Глава 3

Пройдя по дорожке, выложенной тротуарной плиткой, агенты остановились на крыльце. Постучав в дверь и не получив ответа, Дэн взялся за ручку и потянул на себя. Дверь оказалась не заперта. Они переглянулись, вошли внутрь и оказались в небольшой, чисто вымытой кухне. Из нее в глубь дома вели три двери.

– Эй, есть кто-нибудь? – позвал Дэн.

На его призыв никто не ответил. Он сделал следующую попытку:

– Хозяйка, войти можно?

Та же звенящая тишина была им ответом.

– Быть может, ее и нет в доме? – произнесла Маша, опасливо посматривая на напарника.

– Нет, она должна быть на месте, дверь ведь открыта. Если только в сарай или в коровник вышла, – предположил Дэн. – Но тогда она должна скоро вернуться. Не нравится мне эта тишина, надо в комнатах посмотреть.

– Давай лучше подождем, – попыталась остановить его Маша. – Неудобно получится, если хозяйка вернется, а мы по комнатам шастаем.

Не обращая внимания на ее слова, Дэн открыл первую дверь и заглянул внутрь. Это была гостиная или что-то в этом роде. Старенький диван, накрытый узорчатым пледом, обеденный стол в центре комнаты, в углу тумбочка, на ней телевизор с плоским экраном. Дэн подошел к следующей двери. Маша схватила его за руку, притянула к себе и зашептала в самое ухо:

– Послушай, а вдруг она тоже умерла? Вдруг это заболевание передается бытовым путем?

– Вряд ли. Если бы это было так, количество «летальных» возросло бы в несколько десятков раз. До сих пор не было зафиксировано ни одного случая проявления болезни сразу у нескольких членов одной семьи, ведь так? – попытался успокоить ее Дэн.

– Так-то оно так, но вот что я тебе скажу: этиология заболевания не установлена, а мне неизвестно, удосужились ли местные эскулапы провести обследование родственников на предмет патологических изменений в организме.

– То есть как это «не обследовали»? – опешил Дэн. – Выходит, люди, контактировавшие с больным смертельным недугом человеком, не прошли никакого обследования? Чего же ты молчала?

– Я не сказала, что обследование не было проведено. Из-за твоей спешки я просто не успела досконально изучить документы, которые предоставил мне главврач. Это ведь тебе приспичило ехать к жене «летального» немедленно!

– Ладно, разберемся. Сейчас на это нет времени, – заявил Дэн, открывая дверь. – Думаю, в штабе об этом наверняка…

Он не договорил. Взгляд его остановился на чем-то, что находилось в комнате. Маша приподнялась на носки, пытаясь разглядеть поверх плеча напарника то, что привлекло его внимание. Взору ее предстал обычный сельский интерьер. Старинный трехстворчатый шкаф, ковровая дорожка на полу, кресло с деревянными подлокотниками, обтянутое зеленым сукном. В дальнем углу комнаты стояла панцирная кровать с металлическими шариками на боковых спинках. На кровати лежала женщина в строгом синем костюме и белой блузке. Глаза ее были закрыты. На таком расстоянии невозможно было понять, дышит ли она.

– Дэн, она жива? – шепотом спросила Маша.

Он утвердительно кивнул головой и постучал в открытую дверь. Женщина никак не отреагировала.

– Простите, мы ищем Татьяну Алексеевну Вострикову, это вы? – кашлянув, громко спросил Дэн.

Женщина едва заметно пошевелилась, но глаза не открыла. Он переступил через порог, направился к кровати и, остановившись в центре комнаты, снова спросил:

– Татьяна Алексеевна, мы можем поговорить? – Ответа не последовало, и Дэн продолжил: – Послушайте, я сотрудник Федеральной службы безопасности, нам необходима ваша помощь. Мы пытаемся выяснить причину смерти вашего мужа. Пожалуйста, ответьте мне всего на несколько вопросов, и я уйду.

Женщина открыла глаза и безучастно посмотрела на него. От ее взгляда у Маши мурашки побежали по спине. Это был взгляд затравленного, смертельно раненного животного, которое не понимает, что с ним произошло.

– Как вы себя чувствуете? Быть может, вам нужна медицинская помощь? – вступила она в разговор, выйдя из-за спины напарника.

– Как я себя чувствую? – подала голос женщина. – Вы спрашиваете, как я себя чувствую? Как может чувствовать себя человек, у которого вырезали сердце? Я потеряла единственного близкого человека только потому, что врачи не смогли вовремя оказать ему помощь. И после этого вы предлагаете, чтобы они помогли мне? Чем теперь они могут мне помочь?

Женщина говорила медленно, без эмоций, лишь в последней фразе сделав некое подобие ударения на слове «теперь».

– Я принесу вам воды, – произнесла Маша и скрылась за дверью.

Дэн поискал глазами, куда можно присесть. Не найдя ничего, кроме кресла, стоящего у противоположной стены, он уверенным шагом прошел туда, придвинул его к кровати и, усевшись, спросил:

– Татьяна Алексеевна, вы помните, как все началось у вашего мужа? Я имею в виду, когда произошло ухудшение самочувствия.

– Я не стану обсуждать это с вами. Убирайтесь, откуда пришли, – безжизненным голосом произнесла женщина.

– Я не могу уйти, – просто ответил Дэн. – Рад бы, да не могу. От нашего разговора, быть может, зависят жизни других людей, которые также являются чьими-то родственниками. Сестрами, братьями, мужьями, детьми. Сегодня на моих глазах умер мужчина. От того же недуга, что и ваш муж. У него осталась дочь, Арина. Так же, как и в вашем случае, он был единственным ее родственником. Девочка осталась сиротой, понимаете? И если в ближайшее время мы не выясним, что провоцирует болезнь, ситуация может повториться. Как видите, я не имею права позволить себе убраться.

Пока Дэн произносил свою речь, вернулась Маша, неся в руках граненый стакан, наполовину наполненный водой. Обойдя кресло, она приблизилась к женщине и, наклонившись, приложила край к ее губам:

– Попробуйте попить, вам сразу станет легче.

– Вы врач? – перевела на нее взгляд женщина.

– Меня зовут Маша. Я – федеральный агент, – представилась Маша и неожиданно для самой себя спросила: – Когда вы в последний раз ели?

– Не помню, наверное, давно, – ответила женщина. – Я не хочу есть. Я ничего не хочу.

– Я приготовлю вам что-нибудь перекусить, – не терпящим возражений тоном произнесла Маша. – Выпейте это.

Ловким движением, выдающим имеющийся опыт в области ухода за лежачими больными, она приподняла подушку, на которой покоилась голова женщины, и наклонила стакан так, чтобы та смогла пить лежа. Женщина сделала два неуверенных глотка и откинулась на подушку. Даже такое нехитрое действие далось ей с трудом.

– Дэн, она крайне истощена. Ей нужна квалифицированная медицинская помощь, – повернувшись к Дэну, сказала Маша. – Скорее всего со времени смерти мужа она ничего не ела и не пила. Срок, конечно, небольшой, но посмотри на нее. Она же весит не больше пятидесяти килограммов!

– Врачи не понадобятся, просто дайте мне еще воды, – попросила женщина, услышав слова Маши. – Наверное, со стороны я выгляжу глупо? Так и есть. Мне надо было подумать о том, что, если со мной что-то случится, Ванечку некому будет даже похоронить. А я об этом и не вспомнила. Лежала тут, жалела себя, мечтала о смерти.

– Не думайте сейчас об этом, – попросила Маша. – Вам надо беречь силы. И, если вы не возражаете, я все-таки приготовлю вам поесть.

– Спасибо, милая. Вы очень добры, – благодарно улыбнулась женщина и, обращаясь к Дэну, добавила: – Повезло вам с девушкой, молодой человек. Берегите ее, таких людей немного осталось в нашем жестоком мире. Сейчас по большей части встречаются люди с черствым сердцем.

– Вы правы, Татьяна Алексеевна, с девушкой мне несказанно повезло.

– Пойду посмотрю, что есть в холодильнике, – смущенно пробормотала Маша и поспешно покинула комнату.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила женщина.

– Вы помните, когда ваш муж почувствовал первые признаки недомогания? – повторил вопрос Дэн.

– Да, конечно. Разве такое забудешь! – Она приподнялась повыше, чтобы было удобнее говорить. – Ванечка пришел с работы, как обычно. Было что-то около шести часов вечера.

– Кем работал ваш муж?

– Он – путевой обходчик. Рабочий день заканчивается в пять. Но бывает, что муж задерживается. Когда пришел, сразу попросил попить чего-нибудь холодненького. Я принесла ему компот из холодильника. Муж любит вишневый компот. Чтобы льдинки в нем плавали. Так я заранее, за час до его прихода, бутылку в морозильную камеру ставлю. Полностью замерзнуть не успевает, а льдинки образовываются, как раз так, как он любит.

«Интересно, осознает ли она, что говорит о муже в настоящем времени. Видно, еще не свыклась с мыслью, что его больше нет», – сочувственно подумал Дэн. А женщина продолжала:

– Ванечка был какой-то подавленный, уставший. Я еще удивилась, первый рабочий день после выходных, а он уже измочаленный. Спросила его. Он ответил, что неважно себя чувствует весь день. Сели ужинать, Ванечка ел без аппетита. Обычно он мою стряпню нахваливает, добавки просит, а в этот раз даже от заливного отказался. Не лезет, говорит. Я забеспокоилась, не заболел ли? Лоб потрогала, а он огненный. Заставила его температуру померить. Термометр показал тридцать восемь и три. Я в аптечке жаропонижающее нашла, дала ему выпить и спать уложила. Нечего, говорю, в телевизор пялиться. Отлежишься, к утру легче станет. Он лег без возражений и сразу уснул. А ночью, часа в три, разбудил меня, попросил еще таблетку дать. Температура, говорит, не снижается. Градусник мне показывает, а там уже тридцать девять. Я предложила «Скорую» вызвать, он отказался. До утра, говорит, подождем, видно будет. Заснуть я уже не смогла. Пролежала с открытыми глазами до шести. Потом решила время зря не тратить, включила компьютер, стала про болезни разные читать. Хотела определить, насколько все серьезно. Ванечка дремал, ворочался с боку на бок, даже стонал негромко. В семь позвонила его начальнику, сказала, что Ваня заболел, на работу не выйдет. Тот еще поворчал: «Кем заменять его прикажешь?» Но я объяснила ситуацию, и он вроде как успокоился. Потом я пошла в курятник. Скотины мы не держим, а курочки водятся. Там я минут двадцать пробыла. Вернулась, а Вани в комнате нет. Позвала его, он не отзывается. Я всполошилась: куда, думаю, пропал? Неужто на работу ушел? Потом смотрю, одежда на месте, обувь тоже. Еще больше забеспокоилась. Стала искать везде. Нашла в чулане. Он на полу сидел, дрожал весь от озноба. Я принялась его уговаривать, чтобы он в постель вернулся, а он не соглашается, мне, говорит, здесь полегче, в комнате слишком светло. Ну, я пошла, отыскала старую ткань портьерную. Она толстая такая, добротная, еще от бабки осталась. Окна в комнате занавесила, тогда Ванечка согласился прилечь. Время уже к восьми подходило. Я снова стала уговаривать его вызвать врача, а он говорит: «Еще немного подождем, не люблю я по больницам мотаться. Залечат до смерти». Даже успокаивал меня, мол, это обычная ангина, на жаре холодного хлебнул, вот и прихватило. Когда в постель вернулся, я, честно признаться, немного успокоилась. Полежит, думаю, оклемается. Но участкового врача все же вызвала. Лист-то больничный надо оформлять. В регистратуре сказали, что врач придет после трех. Ванечка уснул, а я домашними делами занялась. В огороде покопалась, пока не так жарко было. Потом в доме прибралась. Ближе к десяти часам решила еще раз температуру мужу померить. Как на градусник взглянула, чуть в обморок не упала от страха. Ртутный столбик полез за сорок! Тут уж я не выдержала. Давай на мужа кричать, велела собираться. Он отнекивался, но одеть себя позволил. Сам не мог, слабость большая была. До порога еле-еле дошел. Я дверь открыла, а он вдруг вырвался и обратно в дом побежал. Прямо побежал, представляете? Только что шагу ступить не мог, а тут побежал. Еще час ушел на уговоры. Он даже плакал, говорил, боль такая, что терпеть невозможно. Я тогда машину к самому порогу подогнала, заднюю дверь открыла и насильно его туда запихнула. Знали бы вы, чего мне это стоило! На мужа больно было смотреть! А деваться некуда. Повезла его сразу в инфекционную. Я ведь как рассуждала: там и врачи получше, и аппаратура поновее. Только все напрасно оказалось. Не спасли моего Ванечку врачи.

Женщина замолчала, крупные слезы катились по ее щекам. Дэн протянул стакан с остатками воды и спросил:

– Может быть, у вас в аптечке что-то из успокоительных средств имеется? Я могу посмотреть, если вы не против.

– Не надо. Я сейчас успокоюсь. Рассказывать недолго осталось, – отказалась она.

– Остальное я знаю. Кое-что охранник сообщил, кое-что врач. Теперь будет лучше, если вы на мои вопросы ответите. Как думаете, хватит сил?

– Задавайте свои вопросы, – устало произнесла женщина.

– Вы заметили, что у мужа изменился цвет глаз?

– Это уже пока в машине ехали, произошло. Дома с глазами было все в порядке.

– Вы в этом уверены? – переспросил Дэн.

– Абсолютно уверена. Мы полдороги проехали, я в зеркало заднего вида взглянула, Ванечка на меня смотрел. Вот тогда белки глаз цвет и стали менять. Сначала покраснели, а потом фиолетовым цветом залились. Но к тому времени я уже ничему не удивлялась.

– Почему?

– Да потому что поняла, что не простуда это никакая, не ангина, а что-то гораздо серьезнее. И еще поняла, что опоздали мы с обращением к врачу. Серьезно опоздали.

– Какие еще новые симптомы появились в пути?

– Трясло его, как в лихорадке, но, думаю, это от температуры. А больше ничего.

– Он что-то говорил по дороге? Может быть, состояние свое описывал? Например, что головная боль сильная или кости ломит.

– На глаза жаловался. Щипало сильно. Он почти всю дорогу ехал, прикрыв веки. А, вот еще что вспомнила! – воскликнула женщина. – Когда я его в машину сажала, он что-то про ноги говорил. Точно не помню, у меня тогда голова была занята только тем, чтобы усадить его успеть, пока он снова в дом не рванул. Кажется, он говорил: или «ног не чувствую», или «ноги горят», что-то в этом роде. Как думаете, это важно?

– Не знаю. Но мы обязательно проверим, что с его ногами произошло, – пообещал Дэн. – Татьяна Алексеевна, охранник говорил, что муж ваш сам передвигаться не мог, а когда санитаров увидел, то побежал от них, это так?

– Не думаю, что он мог хоть что-то видеть, – возразила она. – Пока мы его по двору вели, он в полубессознательном состоянии был. Мне кажется, он и не понимал вовсе, где находится, а когда ближе к приемному покою подошли, вот тогда и попытался убежать, но из-за санитаров ли, или другая причина была, сказать не могу. Мне показалось, что ему привиделось что-то.

– Почему вы так решили?

– Слишком внезапно это произошло. Шли мы медленно. Он какой-то чересчур тяжелый стал, вдвоем с охранником еле тащили. Я все время в землю глядела, боялась оступиться. Да еще жара эта. Пока по тенечку шли, еще терпимо, а как на солнце вышли, так с меня пот градом потек. А потом Ванечка вырвался, и начался весь этот ужас.

Женщина закрыла лицо руками, будто пыталась таким образом отгородиться от воспоминаний, и зарыдала. Дэн не сделал попытки успокоить ее, давая возможность выплеснуть накопившиеся эмоции. С подносом в руках вошла Маша. Она внимательно посмотрела на женщину, перевела взгляд на напарника, укоризненно покачала головой, но ничего не сказала. Вместо этого сунула ему в руки поднос, прошла на кухню и вернулась оттуда, неся табурет. Поставив его у изголовья кровати, пристроила поднос так, чтобы женщина могла самостоятельно дотянуться до тарелок, и требовательно проговорила:

– На сегодня воспоминаний достаточно. Татьяна Алексеевна, вам нужно подкрепиться, а потом попытаться поспать.

Рыдания постепенно стихли, женщина открыла глаза и вопросительно взглянула на Дэна, точно испрашивая разрешения приступить к приему пищи.

– Еще только один вопрос, – произнес тот. – Скажите, на вашей улице всегда так пустынно?

– И вы заметили? – покачала головой Татьяна Алексеевна. – Да попрятались все. Как про Ванечку моего услышали, так и попрятались.

– Куда? Зачем? Отчего? – наперебой стали допытываться агенты.

– Соседи думают, что Ванечка на работе заразу подцепил. Решили, раз с железной дорогой связан, значит, чуть ли не каждый день с неграми да с азиатами общается, а у тех на родине каких только болячек нет. Теперь на улицу боятся выходить. Думают, что инфекция эта по воздуху передается, и ждут, не помру ли и я следом за Ванечкой. Я вот тоже ждала, да напрасно, видно, еще пожить придется. – Немного помолчав, она стала выпроваживать непрошеных гостей. – Устала я от разговоров. Вы идите, за меня не беспокойтесь. Теперь уж оклемаюсь.

– Спасибо за помощь, Татьяна Алексеевна, – поблагодарила женщину Маша.

– За что ж спасибо, я и не сделала ничего. А вы, если необходимость появится, обращайтесь.

– Непременно воспользуемся вашим предложением, – пообещал Дэн, и агенты, попрощавшись, вышли на крыльцо.

– Куда теперь? – поинтересовалась Маша.

– Нужно посетить еще одного очевидца, и на этом, пожалуй, остановимся, – ответил Дэн. – В целом картина и так ясна, но лишний раз убедиться в своей правоте в нашем деле не помешает.

– Интересно, что для тебя прояснилось благодаря разговору с несчастной вдовой? Видимо, все самое важное я пропустила, – посетовала Маша.

– Значит, следующий визит тем более необходим, – подытожил Дэн, сбегая с крыльца. – Догоняй, нам еще к соседям заглянуть надо успеть.

Маша двинулась вслед за Дэном. Тот пересек проезжую часть и остановился у калитки напротив. Она оказалась закрытой. Сколько Дэн ни стучал, сколько ни кричал, соседи не отозвались. Тогда он перешел к следующему дому. Процедура со стуком и криком повторилась. И снова на призывы Дэна никто не отозвался.

– Вероятно, все на работе, – предположила Маша.

– Дома они, просто открывать боятся. Наверняка видели, что мы от Востриковых вышли, следовательно, могли заразиться. Да, не слабо их Ванечка напугал, – покачал головой Дэн.

– Почему ты решил, что в доме кто-то есть?

– Видел, как в крайнем окне занавеска шевелилась, только и всего, – признался он. – Ладно, пойдем другим путем. – И с этими словами вернулся на ту сторону улицы, на которой стоял дом Востриковых, прошел вдоль дороги, свернул к низенькому забору и снова постучал. На этот раз и Маша заметила движение занавески в узком окошке, но входную дверь открывать не спешили. Тогда Дэн перемахнул через забор и решительным шагом направился к крыльцу. В окне показалось лицо хозяйки. Приоткрыв форточку, она крикнула:

– Покупать ничего не буду, уходите!

– Я ничего не продаю. Мне бы водички, хозяйка, хоть с полведра, – обратился к ней Дэн.

– Нет у меня ведра. Шли бы вы подобру-поздорову! – снова крикнула женщина.

– Да я верну, – заверил ее Дэн и начал пространно объяснять: – У нас машина заглохла. Радиатор закипел, теперь пока не охладим, с места не сдвинемся. Выручите, я в долгу не останусь!

Говоря это, Дэн полез в нагрудный карман, делая вид, что собирается достать бумажник. Женщина продолжала подозрительно смотреть на него, но даже Маше было видно, что недоверие ее тает на глазах.

– Уберите свои деньги. Сразу видно, что не местный. В провинциальных городах не принято за добрые дела деньги брать. Тут вам не Америка, – произнесла женщина. – Где машина-то? У калитки не видать.

– А вы и не увидите, – подтвердил Дэн. – Она далеко стоит, просто поблизости отзывчивых людей не нашлось. Я пять домов обошел, и ни в одном помочь не захотели. Даже разговаривать не стали. Попрятались за заборами и носа не кажут, будто я зачумленный!

– Вы на них не сердитесь, – сочувственно проговорила женщина, – у нас тут и впрямь как во время чумы, если не хуже. Я вот тоже к вам выходить не собираюсь. Ведро дам, где воду взять укажу, а насчет гостеприимства, уж не обессудьте, как-нибудь без него обойтись придется.

– Послушайте, вы меня пугаете! – продолжал спектакль Дэн. – Что в вашем городе происходит? Это опасно?

– Да не верещите вы, как школьница при виде мыши! Может, еще и нет ничего опасного, а люди просто перестраховываются.

– От чего перестраховываются? – продолжал допытываться Дэн.

– Тут у нас неподалеку мужик один помер от неизвестной заразы. Смерть страшная! Врагу такой не пожелаешь. А что за болезнь того мужика в могилу свела, врачам определить не удалось. Это вчера было, а сегодня с параллельной улицы бабы прибежали, машину на ходу искали, родственника в больницу везти. Так вот у того мужика признаки болезни точь-в-точь как у нашего соседа. А живут они, можно сказать, забор в забор! Между домами ручей протекает в полметра шириной, вот и вся преграда.

– Это что же, он от соседа заразился? – напрягся Дэн.

– А вы как думаете? Два мужика за сутки, с температурой под сорок и другими побочными эффектами. Тот, второй, тоже помер уж наверняка.

Загрузка...