Энн Мэтер Горная долина

Глава 1


Бальный зал посольства Монтераверде примыкал к ресторанному, что позволяло гостям свободно переходить из одного в другой. В тот вечер он утопал в блеске огней и красок, высокий сводчатый потолок, расписанный затейливыми фресками, освещался потайными светильниками бесчисленных цветов и оттенков, от бледнейшего желтого до глубочайшего пурпура. Высокие рифленые колонны, поддерживающие потолок, увиты тропическими лианами, которые то тут, то там радовали глаз душистыми нежными бутонами, а оркестр на низкой эстраде в дальнем конце зала был наполовину скрыт за цветочным пологом. Танцующие пары в ярких вечерних нарядах дарили непрерывно сменяющуюся гамму зрительных впечатлений, а приятный аромат гаванских сигар и дорогой парфюмерии смешивался с экзотическими запахами изысканных блюд и коллекционных вин.

Моргана Мэллори взглянула в ту сторону, где еще минуту назад стояла Руфь с родителями, чтобы посмотреть, как они встретили эту неправдоподобно роскошную обстановку, и обнаружила, что осталась одна.

Девушку тотчас охватило чувство, близкое к панике, и она начала пристально вглядываться в толпу, бурлящую вокруг в беспечной суматохе. Она еще не привыкла к балам такого уровня, собственно, это был первый прием, на который она попала, к тому же Моргана не так долго жила в Бразилии, чтобы чувствовать себя здесь свободно, да еще не зная языка. Ее жизнь с отцом в Англии была на редкость однообразной, и поэтому, когда Моргана приехала в Рио в гости к Руфи и ее родителям, лихорадочный «туземный» ритм совершенно ошеломил ее.

Она повернулась и начала пробираться между группками гостей, уворачиваясь то от небрежно выставленного бокала с напитком, то от слишком нахального взгляда и не переставая ругать себя за то, что по глупости отстала от попутчиков. Видимо, из-за первых оглушающих впечатлений от бала она прослушала, что те ей говорили, и теперь чувствовала себя беспомощной и одинокой.

Она подошла к одной из затейливо орнаментированных арок, которые вели в зал ресторана, и вздохнула чуть свободнее от того, что удалось вырваться из людского водоворота. Моргана в отчаянии огляделась кругом, в поисках хоть кого-то знакомого, и вдруг совершенно неожиданно наткнулась на какую-то неподвижную преграду и почувствовала, как сильные руки схватили ее за плечи, чтобы удержать, иначе она упала бы.

– Ах, прошу прощения... – начала она извиняющимся тоном, пытаясь поскорее высвободиться, и взглянула вверх на смуглое, завораживающее лицо, в глаза, которые смотрели на нее с легкой насмешкой. Внезапно мужчина отпустил ее и посторонился, давая ей пройти, и Моргана заторопилась вперед, чувствуя, что ее руки все еще дрожат от этого внезапного столкновения.

Как раз в тот момент, когда она начала по-настоящему беспокоиться, что же ей теперь делать, кто-то схватил ее за руку, и такой знакомый, слегка раздраженный голос Руфь произнес у нее за спиной:

– Моргана! Ну где ты ходишь? Мы тебя везде ищем!

Моргана повернулась и с радостной улыбкой на покрасневшем от волнения лице воскликнула:

– О, Руфь! Слава богу, это ты! Я уже думала, что я вас никогда не найду. А что случилось? Куда вы подевались?

– Мы куда подевались? – Руфь вскинула голову. – Это я тебя хотела спросить. Боже мой, папе с мамой надо было подойти к послу, чтобы их представили, и мне тоже. Мы подходим, думаем, ты с нами, и вдруг раз – тебя нет!

Моргана закусила губу:

– Ой, Руфь, прости, пожалуйста. Я, наверное, просто отвлеклась, пока все здесь рассматривала, и не слышала, что ты мне говорила.

Руфь вздохнула. Ее и без того заурядное лицо не стало красивее от этого проявления дурного расположения духа.

– Ну хорошо, пошли. Мама с папой ждут нас там. – И она неопределенно махнула рукой в сторону бального зала.

Моргана смущенно улыбнулась ей, и Руфь как будто немного смягчилась, потому что взяла Моргану под руку и сказала:

– Слушай, здесь некоторые в просто невыносимых платьях. Ты видела эту толстуху в чем-то вроде шифонового шатра совершенно непередаваемого цикламенового цвета?

Моргана сжала руку Руфи.

– Какая ты злючка, – поддразнила она ее. – Не сомневаюсь, что это одеяние обошлось ей раз в двенадцать дороже, чем оно на самом деле стоит. – Она взглянула на свой собственный наряд – простое платье из темно-синего крепа, с длинной прямой юбкой и плотным корсажем из той же ткани, которое тем не менее превосходно оттеняло ее волосы.

Руфь оглядела ее с нескрываемой завистью.

– Ты-то знаешь, что на тебе элегантно смотрится и самая дешевая одежда, – возразила она, что Моргана сочла косвенным комплиментом, но ничего не сказала. Руфь всегда говорила только то, что думала, и, если ее слова иногда и обижали слушателей, это выходило у нее ненамеренно.

Родители Руфь, мистер и миссис Деннисон, были увлечены разговором с престарелым джентльменом и дамой, очевидно, его женой, и Руфь вполголоса сообщила Моргане, что он один из секретарей посольства.

– Тут всегда так официально, – пожаловалась она, незаметно оглядывая других гостей. – Все только и говорят, что о делах или политике, а я лично уверена, что эти приемы устаиваются только затем, чтобы собрать вместе побольше мужчин. – И она покорно вздохнула.

– Ну все равно, здесь очень интересно, правда ведь? – спросила Моргана, уже полностью оправившаяся от недавнего испуга. – То есть я хочу сказать – ты ведь часто ходишь на такие светские приемы, да?

Руфь скучно посмотрела на нее.

– О боже, да, – воскликнула она. – В дипломатических кругах постоянно проходят какие-нибудь светские мероприятия. Ты здесь всего три дня, Моргана, и скоро к этому привыкнешь.

Моргана улыбнулась:

– Думаю, что к тому времени, как я привыкну, мне уже пора будет уезжать из Бразилии. Ведь я обещала отцу, что вернусь через две недели.

Руфь пожала плечами:

– Да, жаль. Ну все равно я рада, что ты смогла приехать. Все-таки если бы твой отец не отправился с лекционным туром в Калифорнию, он ни за что не отпустил бы тебя одну в такую даль.

Моргана кивнула:

– Это точно. С тех пор как мама умерла, он очень серьезно относится ко всему, что касается меня. Собственно, так я и попала в Блекенбэри. Я сильно сомневаюсь, что, пойди все по-другому, родители нашли бы средства поместить меня в такой дорогой пансион.

– Но тогда мы бы не познакомились, а это было бы, право, очень жаль, – сардонически подхватила Руфь. – Впрочем, что об этом думать, ты же здесь, а ты просто не представляешь, как прекрасно, когда есть кто-то, с кем можно поговорить. В дипломатических кругах не так много молодежи, и иногда я просто умираю от тоски, как подумаю, сколько папе еще осталось работать здесь в миссии. Как я завидую тому, что ты живешь в Англии, рядом с Лондоном. Здесь по сравнению с Англией почти нет цивилизации.

Моргана приподняла темные брови и взяла два коктейля с подноса, который официант проносил мимо них. Протягивая один бокал Руфи, она сказала:

– Да, Руфь, думаю, бразильцам не понравилось бы, услышь они, как ты отзываешься об их столице. Впрочем, мне кажется, что Рио – прекрасный город. Наверняка ты очень скучала бы по его солнцу и пляжам, если бы вернулась в Лондон. А что касается моей жизни и ее преимуществ – знаешь, это совсем не так интересно, как кажется. Ну, иногда мы, конечно, ездим в город, ходим на концерты или в театры, а иногда бывает, что отцу захочется пойти на какую-нибудь шумную вечеринку. Но мы не проводим все время на балах и приемах, как ты и твои родители. Да и вообще, Лондон мне кажется не таким уж интересным. Мне всегда больше нравилось в Фрайарс Уоррен.

Руфь кивнула, задумчиво потягивая коктейль.

– Я очень хорошо помню Фрайарс Уоррен, – улыбнулась она. – Мне так нравилось там бывать, Моргана! И твой отец всегда был так добр ко мне. Я помню, как по праздникам, когда мои родители не могли ко мне приехать, он всегда старался сделать так, чтобы я чувствовала себя членом вашей семьи. Он мне казался таким замечательным. И ведь он еще так молод!

Моргана усмехнулась.

– Ему было бы приятно это услышать,– сухо заметила она. – Ты же знаешь, ему сорок два.

– Мы так огорчились, когда узнали о смерти твоей мамы, – сказала Руфь и вздохнула. – Какой-то глупый аппендикс – это всегда кажется таким несправедливым. И вообще, если этот аппендикс такой бесполезный, зачем он нам вообще дан?

Моргана пожала плечами:

– Кто знает? Ну все равно, все это было уже давно, и мы сейчас говорим о тебе, а не обо мне. Наверняка ты успела завести здесь друзей, правда?

Руфь допила коктейль.

– Немного. Я уже говорила, в дипломатических кругах почти нет моих ровесников, а у тех, что постарше, почему-то тоже нет отпрысков моего возраста!

Моргана огляделась:

– Но сегодня вечером, по-моему, здесь целые толпы молодых людей.

Руфь выразительно раскрыла глаза:

– Ну да, молодые люди здесь, конечно, есть! Только папа не хочет, чтобы я знакомилась с южноамериканцами!

Моргана нахмурилась:

– Господи, но почему?

– Он говорит, что это очень сластолюбивый народ, крайне эмоциональный, неуравновешенный, и потом, честно говоря, дорогая, я не могу себе представить, чтобы я могла поддаться на их латиноамериканские чары!

Моргана в изумлении оглядела подружку:

– Значит, ты дружишь только с британцами, я правильно поняла?

– Не совсем. Европейцы тоже вполне сносны, и американцы иногда попадаются терпимые.

Моргана покачала головой.

– Ну, мне кажется, ты теряешь уникальную возможность, – воскликнула она. – И если уж говорить совсем честно, моему отцу даже в голову не пришло бы влиять на меня, когда дело идет о выборе друзей.

Руфь поморщилась:

– Ах, ну ты же знаешь, папа придает столько значения всем этим пережиткам. Его не переделаешь, а мама всегда так паникует, когда я пытаюсь настоять на своем!

Моргана отвернулась, она уже невольно подтанцовывала в такт ритмичной музыке, которая неслась с эстрады, где располагался оркестр. Она понимала положение Руфи, потому что уже познакомилась с миссис Деннисон, а увещевания мистера Деннисона показались ей узколобыми и старомодными. Сама она находила в темнокожих бразильцах чрезвычайно пикантное сочетание надменности – следствия португальского происхождения – и рыцарства. «Но это не мое дело», – решила Моргана, как раз в тот момент родители Руфи закончили разговаривать с работником посольства и присоединились к дочери и гостье.

– Ну что, Моргана, – жизнерадостно обратился к ней мистер Деннисон. – Тебе здесь нравится? Мы ведь, кажется, потеряли тебя, да?

Моргана вежливо улыбнулась.

– Похоже, что так, – призналась она. – Все вокруг так необыкновенно и волнующе, что я не слышала, что вы сказали. Но мне здесь очень нравится. Я даже не представляла, что это будет такое роскошное празднество.

Мистер Деннисон кивнул:

– Да, обычно на такие приемы приходит масса народу. Особенно здесь, в посольстве Монтераверде. Там сейчас как раз начинаются какие-то волнения, и, если честно, я думаю, этот прием – намеренная попытка показать, кто настоящий хозяин в стране.

Моргана слушала его с искренним интересом. Бурные политические события латиноамериканских государств всегда вызывали у нее живой интерес.

– Вы считаете, что возможна революция? – спросила она, от возбуждения глаза ее засверкали.

Мистер Деннисон усмехнулся.

– Нет, не думаю, – ответил он успокаивающе. – Президент страны, Куэрас, не такой человек, чтобы его могли свергнуть. – Он понизил голос. – Даже теперь ходят слухи о репрессиях в отношении горстки партизан, которых захватили несколько недель назад. Сейчас они в тюрьме в Куэра-Нова, в ожидании суда и приговора.

– Куэра-Нова? – переспросила Моргана с интересом. – Это название похоже на имя президента, да?

Миссис Деннисон раздраженно поцокала языком:

– Конечно. Эти революционеры любят все – шоссе, города – называть в честь себя самих, чтобы себя обессмертить, а потом приходит новое правительство, и опять все переименовывает. Какое ребячество!

Моргана пожала хрупкими плечиками.

– Думаю, такова жизнь, – заметила она. – Это не исключительная прерогатива только Южной Америки. Разве аэропорт Кеннеди не назван в честь президента Соединенных Штатов?

Миссис Деннисон окинула ее слегка удивленным взглядом.

– Ну, это совсем другое, Моргана, – заявила она и переключила свое внимание на другие дела. – Лоуренс, это там не полковник Мэттьюс, вон там?

Мистер Деннисон с трудом оторвал взгляд от восхитительного зрелища, которое представляла Моргана в своем темно-синем платье, с серебристой волной волос по плечам, и посмотрел в том направлении, куда указывала его жена.

– Да, – кивнул он. – А с ним его жена, Шералин. Хочешь с ней познакомиться?

Лицо миссис Деннисон стало непреклонным.

– Нет, спасибо. Представить только, мужчина в его возрасте женится на такой молоденькой девочке! – В голосе ее звучало осуждение. – Ему ведь не меньше сорока.

– Мам, ты же сама хотела меня выдать за него, – сухо напомнила Руфь. – А мне всего двадцать два. Шералин наверняка не старше.

Миссис Деннисон поморщилась:

– Это совершенно другое дело! Ты у нас такая м-м-м... зрелая для своего возраста...

Руфь бросила насмешливый взгляд в сторону Морганы.

– Ты должна быть благодарна, что тебя не преследует по пятам мамаша, строящая на твой счет большие планы, – прошептала она едва слышно, и Моргана тайком улыбнулась.

В этот момент к ним присоединились двое атташе с супругами, и, так как мужчины уже сделали несколько туров с женами, те не стали возражать, чтобы их мужья пригласили на танец Руфь и Моргану. Моргана была рада возможности хотя бы на время ускользнуть от нудной болтовни миссис Деннисон, к тому же Майкл Лоусон, ее партнер, развлекал девушку тем, что рассказывал о некоторых приглашенных на вечер. Среди этого блистательного сборища были телеведущие, кинозвезды, послы и консулы в сопровождении их обычной свиты, и все они являлись гостями высокого крупного человека, стоявшего в углу зала у бара и говорившего с кем-то.

– Это Хуан Монтойя, – ответил Майкл на ее вопрос, когда они в танце пронеслись мимо них. – Разве вы не были ему представлены, когда приехали?

– Так вышло, что я сразу же потерялась, – объяснила Моргана, улыбнувшись и сразу вспомнив мужчину, на которого наткнулась тогда.

– Понятно, – кивнул Майкл. – А вот миссис Деннисон наверняка направилась прямиком к его превосходительству!

Моргана уловила завистливый огонек в его глазах.

– Возможно, – согласилась она.

Через некоторое время они сидели в зале ресторана, рассматривая гостей, которые танцевали или наслаждались роскошным, изысканным угощением. Моргана съела несколько моллюсков и попробовала «эм падиниас де камарао» – пирожки с креветками, легкие, приправленные оливками и перцем, один из местных деликатесов. Кроме них, было много мясных блюд, приготовленных самыми разнообразными способами, фрукты и сыр для желающих. На вечере подавали легкие и приятные на вкус вина, но Моргана отдавала предпочтение пряным фруктовым коктейлям, свежевыжатым и чуть горьковатым.

Лоусон и еще один человек, Дэвид Гроувер, оба с супругами, подошли к ним, присоединился к их компании и молодой американский офицер по имени Хью Бернард. Они сидели вместе, шла легкая беседа, и тут Моргана заметила того самого незнакомца, с которым так неловко столкнулась в начале вечера. На этот раз он был не один, с ним сидели еще двое мужчин и девушка. Моргана, удивляясь самой себе, совершенно непроизвольно повернулась к Майклу Лоусону и спросила:

– Кто эти люди? Вы их знаете?

Руфь, сидевшая с другой стороны, нагнулась к ним, чтобы послушать, Майкл с интересом проследил за взглядом Морганы.

– А, вы имеете в виду братьев Сальвадор, Луиса и Рикардо, – ответил он. – Престарелый господин с ними – Витторио Сальвадор, их дядя. А девушку я не знаю. А что?

Моргана покраснела и пожала стройными плечиками.

– Так, просто интересно, – коротко ответила она, делая глоток из бокала, который стоял перед ней на столике.

Майкл внимательно посмотрел на нее.

– Да, они оба невероятно красивы, – сухо продолжил он. – Но как и многие красивые животные, могут быть очень опасны!

Лоуренс Деннисон ухватил кусок их разговора, перегнулся через стол и сказал:

– Это вы про братьев Сальвадор?

Моргана почувствовала легкое раздражение от этого постороннего вмешательства, но Майкл только кивнул:

– Да, о них. А что такое?

Мистер Деннисон украдкой оглянулся:

– Вы слышали, что их подозревают в сообщничестве с партизанами из Монтераверде?

Майкл пожал плечами:

– И вы в это верите? Не думаю, чтобы Монтойя позволил им запросто прийти сюда, если бы считал...

– Он ничего не может доказать, – авторитетно заявил мистер Деннисон. – Даже если бы и хотел. А без доказательств, что он может сделать? Все же их отец много лет занимал там высокий пост, и их там очень любят.

– Да, но... – Майкл задумчиво откинулся на стуле. – Не могу поверить, чтобы они были к этому причастны. Потом, я слышал, Луис готовится стать священником.

Мистер Деннисон фыркнул:

– Я тоже об этом слышал. Однако в наши дни все возможно. Самый отъявленный негодяй на свете может ходить с ангельской улыбкой на лице!

Майкл пожал плечами, и разговор подхватил Дэвид Гроувер.

– Вы хотите сказать, Лорье, что братья Сальвадор – отъявленные негодяи? – небрежно поинтересовался он.

– Не знаю. – Лоуренс Деннисон пожал плечами.

Руфь скорчила Моргане гримаску.

– Что я тебе говорила? – со смиренным видом спросила она. – Политика, политика и политика! Как мне это надоело!

Моргана улыбнулась.

– Наверное, я стала невольной виновницей этого, – с раскаянием сказала она.

Руфь покачала головой:

– О нет. Им только дай предлог. Все равно какой.

– Во всяком случае, – говорил тем временем Майкл, – в свое время Куэрас занимался очень сомнительными вещами. И кто знает, может быть, революция даже лучше?

Мистер Деннисон нахмурился.

– Для кого лучше? – тихо спросил он. – Будьте поосторожнее, когда что-то говорите, Лоусон. У стен тоже бывают глаза и уши, знаете ли...

Майкл поморщился.

– Как? Здесь? – воскликнул он. – В такой какофонии? Не думаю.

Моргана тоже откинулась на спинку стула, ее взгляд невольно снова скользнул в сторону маленькой группки из троих мужчин и женщины. Мужчина смотрел в ее сторону, на мгновение их взгляды встретились. Он вежливо кивнул головой и отвел глаза, однако его брат успел заметить это. Моргана увидела, как брат что-то говорит ему, быстро опустила взгляд на свой бокал на столе, и на щеках ее выступил яркий румянец. Странное, волнующее чувство внезапно нахлынуло на нее, и, взяв бокал, она заметила, что ее рука дрожит. Ощущение было необъяснимым, нелепым, но в смуглом изяществе этого мужчины было что-то такое, что неясно беспокоило ее. Однако к своему изумлению, через несколько мгновений Моргана обнаружила, что братья уже стоят подле нее, что, естественно, неизбежно вызвало замешательство всей их компании. Моргана испытывала невероятное смущение и с падающим сердцем спрашивала себя, зачем они пришли.

Брат, которого она не знала, видимо, назначил себя парламентером, потому что уверенно обратился к ней:

– Простите меня, сеньорита. Могу я получить позволение пригласить вас на танец?

Моргана была поражена до глубины души и робко взглянула на мистера Деннисона, ожидая разрешения. Миссис Деннисон была шокирована, если не возмущена, и даже Руфь казалась удивленной. Лоуренс Деннисон вскочил.

– Мисс Мэллори пришла сюда с нами, сеньор, – официальным тоном сообщил он. – Я не считаю уместным...

Мужчина насмешливо посмотрел на Деннисона.

– У вас не положено, чтобы мисс – э-э-э – Мэллори отвечала сама? – поинтересовался он довольно вызывающе.

У Морганы от волнения перехватило дыхание. Она, не оборачиваясь, каждой клеткой своего тела ощущала присутствие того, другого мужчины, стоявшего за ее стулом. Девушка не понимала, почему роль приглашающего досталась его брату. Она взглянула на натянутые, недовольные лица миссис Деннисон и Руфь и поднялась.

Мистер Деннисон напустил на себя самый напыщенный вид:

– Сеньор, мисс Мэллори – подруга моей дочери, она только что приехала в Бразилию, и пока еще не привыкла к обычаям этой страны. Все здесь кажется ей непривычным и новым, и хотя, я уверен, она оценит ваш жест, но она не знакома с вами, поэтому, естественно, смущена. Насколько я помню, сеньор, вы не представлены моей жене.

– Это правда. – Мужчина слегка поклонился в сторону миссис Деннисон. – Мы можем исправить это упущение прямо сейчас. Позвольте мне представиться, сеньор, сеньора, Рикардо Сальвадор, к вашим услугам.

Та довольно холодно кивнула ему, Моргана с сомнением посмотрела на мистера Деннисона и ответила:

– Конечно, я с вами потанцую, сеньор Сальвадор. – Она обвела всех извиняющимся взглядом. – Надеюсь, вы не против?

Руфь сверкнула на подругу глазами, посчитав ее поступок взбалмошным и опасным безрассудством, а миссис Деннисон негодующе пожала плечами. Моргана повернулась и впервые оказалась прямо лицом к лицу с тем, другим мужчиной. Он, прищурившись, смотрел на нее, однако девушка разглядела его глаза. Они, удивительного медово-желтого цвета, сейчас были такими же холодными и отстраненными, как и у миссис Деннисон. «Так, значит, это Луис Сальвадор», – пронеслось у нее в голове. Это про него Майкл Лоусон говорил, что он собирается стать священником. Ладони у нее вдруг вспотели. Может быть, поэтому он предоставил своему брату пригласить ее на танец? Зачем тогда вообще Рикардо Сальвадору приглашать ее? Этот вопрос не выходил у нее из головы, и она едва замечала пылкие взгляды, которые бросал на нее Рикардо, пока вел ее под арочными сводами в бальный зал.

Однако, когда он обнял Моргану и они приготовились к танцу, она уже не могла его игнорировать. Рикардо с ловкостью и опытностью собственника крепко прижал ее к себе, так, что она почувствовала его мускулистое тело.

Моргана уперлась одной рукой ему в грудь, чтобы несколько ослабить крепкие объятия, и он насмешливо улыбнулся.

– В чем дело, сеньорита? – спросил он. – Мы хорошо танцуем вместе, не так ли? Вы очень хорошо чувствуете музыку!

Моргана строго посмотрела на него:

– У вас в Монтераверде так принято держать партнершу по танцу, сеньор? Или вы настолько не уверены в своих чарах, что боитесь, как бы она от вас не сбежала?

Его улыбка расплылась в широкую усмешку.

– Отлично, сеньорита, вижу, у вас есть характер. Мне это нравится. – Он чуть отпустил ее. – Но скажите мне, почему же вы согласились танцевать с одним из разбойников О Халкао? Тем более, что добрый господин Деннисон явно был против?

Моргана с любопытством взглянула на него:

– Я сама выбираю, с кем мне танцевать, сеньор.

– Вы смелая женщина, сеньорита. Такие вольности здесь, в Бразилии, заставили бы многих посмотреть на вас с удивлением.

– Но я англичанка, сеньор.

– Да, я знаю. Ведь такую светлую кожу редко встретишь на нашем континенте. Вы живете у Деннисонов, да?

– Да. – Моргана кивнула, ее глаза невольно искали в зале того, другого. Она ощущала, как реальную силу, взгляд его глаз, которые неотрывно следили за ней с задумчивой серьезностью. – Скажите, сеньор, почему вы решили пригласить меня на танец?

Рикардо Сальвадор рассмеялся:

– Такая прямота подкупает. Что же непозволительного в том, что я хочу потанцевать с красивой женщиной?

Моргана пожала плечами:

– Ведь мы незнакомы, сеньор. А здесь сегодня и без меня много красивых женщин.

– Мой брат обратил на вас мое внимание, сеньорита.

– Ах, ваш брат, – тихо прошептала Моргана.

Рикардо внимательно вгляделся на нее:

– Вы знаете моего брата, сеньорита? Моргана покачала головой, пожалуй, чуть поспешно:

– Нет.

– Но хотели бы узнать, не так ли? – В глазах его появилось расчетливое выражение.

– Нет. С какой стати... это совершенно нелепое замечание, сеньор.

Лицо Рикардо сделалось тверже.

– Замечать – значит жить, сеньорита, – обронил он прохладно. Потом добавил уже мягче: – Мой брат не для вас, сеньорита. Он слишком – как бы это сказать – слишком serio[1]! Кроме того, – он понизил голос, – зачем нам вообще нужен Луис? Я же здесь и уже очарован вами, сеньорита.

Моргану возмутила его скороспелая фамильярность.

– Вы делаете слишком поспешные выводы, сеньор, – резко ответила она. – Мы с вами просто танцуем – один танец, не больше.

– Вы так полагаете? – презрительно спросил Рикардо. – Не думаю. С того момента, как я увидел нас, я почувствовал, что между нами будет нечто большее, чем просто танец.

Моргана оглянулась:

– Вы чрезвычайно галантны, сеньор, однако ваш банальный подход меня удивляет.

Рикардо нахмурился:

– Банальный, сеньорита? Что вы имеете в виду?

Моргана засмеялась от того, как смешно он произнес это слово:

– Я имею в виду – расхожий, заурядный.

– Ах вот как, теперь я понимаю, сеньорита. – Глаза его потемнели. – Но я не имел в виду – как вы сказали – подхода? Я говорю серьезно!

Моргане захотелось, чтобы оркестр как можно быстрее доиграл попурри из популярных мелодий и она вернулась бы обратно к Деннисонам. Ее минутный порыв к независимости начинал выходить из-под контроля, и у нее не было никакого желания вступать в спор с таким неуравновешенным типом, как Рикардо Сальвадор.

К ее облегчению, мелодия подходила к концу, все вежливо похлопали и начали расходиться, пробираясь к своим местам. Когда Моргана уже решила, что избавилась от Рикардо, он цепкой хваткой схватил ее за руку и плавно повел по залу туда, где, окруженные несколькими людьми, его ждали брат и дядя.

– Позвольте мне вернуться к моим друзьям, – запротестовала Моргана, когда они уже подошли к группе, но Рикардо лишь улыбнулся, причем улыбка вышла довольно жестокой, и сказал:

– Сию минуту, сеньорита.

Моргана тяжело вздохнула и успокоила себя тем, что, пока они здесь, в бальном зале, ничего плохого с ней случиться не может. Но тем не менее ее мучили нехорошие предчувствия. Она даже не пыталась предположить, что обо всем этом думают друзья и родственники Рикардо, не говоря уже о Руфи и родителях.

Луис Сальвадор проницательно посмотрел на брата, когда они подошли к их группе, и Моргана ощутила его враждебность. Они оба были высокими и стройными, со смуглой от природы кожей, но на этом сходство заканчивалось. Рикардо, с правильными чертами лица, был, надо признаться, очень красив, в то время как у Луиса черты были тоньше, глаза посажены глубже и от носа к уголкам рта шли резкие морщины. У обоих были темные волосы, у Рикардо – гладко зачесанные, подчеркивавшие безупречную форму головы, а у Луиса – спадали на правый висок, и время от времени он откидывал их нетерпеливым, характерным жестом руки. Рикардо, в свою очередь, с вызовом посмотрел на брата и сказал:

– Ты все время следил за нами, Луис. Может быть, ты и сам не прочь потанцевать с сеньоритой?

Луис Сальвадор сердито прищурился.

– Мы поговорим об этом позже, Рикардо, – сказал он, явно сдерживаясь.

Витторио Сальвадор, тот, кого Майкл назвал их дядей, сделал шаг вперед. Он был намного старше всех в группе, его длинные усы и бороду обильно убелила седина. Но глаза у него были поразительно живыми, яркими и, когда его взгляд остановился на Моргане, смягчились и подобрели.

– Вы должны простить Рикардо, – сказал он и выразительно пожал плечами. – В каком-то смысле он все еще мальчишка, и ему нравится, ну знаете, дразнить брата. – Он повернулся к племяннику: – Может быть, ты проводишь сеньориту к ее друзьям?

– С удовольствием, – вежливо откликнулся Луис и сделал знак, чтобы Моргана пошла вперед.

Моргана взглянула на Рикардо и слегка улыбнулась, а он улыбнулся ей в ответ:

– Мы еще встретимся, сеньорита, будьте уверены.

Моргана удержалась от язвительного замечания и нерешительно огляделась вокруг, не зная, в какую сторону идти. В толпе, заполнявшей бальный зал, было трудно сориентироваться, где именно они находились. Заметив ее растерянность, Луис Сальвадор взял ее за голый локоть и двинулся вперед, указывая дорогу. Его прикосновение словно обожгло Моргану, и один раз, когда они чуть не столкнулись с преградившей им путь группой людей, она повернулась и взглянула на него. На лице Луиса было натянутое выражение, на скуле дергался мускул, и Моргана удивилась. «Он так же нервно и остро переживает ее близость, как и я его», – с беспокойством подумала она. Они уже подходили к ресторанному залу, когда девушка вдруг остановилась и спросила:

– А почему вы сами не пригласили меня на танец, сеньор?

Их взгляды встретились.

– Я не танцую, сеньорита, – ответил он бесстрастно.

Моргана нахмурилась:

– Не танцуете... почему?.. не хотите?

Он сжал челюсти так, что под кожей заходили желваки:

– Что вы ожидаете услышать в ответ, сеньорита?

Моргана медленно покачала головой:

– Может быть, правду. Если... а если я приглашу вас на танец, вы со мной потанцуете?

В ожидании его ответа она, опешив от собственной смелости, недоумевала про себя: как ей пришло в голову сказать такое? Может, дело было в вине, которое она выпила больше обычного, Моргана точно не знала, но этот человек вызывал в ней больше любопытства, чем любой другой мужчина, встреченный ею до сих пор. Сейчас он пристально вглядывался в ее лицо, и девушка смущенно опустила голову под этим испытующим взглядом.

– Сеньорита, ступайте к своим друзьям. Не связывайтесь с людьми и вещами, в которых ничего не понимаете.

Моргана не сдержалась:

– Вы ведь совсем не такой, как ваш брат, правда?

Он слегка раздул ноздри:

- Если вы так считаете, да, сеньорита.

Она закусила нижнюю губу:

– Он, по крайней мере, был со мной вежлив.

– Я тоже с вами вежлив, сеньорита. Если вам показалось, что это не так, приношу свои глубочайшие извинения.

Моргана разволновалась:

– Может быть, я не так выразилась, сеньор. Вы вежливы, даже чересчур вежливы, вот в чем дело.

Луис Сальвадор пожал плечами:

– У меня сложилось впечатление, что вы – леди, сеньорита.

Моргана вспыхнула.

– Ведь вы хотели потанцевать со мной, я знаю, я в этом уверена! – вспылила она.

– Вы ошибаетесь, сеньорита, но если для вас это имеет такое значение...

Его пальцы скользнули вдоль ее руки, грубо схватили за запястье, он повернулся и стал пробираться сквозь толпу к танцевальному кругу, таща девушку за собой. Протестовать было бесполезно. Огромная сила ощущалась в железной хватке, с которой он сжал ее запястье, и Моргане даже показалось, что он специально хочет причинить ей боль. Когда они дошли до танцевального круга, Луис, не давая ей возразить, тесно прижал ее к себе, так, что каждой клеточкой своего существа она ощущала его волнующую близость. Музыка стала медленнее, зал заполнили другие танцующие пары, и было маловероятно, чтобы кто-то мог наблюдать за ними со стороны. Но несмотря на это, Моргана чувствовала бушующую ярость оттого, что Луис позволяет себе так обращаться с ней. Они медленно двигались в танце, и, так как он был выше, ей пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него.

– Надеюсь, вы понимаете, что унизили меня, – сказала она с горячностью, пытаясь за гневом скрыть другие, куда более глубокие и сильные эмоции.

Он, слегка отстранившись, взглянул на нее сверху вниз, длинные ресницы скрывали выражение его медовых глаз.

– Чем же? – поинтересовался он. – Ведь вам этого хотелось, разве не так, сеньорита?

Моргана сжала губы.

– Вы просто невыносимы! – воскликнула она. Ей было мучительно неловко, но сделать она ничего не могла.

– Почему? Потому что я принял вызов, который вы так беспечно мне бросили? – Он пожал широкими плечами. – Простите меня! Я иногда сам удивляюсь своей реакции. – Лицо его стало равнодушным.

Моргану это озадачило. Она пожала плечами.

– Думаю, здесь есть доля и моей вины, – честно призналась она. – Но я вас не понимаю.

Взгляд Луиса был отсутствующим.

– И не пытайтесь, сеньорита. Лучше всего забыть это маленькое происшествие. Мой брат просто воспользовался вами, вот и все. Теперь вы согласны вернуться к своим друзьям?

Моргана недовольно смотрела на него. Невозможно проникнуть за эту непроницаемую маску. И ей было страшно сознавать, как сильно она этого хочет. Ее молодость, ее красота, уступчивое тепло ее тела, которое он прижимал к себе, казалось, нисколько не трогали этого человека, и все, что она сумела в нем возбудить, – минутная вспышка гнева! Чувствуя свою беспомощность, она оттолкнула его.

– Я сама найду дорогу! – холодно объявила Моргана, повернулась и начала пробираться между танцующими парами к краю танцевальной площадки. Щеки ее горели, но одновременно внутри у нее как будто застрял острый кусок льда. Луис не пошел за ней. Она этого и не ждала, и сразу же потеряла интерес ко всему празднику. Ей еще предстояло увидеть лица Деннисонов.

Все были на своих местах, она почти украдкой скользнула на стул, наивно надеясь, что ее возвращение пройдет незамеченным, под шум разговора. Но это были напрасные надежды – миссис Деннисон сгорала от любопытства, так что Моргане не удалось избежать расспросов.

– Итак! – обвинительным тоном начала та. – Ты, как я вижу, не торопилась к нам. И где же ты была? Надеюсь, не с этим человеком!

Моргана вздохнула:

– Ну а где же я еще могла быть?

Руфь коснулась ее руки.

– Мы думали, что ты ускользнула от него под тем предлогом, что тебе нужно попудрить носик, – сказала она. – Значит, мы ошиблись?

– Конечно. На самом деле, в общем мистер Сальвадор был очень... очень мил.

Деннисоны переглянулись.

– Ах вот как?! – Это сказал отец Руфи. – Наверное, тебе будет интересно узнать, что, приняв его предложение, ты сыграла ему на руку. Боже правый, теперь он может спокойно вернуться и пригласить на танец Руфь или мою жену, и что мы сможем ему возразить?

Моргана вспыхнула:

– О, простите. Я об этом не подумала.

– Ты не подумала, это верно. – Лоуренс Деннисон раздраженно закурил сигару.

– Ну ладно вам, перестаньте. – Это сказал Майкл Лоусон. – Что такого случилось? Сальвадор все-таки не дикарь какой-нибудь. Да и его родственники тоже. Если Моргана хотела с ним потанцевать, ну что с того? Он ведь действительно красив – какой-то животной красотой, разве нет? Ты не согласна?

Моргана с благодарностью посмотрела на Майкла, однако миссис Деннисон все еще не могла примириться с неслыханным оскорблением:

– Моргана присутствует здесь в качестве нашей гостьи. Поэтому она, это совершенно очевидно, должна считаться с мнением Лори. Господи, неужели не понятно было, что он не хотел, чтобы она соглашалась на это предложение?

Моргана закусила губу.

– Простите меня, если я вас чем-нибудь обидела, – неловко сказала она. – Я... видимо, здесь все не так, как в Англии.

Руфь зевнула от скуки:

– Ну хватит, мама, давай об этом забудем, хорошо? Моргана вернулась, жива-здорова. Что еще нужно?

Миссис Деннисон фыркнула:

– Ну хорошо, хорошо. Я уже все сказала, что хотела.

– Вот и славно. – Руфь обернулась к лейтенанту Бернарду. – Пойдемте, – сказала она, улыбнувшись. – Вы обещали научить меня босса-нове.

После того как они ушли, а внимание миссис Деннисон привлекло что-то другое, Моргана посмотрела на Майкла.

– Спасибо, – тепло прошептала она.

Майкл усмехнулся:

– Да не берите в голову. – Он взглянул на свою жену и, увидев, что та полностью поглощена разговором с женой Дэвида Гроувера, сказал: – А если серьезно, ты очень рисковала, это правда. Лори прав, эти братья Сальвадор не самая лучшая компания для приличной девушки. У них дурная репутация, говорят, что они связаны с партизанами и у них совсем другие представления о том, что хорошо и что плохо, понимаешь?

Моргана обрадовалась, что на столе перед ней стоит бокал с вином, и схватила его, чтобы хоть чем-то занять руки.

– Наверное, – тихо ответила она. – Но ведь это был всего лишь один танец!

Майкл нахмурился:

– Да. Странно, что он выбрал именно вас.

Глаза у Морганы потемнели.

– Мне тоже.


Загрузка...