Право на смерть

Теоретик сказал, что люди поступили бесчеловечно, сохранив ему жизнь. Слепой заметил, что Теоретик может отказаться от жизни, если она его не устраивает. Теоретик возразил, что если бы его жизнь пресекли в самом начале, это было бы не его решение. А теперь он познал жизнь. То, что предлагает Слепой, есть проблема выбора для человека, осознающего себя живущим. И проблема эта, пожалуй, самая сложная из человеческих проблем.

— Я прочитал любопытную статью в американской газете, — сказал Теоретик. — Речь идет о праве людей, не желающих жить, на смерть. Конечно, если ты в состоянии покончить с собой, то ты делаешь это без всяких там прав. А если ты физически не можешь покончить с собой, например — если ты парализован? Ты даже голодной смертью умереть не можешь — тебя насильственно кормят. Человек требует, чтобы его убили. А врачи не хотят. Вот проблема. Думаю, что и для тех уродов, кто сам способен на самоубийство, тут есть проблема. Одно дело, когда ты кончаешь с собой вопреки законам и моральным нормам, и другое дело — когда ты это делаешь законно и морально оправданно. Иное отношение к смерти. Вот я и думаю: а что, если начать борьбу за право на законную добровольную смерть?

— Борьба за права человека у нас рассматривается как преступление, — промолвил Остряк.

— Я не думаю, что процент самоубийств среди инвалидов выше, чем среди здоровых, — задумчиво заметил Слепой. — Самоубийство есть явление в среде здоровых людей, оказавшихся в нездоровых социальных условиях. И зачем торопиться на тот свет? От смерти все равно не уйдешь, а жизнь хороша сама по себе.

— Жизнь сама по себе ни плоха, ни хороша, — сказал Теоретик. — Она есть факт, и не более того. Жизнь может быть плохой или хорошей смотря по обстоятельствам. В живом организме есть механизм самосохранения. У человека он принимает форму страха смерти. Но этот страх не оправдывает жизнь как таковую. Если жизнь становится невыносимо тяжелой, то самоубийство становится естественной самозащитной реакцией. И тогда лозунг «Умри!» столь же правомерен, как и лозунг «Живи!».

— Основная психологическая ошибка в нашем отношении к смерти состоит в том, что мы на состояние после смерти смотрим так, будто мы вечно будем осознавать, что нас нет и никогда не будет, — проговорил Слепой. — На самом деле смерть есть просто превращение в Ничто, абсолютное исчезновение.

— Жаль, — вздохнула Моралистка. — Я бы предпочла, чтобы мертвые время от времени воскресали, чтобы осознать, что они мертвы, и испытать по этому поводу бесконечную боль и космический ужас.

— Зачем?!

— Хотя бы для того, чтобы один раз данную и короткую жизнь люди проживали более человечно.

— Страх смерти не проблема, — сказал Остряк. — Есть много способов его преодолеть. Один из них — постепенно привыкать спать все дольше и дольше. И, наконец, заснуть насовсем. Тогда грань между сном и смертью расплывается и исчезает. Причем полезно не сразу хоронить, а хранить труп дома как можно дольше. Умирающие должны знать, что и после смерти они остаются дома среди близких людей. Опыт жителей Севера тут особенно интересен. Там к старости люди приучаются спать по шесть месяцев. Их еще в сонном состоянии выносят на мороз. И они на морозе потом «досыпают» годами. Очень удобно. Всем приятно, что родители рядом. И хлеба не просят. В наших условиях можно хранить покойников в специальных прозрачных холодильниках.

— Прекрасная идея! — воскликнул Теоретик. — Жизнь вообще можно построить так, что умирать будет совсем не страшно и даже приятно. Для этого надо следовать определенным принципам. Вот, например, один из них: чем больше сделаешь зла людям, тем приятнее умирать. Но зло имеется в виду не любое, а такое, чтобы можно было позлорадствовать. Мол, попробуйте теперь наказать меня! Опоздали, голубчики! Ах, если бы можно было хохотать после смерти! Земля на кладбищах тряслась бы, как во время землетрясения в Ташкенте или Ашхабаде.

— Я знал одного человека, — начал рассказывать Остряк, — который мог бы послужить классическим образцом преодоления страха смерти. Незадолго до смерти он взял в долг много денег у всех своих знакомых, взял крупную ссуду в кассе взаимопомощи якобы на взнос в жилищный кооператив, взял в месткоме палатку и надувную лодку якобы для туристического похода, совратил одну молодую сотрудницу якобы с намерением жениться на ней и сделал многое другое. Все деньги он прокутил. Продал принадлежавший учреждению спортивный инвентарь и пропил вырученные деньги. Набил морду своему начальнику. Тот подал в суд на него. Когда он пропивал последний рубль, он хохотал так, будто выиграл в лотерею велосипед или телевизор. Особенно смешно ему было оттого, что его не успеют посадить в тюрьму за хулиганство и что с него не смогут высчитывать алименты совращенной им сотруднице. Так он и умер, смеясь и испытывая огромное удовлетворение от содеянного.

Если бы Будда услыхал рассказ Остряка, он вычеркнул бы страх смерти из списка человеческих страданий.

Загрузка...