Барбара Картленд Где бы ты ни был

Глава 1

1889

Граф Каннингем возвращался с конной прогулки. Впереди уже виднелся Каннингем-холл — величественный особняк, который долгие годы принадлежал его семье. Он был построен в начале семнадцатого века и в течение последующих двух столетий достраивался и перестраивался. И сейчас, в блеске утреннего солнца, высился во всем своем величии и внушительной красоте.

Роберт, шестой граф Каннингем, получил титул восемь лет назад. Он с достоинством выполнял сопутствующие ему обязанности, чем снискал уважение и популярность среди соседей этой части графства Кент.

Это был мужчина в расцвете сил. В свои тридцать с небольшим он мог похвастаться отменным здоровьем и обладал красивым, с властными чертами лицом и пронзительными синими глазами. Но как только граф начинал смеяться, его внешняя суровость несколько смягчалась.

Всадник пустил лошадь галопом и, не доехав до конюшни, заметил коляску, которая принадлежала сэру Квентину Садбери, лорду-наместнику графства Кент.

Граф внутренне застонал.

Если его что-то и раздражало, так это люди, которые приезжали к нему до завтрака. А уж лорд-наместник был к тому же и весьма утомительным посетителем.

«А сегодня-то что произошло? — мысленно спросил себя граф, подходя к дому. — Если дело просто в деньгах, то это можно будет быстро и легко уладить».

Граф был достаточно богат даже после того, как выделил приданое своим сестрам. Две из них были старше его и вышли замуж еще при жизни отца. Сестры-близнецы были почти одного с ним возраста, а пятая, самая младшая, вышла замуж только год назад.

Отец графа находил, что иметь пятерых дочерей — довольно обременительно с финансовой точки зрения. Он был чрезвычайно экстравагантен и значительные средства тратил на дорогие картины и мебель.

Но после его смерти Роберт обнаружил, что многие картины ничего не стоили. Его отец не был специалистом в этой области и не умел отличать подлинник от подделки. Так что изрядная часть его «лучших» приобретений не имела какой-либо ценности.

Наследник также обнаружил, что и само поместье требовало серьезной реорганизации. Не только фермы были в запущенном состоянии, но даже сад, обделенный вниманием и воображением, нуждался в том, чтобы привести его в надлежащий вид. То же самое можно было сказать о лесе и реке, протекающей по землям поместья, до которых отцу и вовсе не было дела.

Граф продал несколько хороших картин, обеспечив тем самым приданое своим сестрам, а остальные средства вложил в восстановление поместья.

Спустя какое-то время его усилия принесли свои плоды. Годовой доход рос и постепенно достиг уровня, соответствующего положению графа Каннингема.

Он помнил, какая гордость наполнила его душу, когда дядя Джеймс сказал:

— Если тебе удалось это сделать за столь короткий срок, что же будет через двадцать лет? Какое наследство ты оставишь своему сыну?!

Граф рассмеялся и ответил:

— Ну, сначала им нужно обзавестись!

— Так поторопись, выбирай себе жену! Какая невеста откажется войти в такой особняк?!

— Мне нужно быть уверенным, — отвечал граф, — что она любит меня, а не только желает войти в мой дом.

Дядя Джеймс рассмеялся.

— Это правда, — согласился он, — в таком деле нужно быть осмотрительным. Женщины обожают титулы.

Графу уже была известна эта истина. Родители невест почти открыто заявляли, что не против того, чтобы их дочь стала графиней и жила на широкую ногу в роскошном особняке. Поэтому он старался соблюдать осторожность и держать дистанцию.

Но нельзя же держаться подальше от лорда-наместника. Поэтому граф решительно направился по коридору в гостиную.

Это была уютная комната с окнами в сад. В углу стоял добротный письменный стол восемнадцатого века. На нем — золотой письменный прибор с позолоченными перьями, которыми еще его дед, потом — отец, а теперь он сам подписывал важные документы.

Графу нравилась эта комната, он лишь повесил на стены несколько любимых картин, в остальном она сохранила прежний, знакомый ему с детства вид.

Сэр Квентин Садбери, ожидавший его в гостиной, был владельцем второго по величине поместья в графстве после Каннингем-холла и, как лорд-наместник, изрядно досаждал графу постоянными просьбами.

Граф всегда старался держаться радушно в отношении сэра Квентина. По возможности он делал то, о чем его просили, или умудрялся отказать настолько тактично, что лорд-наместник уезжал вполне удовлетворенным.

Преодолев раздражение, граф улыбнулся и протянул руку, приветствуя гостя.

—Либо вы приехали слишком рано, либо я задержался на конной прогулке дольше обычного. Утро нынче такое чудесное.

— Вы правы, Роберт, — ответил лорд-наместник, — утро чудесное! Я был уверен, что вы отправились на прогулку, но решил дождаться вас, потому что мне необходимо поговорить с вами об очень щекотливом деле.

—Чего же вы от меня хотите?

Повисла неловкая пауза. Казалось, сэру Квентину было сложно начать разговор. Наконец он заговорил.

— С тех пор как вы унаследовали это поместье — и дом, и земли, вы многое сделали на благо графства и превзошли своего отца.

Граф вежливо поблагодарил гостя, не понимая, к чему тот ведет. Ему показалось, что лорд-наместник выглядит уставшим и осунувшимся. Он даже как-то постарел с момента их последней встречи.

Сэр Квентин подался в сторону графа и протянул руку, будто в мольбе.

— Я пришел поговорить с вами об очень необычном деле, — произнес он несколько смущенно, — которое касается моей дочери Ванды.

— Вашей дочери? — встревожился граф. — А что случилось? Она заболела?

— Конечно нет! Слава Богу, нет! Она в полном здравии, скачет на лошадях так же лихо, как и вы.

— Это правда, — с улыбкой согласился граф. — Мне всегда нравилось, как Ванда держится в седле. Более того, я даже предложил ей своих самых лучших скакунов, чего не сделал бы ни для одной дамы и даже мало кому позволил бы из мужчин.

— Вы оба любите лошадей, — согласился лорд-наместник. — И это очень хорошо.

Он помолчал, казалось, не зная, что еще сказать, и наконец продолжил:

—Я старею и хочу, чтобы Ванда вышла замуж за человека, который заменит в ее жизни меня, за человека, который будет заботиться о ней также, как я.

Граф удивился.

— Вы ведь знаете, что если когда-нибудь она попадет в затруднительное положение, то вы всегда можете рассчитывать на меня. Я буду ей другом и защитником.

—Я надеялся услышать это от вас, — кивнул лорд-наместник. — И хочу видеть ее замужем за человеком, который и позаботится о ней, и сделает ее счастливой.

— Вам не стоит беспокоиться по этому поводу. Ее все любят. У нее масса поклонников.

—Хм! — На лице гостя отразилось то, что он думает обо всех этих поклонниках. — Самонадеянные ничтожества, все как один! Поэтому я и решил обратиться к вам за помощью.

— Мой дорогой, вы просите меня стать ее опекуном или попечителем, чтобы защитить от вероятных охотников за приданым?

— Опекуном? — воскликнул гость. — Попечителем? Господи, нет, конечно! Я хочу, чтобы вы стали ее мужем!

Граф застыл в изумлении. Какое-то время он только смотрел на собеседника, будто не веря своим ушам. Потом каким-то чужим голосом переспросил:

— Вы просите меня жениться на Ванде?!

— Именно! Вы мне всегда нравились, Роберт, еще с тех пор, когда были ребенком. Я хочу породниться именно с вашим родом, и ни с каким другим! Вы долгое время дружили с Вандой, и я убежден, что, поженившись, вы будете совершенно счастливы вместе!

У графа перехватило дыхание. Он уже привык к откровенным намекам родителей невест, но столь прямолинейно и требовательно с ним еще никто не говорил.

— Зачем же вы так торопитесь, — наконец произнес он. — Ванда еще довольно молода, у нее уйма времени!

— Ей двадцать четыре, и она очень упряма и своевольна. Боюсь, у нее может появиться соблазн выйти замуж за человека, который мне не понравится.

— Но ведь избранник должен нравиться ей, а не вам, — мягко возразил граф. — Что касается меня, хочу откровенно признаться: я не тороплюсь жениться. Многие из моих друзей, совершив ошибку, признавались мне, что отчаянно несчастливы, но изменить положение они уже не могли.

—Я абсолютно уверен, что вы не будете несчастны с моей дочерью, — упорствовал лорд-наместник, будто это что-то меняло.

Повисла тишина. Граф понял, что имеет дело с чудовищным упрямцем. Но он тоже мог быть упрямым.

—Думаю, такое решение вправе принимать только мы с вашей дочерью, и никто, даже вы, не можете заставить нас вступить в брак.

— Но я уже сказал, что вы наверняка будете счастливы, — нетерпеливо возразил лорд-наместник.

— Боюсь, вашей уверенности недостаточно, — непреклонно ответил граф.

— Тогда скажите мне, что вам еще нужно? Приданое? Ванда — богатая молодая женщина, у нее собственное состояние, и она станет еще богаче после моей смерти.

— Благодарю вас, у меня нет необходимости жениться из-за денег, — холодно ответил граф.

Это была, пожалуй, самая неприятная и неловкая ситуация, которую только можно было себе представить.

Граф обрадовался, когда дверь отворилась и дворецкий доложил:

Ваша светлость, завтрак стынет, и повар спрашивает, не прикажет ли милорд приготовить его заново?

— Нет, конечно, — ответил граф. — Я сейчас же иду завтракать.

Дворецкий поклонился и вышел, оставив дверь открытой.

Граф повернулся к гостю и сказал:

— Я, конечно, обдумаю все, что вы мне сказали, и только потом дам вам ответ. Но такие вопросы не решаются наскоро. Мне, пожалуй, понадобится несколько недель.

— Если бы только вы могли меня понять...

—А пока я не смею вас задерживать, — нетерпеливо объявил граф, — тем более зная, сколько у вас дел. Наверняка у вас уже назначена какая-нибудь встреча в городе. Вы же не хотите опоздать!

—Я планировал взять вас с собой, — перебил сэр Квентин.

Роберт подавил гнев, услышав такую наглость, и лишь сказал:

—А я планирую остаться здесь. Всего хорошего!

Он пожал гостю руку и вышел из комнаты прежде, чем тот успел что-либо ответить. Войдя в столовую, он плотно закрыл за собой дверь.

Граф сел за стол, и дворецкий быстро поставил перед ним поднос с завтраком. Слугу напугало выражение лица хозяина, и он ломал голову, что могло привести его светлость в столь скверное расположение духа.

Оставшись один, граф глубоко вздохнул, и весь его гнев тут же улетучился. Ну как можно было предугадать, что лорд-наместник практически потребует, чтобы Роберт женился на его дочери?!

«Я вообще ни на ком не хочу сейчас жениться, — размышлял он. — Я знаю Ванду с рождения, но никогда не представлял ее в роли своей жены!»

Когда граф унаследовал титул и занялся устройством поместья, Ванда училась в школе. Как добрые соседи, они встречались на охоте, часто танцевали на балах, которые проводились в графстве, особенно на Рождество, но ни о какой влюбленности не могло быть и речи.

На самом деле, несмотря на крепкую дружбу, они постоянно ссорились.

«Как брат с сестрой, — подумал он. — Если я и женюсь, то хотелось бы испытывать к своей избраннице страстную любовь. А в Ванду я никогда так страстно не влюблюсь!»

За завтраком он перебирал в уме женщин, в которых ему случалось влюбляться. Честно говоря, большинство из них были замужними, поэтому вопрос о том, чтобы вести их к алтарю, никогда не возникал. Как правило, это были мимолетные романы, как он говорил, «здравствуй и прощай».

Потом была Ирен, которую он находил очень привлекательной. Она не только старалась сделать его счастливым, но и пыталась внушить, что без нее его жизнь будет пустой.

Но она была замужем за военным, который редко бывал дома. С Ирен они встречались всю зиму, несколько раз в неделю. Он стал ее любовником и старался сделать так, чтобы об этой связи никто не узнал.

Потом ее муж вернулся домой. Он унаследовал дом в другой части Англии и вышел в отставку. Граф тактично ушел в тень.

Ирен, безусловно, была соблазнительной и очаровательной, но граф не мог сказать, что чувствовал себя очень несчастным после разрыва с ней. Говоря откровенно, она изрядно ему наскучила.

Вокруг всегда было много женщин, которые льстиво любезничали с ним и были готовы пасть в его объятия. Их лица постепенно сливались у него в один неясный образ, и граф забывал, кто из них красивее, а кто — остроумнее.

Все это было похоже на сон, волнующий и восхитительный, когда после пробуждения трудно вспомнить, какие именно чувства и ощущения он испытывал с той или другой.

И вот теперь, когда он меньше всего ожидал, лорд-наместник предъявляет на него какие-то права!

«Я не хочу жениться, — говорил себе граф. — Но если я и женюсь, то хочу быть абсолютно уверенным, что буду любить свою избранницу всю жизнь. И она будет любить меня так же».

Но возможно ли такое или это просто несбыточная мечта? В большей степени он начинал склоняться ко второму.

«Что же мне делать? — со вздохом вопрошал он. — Как потактичнее отказать лорду-наместнику в его притязаниях?»

Потом ему в голову пришла мысль увидеться с Вандой и вместе попытаться найти какой-либо способ избежать ловушки, которую расставил для них ее отец.

Мисс Ванда Садбери была довольно красивой девушкой с сильным характером и сокрушительным чувством юмора. В свои двадцать четыре года она уже пять лет была хозяйкой в доме отца и с легкостью справлялась с этой непростой обязанностью. Красота ее была особого рода. Ванду нельзя было назвать очаровательной, хорошенькой или милой — скорее статной, горделивой, загадочной. Ее темные горящие глаза, иссиня-черные, как вороново крыло, волосы придавали ее облику некий испанский колорит. Временами в ней чувствовалась невесть откуда взявшаяся врожденная величавость, совершенно несвойственная образу типичной девушки из английской провинции.

Обычно мужчины находили ее чудесной молодой особой. Они не впадали в экстаз и не осыпали ее букетами, но с удовольствием искали ее общества и в бальной зале, и на охоте.

На танцевальных вечерах она была самой легкой и грациозной из танцующих дам. В седле она бесстрашно брала любые препятствия не хуже иного мужчины.

Многие джентльмены говорили, что мисс Садбери нет равных среди дам, но при этом, слегка тушуясь, признавались, что немного побаиваются ее.

Сэр Квентин имел всего лишь звание рыцаря, но его должность лорда-наместника плюс значительное состояние могли обеспечить мисс Садбери достойное место в высшем свете.

Ни один мужчина, каким бы титулом он ни обладал, не осмеливался смотреть свысока на эту прямолинейную и решительную леди. А если находился такой неосмотрительный человек, она

могла уничтожить его одним взглядом дивных глаз или беспощадными насмешками.

Несмотря на столь неоднозначные достоинства, мисс Садбери получила несколько предложений руки и сердца, и отнюдь не от охотников за приданым. Некоторые претенденты были искренне увлечены ею.

Но девушка отклонила все до единого предложения, приведя в гнев своего отца. Лорд был довольно тщеславен в отношении своей дочери и особенно в отношении себя самого. Когда дочь получила предложение от виконта, отец был в эйфории. А когда она отказала ему — разразился грандиозным скандалом, приведшим всех домочадцев в трепет. Всех, кроме Ванды. Она не боялась никого, но после столь бурной реакции отца теперь отклоняла предложения руки и сердца, не сообщая ему об этом. К тому же едва ли не под страхом смерти она запретила обращаться с подобными предложениями к родителю через ее голову. То, что ни один из претендентов не осмелился ее ослушаться, также говорило о силе ее характера.

В то утро Ванда была одна. Отец уехал по делам службы, а ее ожидали обычные домашние хлопоты.

Будучи лордом-наместником, сэр Квентин привык, что жители графства идут к нему со своими

проблемами. И еще он привык к мысли, что может положиться на свою умелую, расторопную дочь в качестве неофициального секретаря.

Ванда позавтракала в одиночестве и уселась за письменный стол в библиотеке.

— Отец вовремя уехал на встречу? — спросила она у горничной, которая час спустя принесла ей кофе.

— Он уехал рано, мисс. Но поехал не в город, а в другом направлении.

— В другом? Ты имеешь в виду в Каннингем-холл?

—Да, мисс.

Ванда коротко вздохнула, пробормотав:

— Если отец отправился туда по причине, которую я подозреваю, я его собственными руками задушу!

— Что, мисс?

— Ничего. Кофе превосходный.

Служанка поспешила уйти, а Ванда сидела, уставившись куда-то в пространство, и в голове ее крутились тревожные мысли.

Направляясь в усадьбу Садбери, Роберт беспристрастно размышлял о своих отношениях с Вандой. Они всегда были друзьями. Девушка смеялась над его шутками, ее приятно было пригласить на ленч или на обед. Она с легкостью находила общий язык с людьми, умела поддержать беседу, развеселить. Ее отношение к графу всегда было благоразумно-дружеским. Она была не так взыскательна, как другие женщины.

Роберт пытался понять, хочет ли Ванда выйти за него замуж. Действовал ли отец по ее указке? Но когда они были вместе, она и виду не подавала, что имеет к нему матримониальный интерес.

Граф ломал голову, почему сэр Квентин выбрал в мужья для дочери именно его.

Но ведь ответ очевиден!

Тщеславие.

Как и все в графстве, он знал о том, что мужская половина высшего света была глубоко возмущена, когда Ванда отказала виконту. Сэру Квентину так хотелось подняться выше по социальной лестнице!

В глубине души Роберт одобрял решение Ванды не выходить замуж за глупца только потому, что он — виконт, и уважал за то, что она смогла с достоинством выдержать гнев отца. Но ее столь энергичное неповиновение нравилось ему только в теории. Когда он сам надумает жениться, то выберет в жены более покладистую женщину, которая не станет противопоставлять его воле свою.

Наконец он выехал на прямую аллею к их дому и поскакал под сенью огромных дубов. Он ожидал

увидеть Ванду в седле, зная, что обычно она любит кататься в такую чудесную погоду, но сейчас ее нигде не было видно. Поэтому граф направил лошадь к крыльцу — весьма внушительному, но не столь пропорциональному и красивому, как парадное крыльцо его особняка.

Еще до того, как он слез с лошади, лакей, сидевший у дверей, поспешил приветствовать его:

—Доброе утро, милорд!

Граф узнал Герберта, который уже многие годы служил этой семье, но сейчас почему-то ему стало неуютно под взглядом старого лакея — показалось, что Герберт смотрит на него по-другому, будто знает, что происходит между господами.

«Неужели уже весь дом в курсе событий? — подумал граф. — Скорее всего, так оно и есть».

При этой мысли ему стало не по себе, и он готов был тут же уехать назад. Но никогда прежде он не прятался от неловких ситуаций, не стоит и теперь. Стиснув зубы, Роберт поспешил в дом.

Он подумал, что Ванда, вероятно, в библиотеке, куда всегда приносили свежие газеты. Поэтому он прошел прямо туда и действительно застал Ванду сидящей на диване с газетой в руках.

Она подняла на него удивленный взгляд.

— Роберт! — воскликнула она. — Я не ожидала увидеть тебя сегодня утром!

— Я приехал в надежде, что застану тебя одну, — ответил он, подходя к девушке. Он отодвинул в сторону газеты и сел рядом с ней. — Если бы ты была не одна, пришлось бы раскланяться и тотчас вернуться домой.

Ванда смотрела на него, широко открыв глаза.

— Что случилось? — спросила она. — Рассказывай скорее!

Он был так занят собственными мыслями, что не заметил волнения в ее голосе.

—Дело не в том, что что-то случилось, — неуклюже начал он, — но я пришел к тебе с проблемой — проблемой, которая, по выражению твоего отца, касается нас обоих.

Ванда молча уставилась на него. Через некоторое время она тихо спросила:

— Надеюсь, он говорил с тобой не о моем замужестве?

— Сегодня утром лорд приехал ко мне и сказал...

Он замолчал в смятении, не зная, как продолжить. Теперь ему казалось, что задача, с которой он приехал сюда, просто невыполнима.

Повисла неловкая пауза. Потом Ванда тихо спросила:

— Отец предложил, чтобы мы с тобой поженились?!

—Да, — ответил граф. — Так ты знала об этом?

Девушка только вздохнула в отчаянии.

—Я молилась, уговаривала, чтобы он этого не делал, — резко сказала она. — Он уже неделю ворчит на меня, но я всячески старалась разуверить его и надеялась, что мне это удалось.

— Так ты пыталась разубедить его? — уточнил граф.

Ванда с удивлением посмотрела на него.

—Конечно пыталась! Надеюсь, ты не вообразил, что это была моя идея?

Поскольку такая мысль его посещала, граф почувствовал, как краснеет. Он попытался скрыть это, но не смог. Ванда не сводила сердитого взгляда с его лица.

— Так ты действительно так подумал! — в гневе воскликнула она. — Да как ты смеешь! Это возмутительно, это нестерпимо...

— Ты несправедлива!

— Ты, вероятно, думаешь, что все женщины в наших краях мечтают выйти за тебя ради графского титула?

— Большинство из них, — не подумав, сказал он и, спохватившись, прибавил: — Но не ты, я это понимаю.

— Слишком поздно извиняться! — холодно провозгласила девушка.

—Я не извиняюсь...

—А следовало бы! Твои обвинения низки и несправедливы!

—Я никого не обвинял, — ошеломленно произнес граф. — Ванда, пожалуйста!..

— Вам следует называть меня мисс Садбери.

— Но я всегда звал тебя по имени.

— Больше этого не будет. С этого момента вам надлежит обращаться ко мне именно так!

— Очень хорошо, Ва... мисс Садбери. Я сожалею, что обидел вас. Я не хотел.

— Не хотел? Да ты практически обвинил меня в том, что я плету интриги с целью выйти за тебя замуж.

- Я не...

— Ну, знаете, сэр, вы слишком высокого мнения о себе!

— Все, что я сказал...

—Давайте выясним раз и навсегда: я не имею никакого отношения к этой ужасной идее, — почти что прорычала Ванда.

Граф почувствовал, что немного задет. Хорошо, конечно, что сердце девушки не разбито, но какому мужчине приятно слышать, что идея выйти за него замуж так ужасна, даже если он сам не жаждет этого брака.

Он глубоко вздохнул.

— Хорошо, что мы оба находим эту идею ужасной, — сказал он. — Откровенно говоря, мисс Садбери, вы — последняя женщина, на которой я согласился бы жениться.

— Превосходно, — твердо произнесла девушка. — А вы — последний человек, за которого я согласилась бы выйти замуж.

— Значит, мы с вами договорились, — воскликнул граф, чувствуя, что уязвлен. — А теперь не могли бы мы вернуться к началу нашего разговора? И с этого момента давайте будем очень и очень осторожны в выборе слов!

Загрузка...