть совсем в плохом состоянии и простоять довольно долго, чтобы сгусток мог подействовать. Настроение, он испортить мог, а вот толкнуть под колеса…

К счастью для окружающих, я умела одновременно и думать и двигаться, поэтому вычислив, где находится эпицентр, я встала в нескольких сантиметрах и стала ждать того, что будет. И Чарльза.

Сначала все было нормально. Да, я чувствовала себя не очень комфортно, было довольно грустно, но я четко знала, что это-недостаток сна, плюс влияние сгустка и не особо обращала на это внимание.

Я посмотрела на часы, с момента моего разговора с Чарльзом прошло больше пятнадцати минут. Где он мог быть, я не имела никакого представления, особенно учитывая, что когда он звонил, он был где-то поблизости. Во всяком случае, тогда мне казалось, что он так сказал.

— Стоило поднимать такую бучу, — подумалось мне. — Чего Чарльз так разошелся. А может он просто решил надо мной посмеяться. Пусть постоит, подождет. Это вполне в его стиле, проверить, сколько я смогу выстоять на одном месте. Вряд ли он спешит, постою я в этом сгустке лишние полчаса, ничего же страшного! Какая ему разница, что я себя паршиво чувствую. А он еще и наверняка заплутает, и мне придется простоять здесь пару часов, а сойти я не смогу. Не разрешили. Что за хрень, такая? Что у меня за работа? Они думают, что за свои деньги могут купить всех? Могут делать с людьми все, что угодно? Может все — таки бросить эту контору, достали меня уже своими дурацкими заданиями.

— С другой стороны, — возразила я сама себе. — И, что будет дальше? Устроиться в какую-нибудь фирму, получать тысячу долларов, потому что опыта работы у меня особого нет, а мой опыт работы здесь, вряд ли где-нибудь пригодится. А дальше? Тысяча баксов, это значит либо снимать комнату в каких-нибудь ебенях, за пятьсот долларов и вставать в пять утра, чтобы успеть на работу, либо с кем-нибудь за триста, не намного ближе, но хотя бы в районе МКАДа. Жить с какой-нибудь девушкой, которая будет на меня орать за то, что я раскидываю вещи, громко прихлебывать чай, и чавкать во время еды. Нет, ну почему, почему я не могу жить так, как хочу. Почему я должна работать, чтобы хорошо жить. Почему другие люди могут потратить десять тысяч долларов, чтобы купить какое-нибудь дурацкое платье, а я…

— Правда, работа у меня интересная, — подумалось мне. — Конечно, интересная! — я снова с собой не согласилась. — Куда уж интересней, стоять посреди метро как дура, не сходя с места и ждать, пока придет этот хранитель. И я стою и жду. Вот скажите мне, — в какой уже раз в своей жизни я задалась этим вопросом, — почему, я всегда забочусь о времени других, прихожу вовремя, а другие опаздывают. Почему я должна приходить вовремя, причем еще за 15 минут прихожу, в результате чего жду в три раза больше, и самое главное ни слова не говорю. Всюду, даже на свиданиях. Конечно, зачем ко мне спешить-то? Сколько лет, а у меня нормальных отношений не было, так… Конечно, я просто толстая корова, на которую не посмотрит ни один человек. Да вампиры интересуются, но тут вообще все понятно. Конечно, у меня же кровь редкой четвертой группы. Вот и получается, что единственное, чем я могу привлечь мужчин, с оговоркой мужчин — вампиров, так это своей кровью. Да путь хоть всю выпьют, уроды.

— Дерек обещал позвонить, но так и не позвонил, Гарик обещал позвонить, но так и не позвонил. Я никому не нужна. — Внезапно, я вспомнила симпатичного парня из зала, — Такой точно никогда на меня не посмотрит. Гарик правильно все говорит, я — чудовище, — слезы заструились по моим щекам.

Я посмотрела на часы. Хранителя все еще не было. Вновь подъехала электричка и, заходя туда, меня кто-то толкнул и выматерился в мою сторону, я устояла на месте, но было больно и обидно.

— Что за быдло тут ходят, что это вообще за город, — продолжала размышлять я. — Я могу понять тех, кто пытается покончить жизнь самоубийством. Очень хорошо могу их понять. — На секунду, мне ужасно захотелось спрыгнуть под поезд. — Стоп, Мария, — сказала я сама себе, — ты же знаешь, это не принесет облегчения. Я не верю в суицид, к сожалению. Так что, ты будешь тянуть на себе эту лямку, в этом мерзком городе, с неадекватным начальством и…

Дальнейший компот в моей голове был смесью из тщательного обдумывания собственных недостатков, суровой критики моей внешности и полной безысходности в будущем.

В один момент мне стало почти физически больно от того насколько все плохо, я была готова на все, лишь бы не чувствовать эту ноющую в груди иглу. Выход напрашивался сам по себе. Нужно было сделать шаг. Всего лишь один шаг под поезд и все решилось бы. Но это было слишком просто и слишком неправильно. Я разозлилась на себя.

— Какая жалость, что я не верю в самоубийства, — пробурчала я сама себе. — Столько бы проблем решилось сразу, а пока, придется стоять и размазывать сопли и слезы до прихода Чарльза.

Внезапно кто — то грубо столкнул меня с места, я отлетела на пару метров, чудом удержавшись на ногах, с трудом разглядев высокую фигуру хранителя сквозь слезы.

— Бегом на воздух, и жди меня там. Держись подальше от проезжей части. Это приказ.

Я неторопливо направилась к выходу, все еще пребывая в своих невеселых мыслях и чувствах.

— Я сказал бегом, — рявкнул сзади Чарльз. — И я имел в виду бегом и по эскалатору. Беги так, как будто бы твоя жизнь зависит от этого. Я не шучу!

Я поняла план хранителя, когда очутилась наверху. Вместо того, чтобы жалеть себя и размазывать слюни и сопли по щекам, у меня была лишь одна забота: постараться, чтобы мое сердце не выпрыгнуло из груди. Я в очередной раз убедилась, что физическая активность — лучшее средство против депрессии и лекарство для вправления мозга. Поэтому через двадцать минут, когда Чарльз вышел на улицу, я была относительно вменяемым человеком.

— Все, работа сделана, пойдем, мне должны были перегнать сюда машину, — бросил он мне через плечо. — Удивительно, что ты справилась, — сказал он, спустя десять минут молчания. — Я не был уверен. Очень сильное пятно, могла бы серьезно влипнуть. Соскребали бы тебя с рельс.

— То, есть, вы подозревали, что моей жизни угрожает опасность и все равно, меня туда отправили?!

— Я не знал, что сгусток такой сильный, но даже если бы и знал, все равно ничего бы не изменил. Ты, в отличие от людей, понимала что происходит, поэтому у тебя было больше шансов выжить.

Прекрасно. Просто прекрасно.

— Ты поняла, как он работает? — Спросил Чарльз, и, не дождавшись, ответил сам. — Этот сгусток работает как опытный психотерапевт, наоборот. Он вытаскивает твои самые потаенные страхи и мысли, искажая их, ты начинаешь думать о том, что тебе бы никогда не пришло в голову, будь ты в обычном адекватном состоянии. Например, ты всегда была довольна цветом своих глаз. Но стоя в этом пятне, ты настолько недовольна всем, что в своем самобичевании доходишь и до цвета глаз.

— Мы все? Закончили с ним? — Спросила я устало. — Больше не будет самоубийств?

— В метро точно не будет. Я установил очень мощную защиту, шатун почувствует себя крайне некомфортно. Ее должно хватить надолго. А вот что будет на поверхности, я не знаю. Может быть, он угомонится, а может быть и нет. Время покажет.

— Куда мы едем?

— В офис, писать отчеты. И тебе обязательно нужно принять холодный душ вот с этим, — он вынул и кармана какую-то крошечную бутылочку. Я молча кинула ее себе в рюкзак.

— Чарльз, а можно мне домой, — жалобно попросила я. — Я все равно сейчас ничего не напишу. Высплюсь и сразу же подробный отчет, а?

Хранитель долго смотрел на меня, потом кивнул головой.

— Хорошо, вызовешь такси и поедешь домой. Но, чтобы отчет был готов завтра к вечеру.

Я была настолько усталой, что не стала звонить Гарику, а добравшись домой, просто рухнула в постель. Проснулась лишь к вечеру и лениво поплелась в ванную. Однако, я так и не смогла заставить себя принять холодный душ, как велел Чарльз, да и рюкзак с бутылочкой был оставлен где-то в прихожей. Поэтому, я ограничилась обычным душем, и стала вытираться. Внезапно, мое тело пронзила резкая боль. Болела спина и правая нога. Боль была настолько нестерпимой, что у меня потемнело в глазах, я не могла стоять, и мне пришлось лечь на пол.

Прошло несколько минут, боль не стихала, а становилась все сильнее и сильнее. Я попыталась подняться и не смогла. Я не знала, что происходит, не знала, что мне делать. Стиснув зубы, я сумела добраться до дивана в зале, на который я свалилась и осталась там без движения. Я слышала, как звонил телефон в спальне, но сил сходить, взять его — не было.

Спустя час, мне стало хуже. Я никогда не подозревала, что мизинец на ноге может болеть настолько нестерпимо. Я, в прямом смысле, доползла до мобильника, который лежал в спальне, и набрав Гарика сказала лишь одно.

— Мне плохо. Срочно приезжай.

Ползти обратно в зал сил не было.

Я не знаю, сколько прошло времени. Восприятие меняется, когда у вас что-то нестерпимо болит, но мне казалось, что прошла вечность. Слава Богу, у Долинского хватило ума воспользоваться ключом, а не звонить в дверь.

Ворвавшийся маленький вихрь отдалено напоминал моего напарника. Беспокойство, которое он испытывал, было настолько очевидно, что я практически начала подпрыгивать от его эмоций. А это было совершенно некстати.

— Успокойся, пожалуйста, — я посмотрела на него помутневшими от боли глазами, и увидела, как он вздрагивает от жалости. — Не надо меня жалеть. Меня надо лечить. Ты принес аптечку? Ты знаешь, что со мной?

Долинский покачал головой.

— Тебя надо вести в больницу.

— Игорь, мне лежать больно. Ты, как представляешь себе, процесс моей транспортировки? — Я собиралась огрызнуться, но у меня ничего не получилось.

Долинский, тем временем, пришел в себя и начал действовать. Он кому-то звонил, с кем-то разговаривал, светил мне в глаза фонариком, щупал пульс, в общем, изо всех сил изображал бурную деятельность и вспоминал, что по первой специальности, он, все-таки, врач.

— Я тебя обезболю, потом поедем, — сказал он мне и что-то вколол в попу.

Через 20 минут, когда ничего не произошло, я осторожно поинтересовалась, чего он ждет, потому что если он решил меня обезболивать, то сейчас — самое время, потому что я больше терпеть не могу.

Как показала практика, очень даже могу, потому что Игорь вколол мне что-то еще, что также успешно на меня не подействовало.

— Нет, я так и знал, что просто так, я от тебя не отделаюсь, — проворчал он, готовясь к третьему уколу, через полчаса после безуспешного второго. Я чувствовала, что он грани паники. — Тебе ж обязательно надо вкладывать сильнодействующие наркотики, причем на вполне законном основании. Давай руку.

Я дала. Я всегда открыта новым экспериментам, особенно, когда они обещают избавить меня от бесконечной и невыносимой боли. И мы начали играть в интересную игру: найдем у Маши вену. В конце концов, Гарик в нее выиграл, вену он нашел, и что-то в нее вколол. После чего сильно пожалел, так как, получив долгожданное облегчение, я просто вырубилась. Гарик меня одел, приподнял с горизонтальной поверхности и очень осторожно транспортировал в свою машину.

Как мы добрались до больницы, и что со мной делали потом, я помню плохо. Смутно припоминаю милую девушку, которая, то ставила мне капельницы, то делала уколы, и Гарика, который был рядом почти всегда, когда я открывала глаза.

Кончилось все почти также внезапно, как и началось. В один прекрасный момент, а он действительно был прекрасным, я не кривлю душой, я открыла глаза и поняла, что у меня почти ничего не болит. Что-то ныло, но по сравнению с тем, что было, это что-то смело можно было считать за ничего.

Несколько минут я просто счастливо воспринимала реальность. Потом в реальности нарисовался Гарик, который очень удивился моему бодрому виду.

— Ты страшная эгоистка, — заявил он мне, когда увидел мое улыбающееся лицо, — я, значит тут, ношусь в поте лица, работаю не покладая рук, а ты разлеживаешься в больнице. Как ты? — спросил он, осторожно присев на краешек кровати.

Я блаженно кивнула.

— Никогда больше так не делай, я в жизни так не пугался, — признался он. — Особенно когда вколол тебе кеторол, а тот вообще не подействовал. Я думал, все.

— Что со мной случилось?

— На тебя было оказано длительное очень мощное энергетическое воздействие, которое нашло слабое звено в твоем организме и вышибло его. В данном случае, это оказался позвоночник. Поэтому обычные лекарства не действовали. Пришлось, колоть очень сильные наркотики, чтобы снять боль. Я знал, что ты на все готова идти, чтобы словить кайф. Поделилась бы, что ли ощущениями.

— Ты некомпетентная дура, — сначала я услышала это, а потом в комнате появился Чарльз. — Я, тебе, что сказал, после того, как мы отработали? Недостаточно ясно выразился? Что тебе было непонятного в словах: обязательно прими холодный душ вот с этим?

— Чарльз, я…

— А теперь, видите ли, все считают, что я превысил свои полномочия, и чуть тебя не убил, хотя соблюдай ты обычную технику безопасности и, думая головой, всего этого можно было бы избежать, — стены больницы ничуть не повлияли на способность хранителя орать.

— Потому, что вы действительно превысили свои полномочия и чуть ее не убили, — огрызнулся Гарик. — Теперь, ей нужно будет очень долго восстанавливаться, и года два подобной работой вообще нельзя будет заниматься.

— Долинский выйди отсюда, — бросил Чарльз.

— Еще чего!

— Гарик, попросила я его, — меньше всего на свете мне хотелось слушать грызню Долинского и хранителя.

— Я бы вряд ли тебе это сказал, — хранитель развалился в кресле напротив, но так как существует реальная угроза твоей жизни, я должен тебя предупредить. Я выбрал тебя не потому, что я такой мерзкий и вредный, и не потому, что хотел сделать тебе гадость и поэтому выписал тебя на подобную работу. У тебя, больше чем у других, развита способность к эмпатии. Ты мгновенно соорентировалась в музее, поняла, что нужно делать — почувствовала, что нужно этому человеку. Это редкий дар, мне нужен был кто-то, кто чувствителен к чужому настроению, к чужим эмоциям — кто сможет почувствовать сгусток. У тебя эта способность была, в нетрезвом виде, она актуализировалась сильнее. Но видишь, ты немного поработала, используя свои способности, и они развились. Тебе уже не нужно было использовать алкоголь, более того, ты стала чувствовать состояния людей вне ситуации энергетического компота — не только в метро.

Естественно, при твоем невысоком уровне энергетической защиты, чем сильнее, ты чувствуешь, тем сильнее на тебя это влияет, а учитывая, что ты была в самом логове отрицательной энергетики, которую можно найти в открытых пространствах — и не следовала моим указанием, чтобы смыть с себя это, тебя просто вышибло.

— И что же теперь? Все закончится? — Поинтересовалась я. — Я стану нормальным человеком?

— А ты когда-нибудь была нормальным человеком? — Искренне удивился Чарльз. — Тебе самой решать, что делать с твоими способностями. Ты можешь их развивать, и в конце концов практически научиться читать людские мысли — об этом мечтают многие, либо научиться игнорировать то, что ты чувствуешь, игнорировать эмоции и тогда, довольно скоро, ты вернешься к своему прежнему состоянию. Почти вернешься, — поправился он.

— Я не хочу читать чужие мысли, — решительно заявила я, — не хочу чувствовать чужое горе, чужую злость, чужую грусть. Вокруг слишком много отрицательных эмоций. Это слишком больно и слишком неприятно, понимать, что люди думают и чувствуют. Так очень быстро можно стать бессердечной сукой, которую вообще ничего не волнует. А я не хочу. Я не хочу становиться…, — я вовремя прикусила язык, не дав сорваться последнему слово, но Чарльз прекрасно его понял.

— Мной? — договорил он. — Не хочешь становиться мной?

Я попыталась спрятаться под одеяло, но остановилась на полпути.

— Да, вами. Вы многому научили меня, Чарльз, я очень сострадаю, что вам приходится видеть и слышать, что на самом деле люди чувствуют и думают, но у меня есть выбор.

— У тебя выбор есть, — спокойно сказал Чарльз. — А у меня его не было. — С этими словами, он развернулся, и оставил меня в глубокой задумчивости и одиночестве, которое, однако, длилось недолго, потому что вскоре в комнату влетел Долинский с Лехой.

— Ты не можешь ее выписывать, — возмущался Гарик, — она четыре дня назад умирала.

— Игорь, — отмахнулся от него мой доктор, — не преувеличивай! Ей было очень больно, но она не умирала. Всё, мы ее вылечили, что ей дальше тут делать?

— Как что? Наблюдаться!

— Долинский, ты столько раз орал, что ты хороший врач, пытаясь оспорить мои диагнозы. Я уверен, что ты сможешь о ней позаботится, и дома ей будет лучше. Недельку пусть побудет на больничном, отдохнет, а потом выйдет на работу.

— Ты слышала, — возмущенно заявил Игорь, — тебя выписывают сегодня?

— Когда? — Я посмотрела на Леху, который совершал надо мной какие-то странные, до сих пор, не понятые мною манипуляции.

— Да хоть сейчас! Закончу осмотр и все, можешь быть свободна.

— Урррра! Леха, у меня к тебе последний и самый важный вопрос.

— Какой, — он с беспокойством посмотрел на меня.

— Мне можно пить?

— Можно, — кивнул Леха.

Он произвел еще несколько манипуляций.

— Все, — сообщил он мне наконец. — Ты свободна, будь очень осторожна с любой энергией. И тебе нужно обливаться холодной водой, каждый день. Твое энергетическое поле еще не окрепло, поэтому кто знает какую гадость ты можешь подцепить, и как она тебя опять пробьет, а холодный душ или просто водичка из тазика — самое лучшее и легкое средство смыть с себя эту пакость. Ясно?

— Угу, — пробурчала я.

В этот момент у Лехи сработал телефон, ему что-то сказали, в результате чего, лицо его сильно изменилось и он, кинув на прощание: «Вам лучше поскорее отсюда уходить», — вылетел из комнаты.

Я, быстренько собрала немногие вещи, которые мне притащил Гарик, и, поддерживаемая Долинским, ибо обнаружилось, что за время, проведенное в больнице, я несколько разучилась ходить, мы покинули больницу. Однако, покидали мы ее, недостаточно быстро, так как успели заметить, что пара наших тащат на себе одного из новеньких оперативников, кажется, его звали Антон. Мы не успели еще толком познакомиться. Я знала лишь, что он работал вместе с Гариком, пока я шлялась по метро. С одной стороны, проходил практику, с другой, заменял меня.

— Игорь, что с ним случилось? Ты что-нибудь знаешь?

— Я — сейчас, — Долинский забежал обратно в больницу и вернулся лишь через пятнадцать минут.

— Что там? — спросила я.

— Все в порядке, — Игорь казался спокойным, но я видела, чувствовала, я знала, что он очень взволнован.

— Что тебя так заботит?

— Маша, единственное, что меня заботит, это то, что твоя тушка опирается на меня всем своим весом, а я знаешь ли, последние дни, толком не питался, проводя все это время у твоего изголовья, и сильно ослаб.

— Я представляю, как ты проводил время у моего изголовья. Я видела взгляды, которыми ты обменивался с девочками медсестрами, и их прозрачные халатики тоже видела. Так что, нечего строить из себя мученика.

— Кто-то хотел напиться? — Как обычно, когда речь зашла о деталях любовных подвигов, Гарик решил перевести тему. — Рановато, конечно, восьми еще нет, но так уж и быть уж. Поехали. Погуляю тебя сегодня.

— Ура, — сказала я и мы поехали в магазин.

Непонятно почему я до сих пор с таким энтузиазмом воспринимала Гариковские попытки быть джентльменом и частично оплачивать какие-то мои расходы — мои заработки позволяли мне ни в чем себе не отказывать. Но было что-то невероятно милое в том, когда он платил за мой кофе или кормил меня ужином. И нужно отдать ему должное, делал он это довольно часто. Конечно, кроме тех случаев, когда он вел себя особенно хорошо — тогда, за нас платила я.

— Что будем брать? — Игорь Сергеевич задумчиво смотрел на разнообразие стеклянной тары, выставленной на прилавок и явно не мог сосредоточиться.

— Мы возьмем коньяк, и Бейлиз, и текилу.

— Все равно же, он платит, — подумалось мне. — Так что, надо парня раскрутить.

— Уоу, уоу, Машунь, ты куда разогналась? Тебе не лишку будет? Ты решила спиться сразу?

Или решила скупить весь ликеро-водочный отдел, если уж все равно напарник платит.

После долгих дебатов было решено купить бутылку испанского коньяка.

Однако, несмотря на то, что все было замечательно, то есть у меня ничего не болело, и я выпивала хороший алкоголь в компании лучшего друга, вечер не удался. Долинский был молчалив и задумчив, периодически куда-то звонил, причем выходя с кухни, и мне о результатах своих переговоров не докладывал.

В любое другое время, я б заподозрила какие-нибудь глупо интимные разговоры с девушками, но вид у него был крайне озабоченный. Я догадывалась, что речь шла о делах на работе, но мои расспросы он полностью игнорировал, устало отшучивался, и, в конце концов, довольно быстро свалил, оставив меня в довольно нетрезвом состоянии.

Однако загрустить я не успела: мне позвонил Дерек, и поинтересовался, все ли со мной в порядке, куда я пропала и почему не отвечаю на его звонки.

Я решила опустить трагическую часть, сказала, что была ужасно занята, но была бы весьма рада его видеть. Сказано — сделано. Через сорок минут, меня выдернули из дома и повезли развлекать со всеми вытекающими последствиями.

Правда пришлось позвонить Лехе, чтобы задать довольно щепетильный вопрос: разрешены ли мне контакты третьего рода, скажем так. На что Леха сначала громко заржал, потом ответил, что ему еще никто никогда не задавал настолько дурацких вопросов, но он очень тронут моим доверием, и клятвенно заверил, что в этом плане у меня все хорошо, и я могу быть абсолютно спокойна.

Последующая неделя была полной противоположностью недели раньше. Я много спала и хорошо ела, проводила много времени с Дереком и очень мало с Гариком. Долинский постоянно ссылался на занятость, на форс мажоры на работе, но на мои предложения помочь, отвечал категорическим отказом, заявляя, что это не мое дело, что он сам разберется, и что ему нужно, чтобы я окончательно восстановилась.

— Хотя, — добавил он, — учитывая твой в высшей степени распутный образ жизни, я сильно сомневаюсь, что у тебя это получится.

Наконец, в пятницу, он соизволил мне позвонить и сообщить, что я «офигела, забив на любимого напарника, окончательно предавшись похоти, и, что, я просто обязана сводить его в его любимый ресторанчик. Только это возможно спасет его от разочарования в жизни и женщинах, потому что, учитывая поведение всех его подружек, единственная радость, что у него осталась — это пожрать».

На все мои расспросы, что же такого необычного сотворили с ним женщины, он ушел от ответа, пообещав, что все расскажет при личной встрече.

На следующий день, в три часа дня, я открывала дверь небольшого, но очень уютного местечка, затерявшегося в небольших двориках центра Москвы. Знали о нем немногие, клиенты все были постоянные, а цены кусались настолько, что даже мы с Гариком не всегда могли решиться на совместную трапезу. Кухня там была и вправду чудеснейшая, поэтому, раз в месяц мы обязательно выбирались туда. Правда, обычно за гариковский счет.

Долинский был на взводе, хотя пытался казаться спокойным. Его глаза лихорадочно блестели, мысли путались, он говорил больше чем обычно, но крепился и молчал, не раскрывая своих секретов. Я не спешила, потому что знала, что время придет. Игорь Сергеевич набьет свое брюхо и будет благостно вещать. Так было всегда. Так случилось и на этот раз. Долинский слопал два блюда закусок, а порции были внушительными, и доверительно сообщил мне, что кажется, влюбился.

Я тяжело вздохнула. Мы проходили это примерно раз в полгода. Гарик влюблялся, приобретал лихорадочный блеск в глазах, терял аппетит и последние капли совести. Аппетит восстанавливался быстро. С совестью было сложнее. Строил со мной творческие планы на предмет завоевания объекта своей страсти, после чего добивался ее (так как чего греха таить, в том, как покорить женщину, он был спец, да и мои консультации шли на пользу) в результате чего, довольно быстро терял к ней интерес. Все это было настолько банально, что даже неинтересно.

Я приготовилась слушать подробности очередного романа, но в этот момент раздался звонок, из которого стало ясно, что звонит предмет гариковской страсти, которому срочно понадобилась помощь (видимо по ту сторону баррикад тоже были те еще стратеги) а посему, Гарик, клятвенно пообещав вернуться очень скоро и обязательно все съесть, так как девушка жила совсем неподалеку, свалил, оставив меня в одиночестве.

Я развлекалась как могла. Я построила поезд из предметов, находившихся на столе, выпила пару бокалов вина, позвонила Дереку, подробно обсудив с ним детали сегодняшнего вечера, внимательно рассмотрела всех посетителей. И наконец, решила поиграться с гариковским телефоном, который тот предусмотрительно оставил на столе, чтобы я не звонила и взывала к остаткам его совести.

На экране был открытый почтовый ящик, в котором была пара непрочитанных писем. И верхнее было от Дерека.

Я знаю, что мне нет оправдания. Я никогда не уважала тех девиц, которые лазают по телефонам своих друзей читая смски и письма, но я себе просто представить не могла, что может связывать этих двоих. Кроме меня разумеется.

Поэтому, я сделала ужасную вещь. Я открыла письмо.

Там было написано.

Гарик, думаю, я буду готов на следующей неделе. Полагаю, Маша должна согласиться.

Любопытство сгубило кошку. Оно сгубило и меня.

Я углубилась в папку рассчитывая прояснить интересующий меня вопрос, дав себе честное слово, что посмотрю еще пару сообщений, пойму, в чем дело, и отложу телефон, но следующее открытое мной сообщение ввело меня в состояние ступора.

Оно гласило. Гарик, когда ты уже отобьешь свои деньги? Это продолжается слишком долго. Не надо мне тыкать сексом. Если бы мне был нужен секс, я бы не прибегал к твоей помощи.

В этот момент у меня пропали остатки совести, и я набрала поиск переписки Дерека с Гариком.

Первое письмо от Дерека было датировано серединой октября, примерно за три недели, до того как мы познакомились.

Игорь, привет. тебя мне порекомендовал Роберт.

Я вздрогнула. Роберт был одним из вампиров, с которым я встречалась с полгода назад.

Он сказал, что ты осуществляешь поставки свежего тока 4. (вампиры называли током кровь). Я знаю, что удовольствие это не из дешевых, но Роберт отзывался о тебе и товаре крайне положительно, поэтому, я готов понести расходы. Хотелось бы узнать возьмешься ли ты со мной сотрудничать, и сколько это будет стоить. Роберт назвал лишь порядок суммы.

Даже в тот момент, я продолжала верить в то, что это одно большое недоразумение. Пока не открыла письмо Гарика.

Дерек, привет. Сотрудничество возможно, причем в двух вариантах. Вариант попроще — ты являешься участником рабочей ситуации — скорее всего как вампир, у которого подходит критическое время, и моя напарница тебе помогает — с одной стороны, организовать все легче, с другой, у нас идет очень четкий мониторинг, сколько раз сотрудники дают кровь вампирам, а мою напарницу пили относительно недавно, порядка 4 месяцев назад. Если подходит этот вариант, то на организацию процесса потребуется около двух месяцев. Есть вариант посложнее, но интереснее, и многие мои клиенты предпочитают именно его. Я организовываю знакомство с моей напарницей, клиент вступает с ней в отношения, и пытается подпитаться, если у него не получается раскрутить ее, то я консультирую, и помогаю выработать план — так как знаю, за какие веревочки дергать. Обычно данный вариант включает личные отношения, в том числе секс, но вашим ребятам это нравится. Стоимость обоих вариантов рассчитывается в зависимости от разных факторов и в каждом случае индивидуальна — но базовый прайс-лист в приложении. Там же основные параметры и фотография объекта.

Если бы меня кто — нибудь ударил по голове, если бы сейчас рядом разорвалось что-нибудь, я была бы в меньшем шоке, чем тогда, когда открывала листок в приложении.

Отлично. На меня был напечатан прайс-лист. В нем была моя фотография (надо отдать должное довольно удачная) в полный рост и в анфас, параметры — включая группу крови, резус фактор и краткое медицинское описание. Плюс, описание вкуса моей крови, знаете, как сомелье оценивают вино: терпкое с ягодными нотками? Вот примерно такое же. Я сама зачиталась. «Напоминает свежий глоток воздуха после летнего дождя, приправленного сандалом и мускусом» — это надо же!

Стоила я, однако, недешево. «Пакет услуг» начинался от 50 тысяч долларов, и приближался к 100 при полном набор. Мне должно бы это было польстить, но я не знала ситуацию на рынке, и сколько стоило напиться какой-нибудь другой девушки.

Когда я стояла посреди энергетического сгустка, я чувствовала себя менее ужасно, чем когда закончила читать очередное послание своего напарника.

— С другой стороны, — подумала я, — даже этот ужас не идет ни в какое сравнение с той болью, которую я испытывала несколько дней назад.

Наверное, именно эта мысль помогла мне не сойти с ума в тот момент. Такой знакомый, такой уютный мир — рухнул. Самый родной человек, самый лучший друг оказался… Мне кажется в русском языке не существует слова, которым можно было бы такого человека.

Все встало на свои места. Из четырех вампиров, с которыми я встречалась — трое пили мою кровь. По работе, за последние три года у меня было еще четыре подобных случая.

— Ну что? Не заскучала без меня? — Легок на помине Игорь, плюхнулся рядом. — Мне кажется, я вернулся еще раньше, чем обещал. Что с тобой? — он заметил выражение на моем лице.

Я ничего не сказала, просто молча отдала ему телефон с прайсом.

— А, это, — Гарик поджал губы, нахмурившись, — решила проверить мою почту. Спасибо. Что ж, все равно, рано или поздно ты бы узнала.

— Как ты мог так поступить со мной? — тихо спросила я. — Как? Я… Мы столько пережили вместе, как ты мог такое сделать? Я думала, ты моя семья, ты… — мой голос сорвался, я с трудом сдерживала слезы.

— Маш, я накосячил, я признаю, я реально приношу извинения. Мне очень жаль. Я совершенно был не прав, я хотел с самого начала с тобой поговорить, а потом, когда все случилось, просто не знал, как к тебе подойти. Я все исправлю, я знаю как все исправить. — Долинский выглядел искренне расстроенным, и я на секунду решила, что сейчас он скажет, что давно пытался все это прекратить, но у него не было выбора: обязательства, проблемы, карточные долги. В общем даст какое-то разумное объяснение и мы сейчас сядем, рассмеемся и будем решать проблему вдвоем. Я уже готова была выдохнуть с облегчением. — Ты не переживай, — Игорь похлопал меня по руке, — если уж ты меня запалила, я обязательно выплачу тебе твои 10 процентов от суммы. Там неплохо набирается, порядка 100 тысяч долларов. Хорошие деньги! Ты куда? — я сорвалась с места.

— То есть ты думаешь, что единственное, что ты сделал не так, это не дал мне денег? — на мой крик обернулась пара за соседним столиком.

— Да что с тобой такое? Ты настоящая истеричка. Что ты орешь? — Зашипел Долинский. — А что еще я сделал не так? Ничего, кроме пользы я не принес. Парни счастливы, они пьют свежатинку, ты счастлива, тебя любят красавцы, дарят тебе подарки, ты вспомни в самом начале твоей работы, сидела в одиночестве первый год, а потом, началась личная жизнь, причем с самыми-самыми. Секс опять — таки регулярный, безопасный и качественный. И для здоровья полезно и самооценка повышается.

Я просто не знала что сказать.

— Я… — начала было и замолчала, — я…, я…

— Маш, вернись? Ты куда? — Крикнул мне Гарик вслед.

Я молча встала и пошла к двери. Я точно знала, что мне нужно делать.

Я не помню, как добралась до офиса, как зашла в кабинет к шефу, что — то на автомате отвечая Светочке, мне повезло. Несмотря на выходной, Лев Борисович был у себя.

— Ты серьезно? — Спросил он, прочитав мое заявление. — Вот так внезапно? Ты хочешь уйти?

Что-то случилось?

— Да, Лев Борисович, — я медленно выдавливала из себя слова, — я несколько дней видела человеческую грязь, после чего выяснилось, что меня поместили в энергетический сгусток, который меня чуть не убил. Ту боль, которую я чувствовала, я, никому не пожелаю испытать. И я не знаю, чем я буду еще заниматься. У вас работать интересно, но моя жизнь и здоровье мне дороже.

— Ну, что же, — кивнул мой шеф, — понимаю. А Гарик, что обо всем этом думает?

— Гарик, — я сглотнула. — Гарик, конечно, недоволен, но он не в силах переубедить меня. Тем более, что он тоже понимает через что мне пришлось пройти.

— Это твое последнее решение?

— Да, Лев Борисович, — спасибо вам большое, это было прекрасное время, но я ухожу.

— Я хочу напомнить тебе, что согласно, подписанному тобой контракту, в случае немедленного увольнения, ты обязана освободить квартиру в течение двух часов.

Я кивнула.

— И стандартный пункт любого договора в нашей организации. Тебе не просто не разрешается упоминать о том, где ты работала. Ты не имеешь права общаться никаким образом ни с кем из своих бывших коллег, ни с кем из тех, с кем ты так или иначе пересекалась по работе, будь это коллега, клиент или журналист. Неважно, из какой сферы, люди или индивиды с иной сутью. Ничего в твоей будущей жизни не должно напоминать тебе об этой.

Сейчас мне это было на руку как никогда.

Я снова кивнула.

— С момента, как я подписываю твое заявление, то есть с настоящего момента, ты не будешь иметь права разговаривать здесь, ты должна будешь молча выйти и никогда не появляться. У тебя есть возможность вернуться, мы уважаем желания своих сотрудников, и раз в полгода предоставляем им возможность пересмотреть свое решение. Имей это в виду.

Я кивнула в третий раз.

— Компенсацию и заработную плату, а также твои документы тебе пришлют на указанный адрес, который ты оставишь либо сейчас мне, либо на столе рядом с ключом, когда будешь выезжать из квартиры. — Лев Борисович вздохнул. — Это точно твое окончательное решение?

И снова кивок.

— Было приятно работать с тобой, Машенька. Береги себя. — Шеф пожал мне руку, отдал договор, я открыла дверь и вышла в новую жизнь.

* * *

Мне всегда казалось, что завтрак — совершенно особенный прием пищи. Я не говорю о торопливом заглатывании еды, и запивании ее горячим, обжигающим язык, кофе или чаем, чьего вкуса вы почти не различаете. Я говорю о неторопливой утренней трапезе: спокойном наслаждении процессом приготовления, а потом поедания завтрака, лучше, конечно с семьей или друзьями, но одиночество тоже вполне сойдет. Особенно, если у вас нет выбора.

А в завтраках вне дома, есть что-то ужасно романтичное, кстати, совершенно не важно, во сколько этот завтрак состоится. Мое железное правило гласило следующее: первый прием пищи — это завтрак.

Как выяснилось, человеку требуется совсем немного времени, для того, чтобы обзавестись любимыми местами в месте, в котором он давно не жил. Что мне и пришлось сделать.

После моего эпического увольнения, я обнаружила, что у меня совершенно не существовало жизни вне работы: все мои друзья-приятели, так или иначе относились к тому, чем я занималась последние три года своей жизни, в результате, уволившись, я оказалась в абсолютном социальном вакууме. С разбитым сердцем. Но я не сломалась. Более того, я не озлобилась, не возненавидела весь мир, Гарика или Дерека. Я не перестала доверять людям. Я просто поняла, что нельзя настолько зависеть от людей. Нужно было что-то менять в жизни. Более того, нужно было менять не что-то, а все: и в первую очередь, местожительство. Пожив пару дней у знакомых, я быстренько собрала вещи, и вернулась в город, где выросла и прожила большую часть своей жизни. Семья моя переехала в другую страну, оставив мне отличное жилье, старые друзья несколько подрастерялись, но обо мне все-таки помнили, и я занялась медленным восстановлением социальных связей. О том, что я буду делать дальше, я предпочитала не задумываться. Пока.

После подведения финансовых итогов, выяснилось, что тратила я не так уж и много, учитывая недорогую квартиру, бонусы, поступления одежды от Изольды и ее друзей стилистов, ну и другие факторы как-то: Гарик, постоянно кормящий меня, за свой счет (сейчас то я понимала, что это я его кормила за свой счет). Мне не создало усилий подсчитать, что за два года, он заработал на своих услугах порядка миллиона долларов. В общем, учитывая, мои довольно небольшие финансовые запросы, выяснилось, что я спокойно проживу лет пять, не особо себе в чем-то отказывая.

Но как выяснилось, не работать было очень сложно. Сидение дома целыми днями не способствовало душевному покою, поэтому, я начала заниматься всем по-немножку. Пару раз в неделю читала лекции по связям с общественностью в местном университете, преподавала английский. Правда, делала я это не столько из-за денег, сколько из желания занять себя чем-нибудь.

Нельзя сказать, чтобы я не вспоминала свою прежнюю жизнь. Первый месяц, все напоминало мне о Гарике. Я даже не подозревала, насколько он вписан в мою повседневность. Но я быстро поняла, что стоит просто перетерпеть волну воспоминаний и она уйдет. Так и жила. Я почти научилась получать удовольствие от неторопливого существования без бешенных вылазок, без толп народа на улицах, без ресторанчиков с дикими ценами. Тут все было спокойно, в 10 часов вечера улицы пустели. Все было хорошо, я стала спокойная и счастливая, восстановила прежние связи и завела новых друзей, но иногда на меня накатывала волна тоски, и клянусь, я готова была простить Гарику все на свете, только бы он был рядом. Я точно знала, если бы осталась в Москве, и уж конечно, осталась бы работать, мы давно бы помирились. Но…Я была в другом городе, совсем одна и направлялась в свою любимую кофейню, чтобы позавтракать. В четыре часа дня.

Кофейня находилась в самом центре. Она была довольно дорогой, по меркам города, где я теперь жила, но меня это не волновало. Мне нравилась уютная, почти домашняя атмосфера небольшого помещения, приветливые бариста, которые меня знали, и возможность спокойно посидеть и поработать над очередной лекцией или заказом какой-нибудь рекламной статьи.

Была середина октября, мое самое любимое время — еще тепло, разноцветные листья на деревьях, а воздух — прохладен и свеж.

Внутри кофейни было пусто. Пара постоянных клиентов, с которыми мы обменялись кивками, но мое внимание привлек парень, сидевший в самом дальнем углу с чашкой кофе и нетронутым тостом с сыром. Одного взгляда хватило, чтобы понять, парень-вампир.

С тех пор как я уволилась, прошло чуть более полугода, и за это время, я практически не видела никого из иных. Пару раз мельком замечала большие дорогие иномарки с красавцами за рулем, но их скорость была слишком большой, и определить были ли это вампиры или обычные мальчики мажоры, мне не представлялось возможности. Странно, в Москве, я встречала этих ребят на каждом шагу (как вампиров, так и мальчиков мажоров) — оно и понятно, работа способствовала общению с такими типами. Моими друзьями были вампиры, у которых были вампиры друзья. Я судорожно зажмурилась, вспомнив, что друзья вампиры — были условными. Так как привлекало их во мне не обаяние и красота моей личности и тулова, а финансовые махинации Гарика, который успел сделать себе отличное состояние на чужой крови, в прямом смысле.

Я помотала головой, стремясь избавиться от неприятных мыслей, и посмотрела на вампира второй раз. Пары секунд было достаточно, чтобы понять, что мальчик находится на грани критического времени, а может быть уже и за гранью. Его кожа стала серой, глаза ввалились, он тяжело дышал, обводя зал мутным взглядом, ни за что, не цепляясь.

У меня было три варианта поведения: развернуться и уйти, сесть и сделать вид, что ничего не происходит или все-таки что-то сделать.

Я любила эту кофейню, мне нравилось сюда приходить, поэтому мысль о том, что через пару минут, она может превратиться в кровавую баню с моим (или без моего) участием, меня не вдохновляла. Поэтому, я направилась к столику, совершенно не представляя, что я буду говорить или делать.

— Когда у тебя критическое время? — вырвалось у меня абсолютно неожиданно для меня самой.

— Что? — он посмотрел на меня непонимающим взглядом.

— Когда ты последний раз принимал кровь? — переспросила я.

— Кровь? — Парень смотрел на меня точно также. Я никогда не видела, как баран смотрит на новые ворота, но если именно так, то взгляд у него очень жалостливый и весьма непонимающий.

— Ну да, кровь! Ты — вампир, пьешь кровь, она тебе нужна, помнишь? — Я решила быть игриво ободряющей и помахала ему рукой.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — медленно выдавил он из себя. — Вампиров не бывает. А пить кровь, это — омерзительно.

Так. Ясно.

Чувак совершенно не понимал о чем идет речь, это раз. И два, если, я в ближайшее время его отсюда не выведу, то он, либо окочурится прямо тут, либо предпримет, что-то действия, в результате чего окочурятся все остальные.

Ни тот ни другой выход, меня не устраивал.

— Послушай меня, — я посмотрела на него, — я знаю, что тебе сейчас очень плохо, и ты не понимаешь, что происходит. Как давно у тебя это началось?

— Дня три назад. Хотя может быть и дольше, просто три дня назад это действительно стало меня беспокоить, я должен был пойти к врачу, но меня недавно ограбили, у меня нет никаких документов и я…

— Я знаю, как тебе помочь, — сказала я, глядя ему в глаза, — я помогала таким как ты раньше. Но нам нужно уйти отсюда. Пойдем, пожалуйста.

Похоже, ему было совсем плохо, раз, он молча встал и, протянув мне руку, пошатываясь побрел к выходу. Мы вышли на свежий воздух, но лучше ему, конечно же, не стало.

— Где твоя машина? — Спросила его я, подозрительно косясь на белую Инфинити неподалеку. Он молча щелкнул брелком, и я поняла, что угадала, когда машинка, напоминающая мне бегемотика, отозвалось помаргиванием фар и звуковым сигналом.

Я не знала, что буду делать с этим товарищем. Я знала одно, ему нельзя находиться одному среди людей в этом городе. Нужно было его изолировать — с трудом запихав вампира на пассажирское сиденье, он слабел с каждой минутой, я взгромоздилась на место водителя.

Садиться за руль Инфинити, после шедевра отечественного автопрома, коим я владела (а у отечественного автопрома, что ни машина — шедевр) — это отдельная песня. Стараясь нажимать на газ, очень нежно, я поспешила выехать за пределы жилых кварталов, благо, в моем городе, это было несложно. Буквально через десять минут, я оказалась на заброшенном пустыре, рядом с гаражами, недалеко от местного Политеха — беспокоиться о том, что меня мог кто-то застукать не стоило.

Тема для беспокойства была иной: что делать с моим новым товарищем. Из нашего с ним неторопливого разговора, осложненного дрожащим голосом и полуобморочным состоянием одного из собеседников и легкой паникой, связанной с неспособностью грамотно управлять огромной и мощной дурой, а также полным отсутствием хоть каких-то идеей о том, что делать дальше, я выяснила, что парня звали Леонард, что пару недель назад он то ли был ограблен, то ли попал в аварию, в общем случился какой — то инцидент, который угрожал его жизни, но он толком ничего сказать не может, потому как потерял память, и совершенно не представляет ни кто он, ни откуда он взялся, ни кто его друзья. Сотового у него не было, домой он вернулся, потому, что права остались у него, и в милиции выяснили, где он живет. Некоторое время после этого, он почувствовал легкое недомогание, пошел к врачу, который его обследовал и сказал, что он здоров как бык, что его плохое самочувствие связано со стрессом, который Леонард недавно пережил, посоветовал больше отдыхать и заниматься приятными вещами.

Леонард старался делать это изо всех сил, однако с каждым днем ему становилось все хуже и хуже.

— Ты сказала, что знаешь, что со мной, — сказал он, когда мы почти доехали до места, — как ты мне поможешь? Ты — доктор?

— Леонард, — я заглушила мотор. — Послушай меня очень внимательно. Я понимаю, что тебе сложно в это поверить, но ты — вампир. И тебе нужна кровь. Если ты не примешь кровь в ближайшее время, ты умрешь.

— Что тебе от меня нужно, — прошептал он, — зачем ты мне все это говоришь? Ты хочешь меня ограбить? Забирай машину, деньги, я не понимаю…

— Значит так, — я повысила голос, — слушай меня внимательно. Если тебе на самом деле так хреново, как я думаю, а тебе должно быть еще хреновее, то тебе сейчас должно быть все равно, тебя должно интересовать только одно — как сделать так, чтобы стало легче. И я тебе говорю, ты сейчас наклоняешься, и пьешь меня, из шеи? Ясно?

— Но… — начал было возражать товарищ, но я перебила его, уловив гримасу отвращения на лице.

— Ты, конечно, можешь считать, что я извращенка, которой нравится, когда ее кровь пьют, но поверь мне, ты то точно ничего не теряешь. Ты меня можешь надкусить, тебе должно сразу стать легче, если нет, плюнешь, я выйду из машины и отправлюсь по своим делам, а ты спокойненько останешься умирать, ты меня понял?

Он меня понял. Поэтому я расстегнула куртку и подставила свою шею. Я чувствовала его слабое дыхание, пару раз, он даже коснулся меня зубами, но видимо, он до конца не верил и не знал, как это все начинать, а природа свое брать не хотела.

Я вздохнула. Да, что же у меня с кармой такое, что я только и делаю, что кормлю вампиров!

— Давай же! — Заорала я на него. — Кусай!

— Не могу, — простонал он.

— Быстро, на раз-два-три, — прокричала я, и в этот момент, у товарища что-то щелкнуло, и он впился в меня зубами.

— Слава богу, — пронеслось у меня в голове. Мой новый друг быстро просек, что он, на самом деле, вампир. Поэтому пил мою кровь, захлебываясь и, несмотря на то, что вскрыл он мне сонную артерию, в которой крови было достаточно, ему ее не хватало. Спустя пять минут, по моим ощущениям я поняла, что пора и честь знать: парень свое уже принял, жизни его ничего не угрожает.

— Все, — сказала я тихо, потому что слабела с каждой минутой, — тебе достаточно, отпусти меня.

Ага, сейчас! Товарищ явно вошел во вкус, не обращая внимания, на мои слабые трепыхания, он лишь прижимал меня еще крепче и продолжил цедить из меня кровь.

И тут мне стало страшно. Я поняла, что все мои вампиры, так или иначе могли себя контролировать, или рядом был Гарик, который контролировал их. Здесь был индивид, который совершенно не знал, что с собой делать, зато точно знал, что делать со мной. Я поняла, что в этот раз для меня, все может закончиться, не так хорошо как раньше. Точнее для меня вообще все может закончиться. Но очень скоро меня перестало это волновать, потому, что с каждой минутой мне становилось все спокойнее и приятнее. Я еще раз попыталась вырваться, но скорее для порядка, чем надеясь что-то изменить.

Не получилось, мне было очень холодно и сонно, обычное возбуждение прошло. Это значило, что крови я потеряла достаточно. Я закрыла глаза и начала медленно терять сознание. Внезапно, я услышала шум двигателя и звук открываемой дверцы машины.

— Отлично, — пронеслось у меня в голове, — кто-то сейчас поседеет от счастья, такое увидеть.

— Мне кажется, тебе довольно, — услышала я спокойный мужской голос, — достаточно. Все. — Я не знаю, какие манипуляции произвел с пившим, меня вампиром, невидимый (глаза у меня были закрыты, и открывать мне их было лень) собеседник, но вампир обмяк и перестал меня пить. А я в свою очередь, почувствовала, как кто-то прикладывает чем — то смоченную ткань к шее и крепко перебинтовывает ее.

— Иди сюда. Не дергайся, дружок. Мне говорили, ты любишь обниматься, вот и давай, обними меня за шею. Молодец! — я на ощупь обхватила кого-то и меня осторожно приподняли, взяли на руки и вынесли из машины. Я оказалась прижатой к широкой и очень уютной груди, покрытой мягким свитером, от которого вкусно сандалом и еще какими-то благовониями. — Сейчас я тебя полечу, и все будет хорошо. Ты бы сказала что-нибудь, долго он тебя пил?

Я молчала.

— Эй, ты в порядке? — меня тихонько потрепали по щеке. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — проворчала я, — я просто думаю.

— О чем именно? — удивленно поинтересовались сверху.

— Пытаться ли мне начать шутить, или продолжать быть слабой и безжизненной, чтобы произвести на вас впечатление.

— Давай мы с тобой решим это чуть позже, когда у тебя точно будет выбор, — на мою щеку положили ладонь, успокаивая меня. — Так сколько он тебя пил?

— Минут 12–15, как мне кажется, — прошептала я, все еще не открывая глаз, впитывая тепло руки — хотя кто его знает, мне казалось, что очень долго.

— Значит, ты потеряла порядка литра крови. — В голосе послышались нотки озабоченности. — Ничего, что-нибудь придумаем.

— Я умру? — Спросила я.

— Конечно, умрешь, — кивнули мне сверху, — если конечно не встанешь на путь мудрости, и не обретешь бессмертие. Но не сейчас. Как-нибудь потом. Сейчас поедем в больницу и отсрочим твою кончину. — Меня очень осторожно положили на заднее сидение какого-то большого и удобного автомобиля, и я недовольно скривилась, оторвавшись от теплого и уютного тела.

— Я хочу спать, — сообщила я обладателю широкой спины, которую он демонстрировал мне, сев за руль. Я все-таки решила приоткрыть глаза, но ничего кроме затылка, смутно показавшегося мне знакомым, и широких плеч не увидела.

— Не очень хорошая идея. Алло, Коля, мне нужно три порции четвертой положительной срочно. Прямо сейчас. — Мой спаситель, одновременно выруливал машину из буераков, в которых мы находились, и разговаривал по телефону. — Нет? Хорошо, готовь все для переливания. Да, я.

— А откуда вы знаете, что у меня четвертая положительная? — медленно поинтересовалась я.

— Прежде чем с кем-нибудь работать, я внимательно изучаю досье, так что Маш, про тебя я знаю очень многое, — машина шла очень быстро, искусно маневрируя на дороге.

— Вы знаете, кто я?

— Конечно, мне Чарльз сказал, как только увидишь девушку, которую пьет вампир, можешь быть уверен, это та кто тебе нужна.

— А я вам нужна? — обрадовалась я, непонятно почему, не спрашивая, кто он, откуда знает Чарльз, а главное, как он меня сумел найти.

— Нужна, — серьезно ответил мой новый знакомый. — Но для начала, мне тебя нужно немножечко спасти.

Я все-таки решила поспать и уже почти заснула, как мы затормозили — в общей сложности, по моим ощущениям, мы ехали минут двадцать, но я могла ошибаться. Дверь снова открылась, и меня опять взяли на руки. Удивительно, как легко товарищ поднимал, мое все еще довольно тяжелое тельце.

— Мне очень нравится у вас на руках, — сонно сообщила я, — Тут так спокойно. Жалко, что вы меня скоро вылечите, я бы с удовольствием побыла тут еще некоторое время.

— Давай договоримся, я тебя еще потаскаю, когда ты будешь здорова, — пообещали мне, и я на всякий случай вцепилась в товарища покрепче. Мне было так спокойно как не было уже много много месяцев, а может быть никогда в жизни. Я точно знала, какие бы проблемы не существовали, человек рядом со мной, легко их разрешит.

Положив меня на кушетку, в каком-то помещении, судя по запаху, это было что-то больничное, носитель меня, исчез на пару минут, а потом снова появился, на этот раз с кем то.

— Какова потеря? — Спросил кто-то.

— Порядка литра.

— Ты уверен, что ты потянешь такой объем?

— Грамм восемьсот, думаю, спокойно. Ей должно хватить.

— Эй, я боюсь, — сообщила я в пространство, не открывая глаза.

— Тебе когда-нибудь переливали кровь, — спросили меня.

— Нет. Это больно?

— Немножко неприятно, но тебе, может даже понравится. Найдем вену и все.

— Вы только не уходите, — жалобно попросила я. — С вами так спокойно.

— Я буду рядом, — меня взяли за руку и внезапно я почувствовала, как моего лба коснулись губами. На этом месте я, то ли заснула, то ли потеряла сознание. В общем, сделала то, что сделать было давно пора — отключилась.

Придя в себя, я очень долго соображала, где я нахожусь, что я там делаю, и вообще, что происходит.

Затем очень медленно, я перевела взгляд с потолка на рядом сидящего незнакомого парня. Очень привлекательного, надо сказать парня. Да что там, чертовски, привлекательного парня.

— Ты как? — Спросил он, улыбнувшись, и я вспомнила.

— Я знаю, кто ты, сообщила я ему, — внезапно решив перейти на ты. — Ты — Кир. Я тебя видела у ребят, когда Гарик приволок меня…,-я замолчала. Упоминание о Гарике, все еще было болезным. — Ты самый крутой боец, и работаешь на контору.

— Я не самый крутой боец, и я не работаю на контору. Я иногда сотрудничаю с некоторыми лицами и выполняю особые задания. Но давай отложим этот разговор. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, вроде бы. А как Леонард? — я вспомнила про спасенного вампира.

— С Леонардом все хорошо. Я оставил ему свой телефон на приборной доске, он пришел в себя и позвонил мне. Парень до сих пор в шоке от факта, что ему стало легче, потому, что он пригубил чью — то кровь, но ничего — переживет. Сейчас, мне нужно разобраться с тобой.

— Со мной не нужно разбираться, меня нужно отвезти домой и накормить, — доверительно сообщила я Киру, внутренне зажмурившись от собственной наглости.

— Заметано! Тебя везти к тебе домой или ко мне домой? — спросил он. — У меня дома уже есть готовая еда. А у тебя, подозреваю, нет даже продуктов, из которых, я могу тебе эту еду приготовить.

— Нет, — помотала я головой.

— Но у тебя дома, тебе будет удобнее. Поэтому мы заедем в магазин, купим еды и тебя накормим. Идет?

— Идет, — великодушно разрешила я.

— Сама встанешь?

Честно говоря, мне очень хотелось сказать, что нет, но, нужно было иметь хоть какую-то совесть. Однако совесть все — таки позволила мне не оттолкнуть руку Кира, поддерживающую меня за талию.

— Кир, — на выходе окликнул нас доктор, — тебе бы отдохнуть. Восемьсот пятьдесят кубиков — это знаешь ли, серьезно. Я удивляюсь, как ты на ногах держишься.

— Все нормально, пойдем, — он подтолкнул меня, застрявшую в дверях и что-то мучительно соображающую.

— Подожди, — я наморщила лоб, — он сказал… ты… Ты хочешь сказать, что мне перелили твою кровь?

— Так вышло, что моя кровь тебе подходит.

— Прежде, чем знакомиться с людьми, ты убеждаешься, подходит ли им твоя группа крови?

— Или мне их, — спокойно ответил Кир. — Работа у нас своеобразная, никогда не знаешь, что может пригодиться, — я решила было, что он говорит серьезно, но он выдержал паузу и подмигнув мне, улыбнулся.

— Так не бывает! — воскликнула я, увидев, как стоящий неподалеку черный bmw Х 6 отозвался на кнопку в руках у Кира.

Кир не понял моей бурной реакции.

— Это все абсолютно не по-настоящему, — я помотала головой. — Самый красивый парень на свете, а я видела много красивых парней поверь мне, сначала спасает меня от вампира, потом таскает на руках, потом спасает вторично поделившись своей кровью, а теперь еще у него bmw x 6? Так не бывает. Ты — прынц на белом коне.

— Мне, безусловно, лестен твой отзыв о моей внешности, — отозвался Кир, подходя к машине, открывая мне дверь, чем добил меня окончательно, — но машину мне одолжил знакомый. Не очень я люблю большие машины. Поэтому на роль принца не подхожу. Кстати, если тебе будет спокойнее, можешь считать меня ненастоящим.

— Ой, нет, — я удобно устроилась на сидении, — ненастоящий ты не может меня накормить, хотя, — прикинула я, — красивый парень, который спас меня дважды и собирается еще после этого кормить ужином, это что-то абсолютно нереальное.

— Тебя ущипнуть? — Кир завел машину, и мы поехали.

Несмотря на сомнительное самочувствие, это был лучший вечер за последнее, черт, я даже не знаю, за какое время. С Киром было легко, он оказался невероятно интересным собеседником с прекрасным чувством юмора, при этом он весьма умело уходил от тем, чем это он занимается, что он тут делает и как он меня нашел. А главное, от него исходили волны спокойствия. Было такое ощущение, что всех, кто стоял рядом с ним, в радиусе трех метров обволакивала атмосфера глубокого и полного счастливого покоя. Мне не было страшно, не было стеснительно, не было волнительно. Мне тупо было хорошо и спокойно. Конечно, нельзя было исключать и такой фактор, как разнообразные медицинские манипуляции, огромная усталость, и весьма внушительная доля какого-то успокоительного, которое в меня влили.

Кир привез меня домой, усадил, приготовил ужин, накормил, вымыл посуду и довольно настойчиво объяснил, что день был сложный и некоторым пора баиньки.

Я не особо сопротивлялась, потому, что во-первых, и в самом деле была очень усталой, и мне требовался отдых, а во-вторых, я всегда слушаюсь красивых мужчин, которые меня кормят.

Кир помог постелить постель, подождал, пока я переоденусь в пижаму, залезу под одеяло и выключил свет.

— Кир, — засыпая сказала я, — а ты обещал потаскать меня на руках, когда меня вылечат. Потаскаешь?

— Обязательно как — нибудь, — пообещал мне Кир и, пожелав спокойной ночи, закрыл дверь. Вообще то, я была несколько разочарована, потому, что ожидала еще одного поцелуя, хотя бы в лобик. Сами знаете, можно там извернуться, и не туда попасть. Но Кир видимо решил, что хватит с меня успокаивающих поцелуев, так что, осталась я под вечер, нецелованная.

Но, опять-таки, меня это совершенно не волновало. Первый раз, за много месяцев, я спокойно уснула: без всяких дурацких мыслей, без тоски по Гарику. Я просто закрыла глаза и отправилась смотреть сны, улыбаясь и думая о завтрашнем дне.

Однако, на следующее утро, Кира в доме не нашлось, зато нашелся готовый завтрак и записка, в которой было написано, чтобы я себя берегла, не подвергала физическим нагрузкам и…все. То есть, была конечно еще подпись, но никакой, так желаемой мною информации на тему, я тебе позвоню, или скоро увидимся, или позвони мне по телефону — не было.

Но я решила, что у парня срочные дела, и он обязательно объявится в ближайшее время. Однако, через пару недель, я поняла, что дела оказались не только срочными, но и бесконечными, а через три недели, уже с трудом верила в то, что произошло. Слишком уж неправдоподобной была ситуация и лишь две маленьких болячки на шее доказывали, что что-то все-таки со мной было.

Сначала я решила было загрустить, но быстро взяла себя в руки. Вообще, с тех пор как я увидела что мысли и эмоции на самом деле материальны, я старалась постоянно контролировать свое настроение, поэтому порадовалась, что мои галлюцинации были настолько приятными, и продолжила жить дальше. Вполне счастливо. Пока в один прекрасный день, после отведенных в университете пар, выскочив из аудитории, не налетела на Кира.

— Привет, — сказал он мне.

— Значит, ты все-таки существуешь? — изумленно посмотрела я на него.

— Я понимаю, что поступил неправильно, надолго пропав, но меня вынудили обстоятельства, Давай, я накормлю тебя обедом, а ты меня простишь.

— Ты знаешь, как обращаться с голодными женщинами, — вздохнула я. — Пошли. Чур, я хочу суши.

Кир, казался, задумчивым, он практически не говорил, пока мы не приехали в симпатичный японский ресторанчик.

Мой спутник все так же молчал, открыв рот лишь, чтобы сделать заказ, а я… Я решила, что неловкому молчанию тут не место, поэтому, изо всех сил развлекала себя сама, осматриваясь по сторонам, и пялясь в окошко.

За обедом, слов тоже почти не было. Кир внимательно наблюдал за тем, как я разбираюсь с роллами, и заботливо подливал мне зеленого чая, улыбался, но упорно продолжал хранить молчание, что честно говоря, начало меня несколько раздражать. Я не могла поверить, что товарищ, с которым, как мне казалось, мы так быстро нашли общий язык, ведет себя как последний придурок. С другой стороны, этот человек все еще действовал на меня, как сильная доза успокаивающего, поэтому, когда я попыталась разозлиться, у меня ничего не получилось.

— Ладно, — сказала я, когда принесли десерт. — Тебе совсем не обязательно здесь сидеть. Считай, что ты прощен, можешь идти.

— Мне нужно серьезно с тобой поговорить, — спокойно сказал Кир, и в этот момент, я в очередной раз сказала себе, что совершенно не разбираюсь в мужчинах.

— Чего же ты молчал последние полтора часа?!!!

— Маш, пятнадцать минут мы ждали заказа, за двадцать минут, ты управилась с едой. Прошло чуть более сорока минут. Ты опять драматизируешь. Просто, разговор у нас будет очень серьезный, мне нужно было, чтоб ты хорошо соображала, не думала о еде, а могла спокойно выслушать и оценить все, что я скажу. И не отвлекалась бы на посторонние темы.

Все, что я могла сказать в ответ на это было:

— Эээээ?

— Информация, которую, я тебе сейчас изложу, является закрытой, и предназначена только для внутреннего пользования. Я понимаю, что ты не работаешь на контору, и не связана никакими обязательствами. Тем не менее, я бы хотел тебя попросить, чтобы то, что сейчас будет сказано здесь, осталось здесь.

— Нет, сейчас пойду, в ЖЖ у себя выложу, — начала было саркастично я, но быстро умолкла под серьезным взглядом Кира, — хорошо, — приняла я его тон.

— Вот и отлично. Ситуация такая. Последние месяцев семь, кто-то активно саботирует организацию.

— Что значит саботирует?

— Это выражается в следующем. Одновременно создаются какие-то критические ситуации, которые оттягивают довольно большое количество сотрудников, в то время как параллельно могут возникать действительно серьезные проблемы. И пока сотрудники перераспределяются, время упущено, в результате чего, критические ситуации либо не решаются вообще, либо решаются с большими проблемами по результату, ну и иногда с последствиями для сотрудников. Никто не погиб, но насколько я знаю, у тебя были серьезные неприятности со здоровьем в результате выполнения одного из заданий, напарник Игоря был сильно ранен, сам он попадал в неприятные истории, еще ребята пострадали, причем как люди, так и вампиры. Параллельно с этим, предпринимались попытки взломать базу данных, чтобы выкрасть информацию по иным в России. К счастью, их удалось предотвратить, однако утечка информации существует. Растет количество пропавших вампиров, и иногда колдунов — тот мальчик, которого ты спасла, явно побывал в переделке, и потерял память в результате шока.

— Интересно, что с ним такое произошло, что он потерял память, — мой вопрос был скорее риторическим, но Кир на него ответил.

— Скорее всего, кто-то пытался выпить его кровь.

— ЧТО, ПЫТАЛСЯ? ЗАЧЕМ?

— Ты уже знаешь, что кровь может быть важным источником энергии, а теперь представь, сколько силы несет в себе кровь вампиров, колдунов, оборотней. Существует поверье, что в крови существа содержится его душа, и если кто-то решит поднабраться энергии самым быстрым способом, ответ очевиден. Правда, последствия подобных вещей неизвестны, и сдается мне, ужасающи, но те, кто выбирают короткий путь, обычно не задумываются о последствиях.

— Что значит короткий путь? — Заинтересовалась я.

— Всегда есть два пути: короткий и длинный. И речь идет отнюдь не о длительности, а скорее о том, сколько времени и сил нужно потратить, чтобы достичь того, чего хочется. Например, можно обрести спокойствие медитируя, исследуя себя, практикуя специальные упражнения, или выпить таблетки — последний путь явно короче.

— Но у него слишком много побочных явлений? — Предположила я.

— Да. И чем короче путь, и чем выше цель, тем сильнее будут последствия. Но у нас нет времени, чтобы ждать, пока эти последствия наступят. У нас есть две проблемы: первая, нормальная работа организации блокирована, и что более серьезно — люди теряют кровь, а иногда и гибнут. И если у тех, кто это пытается сделать, получится взломать базу данных, то могут пострадать очень многие. Конечно, все индивиды с иной сутью сами не беспомощные, но, видишь ли, создав организацию, они, в каком-то смысле, оказали себе медвежью услугу. Слишком привыкли полагаться, что все их проблемы могут быть улажены.

— А я то тут причем? — я никак не могла въехать.

— Дело в том, что опасаясь утечки информации и никому не доверяя, Чарльз попросил меня провести свое собственно расследование, выяснить, кто за всем этим стоит. Оно привело меня сюда. А здесь оказалась ты, и я собираюсь просить твоей помощи, потому, что, похоже, один я могу, не справиться. Я понимаю, что ты уволилась, — он опередил меня, — что ты не хочешь слышать о конторе, ничего в принципе, но могут погибнуть еще люди и в твоих силах их спасти. Я не хочу тебя уговаривать, скрывая ситуацию. Это может быть опасно. Но я уверен, что твоих навыков и способностей хватит, чтобы справиться. Плюс, если ты согласишься, тебе придется со мной заниматься. Мне нужно быть уверенным, что ты справишься с ситуацией, если она вдруг выйдет из-под контроля, во всяком случае, будешь к ней максимально готова.

— А если я соглашусь, что я должна буду делать? — поинтересовалась я.

— Ты устроишься в местный филиал организации, у них сейчас грядет проверка надомников и им нужны дополнительные кадры.

— Проверка кого?

— Тебе лучше не знать лишней информации, иначе, твои реакции могут быть недостаточно искренни. Ты — неплохая актриса, насколько я могу судить, но удивление пусть лучше будет искренним.

— Ну, устроюсь я, и что дальше?

— А дальше, мы посмотрим. Есть пара товарищей, за которыми, возможно, тебе придется понаблюдать. А может, не придется, может, ты будешь лишь исполнять свои обязанности, и просто анализировать ситуацию. Пока еще не ясно. Устроишься ты туда через того же человека, что устроилась в Москву, — опередил Кир мой вопрос. — Только совсем не нужно, чтобы местные товарищи знали, что у тебя есть опыт работы, поэтому тебе необходимо как-то объяснить своему контакту, который тебя порекомендует в местный филиал, почему ему нужно об этом умолчать.

— И как я это объясню? — Поинтересовалась я.

— Вот тут и начинается часть твоей работы. Я не прошу тебя отвечать прямо сейчас. Тебе нужно время подумать.

— А если я откажусь, что ты будешь делать?

— Что-нибудь придумаю. Да, с определенной точки зрения мне будет сложнее, — признался Кир, — но с другой стороны, я не буду нести за тебя ответственность, что также облегчит мне жизнь.

— С чего это ты решил, что будешь нести за меня ответственность, если я соглашусь, — огрызнулась я, внезапно разозлившись. Тоже мне, нашелся, благотворительный фонд. — Ответственность за себя несу только я. Я, в своем уме, чтобы оценить все перспективы и согласиться или не согласиться, поэтому не надо считать, что я маленькая девочка, которую нужно опекать.

— Я с тобой полностью согласен, — Кир не обратил никакого внимания на мой повышенный тон, — тем не менее, в рамках твоей культуры, считается, что мужчина обычно несет ответственность за женщину это раз. Более того, втягивая кого-то в потенциально опасное мероприятие, человек, осознающий опасность, несет ответственность за того, кто не в силах оценить, что ему предстоит. Хотя, если ты настолько категорична, я могу снять с себя всю ответственность и…

— Э, нет, ты чего? — поспешила я перебить Кира. Разговор пошел совсем не в то русло, в которое бы мне хотелось. — Хорошо, неси за меня ответственность, а я что-нибудь безответственное вытворю, чтоб тебе не скучно было. — Я быстро успокоилась, — только я так и не поняла, что от меня требуется.

— От тебя пока ничего не требуется кроме как попасть туда на работу, для начала. Работай там так, как будто бы, ты никогда до этого не работала в организации, ну и наконец, три раза в неделю для начала, а потом возможно чаще, тебе нужно встречаться со мной, чтобы передавать информацию, помогать мне с анализом ситуации, ну и учиться самообороне. Это обязательное условие.

Последнее условие мне особенно понравилось. Но, несмотря на это, я задумалась, стоит ли мне заново влезать во весь этот дурдом.

Откровенно говоря, я скучала по работе. Сталкиваясь ежедневно с чудесами и существами, которых нельзя назвать людьми в обычном понимании этого слова, но которые оказывались весьма потрясающими типами, я привыкла считать, что это есть везде, и, уйдя с работы с удивлением обнаружила, что в повседневности большинства людей, отсутствуют вампиры, магические практики и разнообразные волшебные артефакты. А это то, к чему быстро привыкаешь. Так что, вернуться в строй было бы весьма кстати. Да и сотрудничество с Киром интересовало меня более чем, так как с каждой минутой, этот парень нравился мне все больше и больше, и перспектива проводить с ним регулярно несколько часов была очень привлекательной.

— Когда начинать? — вырвалось у меня.

— Что? — Казалось Кир не верит своим ушам.

— Мне когда звонить-то Алексей Петровичу: сегодня или до завтра подождет?

— То есть ты согласна, — Кир скорее говорил, чем спрашивал. — Тогда, сегодня.

В следующие пару дней, я узнала о себе много нового. Например, что я шедеврально вру, когда меня об этом просят красивые мужчины. Я сумела рассказать Алексей Петровичу такую историю, что не упоминая моего желания поработать на контору, он сам, снова, предложил мне место в организации.

Не менее знаменательным было и собеседование.

Проводил его товарищ по имени Карл, который даже при невооруженном взгляде оказался вампиром. Но, предполагалось, что я не знаю, что вампиры бывают в принципе, поэтому прикинулась шлангом. Тем более я точно знала, что Карлу не нужна умная и хорошо соображающая сотрудница. Мои навыки эмпата хоть и притупились без практики, но все еще оставались развитыми.

Карлу был нужен кто-то, кто подходил бы по всем параметрам, предъявляемым к сотрудникам организации, но при этом, недалекий безынициативный человек — простой исполнитель. Это я ему и продемонстрировала, правда, без удовольствия. Дурой я притворяться не люблю, но иногда ради разнообразия можно. Вообще, Карл был первым вампиром, который мне не понравился. Какой-то он был зловеще мерзкий, о чем я и не преминула сообщить Киру при нашей следующей встрече.

— Я, безусловно, склонен верить твоей интуиции, но ты уверена, что здесь не действует твое особое отношение к вампирам? — Поинтересовался он.

— Какое особое отношение? — Я сделала вид, что не понимаю о чем шла речь. — Я, вампиров, очень даже люблю. У меня, между прочим, было много друзей вампиров, и я с вампирами даже встречалась.

— Маш, — мягко сказал Кир, — я знаю, почему ты ушла из организации. После истории с Гариком, у тебя были все основания не любить вампиров.

— А кто еще в курсе этой истории? — Невинно поинтересовалась я, хотя на самом деле меня интересовал совсем другой вопрос.

— Если ты хочешь узнать, работает ли еще Гарик — Кир похоже тоже умел читать мысли, — то да, он еще работает. Я читал на тебя досье, которое мне дал Чарльз, а от него вообще практически ничего утаить нельзя.

— Это еще одна загадка для меня. Зачем Чарльз направил тебя ко мне. Мне казалось он не очень высокого мнения о моих умственных способностях.

— Невысокого, — кивнул Кир. — Он, вообще, невысокого мнения о людях. Но он сказал, что цитирую, несмотря на то, что ты полная дура, другие гораздо хуже, поэтому мне придется рассчитывать на тебя на свой страх и риск. Вообще-то в системе отношений Чарльза к другим, ты занимаешь довольно высокое место, думаю, он где-то, как — то в чем-то тебе даже симпатизирует.

— А как он тебя направил на это задание? — поинтересовалась я. — Если он, как ты говоришь, сильно невысокого мнения о людях. Или в его системе, ты не совсем полный дебил?

— Видишь ли, — Кир улыбнулся, — я не совсем человек, поэтому с точки зрения Чарльза, у меня есть шанс, не очень большой, но всё же есть.

— Как ты не человек? — Я в изумлении посмотрела на Кира. — Но ты не можешь быть вампиром, я вампиров сразу вижу. Ты, конечно, нереально красив, у тебя странное имя и шикарная машина, но ты не вампир, голову на отсечение даю, или… — я с сомнением посмотрела на него, — я все-таки останусь без головы.

— Отлично ты определяешь вампиров, — расхохотался мой, принадлежащий к непонятному виду, знакомый, — шикарная машина и странное имя. Бедные Рафики, Тофики и Ильнары на поршах. Тебя бы постигло огромное разочарование.

— Кир, не уходи от ответа, — я посмотрела на него с замиранием в сердце. Я не знала почему, но мне было очень важно услышать. Неужели, он тоже вампир? — Не хочешь, не говори, если это секрет, — поспешила добавить я, сообразив, что товарищ может просто не хочет поведать мне о тайнах своего происхождения.

— Конечно, в обычной ситуации, это секрет, но для тебя, думаю, нет, — Кир подмигнул, — я — полуэльф.

— Ты — КТОООО?!

— Полуэльф, — повторил Кир.

— Эльфов не бывает, — авторитетно заявила я, только чтобы что-нибудь сказать.

— Вампиров тоже, — Кир решил поддержать разговор.

— Но как? Кир? Как? Как это возможно? Во-первых, я никогда не слышала про эльфах, да, Гарик упоминал пару раз, но я думала, что он шутит. Во-вторых, я никогда не слышала о межвидовых семьях. Вампиры же никогда не женятся и не заводят детей с не вампирами. Я даже не уверена, что межвидовое скрещивание между вампирами и людьми, в принципе, возможно.

— Да, подобные браки очень редки, но иногда случаются. И вот я — отпрыск подобной семьи.

— И твоя мама…? — Вопросительно посмотрела я на него.

— Человек, а отец — эльф, — продолжил он мое предложение.

— И они сейчас?

— Живут долго и счастливо, на юге Ирландии, где есть большое эльфийское поселение.

— А где еще есть эльфы? — поинтересовалась я. Разговор казался абсурдным, но нужно было довести его до конца.

— Обычно, они предпочитают острова, поэтому, самое большое население эльфов в Ирландии, Новой Зеландии. Есть в Шотландии, немножко в Исландии, и на Юге Аляски, но там, совсем мало — они предпочитают мягкий, не жаркий климат. Эльфы обычно обитают там, где много лесов и мало людей.

— То есть, эльфы, все-таки существуют, — сказала я себе. — И потомок их, сидит передо мной. Прекрасно, просто прекрасно.

— Если мы закончили разбираться с моим генеалогическим древом, я все-таки хотел бы перейти к делу, — предложил Кир.

— Да мы еще даже не начинали с твоим древом, но к делу, так к делу, — поспешила согласиться я.

На самом деле, решение перейти к делу, было довольно опрометчивым, так как, мой мозг совершенно не воспринимал никакую другую информацию, кроме того, что Кир — эльф. Ладно, не эльф, полуэльф. Мои знания об эльфах ограничивались Властелином Колец, жалкими трехнедельными попытками изучить синдарин — эльфийский язык, в результате я отчаянно пыталась вспомнить хоть пару слов, чтобы поговорить с Киром на его родном языке. Однако в голову как назло, лезла какая-то чушь и фразы из одноименного фильма.

— Подожди, — внезапно до меня дошло, — если мне переливали твою кровь, значит во мне тоже течет кровь эльфов. Еху!

— Похоже, введение в мою генеалогию было ошибкой, — Кир покачал головой, — ты совершенно не можешь сосредоточиться на деле. Что я тебе только что сказал?

— Аааа, — осенило меня, — Мэлон. Правда, кажется это не синдарин, это — квенья, или как там ее.

— Мария, ты решила поразить меня знаниями искусственно созданного языка, который обозвали языком эльфом? — нотки иронии в тоне были просто убийственными.

— Ээээ, нуу…

— Значит так, у тебя пятнадцать минут, чтобы обдумать, обсмаковать и всячески эмоционально проникнуться твоим новым знанием, но через пятнадцать минут, ты выключаешь его из своего внимания, и мы с тобой начинаем работать.

— Хорошо, — буркнула я, закрыла глаза, сосредоточилась и снова их открыла.

Кир мгновенно уловил перемену в моем настроении.

— Рассказывай.

— Так вот, этот Карл показался мне неприятным, совсем не потому, что он вампир. Ему не нужны умные люди, то есть нужно, чтобы они соответствовали всем требованиям конторы, но при этом не отличались умом. Я в начале попыталась что-то там умное вякнуть, но быстро поняла, что ему это совершенно не нравится. Пришлось прикинуться дурой.

— Что-то я очень сильно сомневаюсь, что у тебя это могло получиться — заметил Кир. И я не поняла, то ли мне это расценивать как комплимент моим умственным способностям, то ли, как критику актерских.

— Впрочем, — продолжила я, — Карл мне поверил, он сообщил мне, что я лучший претендент из тех, которых он видел и принял меня на работу. После чего показал мне офис и представил сотрудникам. У него работает человек восемь на оперативке, или чем там они занимаются, и плюс, где четверо-пятеро в офисе. Народ мне показался неплохим, но половина из них, похоже такие же дуры, как и псевдо я. Вторая половина — люди, которым вообще ничего не нужно. Может и есть там пара толковых людей, пока еще не разобралась. Так что, Карл, думаю, и есть тот плохой парень которого ты ищешь.

— Не торопись с выводами, — осадил меня Кир, — и потом, кто тебе сказал, что именно там я ищу плохого парня?

— А разве не там? — Огорчилась я. — Я думала, что все, разгадка нашлась, и я всех победила.

— Ты безусловно всех победила, — кивнул Кир, — и весьма вероятно, более того, скорее всего, Карл является виновником всего происходящего. Но вот, является ли, он главным организатором или все-таки посредником — соучастником, нам нужно выяснить. Если сейчас что-то предпринять, тот кто мог с ним сотрудничать, просто уйдет в тень, чтобы позже опять вылезти. А этого позволять нельзя.

— Что же теперь делать?

— Делать то, что мы собирались изначально. Ты безуспешно притворяешься дурой, смотришь по сторонам и начинаешь заниматься со мной.

— Заниматься с тобой чем? — я невинно похлопала глазками.

— Для начала общей физической подготовкой, немножко самообороной, а там посмотрим на твое дальнейшее поведение, — Кир подмигнул, — ты главное, старайся…

— Я буду, когда начинаем?

— Тебе нужно разобраться со своим расписанием. Оно, скорее всего, будет не на полный рабочий день, и у нас будет достаточно времени.

— И сколько раз мы будем заниматься этой самой общей физической подготовкой.

— Для начала, думаю, раза три — четыре в неделю, а там решим.

— Кир, а ты мне напомни, пожалуйста, зачем мне надо заниматься самообороной. Нет, я не против, мне просто интересно?

— Потому, что, если плохие ребята поймут, что ты стоишь на их пути, а меня в этот момент не будет рядом, тебе придется позаботиться о себе самой. Поверь мне, я очень не хотел втягивать человека со стороны, да к тому же еще совершенно не подготовленного для такой работы, но у меня просто нет выбора.

— Почему это я неподготовленная? — я постаралась проглотить обиду, но Кир был прав, актриса из меня та еще.

— Маш, ты очень неплохо справлялась с работой в конторе, тебя любят люди и на определенном месте, ты бы достигла больших успехов. В данном случае, работа требует способностей к интригам, которой у тебя вообще нет. Но у тебя есть способность к анализу, и отличная интуиция, на которые, я собираюсь опираться. Разговор окончен, завтра в час дня, я тебя заберу из дома. Оденься удобно.

С этого момента, моя жизнь кардинально изменилась. Три-четыре раза в неделю за мной заезжал Кир, и мы с ним ехали в близлежащий лес, где мое тело подвергали различным пыткам. Киру казалось, что я могу делать все, что он от меня хочет, то есть быстро бегать, высоко прыгать, отжиматься, приседать, бегать вверх по склону, а также, учиться различным боевым премудростям, которые он мне показывал.

Чисто теоретически, может он и был в чем-то прав, и с первой частью общей физической подготовки, я худо бедно справлялась. Но в том, что касалось боевой части нашего общения, тупила я страшно. И дело было не в том, что я потеряла навык или забыла как бить людей. Это как раз то, что забыть трудно. То, чему меня пытался научить меня Кир, качественно отличалась от всего того, что я знала до этого.

Гениальные тактические мысли моего наставника по поводу возможного развития события были довольно логичны: ты в принципе не сможешь сопротивляться опытному бойцу, поэтому твоя главная задача — уметь ударить один раз, максимально вырубив противника и потом быстро убежать. В маловероятной ситуации же длительного сопротивления, я должна была уметь вести бой против человека изначально превосходившего меня по физическим параметрам. Но необходимо было свести все к одному: один раз сильно ударить и убежать.

Поэтому то, чему я обучалась, называлось внутренними стилями. Почему они внутренние и чем они отличаются от внешних (а как оказалось, существуют и такие), Кир, честно пытался мне рассказать. Раза три или четыре. Но вынесла я лишь одно, во внешних силах важна физическая сила, во внутренних важна не только она. К внутренним стилям Кир относил сложные слова типа тайцзи-цюань, и-ли цюань, синь-и цуань, и кажется еще какой-то цюань или чжан. Признаться, я не очень внимательно прислушивалась к сочетанию труднопроизносимых непонятных звуков, произносимых на чистом китайском языке.

Еще, я поняла, что тай-цзи хорошо, с точки зрения выработки структуры (не спрашивайте меня, что это), но не очень полезно с боевой точки зрения, в то время как синь-и цюань — самое то.

Всю жизнь я была уверена, что быстро схватываю новое, особенно новые физические упражнения. У меня была хорошая двигательная память, спортом я занималась с детства. Однако, принцип построения тела и движения в этих цюанях, настолько отличался от каратэ, что, по-моему, по началу, Кир начал подозревать меня в слабоумии, и лишь потом, с облегчением выдохнул, осознав, что меня все — таки возможно чему-то научить.

На работе, все было гораздо прозаичнее и в корне отличалось от работы московского офиса. Здесь никто не выезжал ни на какие вызовы. Так, иногда, когда уже факты били в лицо, и журналисты сами звонили за разъяснениями, народ, лениво почесываясь, садился в машину и ехал на место, разбираться, что же там такое приключилось. Честно говоря, их пассивность была оправдана, так как чаще всего сверхъестественные события были результатом употребления психотропных веществ или алкоголя. Я поняла, насколько хорошо работали наши аналитики в центральном офисе, отсекая большинство подобных вызовов.

Я чувствовала, что Карл особо не стремится вводить меня в курс дела, присматриваясь. Ни о каком обучении речи и не шло. Мне тупо сказали — есть вампиры, оборотни и колдуны, вот тебе должностная инструкция — читай.

Я честно начала ее читать. Но по мере прочтения, у меня возникло подозрение, что есть специальные курсы, на которых учат писать должностные инструкции как можно непонятней, потому, что продираясь сквозь нагромождение слов, я не понимала ровным счетом ничего. Пришлось присматриваться к тому, что происходит вокруг. А вокруг происходила типичная офисная жизнь, как я ее себе представляла, и как мне рассказывали о ней знакомые, которые работали на «нормальных работах». Сотрудники не любили начальство. Женщины-сотрудницы не любили начальство женского пола выше себя и строили планы о том, как бы втереться поближе к начальству мужского пола. Начальство мужского пола было озабоченными своими делами, и скорее всего, имело несколько романов с некоторыми сотрудницами женского пола, но предпочитало об этом помалкивать по вполне понятным причинам. Начальство женского пола не любило никого в принципе.

И вот, я оказалась среди всей этой прелести. К счастью, смерив оценивающим взглядом мою юбку до колен и балахон с капюшоном, женская половина классифицировала меня как особь, не способную составить конкуренцию гламурному облику регионального офиса. Мужская, подождав от меня активных действий по их соблазнению и не дождавшись, также потеряли ко мне всякий интерес и стали относиться ко мне как к офисной мебели. Тем более, как и предсказывал Кир, согласно условию моего контракта, моя работа была не на полный день.

Кир, однако, был очень доволен подобным состоянием дел. Чем больше я его слушала, тем меньше понимала, зачем вообще была нужна. Он пытался мне втолковать, что ему нужна информация о рутинной работе в офисе для какого-то анализа, а я, в принципе, не могла представить, как можно анализировать то, что Елена Сергеевна набычилась на Люду за то, что та взяла ее чашку без разрешения. И что Толик угостил меня шоколадкой. У меня создавалось стойкое ощущение, что очень скоро, Кир на все это забьет и отзовет меня с работы, чему бы я не сильно расстроилась, так как меня совершенно не допускали до тех крупиц оперативной работы, которые были, и все свое свободное время, я разбирала документы и классифицировала законченные дела, раскладывая их по кучкам.

Единственным просветом во всей этой рутине, были наши с Киром занятия, которые от раза к разу становились все интереснее, и интереснее. Да и чего, греха таить, мне просто нравилось быть с Киром рядом. И дело было даже не в том, что он оказался умным интересным тактичным собеседником с чувством юмора, понимавшим меня с полуслова. Когда я была рядом с ним, казалось, что в мире просто нет вещей, которые могут вывести меня из равновесия, выходить из себя просто не имеет смысла. Кир был требовательным и сосредоточенным во время тренировок и моих докладов, и расслабленным, иногда озорным, когда рабочие моменты заканчивались.

Да, естественно, он мне очень нравился, очень. Очень, очень. Но я старалась, ни на что не рассчитывать. Во-первых, самооценка моих женских прелестей резко пошла вниз, после того как я узнала, что большая часть моих романов была срежиссирована Гариком, и оплачена моими бойфрендами. По приезду в город, мужским вниманием я была не сильно избалована, что также не способствовало вере в себя.

Во-вторых, Кир не давал совершенно никаких поводов надеяться на то, что у нас с ним может быть что-то большее, чем просто рабоче-крестьянские отношения. Он был предельно корректен, вежлив, обаятелен, доброжелателен, выражал явную симпатию. Но таким он был с подавляющим большинством окружающего нас населения, от продавщиц в магазинах до кондукторши в троллейбусе, куда я была запихнута после того, как наотрез отказалась бежать домой после двухчасовой тренировки. Почему — то именно в тот раз, Кир надо мной смилостивился, хотя в другие дни, никакие отмазки не работали, я проверяла.

Так продолжалось около полутора месяцев. Не знаю уж, какую пользу, я принесла Киру своими еженедельными докладами, но на работе ко мне привыкли. Начали звать по имени, и я была приглашена на еженедельный пятничный девичник (что за честь!) — на котором, мои коллеги собирались в ближайшем баре, напивались до состояния мелодичного поросячьего визга и если повезет (по их собственному выражению), уходили домой в компании мужчин, с которыми знакомились в баре. Я, изо всех сил, пыталась поддерживать разговоры о шмотках, о том, что все мужики сволочи. Благо, повод озвучивать подобные сентенции у меня был, в результате быстро стала своей. Более того, очень скоро, почему-то, девочки решили, что я — их самый лучший друг, и мне приходилось проводить на работе довольно много времени, выслушивая и консультируя, каждую из своих коллег. Я давно заметила, что люди проникались ко мне глубокой симпатией, но при всей приятности данного факта, у него была и обратная сторона — все считали своим долгом рассказать мне о своих горестях и поделиться историями личной жизни. А мне никто, знаете ли, не доплачивал за работу психолога.

Когда же я пожаловалась на это Киру, то он лишь философски заметил, что многие платят огромные деньги, чтобы их научили тому, что у меня есть, учатся всю жизнь, но у них все равно не получается. Но если дело заключается исключительно в материальной стороне дела, то так, как та информация, которую я получаю, может пригодиться в нашем расследовании, он готов выбить для меня отдельную статью оплаты. На том мы и порешили.

Все шло спокойно и размерено: работа, тренировки с Киром, пару раз в неделю неторопливый ужин в симпатичных ресторанчиках.

— Пожалуй, пришло время несколько ускорить события, — задумчиво сказал Кир, внимательно наблюдая за тем, как я пытаюсь с помощью зубочистки вытащить лимон из чашки.

— Посвятишь меня в свои планы? — я прикладывала массу усилий, чтобы зацепить кожуру в глубоком бокале.

— Частично. Я предпочитаю, чтобы присутствовал элемент неожиданности и естественности реакций. Но думаю, что тебе стоит внимательно просмотреть условия регистрации вампиров, и не удивляйся, если появится Леонард. — Кир пододвинул мою чашку к себе, и ловко выловил лимон такой же зубочисткой, как и у меня. — Точность движений, — пояснил он. — Помнишь, что я тебе рассказывал про точность движений? — я уныло кивнула.

Кир никогда не говорил ничего просто так, поэтому, на следующий день, я занялась штудированием всех правовых норм, и как выяснилось вскоре, не зря.

Я сидела на работе, и как обычно ничего не делала, прислушиваясь к тому, как девочки обсуждают новый крем для лица, ужасную кофточку Лиды из соседнего кабинета и новую диету на которой можно было сбросить четыре килограмма за восемь дней, совершенно не занимаясь спортом, как вдруг, дверь открылась, и на пороге появился вампир, шрамы от зубов, которого, до сих пор, красовались на моей шее.

Появление его было неожиданным, и в офисе воцарилась драматическая пауза.

— Что, что вы здесь делаете? — первым в себя пришел Михаил — один из немногих адекватных в этом заведении людей. — Вы знаете, что приемные часы у нас…

— Я знаю про приемные часы, — неожиданно резко оборвал его Леонард, — мне интересно другое. На меня было совершенно нападение, в результате которого, я частично потерял память. Вы, как контролирующая организация должны осуществлять постоянный мониторинг, вверенных в вашу юрисдикцию вампиров, отслеживать их состояние и местонахождение. Вы совершенно забыли о своих обязанностях. Если бы не мои знакомые, которые меня чудом разыскали и объяснили мне кто я такой, когда критическое время было на подходе, я мог бы погибнуть или устроить резню, не подозревая, что происходит. И в данном случае, я могу обратиться к вашему вышестоящему начальству, и заявить либо о преступной, либо о намеренной халатности. — Леонард холодно осмотрел офис, и что с вами будет после этого — не мне вам рассказывать. Я надеюсь, что вас всех уволят.

Народ, несколько опешив от такого напора, растеряно молчал.

— Вы знаете правила регистрации индивидов с иной сутью, — услышала я свой ледяной тон, от которого, мне сразу захотелось обозвать себя сукой. — Вас зовут Леонард, да? И вы не постоянный житель нашего региона. Вы сюда переехали недавно.

— Я не понимаю, причем тут это, — высокомерно отозвался он.

— Согласно параграфу 7, пункт 34, кажется, третий абзац сверху подробно описывает правила нахождения индивидов с иной сутью на новой территории. И если мне не изменяет память, то любой, кто собирается обосноваться на новом месте, или хотя бы быть там более трех дней, обязан сообщить в подраздел нашей организации о своем нахождении и предоставить свой адрес. Как раз для того, чтобы наши сотрудники могли проконтролировать подобную ситуацию. Мы знаем, что три дня — срок весьма маленький, и мало кто его соблюдает, но так как критическое время у вампира в зависимости от его возраста, обмена веществ и телосложения наступает от пятнадцати до двадцати одного дня, в редких случаях с четырнадцатого, негласное правило гласит: «Остаетесь на неделю — пожалуйста, не регистрируйтесь. Если вы остаетесь в одном месте больше десяти дней, потрудитесь нас найти».

— Вы, — я, демонстративно заглянула в папку, — Леонард. Сколько времени вы находитесь на территории данного подразделения?

— Но ваша работа… — вампир попытался возражать, однако спесь с него была сбита, — вы обязаны…

— Если данные центрального офиса верны, а они верны, — я села за компьютер, открыла базу данных и ввела поиск, — последние три года, вы были в юрисдикции Смоленского отдела, однако в картотеке стоит пометка, что вы покинули данный регион около полутора месяцев назад. В нашей картотеке, отметок о вашей регистрации нет. Поэтому, уважаемый, вы должны сейчас сделать вид, что здесь работают самые прекрасные на свете люди, принести глубочайшие извинения за ваш хамский тон. После чего сказать, что ошиблись дверью и покинуть это помещение навсегда, если конечно, не хотите, чтобы я занесла в картотеку сведения о подобном нарушении регистрационного режима, что вылилось бы для вас в режим повышенного контроля. Все-таки, учитывая неприятность, которая с вами случилась, мы отнесемся к вам с пониманием. Но если бы от ваших безответственных действий пострадал бы, хоть один человек, вас бы наказали, и правильно сделали. И не мне вам рассказывать, что делают у нас в организации с вампирами, напавшими на людей, — вообще-то я не имела ни малейшего представления что, но слова Чарльза крепко запали мне в душу. — Поэтому, можете сказать спасибо и осторожно закрыть дверь. С той стороны. Кстати, — я сделала паузу, — я предпочитаю хороший коньяк, а девочки — сливочные ликеры типа Бейлиз или Кэролайн. До свидания. — Последние слова были сказаны тоном захлопывающейся двери.

Видимо, тон был выбран правильно, потому, что Леонард сначала открыл рот, потом закрыл и молча вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Несколько минут после этого, в офисе царило молчание, после чего, народ быстренько разошелся по своим местам, не сказав мне ни слова. Не то, чтобы я ожидала бурных аплодисментов и ободряющих похлопываний, но должна же была быть хоть какая — то реакции, а не разбегания их, как тараканов.

Осмотревшись, я заметила, что дверь в кабинет Карла была открыта, и хотя мне его не было видно, я точно знала, что он внимательнейшим образом за мной наблюдает. Однако никаких действий не последовало, на что я и пожаловалась Киру вечером, после того как мы, как обычно отправились в близлежащий лесопарк, где Кир начал валять меня в снегу, прикрываясь тем, что он обучает меня боевым искусствам.

— Не надо спешить, Маш, он проявится, вот увидишь. Надо просто подождать, — Кир снова аккуратно бросил меня на землю. — И сосредоточься на том, чтобы провалить мой толчок, ты опять напрягаешься, а нужно быть очень расслабленной. Давай еще раз.

Говорят, постоянство признак профессионализма. Постоянство, с которым меня швыряли, будило во мне смутное подозрение, что пословица либо не совсем точна, либо несколько многозначна.

— Кир, тебе не кажется, что это бесполезно, и у меня вряд ли получится когда-нибудь что-нибудь с тобой сделать? — Устало спросила я, поднимаясь, наверное, в сотый раз и отряхиваясь от снега.

— Мне так не кажется. Нужно время, — все так же спокойно ответил Кир.

Однако через пару дней, я поверила, в то, что у нас может что-то получиться, потому, что меня вызвал к себе Карл.

— Садитесь, — он кивнул мне на кресло. — Чай? Кофе?

Начало удивило, но я вежливо отказалась.

— Вы не любите вампиров, — он не спрашивал. Он констатировал.

Я молчала, соображая какой ответ правильный.

— И вы встречали вампиров раньше, до того как пришли работать сюда, — это тоже не было вопросом. — Рассказывайте.

— Ничего личного, — я поняла, что отрицать не имеет смысла, — я знаю, что люди бывают разные и нельзя по одному судить обо всех. Но да, вы правы, я не люблю вампиров и у меня есть для этого основания.

— Позвольте, полюбопытствовать какие, — иронии в тоне моего босса было предостаточно.

— Я встречалась с вампиром. Не здесь, когда жила в Штатах. Я знала, что он был вампир. Но закрывала на это глаза. А потом, он решил, что я отличная игрушка для него и его друзей. Меня почти выпили. Правда, надо отдать им должное, когда они поняли, что натворили, то вызвали скорую. А потом я узнала, что мой парень взял за мою кровь порядка 10 тысяч долларов с каждого из друзей. — Эту легенду мы приготовили с Киром довольно давно. Так, на всякий случай. — Человек с которым я встречалась три года, которому я помогала во всем, выучила все ваши дурацкие правила, подсказывала, искала для него больницы с лучшей кровь — продал меня за какие-то несчастные пятьдесят тысяч долларов. У него машина стояла двести пятьдесят.

— Вы поэтому пришли работать к нам? Решили, что найдете способ отомстить вампирам?

— Нет, — я покачала головой, — к тому моменту, как я нашла у вас работу, я уже прошла все этапы от ненависти до спокойного равнодушия. Но да, вы правы, я не питаю особой симпатии к вашему брату. Я знаю, что лично вы — законопослушный и никому не угрожающий вампир, который четко получает свою предписанную кровь и не представляет опасности для окружающих. Но такие типы как этот Леонард, мне знакомы. Он, как мой бывший, считает себя особенным. Типа, им позволено все. Если они не следуют правилам регистрации, то нет никакой гарантии, что они не пойдут дальше и не раздвинут рамки границ других правил и не решат выпить какую-нибудь очередную дуру.

— Понятно, — Карл внимательно посмотрел на меня. — Вы — молодец, — сказал он после небольшой паузы. Быстро сообразили, как поставить этого нахала на место.

— Спасибо.

— Можете идти, — он проводил меня взглядом. — Маша, — спросил он меня, когда я уже выходила, — зачем вы на собеседовании притворялись, что вы глупее, чем есть на самом деле?

— В России не любят умных женщин, а мне очень была нужна эта работа, — честно ответила я, и вышла.

Я обрадовано сообщила Киру, что рыбка клюнула, но он вновь меня притормозил. И снова оказался прав. Мой начальник вампир казалось, собрав всю необходимую информацию, больше не особо стремился к общению со мной, и я вновь погрузилась в рутинный перебор документов и написание отчетов.

Однако жизнь моя рутинной мне не казалась, потому что тренировки с Киром становились все любопытственней и любопытственнней, то есть сложнее.

К нашей обычной схеме: физуха, отработка ударов, медитация, добавилось еще одно развлечение — свободный бой. Если во второй части мерлезонского балета — отработке ударов, Кир просто показывал мне как правильно проводить удары и броски, то в рамках свободного боя — у нас был стопроцентный спарринг. Конечно, Кир бился не в полную силу, скорее всего он бился даже не в пол силы, но меня он меж тем не жалел совершенно. Наши с ним поединки были весьма болезненны, и я была, частенько, покрыта синяками.

На мои недовольные вопли, Кир мне объяснил, что в обычной жизни, человек с болью встречается крайне редко. И можно часами бить грушу, достигнув невероятного уровня профессионализма, но груша сдачи не дает, поэтому при первом реальном ударе, человек просто потеряется от боли и забудет о том, какой он крутой мастер.

На вопрос, а почему мы не отрабатываем какие-нибудь смертельные удары, мне также объяснили, что отработать смертельные удары можно только тогда, когда у тебя много людей, которых ты хочешь убить или покалечить, а потом невинно попросили предоставить мне список из хотя бы десяти подобных товарищей.

Я вежливо ответила, что мы можем попробовать отработать это друг на друге — чисто гипотетически.

— В таком случае, — сказал мне Кир, — вполне достаточно будет чисто — гипотетически рассказать тебе как осуществить этот удар. Маша, ты знаешь, кто самый опасный противник на улице, ну мы не говорим сейчас о подготовленных в специальных подразделениях бойцах, мы говорим о спортивных единоборствах.

Я отрицательно помотала головой.

— Боксер.

— Почему?

— Потому что у него наиболее комфортные условия для отработки ударов. Например, вот тебе смертельный прием: удар костяшками пальцев в кадык. Я могу показать, как нужно держать руку, я могу показать все движения, но пока у тебя не будет возможности потренироваться, посмотреть, что конкретно происходит под твоими пальцами, когда ты бьешь по человеческой плоти…

— Стоп, стоп, стоп. Такое ощущение, что ты знаешь, что происходит с человеческой плотью?

— У меня была несколько необычная подготовка, я тебе уже говорил. Меня тренировал мой дядя.

— Эльф? — каждый раз, когда речь шла о родне Кира, меня перещелкивало. Мысль о том, что на свете есть эльфы, приводила меня в такой восторг, что я забывала обо всяких приличиях.

— Эльф, — кивнул Кир. — Физиология эльфов устроена иначе, и они способны выдерживать бОльшие физические нагрузки, чем обычные люди. И давай, все-таки, продолжим тренировку.

На работе, меж тем, становилось все интереснее и интереснее. Несмотря на то, что я была все еще погружена в рутину, я чувствовала, что Карл внимательно за мной наблюдает и чего-то ждет. И вот в один прекрасный день, он вызвал меня к себе в кабинет и небрежным тоном, попросил просмотреть отчет, который написала одна из моих коллег.

— Вы хотите, чтобы я, что, проверила? — не поняла я.

— Мне бы не хотелось своими словами ссужать ваше внимание. Вы просто просмотрите его, может быть он написан прекрасно и не требует никаких изменений, может быть что-то зацепит ваш взгляд — я не знаю.

Я села внимательно читать отчет. Если бы я знала, какой правильный ответ у этой задачки, если он конечно был — но Карл решил мне не подсказывать, поэтому я просто сосредоточилась на содержании.

На первый взгляд, все было правильно. Это был отчет о проделанной работе нашего регионального офиса за четвертый квартал.

Однако…

— Можно?

— Заходите, — Карл оторвался от бумаг и пригласил меня сесть.

— Я посмотрела отчет и тут все хорошо, но есть один маленький нюанс. Согласно этому документу, наш филиал сработал не очень хорошо. Первый раз, когда мы несвоевременно среагировали на ряд статей о драконах — наши перевозили дракона из Японии в Англию и прятали на территории этой области — причем виноваты именно мы, поленились все вовремя проверить. Нам удалось все это уладить, не без труда, но в отчете просто бросается в глаза, как сильно мы напортачили.

Следующие 15 минут я подробно излагала свое, боюсь не самое лестное мнение, о результате деятельности своих коллег. Под конец я разошлась настолько, что заявила, что в моем исполнении этот отчет будет неузнаваем, и что я готова сесть и сию же минуту над ним поработать. Карл поднял бровь и опустил голову, одновременно выражая сомнение по поводу того, что я смогу с этим справиться и подталкивая меня к действиям. Задрав нос, я гордо удалилась за рабочий компьютер и начала ваять. Спустя два часа, я поняла, почему инициатива наказуема. Спустя три, я позвонила Киру и сказала, что сегодня мы не сможем позаниматься, потому что у меня срочное дело на работе. Кир вежливо поинтересовался все ли в порядке у меня со здоровьем? Я сообщила, что да.

— В таком случае, не вижу никаких причин, почему мы должны отменить тренировку, — отрезал мой тренер.

— Но я могу закончить довольно поздно, — попыталась возразить я.

— Позвонишь, как освободишься, — сказал Кир и положил трубку.

Спустя еще два часа, ближе к 8 вечера, я, наконец, положила на стол Карлу отчет и покинула пустой офис для того, чтобы вскарабкаться в большой джип и блаженно растянуться на удобном сидении.

— Кир, — жалобно спросила я, после того как мы заехали домой, где я переоделась и доехали до леса, обсудив по дороге новости, — ты же видишь сегодня было очень много работы. Может быть, мы не будем сегодня заниматься.

Я до последнего надеялась, что Кир меня пожалеет и отвезет домой. Но Кир совершенно не догадывался о моих желаниях (или догадывался, но игнорировал), поэтому пришлось брать все в свои руки. Однако я несколько запоздала и взяла все в руки лишь к тому моменту, когда мы уже размялись, и я стояла напротив своего инструктора. В ожидании очередного качественного прилета в табло, так как Кир все делал основательно.

— Маша, я тебе говорил, что наши занятия являются неотъемлемым условием твоей работы. А то, что ты мне рассказала сегодня, в очередной раз убеждает меня, что три раза в неделю мало и нам нужно увеличить количество тренировок.

— Да почему? — Я не выдержала и повысила голос. — Что такого, сегодня произошло и с какой стати, мы должны так много тренироваться. Тем более, что толку, все равно никакого, кроме того, что я регулярно получаю по башке. И что сегодня такого произошло, что мы должны увеличить количество тренировок. Нет, Кир, мне, конечно, очень нравится с тобой заниматься, но…

— Я тебе уже говорил, люди, с которыми мы связываемся — очень опасны, и они в случае чего, на многое могут пойти. Тот факт, что тебе сегодня дали особое задание показывает, что в тебе заинтересовались, и ты втягиваешься в эту историю всю глубже и глубже. А мне очень не хочется, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Давай-ка работать, — Кир перешел от слов к делу, я опять не успела уклониться от удара, и это было последней каплей.

— Да что со мной станется?! С чего ты решил, что мне угрожает опасность. Задолбали перестраховываться! — Я почти кричала, пытаясь нанести Киру ответный удар, правда, как обычно мимо.

— Я не знаю, что тебе еще нужно сказать, чтобы ты поняла, насколько все это серьезно. Люди, которые были гораздо опытнее тебя, не справлялись с ситуацией. Да тот же Игорь, а поверь мне, он очень приличный боец — один из лучших в вашем отделе, и тот, заработал трещина в ребре. Я уже не говорю о мальчике, который с ним работал — того вообще чудом удалось спасти.

— Подожди, — я помотала головой, — при чем тут Гарик? Гарику набил морду муж очередной поклонницы, работа тут, вообще, не причем.

Кир промолчал.

— Кир? Или причем? — в моей голове что-то сработало. Что-то тут было не так. Но Кир, не удосужился ответить, он, просто, молча меня атаковал.

— Тем более! Даже если Гарик не справился! Неужели ты думаешь, что я смогу противостоять парочке здоровых амбалов? — я сбив дыхания пыталась уклониться от ударов, с КПД примерно 30 %. Правило номер один — никогда не злитесь, когда вы в бою, эмоции затуманивают разум, а это ведет к дополнительным синякам.

— Мне не нужно, чтобы ты им противостояла, мне нужно, чтобы ты могла среагировать и вырваться от них. Любого человека можно заставить сделать, что угодно! Любого, понимаешь? Главное — найти слабое место. И я сейчас это слабое место пытаюсь укрепить изо всех сил. А это слабое место изо всех сил этому сопротивляется, — я первый раз услышала, чтобы Кир повысил голос.

— И чье же я слабое место? — я уже орала, потому, что нужно было как-то выразить свою агрессию, а когда твои удары пролетают мимо цели, становится еще хуже.

К сожалению, повышением голоса со стороны Кира это не закончилось — меня бросили через бедро, но товарищ также поскользнулся, поэтому сначала я охнула от того, что свалилась на землю сама, а потом взвыла от того, что на меня рухнул Кир.

— Долинского, — сказали лежащие на мне 89 килограмм мышц, — и подозреваю, что уже и мое.

И вот значит, так все романтично, как в кино. Я, значится, лежу на холодном снегу, придавленная сверху мужчиной, кажется, своей мечты. И не просто мужчиной, заметьте, а полуэльфом. Его лицо напротив моего, и он так близко близко, и оба мы возбужденно дышим, ибо с одной стороны запыхались от физической нагрузки, а с другой, ну так вроде бы положено, я сама в кино видела много раз. И я как раз начинаю прикидывать, что это был бы весьма подходящий момент, чтобы меня поцеловали. И что-то в глазах Кира подсказывает мне, что вполне возможно, он тоже об этом подумывает. При этом я чувствую, как у меня замерзает попа, а поясница, которая оголилась в результате падения, нежно соприкасается со снегом. Район почек тоже не сильно рад ощущениям, и в целом, тело, вдавливаемое другим телом в снег, выражает некое сомнение относительно целесообразности подобного положения.

— Сейчас, — говорю я своему телу про себя, — сейчас. Вот он меня поцелует, и я тебя подниму и обогрею, а пока терпи, терпи.

— Хорошо, — ответило мне мое тело — и громко чихнуло, разрушив всю романтичность момента.

— Будь здорова, — отозвался Кир, добив мою надежду на желаемый исход ситуации.

Нет, чих в подобный момент не самое страшное. Я знала девочку, которая имела привычку хрюкать непосредственно в момент поцелуя, и ничего. В поклонниках недостатка не ощущала, Наоборот. Может быть именно это к ней их и притягивало, но в моей ситуации все пошло прахом. Кир поднялся, осторожно подняв меня.

— Маш, то, что Карл начал с тобой работать, показывает, что они проглотили наживку, и если раньше ты могла ограничиться просто наблюдением, то сейчас ты становишься активным участником действий. А это гораздо опаснее, ясно?

— Угу, — пробурчала я, выковыривая снег из брюк.

И мы продолжили свою обычную тренировку. Однако, я бы покривила душой, если б сказала, что все было как всегда, потому что после того, как я мокрая, побитая и уставшая как собака, была доставлена домой, Кир вышел из машины, чтобы проводить меня до двери дома.

— Я понимаю, что ты взрослый умный человек, и что это твое решение принимать участие во всем этом. Но возможно, ты была мне так нужна для решения этой проблемы, что я несколько покривил душой и не объяснил тебе всей опасности. В результате, ты просто не можешь объективно оценить ситуацию, а я могу. И это меня волнует, потому, что если с тобой что-нибудь случится…

— Кир, — я посмотрела на него со скепсисом, — когда мне было 23, меня не взяли в местную секту. То есть туда заманивали народ, и я искренне хотела с ними дружить, и начала задавать вопросы, после чего, меня попросили туда больше не приходить, мол, у меня энергетика плохая и я им всю карму испорчу. Через два года, был огромный скандал, на них завели дело, оттуда с трудом вытаскивали всех участников, а меня туда сразу не взяли. Что со мной, после этого, может случится?

Кир расхохотался, осторожно заправил мне кудряшку за ухо, поцеловал меня в лоб, и уехал, посигналив на прощание. А я осталась с массой пищи для размышлений, и колотящимся о грудную клетку сердцем, потому что…Потому, что есть вещи, которым лучше не случаться, для собственного же душевного спокойствия. Например, не стоит влюбляться в полуэльфов, которые, регулярно бьют вас по голове и лишь время от времени целуют в лоб. Назовите меня старомодной, но я искренне в этом убеждена.

К счастью, у меня было еще, о чем подумать, например, о том, что Гариковские травмы были связаны не с его либидо, а с работой. И как говаривал Винни-Пух, это жжж не спроста. Зачем ему нужно было мне врать? И почему он ничего не сказал, об опасности, которая ему грозила, и… — мысли в голове роились, мешали друг другу, поэтому я выпила 50 грамм коньяка и легла спать, решив по старинной традиции, что утро вечера мудренее.

Как показала практика, народная мудрость не всегда так мудра как хочет казаться, ибо следующим утром, в моей голове царил еще больший кавардак, чем накануне, но я силой запихала в себя завтрак и отправилась на работу.

Вообще-то, я ожидала, что Карл обрушит на меня дифирамбы и расскажет, какой я замечательный и неоценимый сотрудник. Но, либо я слишком плохо знаю людей, либо слишком оптимистично смотрю в будущее, это уж с какой стороны посмотреть. Я не видела своего начальника ни в тот день, ни на следующий. Судя по тому, лучезарно улыбалась Настя, написавшая злополучный отчет, она либо была не в курсе того, что я переделывала ее работу, либо моя переделенная работа просто не была засчитана.

Так прошла неделя. Я видела своего начальника дважды, когда он мельком проходил мимо общей комнаты, в которой сидела большая часть сотрудников, но на меня вообще не реагировал. Я пожала плечами, и нажаловалась Киру. Но Кир, по прежнему был уверен, что все идет по плану и меня убедил в том, чтобы я перестала дергаться. Ради разнообразия я ему не поверила. Как оказалась — зря.

Ровно через десять дней после того, как я постаралась отличиться, меня снова вызвали «на ковер».

— Ну, что же, — Карл говорил медленно и четко, — вы проделали прекрасную работу, Маша. Центр наш отчет одобрил, и в конце года, вы получите хороший бонус, а если сумеете себя проявить в лучшем свете и дальше, то возможно и солидную прибавку к зарплате.

— А как я могу себя проявить? — Поинтересовалась я, думая о том, как народ в Московском офисе обрабатывает подобные отчеты и пишет на основе них статистику по всей стране, которая в свою очередь отсылается в мировой офис.

— Мне бы хотелось, чтобы вы провели анализ надомников.

— Кого? — не поняла я.

— Надомников.

— Дело в том, — Карл откинулся на спинку кресла, — что те, кто непосредственно являются клиентами нашей организации, иногда оказывают услуги населению. В частном порядке. Например, нетрадиционное лечение, гадание, ворожба, привороты, порчу навести.

— И мы позволяем наводить порчу? — ничего этого я не знала, но это было похоже на правду. Этика нашей организации звучала как: «цель оправдывает средства». Учитывая специфику работы, чаще всего так и было, тем не менее, каждый раз, когда я сталкивалась с подобным девизом, мне приходилось напоминать себе, что в чужой монастырь…

— Чаще всего, эти колдуны не делают ничего, кроме перераспределения энергии. То есть приходит человек и просит навести на кого-то порчу. Берется негативная энергия, которую клиент испытывает и уже посылает своему недругу. Просто это удар более точный, поэтому более сильный. То же и с положительными эмоциями. И согласно моему опыту, частенько вред от разнообразных приворотов гораздо больший, чем от порчи.

Я не одобряю подобное равнодушие нашей организации, именно поэтому и хочу попросить вас выполнить следующее задание. Видите ли, я собираюсь написать предложение в головную организацию, чтобы установить особенно пристальный контроль за теми, кто обладает особо сильными способностями. И мне нужны ваши аналитические способности. Есть определенный набор параметров, и соответственно, чем больше их совпадает, тем сильнее подобный надомник. Таким образом, анализируя характеристики, вы сможете составить сводную таблицу относительной силы местных. Тогда, мы четко будем отслеживать, кто из надомников может нанести наибольший вред обывателям.

— Идея отличная, — закивала я. — А почему такую таблицу не сделали раньше?

— Понимаете, — Карл задумался, — это довольно сложная задача, и с одной стороны у меня не было данных по всем необходимым параметрам, а с другой, боюсь, ни один сотрудник, который у меня до этого работал, не был способен справиться с этой задачей.

Да, Карл был отличным психологом. Любой другой человек должен был готов есть у него с рук, после такого заявления. Да что там, я тоже была готова есть у него с рук.

— Но, Карл, — внезапно в голову мне пришла одна мысль. — А, как я смогу все успеть? Этих гадалок и колдунов — просто несметное количество. Любую газету открыть, так там с сотню можно найти.

— Те, кто дают объявления нас не интересуют. Подумайте, что это за колдуны и целители, которые дают о себе объявление в газету. Вот вы собираетесь обратиться к такого рода услугам, вы что, газету откроете?

— Нет наверное, — я задумалась. — Поспрашиваю по знакомым.

Карл кивнул.

— Так обычно и поступают люди. Спрашивают у знакомых. Это не значит, что все те, кто дают объявления — шарлатаны, но их там порядочно. Мы их не трогаем, — ответил он на мой удивленный взгляд. — Мы не общество защиты потребителей. Они тоже помогают людям. Иногда человеку просто нужно, сходить куда — то, чтобы ему пошептали, взяли с него денег и сказали, что все будет хорошо. И у человека все хорошо. — Карл прервал себя. — Так вот, настоящие, сильные с другой сутью, они ведь сидят все у себя в уголках и не знают, как от народа отбиться, какие там объявления! К таким, как к хорошим врачам, запись может быть на несколько недель вперед. А то и месяцев. Да, даже среди них, тех, кто нас реально интересует — не больше пятидесяти человек.

Так вот, вам нужно будет составить, грубо говоря, рейтинг этих пятидесяти проживающих в нашем регионе, с точки зрения их способностей и возможностей. Вот здесь описание критериев, которые тебе нужны, чтобы закончить работу. Она действительно очень сложная, но я рассчитываю на вас, Маша.

Я пролистала документы.

— А сколько у меня времени у меня?

— Я бы не хотел давить, но чем скорее вы справитесь, тем лучше. Было бы здорово, если бы вы успели сделать это до конца года, максимум до 4 января. Я понимаю, праздники и хочется отдохнуть, но Маша, похоже, вы единственный человек, который может сделать невозможное, так что, пожалуйста. Я обещаю, что если вы справитесь, то я дам вам отпуск по первому вашему желанию.

Я прикинула — до конца года оставалось чуть больше 10 дней. Соответственно, чуть больше двух недель до конца срока. Праздники точно отменялись. Пятьдесят человек, и около сорока параметров, причем, некоторые, взаимоисключающие. И я поняла, что плакала моя личная жизнь, то есть, любая жизнь вне работы. И Кир будет со мной не согласен, потому что практика показывала, что единственной уважительной причиной, по которой он мог бы отменить тренировки, являлась либо моя смерть, либо конец света.

А учитывая, что я не сторонница разнообразных апокалипсических теорий, то мне светила может быть и нескорая, но неминуемая кончина от переутомления.

Удобно устроившись за своим столом, раскрыв и пролистав папку, я осознала, что ошибалась. Кончина моя будет скорой, потому что я поняла, что значат сложные критерии. Скажем так, за обладание каким-нибудь сильным древним магическим артефактом и умением с ним работать рейтинг поднимался, но в зависимости, от того насколько использовались возможности этого артефакта — рейтинг либо поднимался либо снижался — и чем древнее был артефакт, который помогал в работе чем больше очков, но чем позже он попал к владельцу, тем очков меньше. И это были только особенности одного параметра. А таких параметров было тринадцать, а человек было пятьдесят один.

Когда Кир узнала о новом задании, он лишь покачал головой, нахмурившись.

— Кажется, все еще хуже, чем я предполагал, — сказал он.

— Если ты мне скажешь, что конкретно ты предполагал, то я смогу либо согласиться, либо не согласиться с тобой, — я была такой усталой, что даже не выказала особого любопытства насчет теорий своего нового напарника. Мне было абсолютно все равно, и меня интересовал только один вопрос, как бы мне не вырубиться до тех пор, пока я не доделала поставленную дневную норму — я установила себе определенный объем информации, который должен был быть обработан за день, и как это водится, постоянно не справлялась с поставленной задачей.

Прошло всего три дня, а мне казалось, что я уже работаю несколько месяцев. Утром я выползала из постели и сидела возле компьютера, потом ехала на работу, сидела там, потом приезжала домой и работала часов до двух ночи.

— Ты когда последний раз ела, — спросил меня Кир на следующей же тренировке после того, как я не смогла отжаться и десяти раз.

— Не знаю, — я задумалась, глядя на снег, — кажется, вчера… Днем.

— Так, — Кир помог мне подняться, — у тебя ведь есть второй комплект ключей?

— Есть, — я не понимала, к чему он ведет.

— Думаю, — мой тренер тщательно отряхнул меня от снега, — что мне стоит пока пожить у тебя. И немножечко помочь с твоим заданием.

Я пожала плечами, так как голова, заваленная доверху бумагами, отказывалась соображать. Как выяснилось позже, моя реакция была совершенно неправильной, потому что мне следовало броситься Киру на шею от радости, так как тот серый туман в котором, я пребывала последние дни, окрасился в розовый цвет.

После тренировки, Кир отвез меня домой, уехал, но вернулся через полтора часа с небольшой сумкой и кучей продуктов. Пока я продолжала заниматься своими вычислениями, он немного повозился на кухне, накормил меня горячим ароматным супом, и ровно в час ночи заставил меня лечь спать.

С тех пор в моей жизни появился режим. Кир меня будил, кормил завтраком, отвозил на работу, звонил мне раз в полтора часа, напоминая о необходимости размяться и отдохнуть от экрана, вечером забирал с работы, теперь тренировки были у нас каждый день, но по часу, после чего, я работала, меня опять кормили и укладывали спать.

Нужно отдать должное, что чувствовать себя я стала гораздо лучше и успевать начала, гораздо больше. Да и Кир отобрал у меня небольшую часть объема информации, брать больше, по его словам было бы рискованно. Повысить работоспособность на 20 процентом, по его словам было вполне возможно, но если объем информации изначально невыполним в те сроки, которые мой начальник мне дал, то он безусловно заподозрит, что я выполняла это задание не одна и у меня могут быть крупные неприятности.

Мой начальник, однако, ни о чем меня не спрашивал. Иногда, склонившись над компьютером я ловила взгляды Карла, но он ни разу не подошел спросить как продвигаются дела.

С каждым днем, офис становился все пустыннее и пустыннее: народ уходил все раньше и раньше, но я совершенно не понимала в чем дело, так как, закопавшись в свои бумажки и файлы, почти не разговаривала с коллегами.

Причину малолюдности, я поняла лишь тогда, когда вернувшись домой из абсолютно пустого офиса, и проработав до самой ночи, я увидела Кира, который принес мне бокал с шампанским.

Мне сказали: «С новым годом», поцеловали в щеку и силой отправили спать.

Оставшиеся до дедлайна три дня, я работала дома, и помню их плохо, очень плохо. От полного сумасшествия, меня спасал Кир, который раз периодически вытаскивал меня из — за компьютера, заставлял меня делать какие-то упражнения, после чего отправлял обратно работать.

Вечером третьего января, я поставила последнюю точку в моей гениальной таблице и издала торжествующий вопль. Вопль был настолько торжествующим, что Кир, сидящий со мной в одной комнате и работающий на своем ноутбуке, чуть не выронил его из рук.

— Я удивлен, что у тебя еще остались силы на подобную физическую активность, — сказал он, после чего закончил самой частой фразой, которую я слышала от него в течение последних двух недель, — а теперь, иди спать!

Следующим утром, я положила свой отчет на стол в пустом кабинете своего начальника-вампира, и ушла доделывать дела, которые у меня накопились.

Карл пришел через полчаса, и, взглянув на меня, проследовал в свой офис. Пробыв там, около часа, он вышел и больше не возвращался. Я опять была в некотором замешательстве, ну, то есть понятно, что мне не должны были вручить медаль прилюдно, но хоть на какое-то спасибо, я могла рассчитывать — не мог же он не понимать, какой титанический объем работы, я проделала. И честно говоря, мне было очень обидно. Но через два часа, когда я вернулась с обеда, на моем столе лежал элегантный букет цветов с вложенной карточкой, на которой было написано: Маша, жду вас в 17 часов, адрес самого лучшего ресторана города. Спасибо, Карл.

Я почесала голову и пошла красить лицо.

Заезжать домой и переодеваться ради такого случая не хотелось.

— И вообще, — рассуждала я, — у нас просто деловое совещание.

— У нас ведь деловое совещание? — спросила я Кира, когда он позвонил, чтобы узнать, во сколько меня забирать.

Кир что-то хмыкнул в трубку и сказал, что для меня будет лучше, если он на сегодняшний вечер в принципе, исчезнет из моей жизни. Моему начальству лучше считать, что забирать меня некому и вообще, пусть я буду бедной одинокой девушкой.

— Но я ведь, она и есть, бедная одинокая девушка, — сказала я Киру, однако, он никак не отреагировал на мою провокацию. В ресторан я пришла чуть пораньше назначенного времени, но Карл был уже там, и все дамы как это происходило обычно, проводили меня завистливыми взглядами, когда поняли, к кому я направляюсь.

Пока мы ждали заказ, да и на протяжении всего ужина, Карл рассказывал, как он потрясен тем, что я успела все сделать, и что, когда он называл мне дедлайн, он в принципе, не предполагал, что задачу возможно выполнить в подобный срок.

Я слушала его в полуха, ковыряясь в тарелке, думая о том, что приготовил бы сегодня на ужин Кир, и как все-таки привлекателен этот сукин сын, который сидел сейчас передо мной и развешивал мне лапшу по ушам.

Карл все больше расходился, переходя с моих рабочих качеств на личные. Говорил он это низким бархатным голосом, и я понимала: если б не длительная практика общения с вампирами, я бы уже давным-давно поплыла. Собственно часть меня, так и сделала, но когда Карл в процессе разговора, будто нечаянно, дотронулся своей рукой до моей — я шарахнулась от него так резко, что мне самой стало неловко за свое поведение.

— Послушайте, Маша, — сказал он мягко, — я понимаю, что ваш опыт общения с вампирами был неприятен, и у вас есть все причины опасаться нашего племени, но поверьте мне, не все мы одинаковы. Точно так же как и люди. Если бы вы знали, как мне тяжело осознавать, что мои соплеменники могут стать причиной трагедии, — Карл глубоко вздохнул, — но именно поэтому я решил согласиться на эту работу. Наша организация финансируется вампирами, и другими индивидами с иной сутью, по сути, она создана для того, чтобы такие как мы, могли спокойно жить. О благополучии людей, мало кто думает, но мне то как раз, оно и небезразлично. Поэтому, я делаю все, чтобы остановить беспредел, когда я его вижу. И вы даете мне еще один повод, чтобы бороться за безопасность людей.

— Почему? — я была заинтригована, что же он скажет, свяжет это с работой или с личной жизнью.

— Видите ли, я чувствую ответственность за каждый негативный поступок, каждого вампира. Я воспринимаю это и как свою вину, и то, что сделали с вами… Если бы я мог, я бы придушил мерзавца собственными руками. Как можно было вас…, — дальше снова начались дифирамбы минуты на две, но я уже не вслушивалась.

Я сидела и размышляла, что этот тип — гениальный психолог. Он сделал меня избранной в плане работы — очень четко уловил, что я человек тщеславный, поэтому и рассказывает о том, что только я могу ему помочь, плюс, решил привязать меня лично: сначала пожалеть, потом возжелать наказать обидчика, после чего рассказать, какая я замечательная со всеми вытекающими последствиями. План должен был стопроцентно сработать, потому как даже осознавая все это, я чувствовала, что поддаюсь обаянию своего начальника и начинаю все чаще и активней кивать, и краснеть, периодически постреливая глазками в его сторону.

Но он вел себя как истинный джентльмен, даже не стал лично отвозить меня домой, а вызвал такси. Мысли мои на обратном пути были нерадостны: физическая и духовная вымотанность, и чего уж скрывать, определенное количество алкоголя, влитое, в меня за ужином, окрасили картину в самые мрачные тона. Поэтому, где-то минут через двадцать после моего возвращения, Кир нашел меня дома, сидящую на полу и всхлипывающую в полной темноте. Надо отдать ему должное, он не стал включать свет, или бросаться меня утешать. Он осторожно сел рядом и минуты три слушал мои тщетные попытки успокоиться, в результате которых, всхлипывания перешли в рыдания.

— Ты не просветишь меня, чему посвящены твои рыдания сегодня? — осторожно поинтересовался он.

Я подумала чему, и меня разобрало еще больше от жалости к себе.

— Маш, что случилось? Этот товарищ наговорил тебе кучу гадостей и сказал, что вся твоя работа ни на что не годится?

— Неееет, — всхлипывала я, — наоборот, он говорил мне весь вечер, какая я замечательная и как я хорошо все сделала. И всячески со мной флиртовал.

— Ты поэтому ревешь? — по голосу Кира можно было понять, что он всячески пытается притушить отзвуки иронии, но у него до конца это так и не получилось. Он поступил мудро — пошел на кухню и вернулся оттуда со стаканом воды. Выпив, я немного успокоилась и попыталась объяснить Киру свою неуместную истерику.

— Я же понимаю, что он это делает, совсем не потому, что я такая замечательная. Он делает это потому, что я ему нужна. Карл понял, что во мне есть потенциал, который ему нужен — он хочет сделать из меня не просто свою помощницу, ему нужно, чтобы я смотрела ему в рот и не подвергала сомнению никакие из его действий, а даже если я засомневаюсь, если я буду в него влюблена, то это не будет иметь значение — он может манипулировать мной как захочет и получать то, что ему нужно. Почему, всем, всем кто со мной встречался было от меня что-то нужно. Почему просто нельзя встречаться со мной, потому, что я нравлюсь. Без всякого подтекста.

— Маш, а почему ты думаешь, что помимо того, что ты ему нужна — это, конечно неоспоримо, ты не можешь ему нравиться? — осторожно поинтересовался Кир.

— Эээ….-эта мысль не приходила мне в голову.

— Полагаю, тут совмещается приятное с полезным. Скорее всего, ты действительно понравилась Карлу, ну и тот факт, что он может тебе использовать, так как ему нужно, только придает тебе дополнительного шарма.

— Спасибо, Кир, — я скептически посмотрела на него, — успокоил девушку.

— А что? — Улыбнулся он в ответ. — Мне же тоже от тебя многое нужно, и ты мне нравишься, та же самая ситуация. По этому поводу, ты сейчас тоже начнешь рыдать?

— А я тебе нравлюсь? — я подозрительно покосилась на него.

— Маш, вообще мне сложно представить человека, которому бы ты не нравилась, — Кир мастерски ушел от ответа.

— Ну, — я задумалась, — Чарльз, например. Гарик, знаешь ли, тоже не был от меня в восторге.

— Чарльз — совершенно особый случай. Я не знаю никого, от кого, он бы был в восторге. Что касается Гарика, то думается мне, что ваши отношения были гораздо сложнее того, что ты хочешь сейчас представить. А посему, переставай реветь, и пошли пить чай.

— Так что же мне делать то? — спросила я Кира, принимая из его рук кружку с крепким ароматным напитком.

— Да ничего не делай, у тебя есть отличное оправдание — личная травма, и посему полное право отказаться от любых отношений с вампирами, ну, кроме рабочих разумеется, а дальше мы посмотрим, что твой босс предпримет.

— А я правда тебе нравлюсь, — я все-таки не выдержала и задала мучавший меня вопрос, когда Кир зашел в мою комнату выключить свет — у нас был такой ритуал. Он должен был убедиться, что я убрала ноутбук с рук и все-таки легла спать.

— Спокойной ночи, — ответил Кир и выключил свет, и по тону, я поняла, что он улыбается.

Через пару дней после знаменательного ужина, мой босс вызвал меня в кабинет.

— Маша, вы не хотите взять несколько отгулов, чтобы отдохнуть, вы проделали колоссальную работу, я понимаю, и все праздники пропустили.

— Нет, спасибо, пока все в порядке. Но, может быть, позже, я воспользуюсь вашим предложением, — пообещала я.

— Хорошо, — кивнул мне Карл, — вы знаете, я думаю, что, пришла пора вам поучиться. Вы понимаете, что наша работа связана с не совсем обычными людьми, и она может быть довольно опасной, поэтому я бы хотел чтобы вы ознакомились вот с этим, — он протянул мне флешку. — Вы, надеюсь, понимаете, что эта информация сверхсекретная и абсолютно недопустимо, чтобы кто-нибудь из ваших коллег ее увидел. Мне очень хочется на вас рассчитывать, Маша. А это то, что вам нужно знать. И кстати, чтобы ознакомиться с материалом, вам совершенно не обязательно сидеть в офисе, можете поработать дома.

Как я уже говорила, Карл свою работу знал — я прекрасно понимала, что происходит, и тем не менее, чувствовала, что проникаюсь симпатией к этому типу. Так как, чего греха таить была барышней тщеславной, хотя об этом знала и с этим боролась. Но все равно — любила когда меня выделяют и говорят, что я особенно талантлива.

Покупавшись немного в лучах своего величия, я отправилась работать в свою любимую кофейню, благо нетбук все время валялся у меня в сумке.

На флешке информация была рассортирована по папкам и по видам: вампиры, оборотни, русалки, колдуны, ведьмы и так далее. Открыв один из файлов, я обомлела. Документы были сборищем самой мерзкой и самой гнусной лжи об индивидах с иной сутью. Поедаемые младенцы, кровь девственниц, насылаемые проклятья, падеж скота, мужское бессилие, женское бесплодие — весь набор, характерный для народных заблуждений и средневековой литературы. Между прочим, с красочными картинками и убедительными доказательствами. Согласно текстам, человечество ежесекундно подвергалось огромной опасности, потому что армия нечисти только и мечтала о том, чтобы сожрать всех, обитающих рядом людей. Или, по меньшей мере, наслать на них голод, чуму и набор заболеваний, которому позавидовал бы любой медицинский справочник.

Надо отдать тексту должное, он был весьма логичен, страшен и убедителен. Собранные и хорошо притянутые за уши факты, заставляли задуматься даже меня, человека, который точно знал, что оборотни не самые опасные существа на свете, а вампиры не грызут себе локти в прямом смысле, если им не удастся напиться свежей крови.

— Зачем вы дали мне это прочитать? — спросила я Карла, вернувшись в офис спустя пару часов. — Мы же работаем для того, чтобы защищать их? А потом, вы же такой же! И я не верю, что вы убиваете людей, чтобы напиться. Мой парень, конечно, был придурком, но он не был таким чудовищем как тут написано.

— Я все понимаю, — голос Карла звучал очень сочувственно, — но, Маша, чем больше я за вами наблюдаю, тем больше понимаю, что вы единственный человек в офисе, на которого я действительно могу положиться. Да, мы все разные, как один из вампиров, который видит, что происходит вокруг, я хочу сказать вам, что большая часть написанного, к сожалению, правда. Я пошел работать сюда, чтоб иметь хоть какую-то возможность контролировать тот беспредел, который творится. И если бы вы согласились мне помочь…

— Но что я могу сделать? И что можем сделать мы вдвоем? — осторожно спросила я.

— Прежде всего, вам не следует делиться всем тем, что я вам говорю с остальными сотрудниками. И вам следует знать, что мы не одни. Есть и другие, которые помогают нам, которые собирают информацию о всех, особо опасных иных и они пытаются каким — то образом влиять на ситуацию.

— Я не знаю, Карл, — неуверенно произнесла я. — Конечно же, я буду молчать, это понятно, но каким образом можно остановить их, они же совсем иные.

— Маш, вы прекрасный аналитик и вам совершенно не обязательно знать подробности. Главное, чтобы вы верили мне и делали то, о чем я вас прошу, помимо основной работы. Я обещаю разгрузить вас, чтобы было время, но на самом деле, большую часть работы для меня, вы уже сделали. Главное, это ведь информация. Если мы будем знать все, мы сможем каким-то образом их контролировать их, повлиять на ситуацию. Моя цель — изменить политику нашей организации. Но мы не хотим, чтобы кто-то пострадал. Ни из иных, ни из людей.

Я помотала головой.

— Конечно, не хотим.

— Знал, что вы меня поддержите, Маша, спасибо. Вы свободны, можете вернуться к своей обычной работе, — кивнул мне начальник.

Когда Кир услышал новости, он изменился в лице.

— Все очень плохо. Гораздо хуже, чем я думал С другой стороны, — перебил он сам себя, — значит наша с тобой работа не зря, мы на верном пути и действительно, гнездо проблемы именно тут.

Надо ли говорить, что с этого дня тренировки стали еще интенсивней.

Только вот, к моему огромному сожалению, Кир решил, что я больше не нуждаюсь в его помощи, в результате чего, завтраки мне приходилось готовить себе самой и довозить себя на работу на машине тоже.

Примерно через неделю Карл попросил меня задержаться после работы.

— Мария, какие у вас отношения с компьютером и интернетом? — поинтересовался он.

— Я бы сказала, что я — уверенный пользователь.

— Отлично, вы знаете, что такое закрытые социальные сети?

— Насколько я понимаю, — предположила я, — это сообщества, в которые можно попасть только по приглашению кого-то, кто уже состоит в этой сети и обладает определенным статусом, который позволяет приглашать других.

— Прекрасно! Как вы понимаете, для вампиров и других, тоже есть специальная сеть. Дайте мне пожалуйста свой email, я вышлю вам приглашение. Вам нужно будет зарегистрироваться. Только пожалуйста, никакого настоящего имени, вы будете там как вампиресса, и звать вас, будут, скажем…

— Жозефина? — я вспомнила незабвенного героя своего любимого фильма. Хотя по идее мое амплуа — амплуа Дафны.

Карл иронии не оценил и слава Богу.

— Почему бы и нет.

— А зачем мне нужно будет там регистрироваться?.

— Одна из функций этой платформы является — определение местонахождения по IP адресу плюс вам нужно будет регулярно мониторить статусы — кто как передвигается и кто из вампиров или других собирается в наш или соседний регионы. Сколько у них друзей и знакомых. Примерно раз в неделю, вы будете приносить мне отчет. Вот собственно и все. Нам просто нужно знать, кого ждать, чтобы не было таких неприятностей как тогда с Леонардом.

— Хорошо. Буду ждать от вас приглашения.

— Это еще не все. Зарегистрироваться не так просто, вам нужно будет ответить на несколько вопросов, ответы на которые, известны только вампирам.

— Карл, я встречалась с вампиром три года, что я могу о вас еще не знать, — естественно о том, что я специально изучала их брата на курсах, я скромно умолчала.

— Вы все-таки возьмите вот эту информацию, — Карл не поддался на мою самоуверенность.

Я взяла распечатанный листок, пожав плечами, и как впоследствии убедилась — взяла не зря, так как, регистрация, и в самом деле, была не самым простым делом. Ребята отлично защитились от чужаков. Помимо того, что попасть туда можно было, только по именному приглашению, при регистрации, нужно было ответить на несколько вопросов, причем половина вопросов была закрытой, а половина открытой — то есть угадать — было невозможно.

Несколько раз я заглядывала в информацию, полученную от начальника и ближе к концу двадцатиминутного процесса, осознала, что он был прав. В одиночку, я точно, не справилась бы.

Естественно, новости были донесены за ужином до Кира, и они ему не понравились настолько, что он, извинившись, вышел из за стола, чтобы поговорить по телефону. После чего, молча отвез меня домой, не обращая внимания на мои попытки его растормошить.

— Ты можешь уйти с работы пораньше? — спустя несколько дней, Кир позвонил мне до обеда. — Нужно поговорить.

Я не стала приставать к нему с глупыми вопросами: «а что мы не можем поговорить на тренировке?». А просто свинтила где-то в районе трех часов, благо, работы не было вообще.

Мы договорились встретиться в нашем любимом японском ресторане, и каково же было мое удивление, когда за столиком с Киром я увидела…Чарльза.

— Так, рассказывай еще раз, что тебе велел твой начальник, — без всякого приветствия начал Чарльз.

— Чарльз это не по правилам. Я не имею права видеть, кого бы то ни было… — начала было я.

— Эти правила составлял я сам, поэтому мне глубоко все равно, что ты там не можешь. Давай рассказывай и поживее.

— Я тоже рада вас видеть, — я пыталась звучать иронично, но Кир чуть покачал головой, и я поняла, что всем — не до шуток. Поэтому стала рассказывать о своих приключениях с самого начала, подробно и обстоятельно — я знала что Чарльзу это нужно.

— И что ты думаешь? — спросил Чарльз, когда я, наконец, закончила.

— Ну, я не знаю, — начала было я, но потом заткнулась так как хранитель на меня даже не смотрел. Он ждал мнения Кира.

— Боюсь, это то, что мы думали, сэр. Это энергетические вампиры.

— Энергетические вампиры?

— Сэр? — наши с Чарльзом голоса слились в один.

— Ты уверен? Это очень серьезно, — голос хранителя звучал почти взволновано.

— Да, на 99 процентов. Посмотрите, — Кир положил перед нами на стол какую-то странную карту. Наш город был в центре и от него расходились круги. — Вот статистика убийств и особенно самоубийств за последний год. Нападения на людей, количество драк, автомобильных аварий и несчастных случаев. Вот статистика смертей иных по региону и по тем, кто проезжал и задерживался здесь. Мне кажется все ясно и без слов.

— Боюсь, что ты прав.

— Ребят, вы извините пожалуйста, но что происходит, — я попыталась прервать их в высшей степени загадочный диалог, — кто это такие, эти энергетические вампиры, и почему это так опасно.

— Энергетические вампиры, — Чарльз решил взять объяснение в свои руки, — это совсем не те красавцы парни, которые испытывают к тебе повышенный и непонятный интерес, и время от времени употребляют полученную законным путем плазму, ну или свежую кровь от слабоватых на мозг, дев. — Я равнодушно посмотрела на него, всем видом показывая, что меня он этими словами не заденет. — Энергетические вампиры — твари, которые питаются сильными эмоциями, преобразовывают их и выпускают еще более сильные эмоции. Предпочитают они, естественно, негативные. Потому, что те, в целом, сильнее, ну и распространеннее позитивных. Страх, ненависть, агрессия, алчность азарт. В результате, сильно повышается негативный эмоциональный фон в том месте, где они живут. Люди начинают чаще сориться, совершается больше преступлений. Не мне тебе объяснять, что мысли и эмоции материальны. Ты сама все видела. А вот теперь представь, эти твари всасывают страх, фильтруют его и выпускают сто процентный, отфильтрованный панический ужас который распространяется по окрестностям. Всасывают неприязнь и выпускают чистую прозрачную ненависть. Тебе кажется, что два человека ничего не могут сделать, но поверь, парочки достаточно, чтобы загадить город так, что на людей начнут кидаться среди бела дня, потому что страх и агрессия всегда идут рука об руку, и одно провоцирует и стимулирует другое.

Но это полбеды. Самое излюбленное лакомство этих товарищей — кровь иных — вампиров, колдунов, оборотней. Чем сильнее колдун — тем больше силы и энергии у него можно забрать. Таких, конечно просто не возьмешь: они планируют убийства особым образом, обставляя для нас это все, как несчастный случай.

Они совсем не дураки, и прекрасно знают про нас, поэтому, чтобы не привлекать к себе внимания не сосредотачиваются на одном регионе убивая здесь всех кого могут — это вызвало бы подозрения, нет, они прослеживают путешественников и разбираются с ними в соседних регионах. На самом деле, они не ставят целью их убить, вариант с потерей памяти — то что случилось с вашим другом — вариант наилучший. Все живы, ну потерял кто-то память в автомобильной аварии — ну с кем не бывает — им нужно лишь напиться крови.

Эти твари прекрасно знают про наши возможные действия, поэтому делают все, чтобы саботировать работу центрального офиса, так как прекрасно понимают, что пока у нас у самих крупные проблемы — мы будем разбираться с ними и не обращать внимание, что происходит в провинции. Хорошо, что этих тварей осталось крайне мало, и всплывают они крайне редко.

К счастью, нашим аналитикам удалось отследить, что что — то не в порядке. Кир здорово помог. Ну и конечно твоя работа подтвердила наши подозрения. Мы выяснили, что именно твой начальник поставляет им информацию, и нам удалось узнать, как именно он это делает — то, что он дал тебе классифицировать колдунов по силе, имеет двойной смысл. С одной стороны, у него будет список наилучшего лакомства, с другой — он всегда сможет свалить все на тебя. Мол, это ты список сделала и кому-то его продала.

— Чарльз, но если эти существа настолько опасны, почему вы их не поймаете? — удивилась я. То о чем рассказывал хранитель, звучало довольно страшно.

— Дело в том, что поймать их крайне сложно. Мы не знаем их имен, не знаем, как они выглядят. Не знаем, кто они. Такие твари выслеживаются годами. Они ведь тоже не дураки. Понимают, что если долго задержатся в одном регионе, в одной стране, то их так или иначе вычислят. Но слишком часто им перемещаться тоже не имеет смысла, для того чтобы закрепиться на одной территории наладить связи для этого требуется время и усилия, поэтому они максимально используют возможности.

Легче всего их обнаружить на спортивных мероприятиях — там бушует сплав ненависти к чужой команде и радость за свою. Однако если своя проигрывает — это еще лучше. Тогда они получают двойную порцию ненависти, и раздувают ее еще больше — практически любые беспорядки связаны с присутствием таких существ на мероприятии. А исследователи потом бьются и не могут понять, почему три матча народ на улицах смотрел спокойно, а на четвертый начали громить магазины и разбивать машины.

— И как вы собираетесь их обнаружить на стадионе, где собирается двадцать тысяч народу? — спросила я, подняв бровь.

— Никак, — ответил Чарльз. — Это невозможно.

— Тогда как вы их поймаете?

-. Обычно, мы ловим их на небольших закрытых соревнованиях, типа собачьих боев, или боев без правил. Но это тоже довольно сложно. Кир, что там у нас в этом направлении. Когда ближайшие мероприятия?

— В мае будет что — то типа регионального турнира по смешанным единоборствам, но на самом деле, чистой воды бои без правил. Ничего особенного. Они там, конечно, будут, народу будет немного, но не факт, что уровень энергии будет достаточен, чтобы мы смогли их засечь, — ответил Кир.

— Единственный способ выловить подобных существ — когда эмоции людей зашкаливают за определенный уровень, — Кир повернулся ко мне — а это бывает, либо, когда народу очень много, как на стадионе, но там их невозможно засечь. Либо, когда происходит что-то выдающееся, например, чрезмерно жестокий бой, кто-то серьезно пострадал. Тогда, несмотря на небольшое количество людей, все присутствующие начинают выделять настолько высокий уровень адреналина, что энергетические вампиры просто не могут себя не выдать. Всасывая все это, они как бы начинают светиться, но учитывая уровень предстоящих соревнований, боюсь, мы не сможем их обнаружить. Так, рядовые спарринги.

— Значит, нужно сделать так, чтоб смогли, — отрезал Чарльз. — Как ты думаешь, если в подобных соревнованиях будет участвовать девушка, уровень зашкалит?

— Да, — кивнул Кир, — думаю, да. Дело в том, что обычно женщины бьются с женщинами, однако насколько я знаю, в этом городе нет ни одной женщины, которая будет заявляться на эти соревнования.

— Отлично, значит надо заявить женщину и выставить ее на бои.

— А где вы найдете такую женщину? — поинтересовалась я.

— Я ее уже нашел, это будешь ты. — Спокойно ответил Чарльз.

— Чарльз, она не может этого сделать. У нее совершенно другой уровень. Даже если ее не убьют, — тихо сказал Кир, — то очень сильно покалечат. А потом, ей нужно будет пройти отборочный тур, победить хотя бы в одном бою, чтобы ее допустили до основного соревнования.

— Кир. Я знаю, что ты отличный специалист, и ты сможешь ее подготовить. И не говори, что ты не ожидал этого, ты сам говорил мне, что уделяешь особое внимание тренировкам. Сам прекрасно знал, что этим все закончится.

— Сэр, так нельзя, я готовил ее действительно предполагая, что мы связываемся с энергетическими вампирами, но я готовил ее для самообороны, а не для того, чтобы она могла побеждать на татами здоровенных мужиков, которые занимаются этим всю жизнь, — Кир говорил тихо, но весьма убедительно.

— А почему вы считаете, что я соглашусь? — пришел мой черед вмешаться. — И вообще, почему, именно я? Я уверенна, что вы найдете какую-нибудь лошадь, которая с удовольствием остановит на скаку пару тройку местных бойцов, а потом с ними сразу в горящую избу.

— Большинство женщин, которые смогут выступить на таких соревнованиях достойно, они и выглядят соответствующе. Поэтому, не вызовут те эмоции в людях, которые нам нужны, чтобы обнаружить вампиров. А потом, я тебя хорошо знаю и тебя мне легче заставить это сделать.

— Интересно как? — Поинтересовалась я. — Я давным-давно на вас не работаю, и то, что делаю сейчас — делаю как одолжение.

— Кир, иди — ка погуляй, — резко сказал Чарльз, — мне нужно кое о чем, переговорить с твоей подружкой.

Кир встал из-за стола с потемневшим лицом и направился на улицу.

— Я сейчас не буду рассказывать тебе как ухудшится жизнь в регионе, где ты живешь, тебе нет особого дела до обывателей, и черт с ними. Я просто хочу тебе сказать, что эти существа пробудут здесь еще минимум год. А пока они будут тут куролесить, чтобы отвлечь нас от дел, они будут продолжать саботировать нас в Москве, создавая опасность для твоих бывших коллег и друзей. — я сидела с каменным лицом.

— Ты знаешь, что Гарик трижды попадал в больницу за последние полгода?

Мое сердце сжалось, но я спокойно сказала.

— Чарльз, вы знаете, почему я уволилась. Мне вообще нет дела до этого человека. Я надеюсь, конечно, что с ним все в порядке, но почему вы решили, что я буду ради него рисковать своим здоровьем.

— Ты забыла, что я вижу тебя насквозь? — черт, я действительно забыла. — Ты слишком отходчива и тебе совершенно не все равно. Но кроме Гарика, есть еще и Ром — мы еле вытащили его из истории где он обвинялся в нападении на человека, или Дима, — на него воздействовали такой сильной энергетикой, что он был парализован несколько дней. Мне продолжить? Они действуют волнами — сначала создают нам проблемы, потом, чтобы мы ничего не заподозрили, дают нам возможность расслабиться. Сейчас у нас есть пара тройка месяцев, потом опять начнется котовасия. Ты реально можешь помочь. Подумай.

Я сидела, обхватив голову, не заметив, как рядом подсел Кир.

— Если она согласится, ты сможешь ее подготовить? — спросил его Чарльз.

— А если я откажусь? — Тихо ответил мой тренер.

— Я искренне считаю, что ты — лучший. И если ты откажешься, значит, я постараюсь найти кого-нибудь другого, не такого профи как ты, но специалиста посговорчивей. А уж как он ее подготовит…Этого я не знаю. Ты доверишь ее кому-то еще? Если с ней что-то случится, это будет лежать на твоей совести.

— Но если я возьмусь ее тренировать и с ней что — то случится, это тоже будет лежать на моей совести, — никогда не подозревала, что Кир способен на такой саркастичный тон.

— Во всяком случае, ты сможешь сказать себе, что сделал все что мог.

— Зачем вы это делаете, Чарльз? — Спросила я. — Вы же просто вынуждаете нас согласиться. Вам не стыдно?

— Мне не стыдно, — резко ответил хранитель, — потому, что я видел последствия пребывания этих тварей в таком регионе. Это все заканчивается массовыми драками, резней или какими-нибудь другими ужасами, когда счет жертв пойдет ни на десятки, а на сотни и даже тысячи. И если против этого, мне нужно поставить благополучие одного человека, я сделаю это, не задумываясь. Ясно? Тем более, я на 100 % уверен в способностях Кира. Он сделает все, чтобы максимально подготовить человека, которого…Все. — Прервал он себя сам. — Так что? Я читаю ваши ответы, но мне нужно услышать устное да. Вы согласны?

— Да, — спокойно сказал Кир.

Я кивнула.

— Мария, устное да! — повысил голос Чарльз.

— Да, — бросила я и выбежала на улицу.

Я тяжело дышала, на глаза наворачивались слезы. Больше всего на свете, я ненавидела чувствовать себя загнанной в угол, а сейчас была именно такая ситуация. Чарльз был прав — он действительно меня знал и мог заставить сделать все, что он от меня хотел.

— Стоять раздетой в минусовую температуру не очень умно, — рядом раздался спокойный голос Кира.

— Но и не очень глупо, учитывая обстоятельства, — огрызнулась я.

— Да ладно, Маш, перестань паниковать, я смогу тебя подготовить, — Кир улыбнулся.

— Но… но…, — я пыталась избавиться от слез, которые начинали подмерзать прямо на лице, — ты же сказал Чарльзу, что…

— Да мало ли, что я сказал Чарльзу. Это действительно довольно опасно, и я надеялся, что может быть другое решение, но если нет, значит, будем работать, — Кир подошел ко мне и внезапно обнял. — Ты еще у меня выиграешь эти соревнования, — шепнул он.

Мне сразу стало тепло и спокойно. Я точно знала, что все будет хорошо и Кир меня в обиду не даст. Эта мысль здорово помогла успокоиться.

— Если ты настрадалась, предлагаю вернуться внутрь, — предложил он.

Чарльз ожидал нас за столиком.

— Успокоилась? Отлично. Кир, у тебя неделя, чтобы понять, что нужно сделать, оценить ее шансы, составить план, касающийся тренировок, соотнести его с ее графиком работы. Я думаю, что нужно будет подключать административные ресурсы, но это не проблема. Может статься вам придется съездить к твоим, что скажешь?

Кир покачал головой.

— Рано что-то говорить, мне нужно время, чтобы подумать и понять, что нужно делать. Одно дело — подготовка для вероятного столкновения на улице — вырвался, ударил, убежал и совершенно другое дело — соревнования, где огромный амбал собирается тебя вырубить.

Я громко сглотнула.

— А почему амбал? Разве там не по весовой категории народ дерется?

— Иногда. Но чаще всего на подобных, полуподпольных соревнованиях, все решает жеребьевка.

— То есть я меня могут выставить против какого-нибудь Николая Валуева. И все.

— Теоретически могут, — согласился мой тренер. — Но почему сразу «все». Может быть, «все» будет для него.

Я нервно хихикнула.

— Через неделю мы встречаемся здесь, и решаем, как вам нужно организовать работу, — с этими словами, Чарльз встал и не попрощавшись, ушел.

Мы с Киром некоторое время молчали.

— Кир, — спросила я, когда молчание грозило затянуться и стать невыносимым.

— Мм?

— А почему, ты называешь Чарльза сэром?

— Как, почему? — Не понял Кир. — Потому, что он был посвящен в рыцари английской королевой. Он — сэр Чарльз. Я достаточно долго жил в Объединенном Королевстве, чтобы считать такие вещи важными.

Я ничего не ответила, а лишь торопливо доела васаби, оставшийся у меня на тарелке. Надо же было хоть чем-то заесть волнение. Кир невозмутимо похлопал меня по спине, когда я закашлялась, и заботливо подлил чаю.

— Стратегии практически всех бойцов, как показывает практика, — говорил он мне на тренировке на следующей день, — на этот раз мы тренировались в зале, — могут быть разделены на бросковые и ударные. Несмотря на большое количество разнообразных ударов внутри любого боевого стиля, в ситуации реального боя, ну или подобного соревнования, боец обычно придерживается довольно узкого набора приемов, отточенных наилучшим образом. То есть, если человек начинал заниматься боксом, то бить он будет руками в голову, даже если последние пару лет, он был каратистом. Если он начинал с каратэ, то скорее всего он будет стараться попасть руками в корпус плюс пробивать лоу-кики — нижние удары по бедру. Например, если ты будешь стоять против такого варианта, то наиболее вероятно атака пройдет вот так: Кир ударил меня пару раз по туловищу, потом ногой, — надо ли говорить, что это было совершенно неожиданно для меня, и я не успела защититься.

Борцы, — продолжал он, как ни в чем не бывало, — соответственно будут стараться тебя уронить и провести болевой прием, хотя могут и ударить. Если тебе попадется подобный противник, то ты столкнешься вот с этим, — Кир перехватил мою руку, и совершенно ошалевшую бросил через себя, упал сверху, и, выкрутив кистевой сустав, заставил отчаянно стучать по мату.

Собственно говоря, остальные тренировочные дни на этой неделе, не особо отличались от первого. Кир последовательно делал мне больно, показывая, каким образом мне могут делать больно другие люди, словно разыгрывал защиту в шахматы.

В субботу, перед тем как встретиться с Чарльзом, он посадил меня перед телевизором и включил запись с соревнований по боям без правил. Он, конечно не догадался, сделать ничего лучшего как включить сразу тяжеловесов. Поэтому, я созерцала как один человек-слон, в лучшем смысле этого слова, бил ногой по голове второго человека-слона. В падении. Сверху. А после этого я внимательно смотрела на самый глубокий нокаут, который когда-либо видела. У проигравшего закатились глаза, и в чувство его привели, только после интенсивных стараний пары врачей и тренера.

— Вот ты мне это сейчас зачем показал? — поинтересовалась я у Кира. — Замотивировать решил? Вселить, так сказать, уверенность в собственные силы или наполнить нетерпением в ожидании события?

— Перестань иронизировать, Маш, — отмахнулся от меня Кир. — Это супертяжи, чемпионат мира, таких бойцов в этом городе просто нет. Я хотел, чтобы ты поняла, что это — действительно серьезно, и тебе надо будет очень хорошо поработать, чтобы, — Кир сделал паузу, подбирая слово.

— Чтобы выжить? — Подсказала я ему.

— Чтобы избежать серьезных травм, — поправил он меня.

В общем, навстречу к Чарльзу, я пришла не в самом лучшем настроении.

— Что скажешь? — Обратился он к Киру.

— Все, то же самое. Если этого можно избежать, нужно постараться этого избежать.

— Ты надеюсь, понимаешь, что все отчеты, которые ты будешь посылать своему начальнику вампиру, ты должна дублировать мне, — это Чарльз обратился уже ко мне.

— А почему бы вам не отследить каким это образом мой начальник вампир связывается с этими товарищами и не отменить это мочилово? — предложила я Чарльзу.

— Мария, я конечно не испытываю к тебе особой любви, но даже я бы не стал отправлять человека на такие испытания из чистой вредности. Если бы могли отследить их, давно бы уже это сделали. Я пробурчала что-то в чашку, делая все, чтобы Чарльз этого не заметил.

— У тебя окончательно отказал мозг? Ты совсем с ума сошла? Я, какого хрена делал все, чтобы вытащить твою задницу подальше от всякой херни. Чтобы ты нашла на нее проблем побольше? — на орущего Долинского обернулись не только мы, но и пол ресторана.

— ГАРИК???!

— Игорь!

— Долинский!

Наши восклицания играли совершенно разными оттенками эмоций, от неподдельного удивления у меня, до явной угрозы в тоне хранителя.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты не имеешь права быть здесь, — отрезал Чарльз.

— А вы не имеете права творить то, что вы делаете сейчас. — Я никогда не видела Гарика в таком гневе. — Вы знаете, каких трудов нам с Львом Борисовичем стоило убрать ее подальше? И что теперь? Где твои мозги? — Это уже было обращено ко мне. — Ты опять увидела смазливую мордашку и готова идти на любые жертвы?

— А ты, Кир?! Ну этому на всех пофиг, Маша — просто дура, которая ведется на мужиков, — накинулся на Кира Гарик. — Но ты то — нормальный парень! Такого я от тебя не ожидал. Как ты мог позволить втянуть тебя в это?

— Ты предлагаешь мне отказаться? Пусть участвует без адекватной подготовки? — спокойно спросил Кир. — Успокойся, пожалуйста.

Удивительно, но Кир влиял не только на меня, его настроение распространилось и на Гарика. Во всяком случае, рядом с Долинским больше не падали стулья, он спокойно сел рядом со мной.

— Чего ты там говорил про Льва Борисовича и план? — Потребовала я у него объяснений.

— Ничего, — огрызнулся Гарик, — я очень вовремя чухнул, к чему ведут эти странные совпадения — Пушкинский, метро, ну и потом меня тоже, пару раз побили. При этом я проверял надомников и знал, что эти списки очень нужны кое-кому, соответственно, на меня будут давить. Мне то пох, а вот ты — существо в крайней степени тупое и беспомощное, и эти суки сразу начнут воздействовать на меня через тебя. Антоху — то они очень сильно избили — пока ты там с Чарльзом тоннели рыла. Ну и пришлось придумывать, как бы сделать так, чтобы ты свалила сама и про тебя бы все забыли. Классно же придумали. Повелась как миленькая. Я хотя бы дышал спокойно, знал, что твоя задница в безопасности, и тут я узнаю, что ты собираешься совершить очередной суицид, и опять под благотворным влиянием хранителя.

— Поэтому, ты нарушил все мыслимые и немыслимые правила? Ты думаешь, она тебя послушает? И ты думаешь оно того стоило, учитывая, те наказания, что тебя ждут? — поинтересовался Чарльз.

— Чарльз, — начала было я. Я еще немножко не очухалась от гариковских откровений и пыталась свести мысли и чувства в кучу.

— Знаете, Чарльз, я вам честно скажу, после того что я пережил увидев Машкин взгляд, и после того как она уехала, мне глубоко пофиг, что вы там еще устроите.

— Тебе то — да, но Мария, явно не захочет, чтобы у тебя были неприятности. Однако согласившись и достойно справившись с заданием, она в общем то не только сможет снять с тебя все эти проблемы, но плюс еще и получит право видеться с тобой и с вами всеми без последствий для обоих сторон, даже официально не работая у нас. Как тебе такой вариант развития событий?

Я молчала, все происходило слишком быстро. Молчал Кир. Молчал Гарик.

— Подождите, — внезапно сказал Гарик, — информацию про Машу, мне слила Светочка. По большому секрету. Но информацию Светочке слили вы. Вы прекрасно знали, как я себя поведу, и знали, что я ломанусь сюда и у меня будут неприятности и это очередной повод, чтобы заставить ее согласиться, вы — поганый…, -Гарик собрался кинуться было на Чарльза с кулаками, но Кир успел схватить его за шкирку и усадить на место.

— Спокойно, Игорь. Чарльз? — он вопросительно посмотрел на хранителя.

Но последний лишь пожал плечами, всем своим видом, выражая, что у нас есть полное право думать так, как мы хотим.

— У вас есть немножко времени поговорить, да и то, потому, что у меня хорошее настроение. Сидеть тут, никуда не уходить. Я буду неподалеку, следить, чтобы вы не наделали глупостей. Долинский и так уже наворотил дел, явившись сюда. Ты не подумал, что ставишь под угрозу все наше задание. Ты — товарищ довольно известный в определенных кругах, и если кто-нибудь из машинных настоящих коллег заметит тебя, и доложит начальству — то ей оторвут башку в прямом смысле. Ты думаешь, это сильно поможет тебе? Так что идите — ка в самый дальний угол, за ширму, благо там свободный столик, и у вас есть час. Все понятно? И тебе, не обязательно ненавидеть меня меньше, Долинской. Твои эмоции меня очень забавляют.

Гарик сграбастал меня за шиворот и весьма бесцеремонно поволок в угол, где некоторое время всячески меня тискал, потом безуспешно пытался отодрать меня от себя, после того как он видите ли уже наобнимался, а мне все еще не верилось, что вот он, Долинский, живой, своей собственной персоной.

— Ты мне скажи, балда, ты эдакая, — моему напарнику наконец — таки удалось меня усадить напротив себя, — ну, с какого перепою ты это делаешь? А? Ты понимаешь, что тебя убьют? Или покалечат в лучшем случае, тебе это зачем? — Он внезапно погладил меня по голове.

— Эээ, — я запнулась смущенная его внезапной лаской, — нуу… Мне подробно объяснили, чем чреваты последствия нахождения этих существ тут. Очень подробно описали.

— Маш, а если вместо Кира тебе бы сейчас предложили другого инструктора? — тихо спросил меня Гарик, — ты бы согласилась также быстро?

Я открыла рот, чтобы возмущенно возразить, а потом молча его закрыла. Гарик знал меня как никто другой.

— Может, не так быстро, — трепыхнулась я, — но все равно бы согласилась.

— Согласилась бы она, — проворчал Гарик, ласково пихнув меня. — Ладно, этот хоть не вампир.

Я неразборчиво что-то пробурчала в ответ, так как не знала, имею ли я право посвящать Долинского в подробности родословной моего тренера.

— Кстати, — мне нужно было выяснить один снова ставшим актуальный вопрос, — все мои друзья вампиры. Это моя заслуга или все-таки твоя?

— Да, твоя, конечно, господи! Делать вот, мне больше нечего, как к тебе мужиков приманивать, тем более за деньги. Хотя, до меня только что дошло, что на тебе реально можно было заработать денег, а не поить всех этих красавцев твоей кровью бесплатно. Слушай, Мах, ничего еще не поздно. Давай замутим бизнес, а? Я к тебе сюда присылаю парней, у вас секс, кровь, деньги поровну. Понял, заткнулся, не дурак, — все это Гарик выпалил на одном дыхании, и замолчал, увидев мой взгляд.

После этого, я пыталась выяснить как Игорь жил все это время без меня, на что мне объяснили, что к его огромному удивлению, остальные напарники оказались гораздо хуже.

— Я долго ломал себе голову, ты ж вроде ужас же, а остальные умудряются тупить еще больше, что в принципе невозможно. Потом до меня дошло почему. Ты, под моим чутким руководством, стала почти идеальной, насколько это вообще возможно при твоей низкой способности к обучаемости, а тратить время на других, мне было в этот раз в лом, — объяснил он мне, и глубоко затянувшись задумался.

Я внимательно посмотрела на своего напарника. Он выглядел очень изнуренным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги. Товарищ Долинский обзавелся и парой новых шрамов.

— Что у вас там происходит? — серьезно спросила я. — Неужели оно того стоило того? Неужели это стоило того, чтобы разбить мне сердце? А? Ты знаешь вообще, что я пережила?

— Знаю, — спокойно сказал Гарик, — ты не знаешь, что пережил я. И да, оно того стоило. Я очень долго об этом думал, но когда увидел тебя мучающейся от боли — то вопрос был решен: лучше ты будешь живой меня ненавидеть, чем мертвой любить.

— Неужели все так плохо?

— Может быть и не так, — пожал плечами Гарик, — но лишний раз, перестраховаться никогда не мешает. У нас все жестче и жестче с каждым днем. Здесь в любом случае безопаснее. Было бы, Гарик помолчал, — если бы ты не была такой дурой! — взвился он опять.

Оставшееся время, мы посветили любому занятию Гарика — обсуждению моих недостатков и его достоинств. И я была почти готова поверить, в то, что он специально примчался в такую даль, чтобы высказать мне все это, если бы он не держал меня за руку все это время.

— Ваше время истекло, — нашу идиллию прервал Чарльз, — все, Долинский, вали отсюда и если я узнаю, что вы еще встречались без моего ведома, у вас будут большие неприятности. Не надо мне говорить, что тебе все равно, а Маше — пофиг, перед тем что ее ждет. Ты же знаешь, я могу качественно испортить вам жизнь, например, вот так.

Чарльз улыбнулся, и меня захлестнула такая нечеловеческая депрессия, что в тот же момент, единственное, о чем я мечтала, это влезть в петлю. Судя по выражению лица Гарика, его накрыло той же волной.

— Это только цветочки, вы поняли мальчики — девочки? Все, быстро прощайтесь. Долинский, ты быстро в аэропорт. Ты — домой отсыпаться. Я сделаю так, чтобы у тебя была минимальная занятость на работе, и ты все время ты могла посвятить тренировкам. Ясно?

Если вы думаете, что наше прощание было нежным и полным слез, то вы ошибаетесь. Меня быстро сграбастали в объятья, после чего дали подзатыльник.

— Постарайся остаться здоровой, — Гарик сделал паузу, — или хотя бы живой.

— Не волнуйся, Игорь, я за ней присмотрю, — сказал Кир.

— Ты уже присмотрел, — Гарик покачал головой и захлопнул дверь.

На следующий день, Карл вызвал меня к себе в кабинет. Он был очень расстроен.

— Маша, сегодня к нам пришло распоряжение из головного офиса о сокращении всех, кто работает у нас меньше полугода. У нас в офисе под эту статью попадаете только вы.

— Вы меня увольняете? — В моем тоне скользило неприкрытое удивление.

— Нет, Маша, вы мне нужны, и я не могу и не хочу вас уволить. Мне без вас никак нельзя, а согласно нашим правилам, уволенный сотрудник не имеет права видеться с коллегами. Поэтому мы сделаем так: я оставляю вас на минимальной ставке, просто мне нужно, чтобы вы продолжали анализировать ту сеть, в которой вы зарегистрировались, отсматривали перемещения вампиров и отсылали мне эту информацию. В зарплате вы конечно потеряете, но учитывая количество времени, которое вы будете тратить на работу, оплата будет более чем щедрой. И я твердо уверен, что это лишь временная мера. Через некоторое время, вы вернетесь сюда, и если не передумаете, и мы с вами останемся единомышленниками, весьма вероятно, что вернетесь на более высокую должность.

Если вы держаться меня со мной, получите много денег — и станете начальником — был подтекст данного сообщения. Естественно мне не оставалось ничего кроме как согласиться.

А на следующий день, у нас начались действительно серьезные тренировки с Киром.

Я не знаю, дорогие мои читатели, готовились ли вы когда-нибудь к соревнованиям, в которых одни люди бьют других. В общем то, это можно описать одним словом: больно. Ну, или двумя. Очень больно.

Вам больно кода вас бьют. Вам больно когда бьете вы, потому что когда вам удается, то внезапно выясняется, что это — жестко.

Кир четко дозировал силу ударов, однако по сравнению с тем, что было еще пару недель назад, доза эта увеличилась на порядок. И если раньше, когда я пропускала удар, у меня было время поныть, и поойойойкать, то сейчас, когда я попробовала схватиться от боли за локоть, мне прилетел второй удар в голову, ничуть не хуже первого, а когда я схватилась за голову, то меня подсечкой отправили на землю.

— У тебя больше нет времени на боль, — сказал, Кир поднимая меня с земли, — твоя реакция может стоить тебе…

— Жизни? — Я, в который раз, попыталась нагнести обстановку.

— Очень дорого, — Кир как обычно не повелся на мою провокацию, — продолжаем тренировку.

И мы продолжили.

Через три дня, я была одним сплошным синяком и комком нервов, потому что любое прикосновение вызывало боль, а когда у вас что-то все время болит, и вы не можете двигаться, потому, что в вашем теле успешно сочетается мышечная боль и боль от ударов, то сложно говорить о внутренней гармонии, о которой мне постоянно талдычил Кир.

Еще одной проблемой было присутствие безусловных рефлексов, которые работали. А это значило, что когда на вас летел здоровый амбал, и махал перед лицом кулаками, то вместо того чтобы уклоняться, ставить блоки и всячески действовать, мои глаза зажмуривались, я выставляла руки перед собой и действовала наугад. Такие мысли не приходят в голову, когда вы смотрите фильмы в которых товарищи бьют друг другу морды. Вы не понимаете, что это настоящее чудо: люди с открытыми глазами смотрят на то, как к ним в лицо летит удар.

Через пару недель, после очередной тренировки, потихоньку улизнув от Кира после очередной тренировки, чтобы он не увидел, как я реву, я отправилась в свою любимую кофейню, заказала себе тортик и кофе, и глубоко ушла в свои думы, как вдруг услышала звук плюхающегося перед собой тела.

— Что грустим? — передо мной сидел человек, которого здесь в принципе быть не должно было по многим причинам, и в первую очередь, из-за возможных последствий.

— Долинский, ты, что здесь делаешь? — у меня получилось одновременно сочетать в голове радость изумление и угрозу, при этом я успела метнуться из своего кресла к нему на шею, — если об этом узнают, нам обоим оторвут башку. Что будет, если Чарльз выяснит?

— Да пошел он на.. — Гарик прервал сам себя, — не узнает, я все подстроил так, утром прилетел самолетом, улечу через три часа, никто и не заметит, что меня не было. Мах, я не могу, истосковался весь.

— Долинский, проявление эмоций вообще не твое амплуа.

Игорь огрызнулся в ответ, я огрызнулась на него. Так мы и препирались на все возможные темы следующие два часа, после чего Гарик умчался точно также стремительно как и примчался, а я задумалась, прикидывая, действительно ли Гарик смог провести Чарльза.

Как выяснилось на следующий день — не смог — когда я открыла глаза, я захотела умереть, сразу же. Навалившаяся на меня депрессия была сродни великой депрессии конца двадцатых годов в Америке, только немножко сильнее. Я вылезла из постели, с трудом сдерживая слезы, медленно добрела до ванной, и там разрыдалась. Весь последующий день схема моего существования была такой же: брожение по дому, слезы, истерика, и так по кругу. На тренировку я отправилась исключительно из-за того, что за мной заехал Кир. Главное, я совершенно не могла понять, что происходит, с чего это у меня глаза на мокром месте. Угрозы Чарльза совершенно вылетели у меня из головы.

— С тобой все в порядке, — Кир внимательно посмотрел на меня. Я кое — как кивнула.

Первые минут 10 я еще держалась и делала хорошую мину при плохой игре, но уже после первого сильного удара, упала на колени и разревелась. Мой ничего не понимающий тренер пытался выяснить, что происходит, но боюсь, мой набор всхлипываний и вздрагиваний ничего объяснить ему не мог, поэтому он поступил очень мудро. Обнял меня, надеясь, что я проревусь. Ха! Не тут — то было. Разверзшиеся хляби были не останавливаемы, и я не знаю, чем бы все это закончилось, если бы он не положил мне руку на голову, чтобы меня погладить, и его как будто бы током ударило.

— Маша, что произошло? Что было необычного со вчерашнего дня? Что ты делала? Кого ты видела?

— Н-н-ничегоооо н-н-еобычн-н-ого, — икая выдавила я из себя.

— То, что происходит с тобой не случайно, я должен понять, — он меня легко потряс, — Мааш!

— Долинский вчера приезжал, и-и-и-…

Кир мгновенно набрал номер на мобильном.

— Чарльз, — начал он без всякого приветствия, — если вы сейчас не прекратите это, я отказываюсь продолжать сотрудничать с вами впредь вообще по любому поводу. Наказания за нарушения должны быть адекватны и направлены на нарушителя. Нет, это не ее вина. Чарльз, я все сказал. Да, обязательно. — Кир начал набирать еще один номер, а меня внезапно отпустило, и я почувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Все-таки самое большое счастье, это когда тебе сначала было очень плохо, а потом это плохо перестало быть.

Рядом же меж тем разыгрывалось продолжение истории. Сцена номер два.

— Игорь, это Кир, — я поняла, что Кир разговаривает с Долинским. — Значит так, если ты еще раз приедешь сюда, чтобы увидеть Машу, то я не поленюсь доехать до Москвы и сделать так, чтобы ты еще очень долго никуда физически не смог передвигаться. Да, я тебе угрожаю, потому что на нее и так свалилось слишком много, а быть подвергнутой тройному депрессирующему состоянию, только потому, что ты соскучился и не в состоянии выполнять простейшие команды, слишком жестоко. Поэтому, если ты это не прекратишь, это прекращу я. С Чарльзом, пожалуйста, разбирайся сам и не втягивай ее в свои разборки.

— Ты как? — это он спросил уже у меня.

— Я только одно не поняла, — я наморщила лоб, — если Гарик накосячил, с какого меня надо было прессовать?

— Маш, — устало вздохнул Кир, — сколько раз можно повторять? По той же причине, по которой Гарик отправил тебя сюда подальше от всех событий. Игорь — упрямый осел, доказывать ему лично, угрожая или наоборот, предлагая что-то — бесполезно. Он упрется и будет делать то, что вбилось ему в голову, несмотря ни на что. Все помнят ту историю, когда он пытался разбить силикатный кирпич в какой-то деревне, демонстрируя свою силу, сломал себе об него запястье, и попытался разбить этот же кирпич другой рукой, сломал себе второе запястье. После чего решил было разбить кирпич головой, но его вовремя уволокли оттуда силой.

Об этих интимных подробностях своей личной жизни, Долинской тактично умолчал, и я понимаю почему.

— Поэтому Чарльз действует точно так же, как действовали бы любые люди, которые знают Игоря. Он давит на его слабое место, воздействует на него через тебя. Хранитель прекрасно понимал, что рано или поздно я бы сообразил, что с тобой, позвонил бы ему и потом позвонил бы Игорю, в общем, поступил точно так, как поступил сейчас. В результате он сэкономил себе массу времени и усилий, в отличие от того варианта когда бы пытался промыть мозг Долинскому, он сделал всю работу чужими руками.

— Неужели мы такие предсказуемые?

— Чарльз очень хорошо знает тебя и Гарика, и довольно неплохо меня, — он предусмотрел все варианты развития событий.

— Как ты себя чувствуешь? Получше? — он поднял меня с бревна, на котором я удобно устроилась. И я, кивнув на получше, приготовилась к очередной серии ударов, но Кир снял бандану в которой он всегда со мной занимался, несмотря на погоду, надел шапку и сообщил, что сегодня тренировка отменяется. Мы будем меня восстанавливать.

«Учитывая воздействие, которому я подверглась и состояние в котором я пребывала весь день, мне необходим отдых».

— Нет ведь худа без добра, — подумалось мне, но я благоразумно придержала мысли при себе.

Я чувствовала себя по настоящему счастливой, было такое ощущение, что из груди вытащили несколько килограммов камней.

— Тебя не коробят методы работы твоей конторы? — спросил меня Кир, после того как мы посмотрев какой-то дурацкий фильм в кино, зашли поесть в симпатичный ресторанчик.

— КИР??! Ты сам на них работаешь, это мне нужно спрашивать.

— Честно говоря, несмотря на наш довольно долгий опыт сотрудничества, я первый раз сталкиваюсь с подобной ситуацией. Я, конечно много слышал, что Чарльз способен на все, что угодно, чтобы получить то, что нужно, но всегда полагал это некоторое преувеличение. Теперь понимаю, что нет.

В этот момент у меня зазвонил мобильный, звонил мой непосредственный начальник вампир.

— Маша, скажите у вас готов отчет по последним данным? — Карл сразу же перешел к делу.

— Д-да, — неуверенно ответила я. — Я хотела вам его отослать по электронной почте.

— У меня полетел компьютер — а материал мне нужен срочно.

— Карл, я сейчас не дома. Давайте я отправлю отчет минут через сорок, а вы, в принципе, можете в любом интернет клубе его скачать или на работе.

— Нет, Маш, я не могу работать на посторонних компьютерах. Информация как вы понимаете секретная, и любой хороший специалист спокойно восстановит файлы, которые когда-либо были на компьютере — поэтому, вам нужно скинуть материал на флешку и все отдать мне. Там много?

— Да нет, не особо. Если хотите, я могу взять с собой нетбук, и вы прямо там посмотрите, предложила я.

— Хорошо, встречаемся через час в… — он назвал небольшой ресторанчик, недалеко от центра.

— Отвезешь меня домой, — я виновато посмотрела на Кира. — Работа.

Дома я переоделась и помчалась на встречу с моим работодателем.

— Здравствуйте, Маша, прекрасно выглядите, — Карл как всегда был галантным кавалером.

— Вот я сейчас вам все покажу, я распечатала листы и скопировала все на флешку, я заторопилась вытаскивая свой крошечный нетбук, но Карл меня остановил.

— Не стоит афишировать на публике, что мы обмениваемся какой-то информацией.

Мужчина и женщина сидящие и спокойно беседующие не вызовут никакого подозрения, но если мы сейчас начнем друг другу передавать какие то бумажки, что-то обсуждать.

— Карл, я на вас работаю, что странного, если сотрудник передает начальнику бумаги?

— В рабочее время — ничего, но вне работы, в ресторане…Давайте мы с вами спокойно поужинаем, а делами займемся позже.

И мы поужинали. Спокойно. И снова я получила огромное удовольствие от общение. Ибо Карл весьма остроумно, но тактично высмеивал всех своих подчиненных — и его точные ремарки весьма веселили меня.

Однако в районе десерта, когда Карл начал заводить всякие вопросы относительно моей личной жизни, друзей и того, чем я занимаюсь в свободное время, я несколько поднапряглась, и все свои умственные усилия направила на ускользания от конкретных ответов. Удивительно, как иногда получается прятаться за словами.

— Я отвезу вас домой, документы осторожно передадите мне в машине. Чтобы не было заметно со стороны.

— Хорошо, — я не знала, чем были вызваны все эти меры предосторожности: обычной паранойей, сезонным обострением или какими-то обоснованными подозрениями, но хозяин-барин.

У Карла был, как и следовало, ожидать Porsche Cayenne — все — таки тяготели вампиры к дорогущим паркетникам — проходимости мало, денег много — все упирается только в понты и комфорт. Хотя, не только вампиры, поправила я себя, вспомнив о машине Кира, и улыбнулась.

Как это водится у вампиров, Карл открыл мне дверцу машины, подождал пока я в нее запихнусь, а потом сел сам.

— Вот, возьмите, — я протянула Карлу девайс и файл с распечатанными листами, не поднимая руки выше рычага переключения скоростей. Если уж соблюдать секретность, то по полной.

— Положите в бардачок, заберу оттуда позже, — сказал Карл, завел машину, и в этот момент начала происходить какая — то чертовщина.

Сначала раздался тихий скрежет, затем на заднем сидении, внезапно возник человек в черном костюме и черных очках.

— Отдел внутреннего расследования, — раздался тихий, но очень внушительный голос, — вам следует заглушить мотор и покинуть ваше транспортное средство.

Что произошло в следующую секунду я не поняла, но Карл попытался, то ли ударить человека, то ли выпрыгнуть из машины, однако человек успел среагировать быстрее, приложив к затылку какой-то кристалл, в результате чего мой босс дернулся и обмяк.

— А я то тут прич…? — Начала было я, заметив как вторая рука тянется и к моему затылку, но не успела договорить, потому что отключилась сама.

Меня привели в себя довольно неприятным способом — а именно сильными похлопываниями ладонями по лицу. Я открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в темной комнате, в глаза мне бил яркий свет. Я сидела на стуле, напротив, возвышались две тени, а рядом на таком же стуле находился связанный Карл.

Выразить буквами всю палитру испытываемых мною эмоций представляется мне абсолютно невозможным. Потому, что для такого сочетания изумления, животного страха и мысли «что все будет в порядке», потому что это всего-навсего недоразумение, нет ни в одном из языков, на которых я могу свободно изъясняться.

Нужно было решить, какую тактику избрать: быстренько сдать своего начальника, быть героем или делать вид, что я ничего не понимаю. Сначала, я решила было, что ребята ошиблись и замели меня по ошибке, но потом, зная Чарльза, поняла, что с него сталось бы не сообщать о наших тайных планах, поэтому сделала то, что у меня всегда получалось лучше всего — прикинулась шлангом.

— Ребят, — мне даже не нужно было прикладывать особых усилий, чтобы звучать испуганно, — а что случилось? Почему я здесь?

— Вы обвиняетесь во внутреннем заговоре против организации, с целью нанесения физического вреда индивидам с иной сутью, находящимся под защитой нашей организации. А именно, подделке личности и проникновении в закрытую систему, предназначенную только для вампиров, с целью отслеживания траектории перемещения последних, в том числе на территорию вашего региона.

— Вы с ума сошли? — Воскликнула я. — Я абсолютно не понимаю, о чем вы говорите.

— А это что такое? — кто-то кинул в лицо мне распечатанные мною листы. — Вот тут вот, все написано.

Я посмотрела на Карла. Он сидел рядом без сознания, не подавая признаков жизни, и я поняла, что мне придется выпутываться самой. Как обычно.

Скажу честно, проще было рассказать все по-честному, но… Слишком уж все это напоминало уже испытанный опыт в моей жизни, когда меня прессовали товарищи из милиции, во время моего испытательного срока. Слишком тянуло на подставу. Не верю я в такие совпадения. Поэтому я начала вдохновенно врать.

— Ок. Давайте начистоту, — в тот вечер я была на высоте. Я понимала, что если эти чуваки вообще не в курсе, то сливать Карла мне было нельзя — кто его знает, чем это все аукнется. Поэтому объяснила им, что мой любимый начальник настолько был озабочен положением дел и парой несчастных случаев, произошедших недавно, что попросил меня — в нерабочее время помочь ему с теми, кто направляется на территорию нашего региона, чтобы их можно было отследить. Ведь всем известно, что вампиры очень не любят регистрироваться, поэтому чтобы обеспечить безопасность на территории за которую мы отвечаем, мы хотели блаблаблабла…Сама себе удивлялась. Зачем я выгораживала Карла? Но что то во мне говорило, что так надо, а я с некоторых пор привыкла доверять своей интуиции. Под конец своей вдохновенной речи я заявила, что нас с Карлом нужно отпустить, потому, что меня ждут, а Карл вообще хороший.

С самых первых минут моего речевого потока, я поняла, что мне не стоит бояться. Что опасности нет. И что выбранная мной форма поведения правильная. И интуиция меня не подвела. Попресовав меня немного, то есть, задав мне одни и те же вопрос в течение минут 15–20, товарищи привели в чувство Карла, сидящего на соседнем стуле и удалились в соседнюю комнату втроем.

Все закончилось также быстро, как и началось. В двери нарисовался один из людей в черных, как я их про себя окрестила, сообщил мне, что они проверили мою информацию, и что я свободна.

Вырвавшись на свободу (я оказалась на северной окраине города), я торопливо набрала Кира и в пару слов объяснила ситуацию.

— Сейчас буду.

Пока он вез меня домой, я подробно все ему рассказала, на что он вообще ничего не сказал, несмотря на мои попытки его растормошить. Он глубоко ушел в свои мысли. Доехав до дома, он также молча прошел вместе со мной.

— Дай мне пожалуйста свой заграничный паспорт, — сказал он наконец, поставив чайник, — завтра сообщи Карлу, что в связи с этими волнениями и последними событиями, ты берешь положенный тебе отпуск.

— А я беру отпуск? — я была несколько ошарашена происходящим.

— Ты берешь отпуск, — отрезал Кир.

— А куда я беру отпуск?

— Мы едем к родителям, в Ирландию. Мне нужны все твои силы, концентрация, сосредоточение на процессе, а у тебя постоянно, то Чарльз с Гариком над тобой эксперименты ставят, то твой начальник.

— Причем тут мой начальник? — удивилась я.

— Маш, ну, понятно же, что Карл просто хотел убедиться, что ты не сольешь его при первой проверке, и сделано все было довольно дилетантски. Он рассчитывал на то, что ты новичок и совершенно не в курсе, как работает внутренняя служба. Собирай сумку — минимальное количество вещей — на первое время, все остальное купим там.

— Ээээ, — сказала я.

— Я улечу первым, приготовлю все, что нужно, встречу тебя сам или кто-нибудь из моих.

— Эээээ? — повторила я.

— Думаю, к послезавтра все будет готово, так что через два дня ты должна быть в Москве. Этого времени должно хватить, чтобы собраться и уладить все дела, — Кир взял мой паспорт и направился к выходу. — И Машенька, — устало вздохнул мой друг, — я тебя очень прошу, не пытайся встретиться с Долинским.

— Главное, чтобы Долинской не пытался встретиться со мной, мне впечатлений хватило.

— Не скучай, скоро увидимся, — совершенно неожиданно мне достался легкий поцелуй в губы, и Кир ушел.

— Не скучай, — проворчала я, — не скучай. С вами тут заскучаешь, — однако мечтательная улыбка не сходила с моих губ до тех пор, пока я не уснула.

Возможно, это было связано с огромным количеством дел, которые нужно было уладить до отъезда, но в себя я пришла, только выйдя из самолета в Дублине, да и то, когда пограничник вежливо поинтересовался целью моего приезда. Я объяснила ему на чистом английском, что еду в местную школу изучать английский язык.

— Но тогда у вас должно быть приглашение, — предупредил он меня.

— Должно, — согласилась я с ним, и начала вспоминать, куда же я это приглашение засунула, потому что в папке документов, у меня его не было. Пока я соображала, что мне дальше делать, моего собеседника отвлекли телефонным звонком. Он внимательно выслушал что-то по телефону, взглянул на мой паспорт, кивнул и пропустил меня.

Я искала Кира в толпе встречающих людей, но табличку с моим именем держал какой-то незнакомый дядька.

— Ваш друг просил извиниться, что он не смог лично вас встретить, — и я улыбнулась, услышав его ирландский акцент. Кто-то сказал, что ирландский английский самый правильный, не знаю, насколько это соответствовало действительности, и что такое правильный английский, но речь была мелодичной и понятной, а больше ничего и не надо было.

— Вы его знакомый? — разочарованно спросила я. Дяденька совершенно не был похож на эльфа в моем представлении.

— Я работаю таксистом в деревне, где живет ваш друг, и он попросил вас встретить. Я вообще редко бываю в городе, тем более в аэропорту. Вот и не знал, прилетели вы или нет, пришлось звонить на паспортный контроль, узнавать как вы, где вы. К счастью, как раз вы стояли перед офицером таможни и поэтому…

— То есть вы хотите сказать, что вы вот так вот запросто позвонили на паспортный контроль и спросили.

— А что тут странного? — Пожал плечами ирландский таксист, и пошел запихивать мою сумку в багажник.

Ирландия пахла морем и свежестью. Я изо всех сил пыталась смотреть в окна и рассмотреть пейзажи, но ничего, кроме темноты рассмотреть не могла. В конце концов, я бросила это занятие и уснула, откинувшись на удобное сидение.

Проснулась я от того, что меня осторожно вынимали из машины. Сначала я было рыпнулась, но когда поняла, что это Кир решил меня снова потаскать на руках, расслабилась и с удовольствием прижалась к его широкой груди.

Надо позволить рукам, которые меня последнее время только били, сделать со мной что-то ласковое, может бить в следующий раз будут меньше.

— Наверх тебя тоже нести или сама дойдешь? — раздался насмешливый голос Кира. — Нет, мне в принципе нормально, просто там в одном месте потолок низкий, я нагнусь, а вот, несомое тело может удариться головой.

— А ты мне подай какой-нибудь знак, — я посмотрела на Кира прищуренным глазом, и я сгруппируюсь. Да, я готова на все, что угодно, лишь бы меня потаскали на руках. И пообнимали.

— Ты уж определись, либо одно либо другое. Либо я тебя несу, либо я с тобой обнимаюсь, а то рук не хватит на оба действия.

— Давай ты меня сначала донесешь, а потом обнимешь, — сонно предложила я.

— Выкрутилась, — я почувствовала, как Кир улыбается. — Но раз уж ты уже проснулась, может тогда вместо того, чтобы я таскал тебя по лестницам, лучше попьем чаю?

— А ты меня до кухни донесешь? — начала торговаться я.

Но с Киром этот фокус не прошел. Он осторожно поставил меня на пол, и продемонстрировал свои широкие плечи и спину, удаляющиеся от меня в сторону кухни.

Однако я явно переоценила свои возможности, потому что после пары глотков ароматного чая, я практически вырубилась, больно ударившись локтем о стол. Пришлось все-таки срочно идти спать.

Утром, когда я спустилась на кухню, то увидела Кира В джинсах. Без футболки. Он жарил оладья. И это было бесконечно прекрасно. Потому, что нет на свете ничего лучше, чем красивый мужчина с голым торсом, который жарит оладья. Именно в тот момент я окончательно поняла, что встряла. Раньше, я еще как-то держалась, пыталась оперировать словами «нравится» «симпатичен», но сейчас я окончательно поняла, что…

— Доброе утро, — Кир прервал мои мысли о моих чувствах, — садись завтракать.

— По какому поводу оладья? — удивилась я. Кир был сторонником здорового питания, и обнаружить его за созданием простых углеводов было довольно неожиданно.

— Возвращение домой нужно отметить, и тебя немножко побаловать. Будет сложно.

— Еще сложнее, чем было? — я обреченно плюхнулась на удобный деревянный стул.

Кир молча поставил передо мной тарелку и пододвинул миски со сметаной и с джемом.

Пока я возилась с завтраком, умудрившись перемазаться сметаной с головы до ног, Кир дожарил оладья, помыл посуду, и сообщил, что сегодня мы заниматься не будем, а отправимся осматривать окрестности и знакомиться с семьей.

— Расскажи мне про эльфов, — попросила я его, когда он устроился напротив меня с чашкой чая, — на каком языке вы говорите.

— Вообще эльфы могут говорить на любом языке.

— Как ангелы?

— Насколько я знаю, в соответствии с источниками, ангелы говорят только на иврите, а на всех языках может говорить лишь архангел Гавриил.

— С ангелами разберемся потом, давай сначала с эльфами. Так что там с языком?

— По структуре и произношению, он больше всего похож на гэльский, то есть ирландский. Эльфийский собственно в основе ирландского и лежит.

— Люди знают про вас?

— Местные, конечно. Веками существует некий симбиоз. В этой деревне большинство людей ставит своей задачей всячески помогать эльфам, и скрыть их существования от тех, кому не стоит знать, что эльфы есть.

— Они что-то за это получают?

— Эльфы продолжают жить рядом с ними. Когда эльфы обитают рядом, жизнь становится просто удивительной. Она как будто бы включается на полную громкость. Ты сама все почувствуешь.

— А ты живешь здесь? Или там?

— Я живу там, где работаю — а работаю я по всему миру. Но когда приезжаю домой, то живу тут, хотя часто езжу к своим погостить на несколько дней, хотя дома у нас царит кавардак. У меня еще два младших брата, в отличие от меня дома бывают часто и живут с родителями, и периодически ставят весь дом с ног на голову. Моя семья, — Кир улыбнулся, — немного отличается от большинства эльфов. Смешанные браки действительно встречаются довольно редко, мама — единственный человек в селении.

— Слушай, Кир, — внезапно мне в голову пришла одна идея, — а эльфы, правда, бессмертные?

— Вообще — то, да.

— Тогда, тогда как же? Ты бессмертный? А мама твоя? И… как же…?

— Бессмертие несколько иное, чем полагают люди. Это не значит, что вот эльф живет живет живет живет. Нет, конечно, так тоже возможно, но это очень быстро наскучивает. Ты не поверишь, но, не считая технического прогресса, люди совершенно не меняются. Да и прогресс, тоже относителен.

— Ты так говоришь, как будто бы сам живешь неизвестно сколько, — проворчала я.

— Меня ж эльфы воспитывали. Эльфийское бессмертие чем — то сродни даосскому или уходу в нирвану. Маш, это слишком серьезные вопросы для такого раннего утра. Не заморачивайся.

— А почему ты не живешь там? И сами эльфы не живут тут? Им нужно жить в лесу обязательно или он не любят людей.

— Им тяжело жить с другими. Это как, — Кир задумался, — ты же жила в другой стране, и ты встречалась там с чудесными людьми, но они все равно другие. И быть с ними долго некомфортно. А тут не просто культуры разные. Тут вид другой. Ладно, сама все увидишь, собирайся.

По дороге мы молчали. Кир, потому, что посвятил свое внимание управлению автомобиля — надо сказать, что дороги к эльфам были не самые ровные, если не сказать наоборот. А я перебирала в уме всю знакомую мне сокровищницу мировой литературы, вспоминая какие-то обрывки знаний об эльфах. В голову естественно лезло что-то из Властелина Колец и какие-то ирландско — шотландские сказки.

Мы ехали довольно долго, и глаза мои, разбегались от многообразия зеленого цвета. Я много путешествовала. Но Ирландия была самым красивым местом, которое я когда-либо видела. Что-то было в ней неуловимо волшебное и прекрасное.

— Приехали, — сказал Кир, остановившись посреди леса. — Нам нужно пройтись, ты же не думаешь, что дорога ведет прямо к дому? — спросил он на мой удивленный взгляд.

Шли мы довольно долго, после чего, шли еще довольно долго, после чего прошлись еще немножко. Внезапно лес кончился, и мы оказались на побережье.

То есть как на побережье. Вокруг куда ни кинь взор, расстилалась море, но к нему невозможно было подойти, ибо доступ к морю был осложнен обрывом, высотой в пару десятков метров. Правда, это я узнала чуть позже.

А в тот момент мои глаза были прикованы к большому и несколько странному дому. Первые два этажа, которого были каменные, а последний стеклянным, то есть полностью прозрачным.

Камни поросли мхом, и дом казался, завернутым в зеленый мех.

— Мам, — Кир открыл мне дверь и зашел следом. — Мы пришли. Мааам.

— Кир дорогой, я на кухне, — раздался низкий голос, говоривший на моем родном языке, но с легким акцентом. Кир взял меня за руку и повел за собой.

— Оооо, братишка привел в дом девушку.

— Симпатичная, вроде.

— Ага, смотри какая попка! Теперь понятно, почему он так долго торчал в этой стране с ненормальным температурным режимом.

С лестницы спускались двое молодцев, которые, как я сразу же поняла, были сиблингами моего друга, и хотя я не была знакома с особенностями изъяснениями эльфов, интуитивно почувствовала, что эти двое говорят гадости. Но у меня же был огромный опыт общения с Игорем Сергеевичем Долинским, поэтому за словом я в карман не полезла.

— Ребята, вы мне льстите, давайте смотреть правде в глаза, у бразильянок попки бывают гораздо лучше, и чего греха таить, грудь у меня тоже не самая большая в мире, но, видели бы вы мои трапециевидные мышцы спины. Ради них, можно и зиму потерпеть.

— Показывай. Мы согласны, — кивнули эти два молодца. — Уилл, Терри, — они протянули мне руки.

— И что это за представление сейчас было? — поинтересовался Кир.

— Надо же было проверить, насколько девочка адекватна.

— Почему у вас такие странные имена? В смысле, такие человеческие? — поинтересовалась я.

— Потому, что мы не хотим, чтобы ты сломала себе язык, пытаясь чирикать по эльфийски. Точнее, каждый раз, когда ты бы пыталась неправильно выговорить слова, мы бы очень смеялись. И прошло бы много времени, прежде чем успокоились бы. А потом, ты попыталась бы сделать это еще раз. И все началось сначала. Так что просто экономим свое время и твою уверенность в себе, — ответил Терри.

— Как ты нашего старшенького называешь?

— Кир. А разве его зовут не так?

— Она еще и наивная, где ты ее нашел, — дальше Уилл произнес что-то певуче мелодичное.

— Кстати, вот это настоящее имя Кира, — шепнул мне Терри, пока Кир что-то отвечал в ответ.

Разговор на эльфийском грозил затянуться, в нем начали участвовать все три брата, как вдруг из комнаты выплыла высокая статная женщина, которая каким — то удивительным образом обняла нас всех четверых. Она шепнула что-то своим мальчикам, которые мгновенно успокоились, и посмотрела на меня.

— Добро пожаловать в наш дом, — она говорила по-русски с легким акцентом. — Мальчики, приготовьте нам чаю.

И мы пошли пить чай.

Пока вокруг нас порхали трое здоровых парней, мама Кира сообщила, что ее зовут Айслин, что она в отличие от своих мужчин эльфов и полуэльфов, конечно не знает всех языков, но чтобы соответствовать им, много занимается, говорит на шести основных европейских языках и немного по-китайски. Собирается выучить японский.

Я была абсолютно очарована этим семейством. Мы сидели, пили чай с какими-то сладкими ягодами неизвестного мне происхождения, болтали обо всем, переходя с русского на английский, и изредка слышалось мелодичное чириканье, как я для себя обозначила эльфийский язык. И вдруг, внезапно мне показалось, что в кухне включили свет.

Кир что-то радостно сказал, и я обернулась вслед за его взглядом.

То, что я увидела, очень сложно передать словами. Стоявшее там существо нельзя было назвать человеком. Казалось в кухню зашел поток света, и только проморгавшись, я увидела, что этот поток вполне себе имеет человекообразное тело, с двумя ногами и руками, похлопывающими сыновей по плечами. Длинная копна белоснежных волос доставала почти до пола, а синие глаза, как раз и излучали свет. Отец Кира, понятно, что это был он, подошел к жене, и ласково провел рукой по ее лицу, посмотрев на нее, и в одном лишь этом жесте было больше любви и ласки, чем в любых словах объятиях и поцелуях. А потом случилось странное. Он повернулся ко мне, подошел, близко близко, осторожно положил свои руки на мои щеки, таким образом, что лицо как бы оказалось у него в руках, и посмотрел мне в глаза, спокойно улыбаясь.

Меня словно пронзило светом. Маши больше не существовало, существовали мириады частичек, каким-то непонятным образом, держащихся вместе. Я ни о чем не могла думать, я могла просто «Быть». Ничего более мистического и приятного я в своей жизни, наполненной чудесами не переживала.

Когда я поняла, что снова стала собою, я сделала последнее, что нужно было сделать в подобной ситуации — разревелась и выскочила на улицу.

Я не знала, что со мной происходило, было, такое ощущение, что всю мою душу вывернули наизнанку, я не могу сказать, что мне было плохо, но слезы просто продолжали течь с такой интенсивностью, что мне явно грозило обезвоживание.

— Твой отец наверное подумал, что я идиотка, — всхлипнула я, услышав шорох за спиной, и обернулась, ожидая увидеть там Кира.

— Не то, чтобы я много общался с человеческими девушками, но с такой реакцией столкнулся впервые, — раздался одновременно мелодичный и глубокий голос эльфа.

— Ой, — я постаралась быстро, но безуспешно вытереть слезы. — Извините, я не знаю, что случилось.

— Пусть слезы текут. Я просто посмотрел на тебя, как мы обычно смотрим друг на друга. Не каждый человек может вынести подобный взгляд. Иногда люди падают в обморок, иногда засыпают. Ты оказалась довольно крепкой. Меня зовут… — он что — то мелодично пропел, но люди зовут меня Кириан или Кьеран.

Я ничего не ответила. Я думала о том, что рядом с вампирами любой человек остро осознает свою несовершенство, а стоя рядом с эльфом, я не испытывала никаких отрицательных эмоций, просто потому, что он казался существом другого вида.

— Do you like my son? — внезапно спросил он меня.

— I do, — вздохнула я.

— Good, — он удовлетворенно кивнул головой. — Перестанешь реветь, покажу ушки.

— Что? — слезы мгновенно остановились, но скорее от удивления. — Значит мне не показалось. Вы вообще в курсе всех моих мыслей, которые когда — либо у меня были и будут?

— Скажем так, я в курсе тебя. И мне примерно известно, как ты можешь думать.

— А это свойство по наследству передается? — неужели мой наставник был тоже настолько же подробно ознакомлен с моим внутренним миром. Не то, чтобы мне было чего стыдиться, хотя…Господи, что же там он про меня теперь думает.

— Я могу дать тебе один маленький совет? — спросил меня эльф, и я поняла, что насмешливые нотки в голосе точно передаются по наследству. — Пусть тебя перестанет заботить то, что как тебе кажется, думают о тебе другие.

— Х-х-хорошо, — я опять разревелась, — на этот раз скорее от облегчения. Из меня, как будто бы выпустили всю ту обиду, страх, боль, которые я пережила за последние месяцы. Как будто внутри все промыли чистой водой и смыли всю грязь.

Отец Кира похоже был в курсе моих ощущений.

— Хорошо, — кивнул он, — иди на обрыв и хорошенько поплачь. Потом возвращайся, будем пить чай.

И я пошла на обрыв. И поплакала так, что своим ревом распугала всех окрестных чаек.

— Ты знаешь, они ведь здесь веками гнездятся, вдруг больше не вернутся, решив, что подобными звуками эта земля теперь будет оглашаться постоянно, — раздался сзади голос Кира.

— Тогда местные орнитологи смогут защитить пару десятков диссертаций на тему психические травмы ирландских птиц, — огрызнулась я.

— И то хлеб, — согласился Кир. — Надо дать людям заработать. — Внезапно, он меня обнял. — Когда эльф смотрит на человека, все плохое уходит. А учитывая твои приключения и переживания за последний год, теоретически, ты должна до сих пор биться в истерике.

— Хорошо, — я послушно кивнула, вытирая остатки слез. — Я, обязательно пару раз в нее стукнусь.

— В кого? — не понял Кир.

— В истерику, — пообещала я ему. — Только ты так на меня не смотри, пожалуйста.

— Я так и не могу. Я не эльф. Но я могу посмотреть на тебя так, — Кир скосил глаза к переносице.

Мой истеричный плач органично перешел в истеричное ржание.

— Идем уже, чудо мое, — скомандовал он.

И мы пошли пить чай.

Я понимаю, что вам хочется услышать подробности насчет моей жизни рядом с эльфами. Узнать, какие они, что чувствует человек рядом, были ли у меня какие-то приключения, но я не смогу сказать вам ничего нового. Можно взять Толкиена и перечитать, как неспешно и стремительно катились дни в Ривендейле. Со мной происходило ровно то же самое. Такой спокойной и счастливой жизни, пожалуй, у меня никогда не случалось. Несмотря на то, что как и предсказывал Кир, тренировочный процесс был довольно суровым, повседневность была по-настоящему безмятежной. Я быстро поняла, почему местные жители идут на все, точнее делают все возможное, чтобы остановить прогресс и любое вмешательство в жизнь своей деревни, только ради того, чтобы эльфы оставались рядом. Существование в относительной близости привносило некую легкость и особую остроту бытия. Воздух казался особенно свежим, еда необыкновенно вкусной (надо отдать должное кулинарному таланту Кира, но, тем не менее), птицы пели по особенному изумительно, и каждая минута существования, была наполнена бесконечным счастьем.

Поэтому, когда в очередной прекрасный день, Кир зашел и сообщил, что мы улетаем через 2 дня и что прошло уже полтора месяца нашего пребывания на изумрудном острове, я просто не могла поверить.

Но накануне отъезда, мы куда-то отправились. Я привыкла к долгим переходам сквозь леса, так как занимались мы на самых разных полянах, но в этот раз мы направились не от селения эльфов, а в его сторону.

— Мой дядя согласился посмотреть на тебя, — пояснил мне Кир, — очень долго его уговаривал. Он не очень любит оценивать людей, так как говорит, что не может объективно оценивать существ с ограниченными возможностями, но мне удалось его убедить.

— Спасибо, что указали мне мое место существа с ограниченными возможностями, — я была несколько уязвлена подобной характеристикой, потому, что до этого не думала о себе таким образом.

Кир, как обычно, не стал прерывать мою самокритику, рассчитывающую на комплименты, и позволил на полную излиться стенаниям на тему ощущения собственной ущербности рядом с эльфами.

Дядя моего тренера, как выяснилось, жил не в доме, а в дольмене. Огромные камни, наваленные друг на друга и заросшие мхом, защищали от ветра и дождя, но выглядело все это как обиталище истинного аскета. Я ожидала увидеть внутри что-то вроде жилища мастера Йоды, с таким же иссохшим зеленым человечком внутри и корешками, развешанными по стенам, но увидела молодого, практически ровесника Кира, эльфа попивающего чай, сидя в удобном кресле у камина.

— У эльфов нет возраста, — ответил он на мой невысказанный вопрос сразу же, даже не поздоровавшись. — Мой брат выглядит старше, потому что не хочет, чтобы его жена чувствовала себя рядом с ним неуютно.

— Еще одно существо умеет читать мои мысли, — подумала я.

— Потому, что ты громко думаешь и потом дублируешь все это на своем лице, — пояснил он. — И тебе совершенно не нужно знать мое имя. Покажи, чему тебя научил… — он зазвенел колокольчиком, и я поняла, что он произнес эльфийское имя Кира, я уже научилась его различать.

— Эээ….нуууу…, -я не знала с чего начать, и что мне следует делать.

Пока я думала, мне прилетело, дважды. Не смертельно, но весьма болезненно. Причем прилетело так быстро, что я даже не поняла, собственно говоря, чем меня ударили и как.

— Давай попробуем наоборот, атакуй меня.

И мы попробовали. А потом, попробовали еще раз, и еще раз. Сначала у меня вообще ничего не получалось, так как мой противник двигался так быстро, что я просто не успевала по нему попадать, знаете как в фильмах, вы пытаетесь кого то ударить, а он уже оказывается у вас за спиной.

Потом стало интереснее, во всяком случае, моему сопернику, потому что после моих неудавшихся атак, атаковали меня. Атаковали больно.

— Хорошо, давай попробуем медленно, — предложил эльф, наконец.

Чтоб вы были в курсе, медленно, в эльфийской интерпретации, это значит, что я видела, чем меня били.

А очень медленно, как выяснилось чуть позже, это когда я видела, чем и куда меня собирались ударить. Результат все равно был один. Я просто не успевала среагировать.

— Кир, теперь ты попробуй, — кивнул его дядя, спустя четыре минуты, которые лично мне показались вечностью.

И Кир попробовал. Надо отдать мне и ему должное, наш поединок был почти достойным, то есть Кир попадал по мне процентов на 40 меньше, чем его дядя.

— Достаточно, мне все ясно, — эльф взял меня за виски и посмотрел мне в глаза, но то ли, харизма у дяди была не столько интенсивной, как у папы, а может я просто привыкла быть среди эльфов, на этот раз не было никаких патологических эмоциональных реакций.

— Ничего не получится, Кир, — сказал он наконец. — Ничего не получится.

— Что?

— Почему? — вопрос Кира был более конструктивным. Хотя и прозвучал одновременно с моим.

— Она не понимает, зачем ей это нужно. У нее неплохая защита, атака почти приличная в некоторых ударах, и она могла бы держаться некоторое время против среднего бойца относительно на равных, но, — он повернулся ко мне, — ты не сможешь продержаться и минуты. Ты просто не готова за что-то биться. В тебе нет никаких эмоций. Для тебя это просто развлечение. Ничего личного.

— Но, — растерянно спросила я, — разве избавление от эмоций не является первостепенной задачей в любой ситуации, тем более в ситуации поединка?

— Является, — кивнул эльф, — но не в твоем случае. Тебе, чтобы победить, нужна страсть, нужно желание.

— Да я не хочу победить, — пожала я плечами. — Мне бы просто продержаться.

— В этом твоя проблема, ты не хочешь победить, ты просто не понимаешь зачем. Тебе нравится учиться, тебе нравится проводить время с Киром, но ты относишься к этому как к игре. Ты до конца не веришь, что это случится, ты до конца не веришь, что тебе нужно будет это сделать. Чисто теоретически, у тебя есть один небольшой шанс, после того как ты выйдешь на татами и тебя ударят. Ударят, может и не в полную силу, но достаточно для того чтобы тебе что-нибудь сломать или отключить тебя. И если ты сумеешь устоять, защититься, смягчить удар, и понять что это на самом деле серьезно, у тебя может быть шанс. Но скорее всего, ты просто потеряешь сознание и проиграешь бой. Все. Кир, поработаем? — со мной, видимо, все было кончено во всех смыслах, поэтому Кир молча указал мне на место под деревом и взял шест.

Следующие несколько минут или часов своей жизни, я забыла обо всем, ибо потеряла счет времени. То, что вытворяли Кир и его неприветливый родственник, было похоже на смесь неведомого танца с элементами акробатики, противоречащим всем законам физики, сродни китайским фильмам про боевые искусства, где мастера летают над крышами домов. Однако, звук ударяющихся палок свидетельствовал о том, что удары были сильные. Пару раз, Кир пропускал удары и, хотя бой ни на минуту не останавливался, и не один мускул на его лице не дрогнул, я понимала, что удары были не просто сильные, а смертельные для любого другого человека. Точнее просто для человека. Странно, но именно это, внезапно дало мне надежду, что у меня есть шанс. Все, что Кир делал, было сверхчеловеческим и ежели я, хоть как то могла рядом с ним продержаться…Хотя опять-таки, не факт.

Вечером, дома, вернувшись после визита к родственнику, как окрестила я это событие, я все же укрепилась в своей мысли, так как мой учитель виноватым тоном попросил моей помощи, сам он не смог наложить повязку. Под футболкой на торсе красовались два огромных кроводподтека и судя по тому, как Кир вздрагивал, при прикосновениях, вполне возможно, были трещины в ребрах. В общем, тот еще был дядюшка у Кира, и мне лишь слабо представлялось какую школу жизни, прошел мой дражайший тренер.

А на следующий день, мы прилетели домой.

Знаете, разные специалисты по межкультурной коммуникации говорят о культурном шоке, который испытывает человек, когда он приезжает в чужую страну, но согласно моему опыту, этот самый культурный шок случается в основном тогда, когда человек возвращается на родину, особенно когда до этого, он был в раю.

Родной язык казался мне резким и неприятным, люди грубыми, а когда по прилету нас атаковали таксисты в аэропорту, мне захотелось забиться в дальний угол, и я вцепилась в руку Кира так, что ему пришлось силой отдирать меня от себя.

Наш рейс домой был вечером, но Кир, оказывается, уже наметил планы на наше свободное время о чем он мне сообщил, правда, только по прибытию. Я была настолько потеряна во времени, пространстве, а главное в культуре, что совершенно не въезжала, куда мы направляемся, хотя в свое время, Москву знала довольно неплохо. Я поняла, где мы оказались, лишь тогда, когда Кир завел меня в подворотню, придержал тяжелую деревянную дверь, и я оказалась в хорошо знакомом вампирском баре, где за столиком сидел хорошо знакомый Чарльз.

— А ничего, что мне нельзя здесь быть, так как я могу встретить коллег или что-то напоминающее из прошлой жизни, — мой тон не тянул даже на иронию, лишь на жалобный вопрос.

— Это твои проблемы, так как это единственное место в городе, где мне нравится быть, — отрезал хранитель, — как ее успехи, Кир?

— Успехи есть, но я повторюсь, если есть шанс избежать боя, то его нужно избежать.

— Избежать боя нельзя. Более того, нам нужно быть стопроцентно уверенными, что наши мальчики туда придут, значит нужно пустить слух о том, что в соревнованиях будет принимать участие девочка. Надо решить, как это сделать. Знаешь, что, — он повернулся ко мне, — мне надо обсудить с твоим тренером некоторые детали, ты сходи-ка пока, прогуляйся, вон тут твой старый дружок как нельзя кстати, появился. Ром, — окрикнул он, вошедшего в бар человека, — уведи эту мадмуазель минут на тридцать-сорок отсюда. Мне ее присутствие тут ни к чему, а вам кажется, есть о чем поговорить.

Я с ужасом посмотрела на человека, который направился ко мне. Если бы Чарльз не окликнул его, я бы никогда не узнала в этом бледном истощенном мальчике, своего красавца друга.

Ром меж тем, подошел ко мне, взял за руку и вывел на улицу. Мы, молча гуляли по скверу: я пыталась сдерживать слезы, по какой причине не говорил Ром, я не знала.

— Ты прекрасно выглядишь, — наконец сообщил он мне, заправив мне прядь волос за ухо. — Гарик сообщил, что с тобой, все в порядке. Я рад, что он сделал то, что сделал. Тебе в любом случае безопаснее быть подальше отсюда.

— Ром, что…что с тобой случилось? — спросила я наконец и разревелась. Одно дело — истощенный Долинский, который даже в лучшие времена мог быть довольно потрепанным, благодаря своим бесконечным любовным похождениям. Но Ром! — Безупречный красавец, который, что бы не случилось, выглядел так, будто только сошел с обложки модного журнала. Это был настоящий удар для меня.

— Меня посадили на низкоплазменную диету, — слабо улыбнулся Ром. Я получаю ровно столько крови, чтобы не умереть. Примерно двадцать пять процентов от обычной нормы. Достаточно, чтобы существовать, не очень комфортно, чтобы жить.

— Но почему? Что случилось?!!! — я ревела не сдерживаясь.

— Начали обнаруживать мертвых людей, которых явно выпили. Потом, кто — то прислал в контору запись, на которой это делал я. У меня взяли анализ крови, уровень плазмы был немного повышен, с одной стороны, это было нормально, в любых других обстоятельствах, на это закрыли бы глаза. Но учитывая запись… В общем, меня отстояли наши, но на полгода посадили на особое… — он прервался, — особую диету. — И Маша, — он правильно проинтерпретировал мой жест, — не надо мне, пожалуйста, предлагать тебя выпить. Ты же понимаешь, что меня регулярно проверяют. Хватит про меня, рассказывай. И пожалуйста, перестань плакать, у меня настроение как ты понимаешь и так не очень, сейчас, и я бы, не хотел тратить время на то, чтобы тебя утешать. Рассказывай. Я хоть отвлекусь от проблем.

Мне не осталось ничего, как начать рассказывать.

— Ты с ума сошла? Посмотри на себя, какой из тебя боец. Там же здоровые лбы. Тебя просто убьют. Зачем ты это делаешь?

— Ты знаешь, — я посмотрела на Рома, — теперь, я действительно знаю, зачем я это делаю.

И тут до меня снова дошло.

— Пойдем, — я почти бежала, меня трясло от бешенства.

— Вы знаете, Чарльз, — я ворвалась в бар, первый раз, наконец — таки открыв эту дурацкую тяжеленную дверь, — вы хоть что-нибудь делаете, просто так? Вы всеми играетесь или только мной?

Кир непонимающе смотрел на меня, Чарльз спокойно молчал, а Ром пытался отдышаться.

— Что тебе не понравилось на этот раз, — наконец спросил хранитель.

— Вы же знали! Кир наверняка передал вам слова своего дяди, — о том, что я не понимаю, зачем я буду участвовать в этом соревновании, и, вы решили показать мне Рома, чтобы я точно поняла, зачем это мне.

— Я вот чего не пойму, — медленно сказал Чарльз. — Ты зачем мне рассказываешь то, что я и без тебя знаю? Я не понимаю, почему ты негодуешь. Я не сделал ничего, выходящего за рамки того, что я делал раньше. Я тебе объяснял уже. У меня есть цель. Мне нужно найти этих вампиров наименьшей кровью и с наибольшей вероятностью. Так получилось, что под эту цель попадаешь ты. Я убедил тебя начать тренироваться, и сейчас, когда до операции осталось совсем немного, а у тебя большие проблемы с мотивацией, я должен был сделать все, чтобы мотивация у тебя снова появилась. Гарика ты видела, он не произвел на тебя сильного впечатления, а Ром произвел. Теперь это не просто задание. Теперь для тебя это а) личная месть и б) желание поскорее избавить своего друга от мучений, чтобы он вернулся к своему обычному рациону, потому, что ты не можешь не знать, что долговременный низкоплазменный режим приводит к необратимым изменениям и вампир умирает. Да, этот период достаточно длительный, но, так или иначе, если Рома не оправдать, его ждет, может и не совсем скорая, но весьма неприятная смерть. Значит, ты сделаешь все для того, чтобы мы поймали этих товарищей. Соответственно, я своей цели добился. У тебя какие могут быть претензии?

Я ничего не ответила, лишь молча села в кресло. Чарльз озвучил мои худшие опасения. Я знала, что низкоплазменная диета не заканчивается для вампиров ничем хорошим. И он был прав. Теперь это было уже не просто заданием, теперь это было личным делом.

Я с облегчением выдохнула когда самолет приземлился в городе, который стал моим домом последний год. Мы почти не разговаривали, но Кир несколько раз брал меня за руку и я успокаивалась.

Вернувшись, мы снова начали тренировки, и Кир начал выводить меня в люди. Вместо леса, мы стали заниматься в спортивном зале, специально оборудованном для единоборств. Всюду были развешаны груши, стоял небольшой ринг, обтянутый канатами и брутальные мужчины в коротких трусах, которые они выдавали за шорты, обливались потом, в созерцании собственной крутости.

Естественно, что я привлекла внимания почти сразу же.

— Твоя девочка, Кир? — услышала я, пытаясь победить грушу.

— Моя, — я обернулась и увидела как Кир кивнул подошедшему к нему парню. — Готовлю ее к боям без правил.

— Не жалко? Можно ведь ее по-другому использовать, — подмигнул собеседник моего тренера.

— Можно, — Кир был невозмутим. — Хочешь попробовать? — предложил он и я не поверила своим ушам.

— Использовать по назначению?

— Скорее в качестве спарринг партнера.

— Да ладно, Кир, я ж ее покалечу. Еще я с девчонками в спарринге не стоял. Боюсь, зашибу.

— А ты не бойся. Маш, — окликнул он меня, — иди сюда. — Он протянул мне шлем. Поработай с Димой.

Давай пока в пол-силы. Чтоб не дай Бог, ничего не случилось. — Я думала, что это он говорил Диме, но выяснилось — мне.

Моего потенциального соперника это, похоже, задело.

— Никакой пол силы, — возмутился он. — Это я буду сдерживаться, а девочка твоя пусть бьет изо всей мочи.

— Кир, — шепнула я своему тренеру, — что происходит?

— Нужно, чтобы ты его победила, — ответил Кир. — Здесь достаточно людей, чтобы пошел слух про тебя, как про неплохого бойца.

— Ээээ, это все очень круто, конечно. Но как?

— Давай так, представь, что ты стоишь с моим дядей. У тебя один шанс. Тебе нужно сделать один максимально быстрый и максимально сильный удар. И все.

Мы встали на ринге друг напротив друга, естественно собрав вокруг себя весь присутствующий народ. Я застегнула шлем, поздоровалась с противником. Выдохнула. И ударила.

Товарищ упал.

Я не могла поверить своим глазам, впрочем, как и все остальные, но это было так. Вот она я, стою растерянная посреди ринга, и вот он, валяющийся передо мной, поверженный соперник.

— Иди, переодевайся, — отправил меня Кир, а сам склонился над парнем и стал приводить его в чувство.

Когда я вышла из раздевалки, ни ринге больнее никто не лежал, и все занимались своими делами, то есть продолжали бить груши и переться от собственной крутости.

— Теперь слухи пойдут, — мой тренер выглядел почти довольным, — и туда придут те, кто нам нужен.

Неделю спустя, Кир сообщил, что опять перебирается ко мне, так как до соревнований остался месяц и мне не стоит тратить слишком много времени и нервов на быт.

Времени и нервов на быт? Ха! Наивный чукотский барышень. Когда он мне сообщил об оставшемся месяце, я поняла, что нервов на быт я тратить не буду, так как в принципе у меня больше нервов ни на что не останется. Меня затрясло так, что затошнило.

— Да что с тобой такое? — Кир выглядел почти встревоженным, когда он согласно установленному ранее ритуалу зашел, чтобы пожелать мне спокойной ночи и выключить свет. — На тебе лица нет.

— Кир, я не доживу этот месяц. Я умру сначала от страха, потом от волнении. С одной стороны, я безумно боюсь что меня там убьют, ну в крайнем случае покалечат, а с другой, я понимаю, что вся ответственность лежит на мне, и если я ничего не сделаю, если я не помогу…Ты же видел, что стало с Ромом.

— Маш, не надо тебе об этом думать, переключи мысли на что-нибудь другое, — мой наставник осторожно присел рядом.

— На что-нибудь другое? НА ЧТО-НИБУДЬ ДРУГОЕ?!!! О чем еще, я по-твоему, могу думать за недели до того, как меня начнут бить большие мужчины, и возможно, да что там, скорее всего, ногами.

— Например, об этом, — и тут он меня поцеловал. И вы знаете, Кир оказался прав, потому, что я резко забыла об этих дурацких соревнованиях, и хотя сердце у меня билось не с меньше скоростью, причина для этого была совершенно иная.

— А как же насчет того, что нельзя бить девушку, которую целуешь, — кто б меня за язык то придержал бы, — и отсутствие секса перед ответственными матчами. — Ох, кто бы придержал бы!

— Видишь ли, — Киру как — то удавалось говорить, почти не отрываясь от меня, — Во-первых, я понял, если я сейчас эту девушку не поцелую, есть шанс, что бить в любом случае будет нечего ни мне, ни другим, потому, что мозг она себе вынесет за одну ночь. Во — вторых, ответственный матч у тебя только через 29 дней, и, в-третьих, я уже сам больше не могу сдерживаться, — признался он мне.

— Подожди, а ты разве сдерживался? Мне казалось, что ты тебе было все равно.

— Казалось ей, видите ли.

Я немного отстранилась, и хотя, в-третьих, было важно, я прицепилась к во вторых.

— То есть секс все-таки будет? — уточнила я.

— Будет, — пообещал мне Кир.

Начиная с этого дня, точнее ночи, я пребывала в каком — то невероятном тумане сплошного счастья, и это учитывая то, что Кир продолжал выводить меня в свет, и периодически приглашал на тренировки каких-то людей, которые пытались меня бить — все таки, поцелуи и побои на самом деле оказались несовместимы, поэтому он больше в качестве моего спарринг партнера не выступал. Правда, Кир объяснял это тем, что я мне нужно попробовать себя с соперниками с разной манерой ведения боя.

За неделю до дня Х, мы встретились с Чарльзом. Он снисходительно осмотрел мою счастливую физиономию, но ничего не сказал по этому поводу, а лишь еще раз объяснил мне, что моя задача заключается в том, чтобы продержаться на ринге до тех пор, пока не вычислят этих вампиров. Принцип соревнований такой: все участники должны пройти квалификацию, то есть выиграть первый бой, партнеры определяются по жеребьевке. Наши постараются поворожить так, чтобы мне в соперники достался кто-нибудь послабее. И мне обязательно нужно выиграть первый бой, чтобы распалить публику настолько, что вампиры выдадут себя. Они будут настолько активно всасывать в себя эмоции, что наши смогут их засечь. В этом был наш план.

— А если я не выиграю первый бой? — Невинно поинтересовалась я у Чарльза.

— Тогда ты провалишь всю операцию. Все эти месяцы подготовки. Ты сильно подведешь Кира, пока у него безукоризненная репутация. Тогда у нас не будет шанса поймать этих ребят еще очень долго. Ром останется на своей низкоплазменной диете и вскорости умрет, и они обязательно подставят еще кого-нибудь из наших. И вся ответственность будет лежать на тебе. На мне будет лежать маленький просчет. Совершенно недавно до меня дошло, что можно было бы параллельно подготовить еще какую-нибудь девушку, и выпустить против тебя.

— Вы думаете, что нам бы поверили, что мы бы смогли разыграть настоящий бой, — с сомнением спросила я его, стараясь не думать о только, что сказанном им.

— А кто бы тебе сказал, что она твоя коллега. И ей бы никто не сказал. У нее была бы точно такая же задача, как и у тебя, победить эту суку, потому что необходимо поймать этих уродов, из-за которых страдают ее друзья, — спокойно ответил Чарльз, и я увидел, а как Кир поморщился, но кивнул.

— Тебя не коробит от того, что говорит хранитель, — спросила я у Кира когда мы вышли из кофейни.

— Как человека, конечно, коробит, но ведь по большому счету, он прав, Маш. В данном случае, цель оправдывает средства. Я сомневаюсь, что это доставляет ему удовольствие, но он должен поддерживать функционирование организации, а сейчас ей угрожает опасность, поэтому он добивается своего любыми методами. В том числе — такими. Ему все равно, любят его или ненавидят, у него есть задача, с которой он должен справиться. Понимаешь? Любым путем справиться.

— Угу, — уныло пробормотала я.

Я не знаю, как Киру удалось запутать меня в датах, но когда он мне утром за завтраком сообщил, что соревнования сегодня, я в буквальном смысле упала со стула.

— Но у нас же были очень щадящие тренировки последние дня три. Мы же, почти ничего не делали.

— Щадящие тренировки у нас начались две недели назад, а три дня назад, мы делали только разминку. Тебе нужно было восстановиться и набраться сил перед сегодняшним мероприятием.

Соревнования начинались в три, в двенадцать, мы были на месте. Организаторы соревнований собрали всех участников и объяснили правила: спортсмены (то есть мы) должны были переодеться, зайти на татами и пройти жеребьевку. После чего разминка, официальное открытие и собственно говоря, мочилово.

Приключения для меня начались чуть раньше, чем для всех остальных потому что выяснилось что раздевалка — общая. Ну, не думали организаторы, что будет участвовать девушка. Можно было, конечно, переодеться в туалете, но я была настолько ошалевшей от осознания того, что все случится совсем скоро, что послушно поплелась с сумкой наперевес со всеми. А Кир был слишком занят разговором с одним из организаторов, чтобы вернуть меня на путь истинный.

Как человек, который давно занимался боевыми искусствами, я привыкла переодеваться при мальчиках. Все движения были отработаны. При этом, став старше, я поняла, что ничего качественно нового, мальчики увидеть не могут, поэтому фигли париться. Тем более, что тело у меня находилось в весьма приличной форме, показать было не стыдно. Но оказаться в раздевалке, наполненной брутальными мужчинами, собирающимися вскорости бить друг другу (и мне) морды — ситуация немножко иная. В воздухе пахло электричеством, и я ждала комментариев со стороны. Они не заставили себя ждать.

— Девушка, милая, вам-то это зачем? — Слова симпатичного голубоглазого парня, переодевавшегося рядом, стали для меня полной неожиданностью. — Вам же рожать еще. Шли бы вы домой.

Я ничего не ответила, лишь улыбнулась и кивнула, пожав плечами, мол, а что делать?

— А я б хотел с такой сучкой столкнуться на татами. Я б тебя там сразу же вы?бал, — прилетело откуда то слева. Что ж, эта фраза была вполне ожидаема… — Ты у меня сразу поймешь, что баба может под мужика только лечь, на татами или нет. Я б тебя повертел на ху…

В этот момент раздался звук удара и спокойный мужской голос сказал:

— Если я услышу еще хоть один подобный комментарий в эту сторону, если хоть пальцем кто девочку тронет, до начала соревнований, вы у меня до татами не дойдете. Ясно?

— Ясно, дядя Паш, — раздались редкие голоса, а я обернулась, решив посмотреть на моего защитника. Увидев двухметрового огромного дядьку, рядом с которым валялся какой — то волосатый мужик в синих татуировках, я внутренне порадовалась, что у меня самой нет комментариев в мою сторону. Потому, что когда про человека говорят «может сломать» — это был как раз тот случай. Все быстренько заткнулись, и продолжили торопливо заканчивать свой предбоевой туалет, назовем это так.

Согласно жеребьевке мой бой был четвертым, и в соперники мне достался как раз тот милый мальчик, который так заботливо отправлял меня домой. И мне это совсем не понравилось. Потому что мне нужно было выиграть, а значит, мне нужно было сделать этому человеку очень больно. Более того, я прекрасно понимала, что для всех этих бойцов, сам факт проигрыша женщине будет пятном на репутации до конца карьеры, а может быть и жизни.

— Вариант совсем неплохой, — Кир выцепил меня после жеребьевки, — я видел как работает этот парень. Он занимался таэквондо, у него хорошие ноги, но слабоваты руки, и он не очень выносливый. Ты сможешь загонять его по татами, старайся подойти как можно ближе, тогда он не сможет работать ногами в полную силу, а у тебя будет преимущество хорошей работы руками в голову и корпус.

Я вспомнила, как этот мальчик отправлял меня домой, его улыбку и сообщила Киру, что совсем не уверена.

— Тебе не нужно быть уверенной, — покачал головой Кир, — Тебе нужно его победить.

И вот я стою на ринге. Народа вокруг немного, поскольку это отборочный тур, но присутствующие оживились. Они уже разгорячились первыми тремя схватками, одна из которых была довольно жестокой: тот товарищ, который предложил использовать меня не совсем по назначению в раздевалке, сломал нос своему партнеру.

Напротив меня, на другом углу ринга стоит милый мальчик, который пытался меня защищать и ободряюще мне улыбается. Сзади меня стоит Кир, спокойный, но чуть бледнее, чем обычно. И я понимаю, что он тоже нервничает. Мой уровень адреналина настолько высок, что я плохо соображаю, сердце готово вырваться из груди. Я подхожу к рефери, он объявляет правила, никаких ударов в пах, по глазам. И так как я девушка, мне разрешили пользоваться шлемом. Я даже не стала протестовать. Я вообще не могла говорить. Кир надел на меня шлем, мы пожали руки с моим соперником и он подмигнул мне, милый мальчик, которого я должна победить и победить с заведомым преимуществом, чтобы подогреть интерес народа.

Прозвучал гонг и мы вышли на ринг.

— Давай, я лишь обозначу несколько ударов, и ты просто проиграешь по ударам, — успел сказать мне мой соперник после того, как мы обменялись двумя ничего не значащими ударами, я все еще не решалась бить в полную силу, а он просто не мог со всей силы ударить девушку, как я поняла.

— Извини, ничего не получится, мне нужно выиграть этот бой, — ответила я и ударила его сильнее. Первый раунд продолжался довольно долго, но перевеса не было ни в чью сторону. Я в основном отклонялась от его ударов, моих атак было немного и, хотя они становились все сильнее и сильнее, в полную силу, я так и не работала.

Гонг развел нас по углам.

— Маша, что ты делаешь? — в голосе Кира я услышала незнакомые металлические нотки. — Неужели ты не понимаешь, здесь не место для жалости. Если ты сейчас не возьмешь все в свои руки и не выиграешь этот бой нокаутом, то никто никогда не присудит тебе победу по очкам. Во-первых, потому, что ты пока проигрываешь, а во-вторых, никто никогда не признает, что девушка может победить мужчину. Либо ты выигрываешь с убедительной победой. Либо Чарльз прав. И все что мы делали — летит на смарку. Ясно? Я все понимаю, но сейчас ты должна сделать над собой усилие. Я ничего не ответила. Я не хотела и не могла говорить. Я просто закрыла глаза, глубоко вздохнула и открыла их.

Во втором раунде парень был явно спокойней. Он понял, что может обойти меня по очкам, поэтому начал смешивать редкие точные удары с серией взрывных атак.

И пару раз мне стало реально больно. И помимо того, что мне было больно я начала уставать. Открою вам большой секрет, все эти истории в фильмах про то как бойца били били, а потом он вспомнив, что мстит за брата, сестру или тетю, собирает всю свою волю в кулак и вырубает соперника — скорее стоит отнести к ненаучной фантастике. Потому, что с каждой секундой, ты становишься все слабее и слабее, и единственное чего тебе хочется, это быстренько сдаться, потому что даже если тебя бьют не в полную силу, тебе все равно больно. И хотя из-за большого количества адреналина, болевые ощущения остаются в районе рецепторов, то есть где-то на поверхности твоего тела и до мозга они не доходят, ты все равно понимаешь, что тебя не гладят. При этом, ты точно понимаешь, что если сейчас ты не вырубишь своего соперника, то потом будешь похоронена под собственным чувством вины.

А потом, мой соперник, уверена, совершенно случайно, очень сложно выбирать, куда не надо бить, попал мне по носу. Боль была настолько невыносимой, что я упала на колени, когда я смогла открыть глаза, я увидела, что мат подо мной закапан кровью, а рядом стоит рефери и считает. На шести, я поднялась, но бой продолжать мне не разрешили, потому что кровь текла так обильно, что я закапала все кимоно. Я зажмурила глаза, и почувствовала как меня куда-то отводят.

— Я могу, не надо считать нокаут, — простонала я.

— Нужно остановить кровь, — раздался голос судьи.

Вслепую я нащупала угол ринга.

— Если ты сейчас не сделаешь что-нибудь, — услышала я ледяной голос Чарльза сквозь рев трибун, — можешь считать, что…

— Чарльз, если вы сейчас отсюда не уйдете, я за себя не отвечаю, — прервал его Кир. — Я несу полную ответственность за ситуацию, и я буду говорить, что ей нужно делать. Ну-ка иди сюда, — я почувствовала, как он осторожно ощупывает мое лицо, — нос не сломан. Тебе повезло, просто сильный удар и лопнула пара сосудов. — Он приложил мне к носу холодное полотенце, дал понюхать нашатырного спирта, после чего вставил в ноздри ватные тампоны, пропитанные еще какой-то гадостью, которая не только убрала боль, но и взбодрила.

— Маша, послушай меня внимательно. У него очень слабая левая рука, это значит, тебе надо провести пару ударов по ногам или по низу корпуса. Постарайся бить по коленям. Потом один раз сильно, снизу по челюсти правой рукой. Вложи в удар всю силу.

Меня вновь вытолкнули на ринг.

А дальше все случилось совершенно неожиданно, причем больше всего для меня.

Я вышла на ринг абсолютно спокойной. У меня в голове звучали слова Кира как план, и я просто ждала, когда ко мне подойдет мой соперник.

Все было разыграно как по нотам: сбивающий удар по голени, который прошел, и мой соперник упал, и в момент падения, он получил классический хук в челюсть снизу и необыкновенно жесткий удар локтем в нос сверху. Встать после этого, он не смог.

В тот момент, я поняла, что чувствуют гладиаторы. Хорошо, чувствительные, но тщеславные гладиаторы, потому что с одной стороны, я была в ужасе, что только что отправила в нокаут симпатичного человека, который не сделал мне ничего плохого, более того, только хорошее. Но эти мысли были где-то на периферии моего мозга. Я как бы их думала, потому, что вроде как бы должна была их думать. С другой стороны, я смогла. Я, занимающаяся серьезно несколько месяцев, выстояла и победила человека, который точно занимался мочиловом, не меньше чем три года. Я, девчонка, сумела победить крепкого, относительно подготовленного парня!

Моего соперника привели в чувство, поставили на ноги, рефери встал между нами, поднял мою руку, и рев трибун лишь разогрел мое тщеславие.

— У меня для тебя три новости, две хорошие, одна плохая, — сказал Чарльз, пока я откинувшись на стену, отдалась в руки Киру, проводившему с моими ноздрями, лицом и телом какие-то манипуляции, направленные на приведение меня в прядок.

— Наши парни здесь, нам удалось обнаружить сектор трибуны, в котором они находятся, то есть весьма вероятно, что тебе понадобится лишь один бой, может и не полностью.

— Так это же замечательно, Чарльз, воскликнула я, — а в чем тогда плохая новость?

— Ты просто ужасно выглядишь, — с этими словами, сей удивительный человек удалился.

— Я, что, правда, так ужасно выгляжу? — обеспокоенно спросила я Кира. — Дай, мне пожалуйста зеркало.

— Машенька, солнышко мое, последнее, что тебя должно волновать сейчас, это то, как ты выглядишь.

— Кииир? — в моем голосе звучала искренняя просьба.

— Ты выглядишь не ужасно. Пока, — добавил Кир после паузы. — Ужасно будет завтра. Особенно после оставшихся боев. Дальше будет только хуже. Поверь мне.

— Умеешь ты девушку успокоить, — я услышала знакомый ироничный тон. — Дай, я посмотрю, Кир, я врач, — тон Гарика был безаппеляционен. — Ну-ка, так, нос не сломан, ушиб челюсти, — я взвизгнула, после того как Долинский нажал мне куда — то слева в подбородок, — но это даже к лучшему. Есть надежда, что она начнет говорить меньше, хотя нет. Эта не начнет. Будет мычать, но хранить молчание это существо больше пяти минут не может.

— Неправда. Могу!

— Иди-ка сюда, — Гарик попытался меня обнять, но я опять запищала, — ушиба ребер нет, просто будет синячина. Пока все нормально. Ну, что Мария, я впечатлен. Мне сразу расхотелось с тобой работать, потому, что ты ведь теперь не просто можешь что-то вякнуть. Ты ж меня еще и побить можешь.

— Я тебя побью, если ты сейчас не заткнешься, — пообещала я своему бывшему напарнику. — Вы что дальше делать будете?

— Дальше, мы будем пытаться их вычислить и незаметно выманить. Чем точнее мы определим места, тем легче нам взять этих ребят.

— А что с ними могут быть какие — то проблемы? Я сильно сомневаюсь, что они носят оружие.

— Маш, тебя сильно ударили по голове и не один раз и только это тебя прощает. Эти парни самые лучшие манипуляторы эмоций. Если они захотят, то вся эта толпа разорвет нас в клочки. Нам надо максимально плотно и максимально осторожно подобраться к ним, чтобы количество людей в непосредственной близости было минимальным. Конечно, еще осталось 6 отборочных боев, но боюсь ничего круче твоего уже не будет и народ будет с нетерпением ждать когда тебя опять начнут бить.

— А что мне делать пока будут бить остальных? — мой вопрос адресовался Киру. — Куда должны прошествовать избранные.

— Избранные должны прошествовать в раздевалку, но я сильно сомневаюсь, что тебе туда нужно идти. Павел уже там и он за тобой присмотрит, но боюсь, что твое присутствие может неправильно повлиять на агрессивных мужчин.

— Кир, а почему их всех держат в одной комнате, разве не должно у каждого быть своей комнаты. Павел? — похоже Гарик был прав и меня действительно сильно ударили по голове. Соображала я крайне медленно, и до меня поздно дошло, что Кир знает моего спонтанного защитника.

— Маш, это же соревнования довольно низкого уровня, у организаторов просто нет возможностей и денег, для достойных условий, да и откровенно говоря, в этом городе нет ни одного помещения, в котором, найдется раздевалка для каждого. Да, Павел. Я уверен, кстати, что именно он выиграет соревнования. Хороший мужик, согласился мне помочь, прикрыть тебя. Если что. Давай найдем какой-нибудь тихий уголок, у тебя будет время отдохнуть, подождем, кто будет твоим противником, выработаем план действий. И, Игорь, передай пожалуйста Чарльзу, что… — дальше он что-то тихо шепнул Долинскому на ухо, — пойдем, — это уже адресовалось мне.

Кир поддерживая меня, отвел в какую-то непонятную комнату: на полу был ковролин, по стенам развешаны зеркала и станки, зал явно использовалась под балетную студию.

— Мне удалось достать ключи от этого помещение, не ахти что, но ты хоть сможешь спокойно полежать, с тобой все в порядке? — Кир с удивлением посмотрел на меня, увидев, как я дернулась после того, как он положил мою голову себе на колени и погладил меня.

— Да, просто. просто. — В этом жесте было столько заботы, что я начала реветь, а я так устала. Мне было так больно.

— Маш, тебе нельзя сейчас плакать. Ты переключишься в совсем другой режим внутреннего состояния. Если ты не перестанешь, мне придется оставить тебя одну, — он понял причину моей слезливости.

Так мы и сидели. То есть Кир сидел, а я лежала. Через некоторое время кто — то пришел и сообщил, кто будет моим соперником. А потом… Потом был второй бой.

И это было ужасно. Потому, что парень, с которым мне приходилось сражаться, назовем это избиение меня так, просек что я могу быть опасной, и сразу решил не быть джентльменом, делая все, чтобы вырубить меня, как можно скорее. Кир предупредил, что мой соперник — борец, поэтому он будет работать в партере — то есть будет стараться меня бросить и провести болевой прием. И единственное, что я могла ему противопоставить — быстрые передвижения по рингу в попытке его измотать, и резкие внезапные удары.

Я честно скажу, я до сих пор уверена, что кто — то из наших ворожил. Не могла я выиграть этот бой честно. Парень был объективно сильнее, но в один прекрасный момент, я обнаружила себя рядом с рефери, который поднимал мою руку, а рядом стоял шатающийся и поверженный соперник.

Но со мной все было плохо. Я была физически и морально истощена и почти рухнула на руки Гарика, который непонятно как, сумел опередить Кира.

— Она не сможет дальше выступать, ты посмотри на нее?

— Какая-то серьезная травма? — Кир снова стал моим тренером вне всяких личных отношений. — Что — то сломано?

— Нет, все в порядке, но…

— Игорь, я тоже за нее переживаю, но мы почти нашли их. Мы обязаны сделать все, что можно, чтобы довести дело до конца.

— Знаешь Кир, — резко ответил Гарик, — до меня доходили слухи, что между вами, что то большее, чем просто деловые отношения, но теперь я с полной уверенностью могу сказать, что это лишь слухи. Не один человек не пожелает такого для человека, к которому, он не равнодушен. Или ты всего на всего использовал ее, чтобы добиться своего?

— ЧТО? — это мы проорали вместе. То, есть, как проорали…Я тихо простонала, а Кир сказал чуть громче своего обычного тона: можно было засчитать за повышение голоса. Правда, он мгновенно пришел в себя.

— Игорь, я понимаю, что ты волнуешься и ревнуешь. Но ты также, надеюсь, знаешь, что значит быть профессионалом. Это значит не позволять эмоциям влиять на решения и на работу. Как бы я не относился к Маше, мы слишком много работали, чтобы сделать сейчас то, что она должна сделать. Слишком много зависит от нее сейчас, а ты своими истериками, которые вполне объяснимы твоим темпераментом, тем не менее, не делают тебе чести, не просто успокаиваешь ее, а приводишь в состояние, далекое от идеального, в котором, она могла бы функционировать наиболее оптимально. Я попрошу тебя уйти и заняться своим делом, а нам предоставить делать свое. И это настойчивая просьба, что означает: в случае неповиновения, я заставлю тебя это сделать силой, и надеюсь, у тебя хватит ума, чтобы сообразить, кто выйдет победителем. Ясно? Пожалуйста, уйди!

Долинский тяжело засопел, но в голосе Кира было столько силы, что даже он понял, что надо подчиниться.

— Что он имел в виду, Кир? — спросила я пару минут спустя. — Как ты можешь меня использовать?

— Игорь очень любит тебя и не пока еще не смирился с мыслью, что в твоей жизни может существовать кто-то кроме него.

— Новости не ахти какие, — сказал он, ответив на телефонный звонок. — Твой следующий соперник — Павел, а против него у тебя шансов нет. Вообще. Никаких. Значит нужно сделать что-то, чтобы мы обнаружили их, пока идет бой.

— И что мы сделаем? — я думала о том, что мне сложно повернуться, не то, что выдержать еще несколько минут интенсивного насилия над собой и попыток насилия над другим.

— Пока не знаю, ты отдыхай, — Кир вернул мою приподнявшуюся голову себе на колени, и я начала прикидывать. Чтобы сделать такого, чтобы сделать бой между мужчиной и женщиной еще более «остросюжетным». А потом меня осенило.

— Киииир? Я придумала. Я сниму шлем.

— Не обсуждается, один сильный удар по голове, даже в шлеме и минимум, что ты получишь это серьезное сотрясение, о максимуме, я даже думать не хочу.

— Кир, послушай, нам нужно это сделать, так или иначе, и пока это единственный способ. Как иначе еще больше распалить людей? Будем надеяться, что твой знакомый не будет бить меня по голове, а если будет, я постараюсь уклониться. Зря мы, что ли так много работали над защитой?!

— Я бы предпочел найти другой способ. Оставайся здесь, — мою голову осторожно положили на пол, и оставили меня одну.

Мной овладело странное состояние усталого безразличия. Мне было все равно, что случится. Главное, чтобы это все, поскорее закончилось и мне бы дали спокойно поспать.

— Давай, поднимайся, дружок. — Голос моего наставника вывел меня из полудремы. — Пора идти.

— Я придумал альтернативный вариант, — сказал Кир когда мы подошли к рингу, — оставайся в шлеме. И не бойся ничего, что бы, не происходило.

— Ты меня пугаешь, — только и смогла сказать я, — поймайте их пожалуйста поскорее, Кир, хорошо?

Кир ничего не ответил, он лишь крепко сжал мою руку и вытолкнул меня на ринг.

Судя по тому, как меня приветствовал зрительный зал, эмоции было на пределе. А после того как с первого удара, человек с которым Кир поговорил, ударил меня в нос, не сильно, но достаточно для возобновления обильного кровотечения-рады были все.

Потом я еще немножко побегала по рингу, уворачиваясь от ударов. Каждый раз, когда мимо моего лица, свистел кулак, у меня было ощущение, что мимо пролетает фонарный столб. Я честно пыталась атаковать, и один раз мне показалось даже, что я его достала. Ответ не заставил себя ждать. Самое интересное, что удар в челюсть был не особо сильным, больно то и не было вовсе, но рефери был вынужден вновь остановить бой, потому, что потекла кровь. Я, собственными зубами, рассекла губу изнутри. Каждый раз, когда появлялась кровь, зрители просто неистовствовали, мне казалось, что воздух сгустился от эмоций, но я была уже на пределе. Меня качало, я начала теряться в пространстве, не столько из за ударов — надо отдать должное моего сопернику, они были эффектные, но не очень сильные, сколько из — за усталости. И в тот момент, когда я только уговаривала себя продержаться еще пару минут, мой противник нанес последний удар. Судя по боли и потоку крови, который сразу же начал заливать мне лицо, мне рассекли бровь. Я ничего не могла сделать, я просто упала на колени и схватилась за лицо, вокруг наступила тишина, я могла лишь зажать ладонью лоб и чувствовать, как кровь струится сквозь пальцы.

Потом я поняла, что внимание с меня переключилось куда — то в другое место и даже увидела как Кир молнией метнулся куда — то на трибуны, где завязалась потасовка. На секунду, мне показалось, что небольшая массовая драка сейчас распространится волной по всему залу, и все будут драться со всеми, но после того как Кир вырубил двоих, все остальные быстро успокоились. Мне сложно оценить, сколько времени, все это происходило. В таких ситуациях трудно быть адекватной, время течет совсем по-другому. Мне казалось, что прошло минут пять-десять, хотя потом, я поняла, что весь процесс от моего рассечения брови до того, как Кир оказался среди толпы, показывая чудеса ловкости прошло не больше минуты.

— Иди-ка сюда, — каким то невероятным образом, — мой тренер оказался снова в углу ринга. Он обтер мне лицо полотенцем, что-то приложил и только потом сказал.

— Все кончено. Мы их поймали. Хочешь, остановим бой?

Больше всего на свете мне хотелось именно этого, но видимо Долинский был действительно прав, периодически сообщая миру и окружающим о каких-то проблемах с моей головой, потому что я упрямо помотала головой.

— Кир, я не могу вот так вот просто сдаться, это будет вообще неправильно. Там много времени осталось?

— В этом раунде еще 45 секунд и два раунда по две минуты.

— Черт, ладно, давай я продержусь до конца этого раунда, а там посмотрим.

— Ты уверена, что тебе это нужно? Не надо никому ничего доказывать больше, Маш!

— Кир, меня только, что сильно били, я ни в чем не уверена, но я пойду.

И я пошла. Но моим планам не удалось сбыться, потому что сразу же после того как я вышла на ринг, дядя Паша, а я так называла про себя своего противника, провел прием так, что мой шея оказалась зажата между ним и его локтем.

— Не сопротивляйся, пожалуйста, — шепнул он мне, — я тебя сейчас тихонько и аккуратно выключу. Пойдешь домой, есть мороженное.

А я всегда говорила, что со мной можно договориться. Перспектива мороженного, замаячившая передо мной, заслонила собой все остальное. Ну и перспектива боли в случае сопротивления, тоже сыграла свою роль. Поэтому я расслабилась и начала получать удовольствие от сдавливания моей сонной артерии. И надо сказать получила.

Я очень не хотела приходить в себя. Я совершенно не помнила, где нахожусь, но точно знала, что в забытье было лучше.

— Тебе нужно подняться, чтобы тебя признали проигравшей и это все, для тебя уже точно всё закончилось, — спокойный голос моего парня привел меня в себя. — Вставай. — Кир помог мне. Через 10 секунд все было кончено. Рука моего, в высшей степени, гуманного соперника взвилась вверх, и я поняла, что этот кошмар прекратился. От нервного и физического истощения меня шатало. Кир практически выволок мое тело с ринга. Надо отметить, что народ дружелюбно гудел и похлопывал меня по плечам. Я поняла, что заслужила уважение, хотя откровенно говоря, сейчас, это уважение мне было до одного места.

Кир отвел меня в знакомую комнату с зеркалами, и осторожно уложив на пол, вновь положив мою голове себе на колени.

Некоторое время мы просто молчали, держась за руки.

— Ты молодец, — наконец сказал он. — справилась. Я был не совсем уверен в твоей физической форме, но как я и предполагал, морально волевые качества оказались на высоте. Ты сегодня помогла многим и скорее всего, спасла не одну жизнь. Видела, как они быстренько зарядили драку? В какой — то момент, я думал, что это все перекинется на весь зал и тогда бы нам вряд ли удалось спасти ситуацию.

— А где все, где Гарик, где хранитель? — спросила я его.

— Хранитель пытается дожать этих парней. Ему нужно несколько признаний, в подстроенных обвинениях. Нужно помочь Рому и еще нескольким пострадавшим ребятам.

— А что потом? Их просто отпустят? Или… или тупо убьют?

— Маш, — голос Кира чуть дрогнул, — есть вещи, которые просто ни к чему знать, ни тебе, ни мне. Я не знаю, что сделает Чарльз с ними. Я знаю, что они уже никому не смогут причинить вреда.

Я поняла, что он прав. Есть вещи, о которых просто не надо задумываться. Иначе снесет крышу. Как говорится, какая крыша не любит быстрой езды, а моя ее любила особенно. Поэтому я послушалась и просто молча, лежала и думала ни о чем.

— Чего вы тут валяетесь, что за сопли? Кир, тебя там Чарльз обыскался, иди, иди, я с ней посижу, — Долинский бесцеремонно тормошил нас.

— Я постараюсь вернуться сегодня, Игорь присмотри за ней, — с этими словами Кир исчез.

— Пошли, напьемся, — доверительно шепнул мне Гарик, — я может еще девок подсниму. Только ты ведь со своей разбитой физиономией от меня всех девок отпугнешь. Хотя с другой стороны, — задумчиво добавил он, — они поймут, что ты мне нафиг не нужна, и я весь такой свободный красавчик.

— Ты б меня полечил чем-нибудь свободный красавчик, у тебя же должна быть какая — нибудь волшебная мазь конторы, а? Чтобы завтра ничего ничего не болело.

— Маш, — Игорь тяжело вздохнул, — учитывая масштаб разрушений, чтоб завтра ничего не болело, не получится. Но, получится послезавтра, — добавил он, после театральной паузы. — Давай-ка я отвезу тебя домой. Что твой принц тебя бросил? — ехидно добавил он. — Как сексом заниматься, так Кир, а как лечить так Гарик, не очень то, мне нравится такое разделение труда.

— Каждый делает то, что у него лучше получается, — огрызнулась я.

— А вот это ты зря сейчас парня обидела, — завелся Гарик, — я б тебе дал сейчас пару телефонов. Тебе бы девочки таких рекомендаций надавали…

— Долинский, я тебе на слово верю. Ты монстр секса, но давай ты сейчас меня будешь лечить, а не трахать мне мозг, ок?

— Надо тебя для начала домой транспортировать, и там уже все смазать. Пошли, горе мое.

И мы пошли. Точнее поковыляли.

Игорь довез меня до дома, уложил, намазал чем — то, напоил сладким чаем с лимоном и медом, а потом два часа развлекал меня историями о своих похождениях в мое отсутствие. Согласно его рассказам, как только он от меня избавился, и кофе стал насыщеннее, и сигареты крепче, и девушки вокруг красивее. Закончилось все эти речи тем, что он слишком аскетичен, чтобы настолько наслаждаться жизнью, поэтому, мне надо вернуться на работу. Да, и ему очень нравится то, как готовит моя мама, когда приезжает ко мне в гости. А так как иногда мне удачно удается воспроизвести пару — тройку рецептов, у меня нет иного выбора.

— Игорь, я не хочу возвращаться, — выдохнула я, как только бесконечный поток слов Долинского иссяк. — Мне за последние месяцы столько нервов стоило все это. И методы нашей организации, они несколько противоречат моим представлениям о том, что такое хорошо.

— И что ты собираешься делать? — Долинской мгновенно переменился в серьезный тон. — Будешь сидеть в этой своей дыре, вязать носки. А я как без тебя буду?

— Как — то без меня провел все эти месяцы, и дальше с тобой все будет в порядке.

— Дура, ты Маш, — выпалил Гарик, — дура. Я не знаю, насколько у вас там все серьезно с Киром, но этот то парень, точно не будет сидеть на месте. И пока ты работаешь с нами, у тебя есть хоть какой — то шанс пересекаться с ним по работе. Но как только, ты откажешься… Дело даже не в том, что тебе запретят его видеть. Я полагаю, что после случившегося, ты сможешь вить из Чарльза веревки. а дело в том, что Кир очень занят, и единственное, насколько я знаю, зачем он приезжает в Россию, это чтобы иметь дело с нами — тут бы ты его и отловила. А так? Ты задумывалась об этом?

Вообще-то, я задумывалась. Но так как я прекрасно понимала все то, о чем говорил Гарик, и ничего не придумала, я просто переставала думать по этому поводу, полагая, что все это как-нибудь разрешится само. О чем и сообщила своему бывшему напарнику.

— Я и говорю, дура, — удовлетворенно кивнул он и сменил тему.

Я не помню, когда он ушел, потому что меня вырубило где — то минут через 20 после нашего с ним обмена любезностями, но утром, я проснулась не одна. И это было очень кстати, потому, что я поняла, что у меня болит все, включая ресницы.

— Я никогда не знала, что у меня в туловище есть столько незнакомых мне доселе мест и мышц, которые могут болеть, — сообщила я Киру.

— Вот видишь, все это было не зря, ты хоть что-то новое узнала, — улыбнулся он. — Вставай, нам нужно собираться. Через полтора часа встреча с Чарльзом.

— Что ему нужно на этот раз? — простонала я.

— Думаю, на этот раз встреча будет исключительно приятной, надо как-то подытожить результаты. Давай поднимайся.

Легко сказать — подымайся. Я была не способна к любому виду передвижений, и хотя по уверениям Кира, если бы не Гарик со своей мазью накануне, то я бы вообще не смогла двигаться, одевалась я все — таки не без помощи Кира. Точно так же, осторожно, Кир транспортировал меня в машину, а потом в кафе, где уже сидел Чарльз.

— Сразу к делу, — начал он без всякого приветствия. — Вот карта с твоим гонораром, за выполненное задание.

— А мне что? Еще за это заплатят?

— А ты думала, что делала эту работу за бесплатно? — удивился Чарльз, а Кир молча поднял бровь.

— Ага, как бы за идею, чтобы спасти народ.

— Вот, видишь, Кир. Я тебе всегда говорил, что главное — это правильно подобранная мотивация и материальная стимуляция — вещь довольно слабая. Главное, знать за какие веревочки дергать.

— Да, Чарльз, вы в этом профессионал, — съязвила я, но хранитель как обычно меня проигнорировал.

— Здесь пин-код, и вот эта сумма.

Я посмотрела на бумажку, которую он мне протянул. Там была шестизначная цифра в евро, которая давала мне возможность жить припеваючи, не парясь, не то, чтобы всю жизнь. Все зависит от расходов, но при моих затратах, лет наверное пять — семь, а может и десять.

— Вот твое, Кир, — он протянул еще один конверт.

— Чарльз, все нормально? Рому дали кровь? Теперь наши ребята в безопасности?

— Да, — хранитель кивнул, — имей в виду, что если ты захочешь вернуться на работу, тебя все ждут. И ты можешь беспрепятственно видеть всех своих друзей, даже если ты решишь не возвращаться. Ты уже знаешь, что будешь делать дальше?

Я отрицательно покачала головой.

— Так, Кир, а ты? Они подписали с тобой контракт? Ты же условия выполнил. Теперь они поняли, что ты и обезьянку сможешь научить драться на самом высоком уровне, — произнося все это, хранитель внимательно смотрел на меня. И ему было на что посмотреть — я окаменела.

— Пока нет, но подпишут. — Спокойно ответил Кир. — Результатами, все были довольны, тем более, что именно Павел выиграл соревнования. Можно сказать, что Маша уступила будущему победителю, а не просто какому-то непонятному бойцу. Сегодня получил контракт.

— И куда ты?

— Сначала заскочу по — быстрому, в Юго-Восточную Азию, потом, Новая Зеландия, ну, а затем, скорее всего Европа и Канада.

— А когда? — я услышала свой спокойный голос как будто бы со стороны.

— Думаю дня через два-три, мне нужно уладить здесь кое-какие дела, — ответил Кир как ни в чем не бывало.

Мы сидели в кофейне еще около часа, но я не слышала о чем говорили мои собеседники, и отвечала на автомате, когда мне задавали вопросы, пытаясь успокоить вихрь мыслей в своей голове.

Я понимала, что мы с Киром так и не определили статус друг друга, да нам вместе было очень хорошо, мы вместе работали и вместе спали, но официально никаких разговоров о будущем не было. Статусов в социальных сетях никто не менял. Я настолько была поглощена будущими, теперь уже прошедшими соревнованиями, что совершенно не задумывалась о том, что будет после. А надо было бы.

Из ступора меня вывел внезапно и непонятным образом нарисовавшийся Долинский. Причем как до меня дошло позже, прежде чем я сумела идентифицировать его на своем горизонте, он довольно долго о чем-то говорил с Киром, стоя в сторонке, после чего подошел ко мне, взял за шкирку и стряхнул со стула.

Я напомнила окружающим о своем присутствии громким воплем, потому, что в свою очередь, во мне о себе напомнила дикой болью, каждая клеточка моего тела.

— Долинский, убрал бы ты отсюда это вопящее существо, — попросил его Чарльз. — Девочка уже засиделась. Вы идите, а мне надо с твоим приятелем еще кое о чем поговорить.

— А как же, — я растерянно посмотрела сначала на Чарльза, а потом на Кира. — А я?

— Тебе здесь точно делать нечего, а твой друг сможет тебя и развлечь и полечить, — отрезал Чарльз.

— Пойдем, пойдем, Машуня. Тебе не нужны эти скучные личности, я раздобыл потрясающую мазь, мы тебя сейчас ей намажем, ты снова станешь красивой и здоровой. В твоем случае, правда, только здоровой, но тоже неплохо.

— Что с тобой? — спросил он меня наконец, после того как я тупо промолчала в машине двадцать минут, практически всю дорогу, что мы ехали до дома. — Я люблю когда ты меня слушаешь, но двадцать минут монолога, и твоей убитой физиономии, это как — то чересчур, даже для меня.

Я в трех словах выдала Гарику недавно полученную, и к этому моменту, качественно переработанную информацию. Качественно переработанная информация в моем исполнении, означало вытаскивание всех самых худших страхов и ужасов, которые только могли возродиться в воспаленном женском мозге.

Я разрывалась между несколькими вариантами, а именно: а)поматросил и бросил, б) использовал в своих целях, в) им мужикам только одно надо, но почему то Кир упрямо не хотел вписываться ни в одно из них.

— Я ничего тебе не скажу, кроме одного, точнее двух вещей, — вздохнул Гарик — Первое. Я никогда ни от кого не слышал про Кира плохого. Это, конечно, подозрительно, но наводит на определенные выводы и два. В чем — в чем, но в непорядочности его нельзя упрекнуть. Ясно? Так, все. Давай лучше, покажи мне свой город, а то я тут три дня торчу, а город так и не посмотрел. Если ты, конечно, можешь двигаться. А впрочем, если ты двигаться не можешь, все равно покажи. Потому, что, если ты сейчас останешься дома, то с твоим талантом мозгосношательства, ты останешься без мозга совершенно, а для человека с таким маленьким объемом, это было бы трагедией. Для окружающих, впрочем, тоже.

— Знаешь, учитывая, что ты привез меня домой, а это совершено другая сторона от всех мест, которые можно посмотреть, я бы, вопрос об отсутствии мозга, поставила в несколько ином ключе и у другого персонажа.

— Маш, ты забыла, что я собрался тебя лечить? Я, конечно, мог бы смазывать твое тело на центральной площади города, но склонности к эксгибиционизму, я, несмотря на все твои странности, пока у тебя не замечал. Так что иди, раздевайся, полечимся, поедим чего — нибудь, а потом поедем обратно.

Я пожала плечами и поплелась снимать с себя одежду. И надо отдать должное моему героизму, проделала на этот раз, сию несложную в обычных обстоятельствах процедуру, самостоятельно. Правда, раз в пять медленнее, чем обычно.

Гарик обмазал меня чем-то вонючим, велел полежать 20 минут, подозрительно гремя кастрюлями на кухне, в результате чего, я думала о происходящих там процессах и переживая за целостность моей посуды, а не о предполагаемой трагедии. Потом попытался всунуть в меня какую-то абсолютно несъедобную массу, что было странно: обычно он готовил неплохо, после чего сообщил, что у меня совершенно некачественные продукты в холодильнике и предложил пообедать в ресторане. Так мы и провели этот день.

К моему удивлению, он наотрез отказался оставаться у меня дома, заявив, что у него назначено свидание с какой-то потрясающей девушкой, измазав меня своим вонючим чудо лекарством на прощание еще раз.

Правда на выходе он задержался и спросил проникновенным тоном, не хочу ли я, чтобы он со мной остался, но скрытая мольба в его глазах подсказала мне ответ и я приказала ему убираться и зажечь и за меня тоже. Он тут же предложил остаться и зажечь со мной, озвучив альтернативу поехать с ним и зажечь втроем, но я вежливо попросила его исчезнуть с моих глаз, как можно скорее.

После того как Гарик ушел, я поняла, почему он весь день таскал меня по городу, задавая глупые вопросы, и задирая меня, заставляя огрызаться в ответ. Как только мой мозг освободился от социальной ответственности быть хорошим компаньоном, он опять принялся мусолить мысли о моей неудавшейся личной жизни, поэтому, когда эта личная жизнь внезапно нарисовалась в моей постели, я решила приступить непосредственно к делу.

— Маш, радость моя, — Кир пытался отодрать меня от себя, — я знаю, что ты у меня женщина страстная, но тебе не кажется, что в твоем состоянии любая физическая активность будет несколько неуместной.

Я отрицательно замотала головой.

— Я должна использовать любую возможность, Кир, — ответила я, изо всех сил сдерживая слезы, — не факт, что она будет у меня завтра или послезавтра.

— Это почему же, — поинтересовался Кир.

— Ты же уедешь, — всхлипнула я. — что же будет со мной?

— Ах, это! Маш, Чарльза очень забавляют твои эмоции. Я думал, что ты все это знаешь и не поддаешься на его провокации…

— Нет, не знаю. Что за человек он такой! Вот кто настоящий энергетический вампир.

— Я думаю ты неправа, — мягко сказал Кир, — не такой уж он плохой, как тебе хочется.

— Да? — разошлась я. — Мне сложно поверить в то, что он не хуже чем эти твари, он же знает, что я тебя… Как я к тебе отношусь, зачем он все это говорил?

— Маш, Мааааш, послушай — Кир попытался прервать мой поток сознания, — он знал, о наших отношениях и спрашивал меня, что я буду делать. И когда я сказал, что хочу позвать тебя с собой, он сказал, что ты не та девушка, которая с легким сердцем поедет бесплатным приложением. Тебе нужно найти дело, поэтому он хочет предложить тебе работу моего ассистента. Я давно говорил, что мне нужна помощь. У меня бывают большие группы, с которыми я работаю, и часто просто не хватает рук на все. Ты очень талантлива, и из тебя получился бы прекрасный помощник. Если ты, конечно, не против.

— Что? — Я не могла поверить своим ушам. — Не против чего?

— Хей, — Кир осторожно взял мое лицо в свои руки, — ты не против поехать со мной, и работать со мной? И…жить со мной?

— Подожди, ты хочешь сказать, что Чарльз собирается мне платить за то, что я путешествую с тобой? — потом до меня медленно дошло. — Ты хочешь взять меня с собой?

— Я пытаюсь донести это до тебя последние несколько минут, но мне кажется, что ты активно сопротивляешься. Ты ведь не против? У тебя ведь есть дайверская лицензия, да?

— Да, я была немного ошарашена неожиданным вопросом. — А что?

— Видишь ли, в Новой Зеландии я буду тренировать особенности боя под водой, и было бы здорово, если бы моя помощница чувствовала под водой себя достаточно уверенно.

— А под водой все по-другому? — глупее вопроса придумать было нельзя. Но Кир был настоящим святым, поэтому спокойно объяснил мне, что да, под водой, совершенно другие особенности ведения боя. — Так, Маш, чего ты теперь ревешь? — отреагировал он на мой очередной поток слез.

— Я не реву, — все мои попытки остановить слезы были тщетны, и они, стекая по щекам, направлялись Киру в подмышку. — У меня тело болит, — наконец таки я нашла отмазку.

— Давай иди, сюда, солнце мое приболевшее, — Кир осторожно обнял меня. — Ты по-прежнему думаешь, что Чарльз мерзкий тип.

— Я его завтра расцелую, пообещала я. — И знаешь, Кир? Я бы согласилась ехать с тобой бесплатным приложением.

На следующий день, я сдержала свое обещание. Увидев хранителя на входе в кафе, где мы должны были встретиться, я метнулась к нему с объятиями и попыталась его расцеловать. Надо сказать, безуспешно. Он, каким-то невероятным образом, сумел выскользнуть у меня из рук.

— Кир, уйми свою питомицу, — проворчал Чарльз, — она мне весь имидж попортит. Мне больше нравилось, когда ты меня ненавидела. Вариантов поведения было несколько больше, несмотря на их ограниченность. Когда ты испытываешь к кому — то симпатию ты всегда предсказуема. И Маша, — он посмотрел на меня, и его глаза сделались ледяными, — не надо думать, что что-то изменилось. Я по-прежнему считаю тебя некомпетентной, эмоциональной, непрофессиональной выскочкой.

Но мне было все равно, что Чарльз недовольно морщился, и, похоже, делал это искренне. Мне просто хотелось выразить ему всю гамму своих эмоций.

— Да, я вижу всю гамму, — устало отстранился от меня Чарльз. — Вижу все. Уймись, пожалуйста, пока я не передумал.

Меня быстренько сдуло как ветром. Потому, то хранитель мог передумать. Это была не просто угроза. Чарльз как обычно был в курсе всех моих переживаний, но ничего не сказал, а лишь одобрительно посмотрел на меня.

Дальше не происходило ничего особо интересного. Чарльз рассказывал мне условия контракта, дал его прочитать, но я, честно говоря, слушала весьма не внимательно. Я лишь иногда брала Кира за руку под столом, и изредка щипала себя, чтобы убедиться, что это не сон.

А потом… Нам с Киром понадобилось около недели, чтобы завершить все свои дела. Единственное, что омрачало мое настроение это предстоящая встреча с Гариком. Его срочно вызвали в Москву, и мы даже не успели увидеться после значимого события, телефоны были отключены, и я не могла ввести его в курс своих планов. Кир передал мне записку от моего напарника: тот слезно извинялся, и клятвенно обещался увидеть меня, как можно скорее.

Я пыталась найти Гарика перед прилетом в Москву и до отъезда в аэропорт, но никто из наших, никто их тех, кого я наконец-таки смогла увидеть и обнять прямо в офисе (Ром кстати снова начал набирать силу и красоту) не были в курсе, где находится Игорь Сергеевич, таинственно сообщая мне о каком-то задании.

Наконец, Лев Борисович, по-отечески похлопал меня по плечу, заявив, что провинция мне очень к лицу, передал мне запечатанный конверт. По корявому написанному «Маше», я сразу поняла, кто копирайтер сего шедевра.

Я знаю, что ты уезжаешь надолго. Точнее неизвестно насколько. Я знаю, что ты обидишься, что я не приду попрощаться. Но я не приду. Обижайся. Долинский.

— Как мило с его стороны, — подумалось мне, — вот уж кто умеет прощаться.

Кир молча, прижал меня к себе, когда я показала ему записку и щелкнул по носу.

— Я не могу тебе заменить его, — Кир не спрашивал, он просто констатировал факт.

— Долинский — незаменим, вздохнула я. — Мне особенно не хватает его в аэропортах. Так как он резвился в дьюти фри, не умеет резвиться никто. И ты же не будешь пить со мной текилу из горла? Или будешь? — с надеждой спросила я.

— Не буду, — Кир покачал головой. — Я предпочитаю сухие вина, как ты знаешь, а пить из горла такое вино…

— Моветон?

— Скажем, букет не так хорошо раскрывается.

— А Долинский считал, что букет текилы лучше всего раскрывается именно из горлышка бутылки. Причем, если пить большими глотками.

— Да, — кивнул Кир, — с этим не поспоришь. Он тот еще знаток этикета и алкоголя.

— Самый лучший, — кивнула я. — Ладно, придется снова учиться жить без него. Ты знаешь, я почти привыкла за последние месяцы, а потом мы встретились на три дня и точно также придется привыкать заново.

— Единственное, что я могу тебе обещать, что скоро будет очень много работы, и у тебя просто не будет времени чтобы скучать, — утешил меня Кир.

— Хорошо бы.

В аэропорту я познала всю прелесть владельца билета бизнес класса, потому, что до этого дня, несмотря на наличие денег, я всегда летала экономическим. Мне было просто жалко тратить в три раза больше денег на широкие кресла и шампанское. Оказалось, что довеском к повышенному комфорту в самолете, идет улучшенный сервис в допосадочном пространстве.

Кир спокойно работал со своим ноутом, составляя какие-то планы, он ласково попросил меня не отвлекать его все время до взлета.

— Знаешь, — сказала я ему устраиваясь в удобном большом кресле возле окна, — теперь я точно знаю, что все что не делается — все к лучшему.

— Ммм?

— Если бы не эти дурацкие вампиры, я бы никогда не встретилась с тобой, и я бы не сидела в бизнес классе, и не собиралась бы в удивительное путешествие.

— Почему же? Ты вполне состоятельная девушка, чтобы купить билет в бизнес класс и отправиться в такое путешествие.

— А ты?

— Ну, мы бы встретились где-нибудь в другом месте. Может быть где-нибудь на островах в Малайзии, или где-нибудь в Индонезии, или в Новой Зеландии.

— Да, — я посмотрела в иллюминатор. На улице начинался дождь.

— Ты грустишь? — осторожно спросил Кир.

— Думаю про Долинского. я так и не увидела его. И не знаю теперь, когда увижу. А он, большая часть моей жизни.

— Твой Долинский тот еще товарищ, — кивнул Кир. — И да, если бы он не заставил тебя уехать, то я бы работал с кем то другим.

— И? — я подняла бровь, — тогда бы ты закрутил с этим кем-то другим.

— Тогда бы мы встретились немного позже, — выкрутился Кир.

— Шампанского? — милая стюардесса наклонилась к нам с подносом на котором стояли фужеры.

Кир отрицательно покачал головой, а я его поддержала. Можно было бы отметить начало новой жизни, но пока мы стояли на земле, я не могла полностью отрешиться от своей прошлой.

— Нет, спасибо, может быть позже.

— Правильно, — раздался знакомый голос справа, — бросай пить эту гадость с пузыриками, давай лучше со мной текилки из горла.

— ДОЛИНСКИЙ????!!! — я не поверила своим глазам. На соседнем ряду, в кресле мое любимое небритое чудовище пыталось засунуть свой багаж в ящик над креслом одной рукой, не обращая внимания на протесты пытающейся помочь ему стюардессы, при этом в другой руке у него была початая бутылка с текилой. — ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ? КАК?

— Мы решили, что наш российский офис слишком сильно зависит от Кира. А он товарищ занятый, и постоянно бороздит просторы вселенной. То, что ему удалось вырваться так надолго, было почти чудом и стоило нам много много денег и нервов, чтобы ему уговорить. Между прочим, не ломалась бы, дала б ему сразу, глядишь он бы и согласился на урезанный гонорар. Надо же было тебе до конца тянуть.

— Так, Долинский, а я вообще не поняла, кто мониторил когда и кому я давала.

— Маш, даже мне не надо было долго думать, чтобы обнаружить когда у вас все началось, потому что все было написано у тебя на лице ВОТ ТАКИМИ БУКВАМИ, — видимо чтобы я поняла какими, Гарик решил показать размер этих букв, в результате чего разлил текилу и некоторое время отвлекся на мат, связанный с сожалением по поводу только что совершенного действия.

— Игорь, давай отвлечемся от хронологии моей сексуальной активности на минутку, и все таки ты мне объяснишь, что ты тут делаешь?

— Ты не дала мне договорить, — огрызнулся мой напарник. — Так вот. Поскольку Кир сильно занятый, то наши решили, что для выполнения определенных функций Кира хватит кого — нибудь талантливого, кто мог бы выучиться у твоего бойфренда.

— И этим талантливым кем-нибудь случайно оказался ты? — недоверчиво спросила я.

— Видишь ли, твой парень тот еще вредный тип, он, конечно говорит, что не все подходят для этой роли, но я твердо уверен, что он не хочет себе плодить конкурентов, поэтому он не согласился учить абы кого… В общем они с Чарльзом решили, что я вполне подойду на эту роль, и меня отправили в длительную и очень приятную как я надеюсь командировку.

— Не надейся, — наконец подал голос Кир, который все это время с любопытством следил за речевым потоком Гарика. — работы будет очень много и нелегкой.

— Кир, мне пофиг, если только твоя подружка будет держать тебя на коротком поводке, и не даст тебе составлять мне конкуренцию в покорении девичьих сердец по всему миру. Я не знаю, что в тебе находят женщины и что она в тебе нашла, но когда ты улыбаешься все девки на тебя ведутся, что, безусловно, доказывает, что у женщин нет мозга. Как на тебя можно смотреть, когда я рядом, я в принципе не понимаю.

— Гарик, веришь, нет, я тоже, — улыбнулся Кир.

— В общем, тебе никак не удастся увильнуть от твоих непосредственных обязанностей заботится обо мне, — ты поняла? А то, ишь, нашла себе мужика, и решила свинтить от меня подальше. Счас!

— Да куда я от тебя денусь чудо мое, — огрызнулась я. — как же ты без меня жил все это время.

— Плохо жил, меня никто не кормил и не терпел, хотя как это плохо, — спохватился Долинский, — конечно, хорошо. Но я же в принципе очень добрый и гуманный парень, и я как представил, что ты будешь порхать возле этого лба, так и понял, что тебе срочно нужна помощь.

— Вообще то этот лоб обычно возле меня порхает, — как бы между прочим заметила я.

— Тем более! Тебе нужен объект для заботы, иначе совсем распоясаешься и забудешь о своих непосредственных женских обязанностях, и кто как не я должен поддерживать в тебе твое женское начало.

— Ну да, ты ж мой спаситель, куда я без тебя.

— Я рад, что ты все правильно понимаешь, кивнул Гарик и откинулся на спинку кресла.

Самолет начал выруливать на взлетную полосу, капитан корабля что-то говорил о себе и предстоящем полете, давая какие то указания, а я смотрела на Кира, который делал какие-то пометки у себя в ноутбуке, периодически умудряясь держать меня за руку, смотрела как Гарик флиртует со стюардессами, смотрела на капли дождя на иллюминаторе, и понимала, что быть настолько нечеловечески счастливой, это просто какое-то форменное безобразие.

Загрузка...