Глава 5

— Я сказал заткнись! — резко произнёс Джейсон, забрав баскетбольный мяч у Брэда, своего старого друга, и бросив его в кольцо.

Брэд, вытирая слезы со щёк, пытался прекратить смеяться, но с треском провалился и упал на колени, когда больше не смог стоять.

— Заткнись!

— Не могу... Не могу... поверить... что она... побрила... тебе ноги! — произнёс Брэд между вздохами и смехом.

Ублюдок. К счастью, Джейсон носил рубашку, поэтому мог скрыть свою теперь безволосую грудь и подмышки. Ох, Хейли за это заплатит.

— А ещё она съела моё пирожное! — сказал Джейсон. Для него это было более серьёзным предательством. Она даже не позволила ему облизать ложку, а он ведь просил. Несколько раз. Чёртова задира. То пирожное очень вкусно пахло. Только от одной мысли о нём у парня заурчал желудок.

— Чувак, для того, кто так одержим едой, тебе повезло, что ты не толстый, — продолжая бороться со смехом, сказал Брэд.

К счастью, в этот момент Джейсон был в состоянии стоять, поэтому мог надрать ему задницу в этой игре.

— Это не везение. Просто у меня хороший метаболизм, и я занимаюсь спортом, — сказал Джейсон, сделав ещё один бросок.

— Сколько же она держала тебя связанным?

Джейсон сердито посмотрел на мужчину.

— И почему тебе так смешно? Ты должен быть моим лучшим другом. И тебя должно возмущать, что кто-то так мной воспользовался. Где твоя преданность?

Брэд резко прекратил смеяться и выгнул бровь.

— Ты нанял двух стриптизёрш на мой мальчишник, чтобы сделать мне бразильскую эпиляцию в зоне бикини, пока я валялся в отрубе.

Джейсон фыркнул. Ох, это действительно была очень хорошая ночка. На самом деле, он был почти уверен, что где-то у него дома были фотографии. На протяжении всей свадебной церемонии Брэд вертелся у алтаря, пытаясь время от времени почесаться. Джейсон слышал, что его жене настолько понравилась эта эпиляция, что она добивалась того, чтобы Брэд сделал её снова. Сказать, что ему не хотелось давать разрешение на восковую эпиляцию своего достоинства, значит очень преуменьшить.

— Ничего из того, на что ты жалуешься, не может быть хуже того, что ты делал со всеми на протяжении многих лет. На самом деле, теперь я считаю, что Хейли — мой герой.

— Она для меня мертва, — фыркнув, сказал Джейсон.

— Угу, — сказал Брэд, выхватывая мяч и делая довольно дерьмовый бросок.

— И что это должно означать? — забирая мяч, спросил Джейсон.

Брэд пожал плечами.

— Просто кажется, что Хейли тебе нравится.

— Она мне очень нравится, — с лёгкостью сказал Джейсон, прежде чем добавить: — Когда не предаёт меня, она мой друг.

— Она очень горячий друг. В самом прелестном смысле этого слова, я бы сказал, — добавил Брэд.

— Да, так и есть, — ведя мяч, сказал Джейсон. — Для своего же удовольствия приятно иметь поблизости кое-кого симпатичного. — Он тщательно осмотрел Брэда. — Ты мог бы и приодеться, если собираешься находиться в моём обществе.

— Ага, сейчас же этим и займусь, — ответил с иронией Брэд.

— Обязательно займись.

После нескольких минут игры, Брэд спросил:

— Итак, между тобой и Хейли что-то происходит?

Джейсон едва сдержал смех.

— Да прекрати! Она мой друг. Я не рассматриваю её в таком качестве!

— Ну-ну.

— Нет.

— Конечно.

Джейсон швырнул мяч в Брэда.

— Что, чёрт побери, это должно означать?

Сделав ещё один бросок, Брэд пожал плечами.

— Ничего. Просто заметил, как ты иногда смотришь на неё.

— Да ну? Просвети меня. Как же я смотрю на неё?

Брэд посмотрел на мяч, отбив его один раз от земли, второй раз, а затем поднял глаза.

— Будто ты хочешь поглотить её с головы до самых ног и убьёшь любого, кто встанет на твоём пути.

Джейсон фыркнул. Затем, для ровного счёта, фыркнул ещё раз.

— Нет, не хочу.

— Да, хочешь.

— Ты все придумываешь.

— Как скажешь, — ответил легко Брэд, тем самым разозлив Джейсона ещё больше.

Он не хочет Хейли. И не рассматривает её как кого-то особенного. Она же его друг, кореш, приятель, и Джейсон не видит в ней какой-то лакомый кусочек, который хочется поглотить. Ну ладно, да, Хейли горячая, а из-за этих своих очков выглядит весьма мило. Ещё Джейсон заметил, что у неё действительно красивые ноги и большая грудь, на которую, как он был уверен, с удовольствием положил бы свою голову. Но кто бы не заметил этого? Также Хейли невысокая, что вызывает в парне желание защищать. И Джейсону нравится обнимать её, потому что так приятно ощущать её у себя под боком. Она идеально подходит его руке. И что? Это не означает ничего кроме дружбы.

— Ох, а вот и объект твоего желания, — посмеиваясь, сказал Брэд.

— Заткнись! — резко произнёс Джейсон, прежде чем переключить своё внимание на Хейли, одетую в новую шёлковую зелёную блузку и тёмную юбку. Похоже, она собирается на работу, а не оттягиваться в воскресенье. Перед собой девушка держала прикрытую фольгой тарелку.

— Хорошо выглядишь. Куда-то собираешься? — спросил Брэд.

Хейли вздохнула.

— На барбекю.

Оба мужчины вздохнули, когда внимательно осмотрели её.

— Ты в этом собираешься на барбекю? — спросил Брэд.

Кто в таком виде ходит на барбекю? Что случилось с джинсами и футболкой или топом? Очевидно, им придётся поработать ещё.

— Семейное барбекю, даже не спрашивайте, — сказала Хейли, прежде чем перевести своё внимание на Джейсона. — Ты все ещё злишься на меня?

Тот поворчал, прежде чем уйти.

— Ох, да ладно! Я же в конце концов отпустила тебя! — Он, не оборачиваясь, показал ей средний палец. — Да ладно! Это пирожное и наполовину не было таким вкусным, как выглядело. Я объелась и ощутила дискомфорт! — крикнула она, заслужив от Брэда смешок и ещё один палец от Джейсона.

— Что у тебя там? — спросил Брэд.

Хейли вздохнула и отодвинула фольгу, показывая огромную стопку шоколадного печенья.

— Я приготовила их для большого ребёнка. Чтобы он прекратил свою маленькую детскую истерику.

— Вау, выглядят очень вкусно! Можно взять одно?

Она пожала плечами.

— Конечно, ребёнок же не хочет.

Брэд взял печенье и поднёс ко рту. Оно находилось уже в сантиметре от его губ, когда его выхватила огромная загорелая рука. Джейсон вырвал тарелку из рук Хейли, прежде чем убийственно посмотреть на Брэда.

— Как ты смеешь трогать моё печенье, ублюдок! — с абсолютным отвращением в голосе произнёс Джейсон, прежде чем закинуть печенье себе в рот и направиться к своему дому.

— Чёрт, они выглядят аппетитно, — проворчал Брэд.

Хейли вздохнула.

— Не волнуйся. У меня на стойке есть вторая тарелка.

Едва эти слова сорвались с её губ, Джейсон резко сменил курс и направился к дому девушки.

— Ну, была, — сказала Хейли, наблюдая, как Джейсон вошёл в её дом, словно тот принадлежит ему. Через минуту парень вышел, неся обе тарелки и галлон молока, которое стояло у неё в холодильнике. Он направился обратно к своему дому, но прежде внимательно посмотрел на Брэда.

— Ты — ублюдочный воришка печенья, — услышали они его бормотанье.

Фыркнув, Брэд закатил глаза.

— И люди ещё удивляются, как я похудел. Этот парень же был моим соседом в колледже.

Хейли только посмеялась, затем заперла дом и направилась к машине. На мгновение она забыла, какой её ожидает ад.

*************

Хейли проигнорировала внимательный взгляд парковщика, когда подъехала к особняку родителей и припарковала свою машину. Она старалась не закатывать глаза, но просто не могла сдержаться. Оставим это для родителей, которые перегнули палку с семейным барбекю.

Она бы никогда не узнала, почему они так заморочились. Разве оставшаяся часть их семьи не знала, что они богаты? Разве они не такие же богатые? Её родители всегда пытаются доказать, что они самые лучшие и самые богатые. Если спросить Хейли, то, по её мнению, они просто жалкие, но никто, конечно, её не спрашивает. От неё ждут появлений на семейных вечерах, идеальной игры и того, что она будет держать язык за зубами. Ага, в следующие четыре часа будет очень весело. В это время её мама сказала бы Хейли, что ей непременно нужно остаться, или она закатила бы истерику, чтобы девушка перестала капризничать. Хейли принимала бы жалостливые взгляды по поводу своего семейного положения, бездетности, работы и внешнего вида. Ага, будет замечательно. Просто великолепно.

Почему её чёртова верная машина не могла опрокинуться по пути сюда или, ещё лучше, чтобы в ней закончился бензин, и Хейли осталась бы одна в затруднительном положении, во власти диких животных, которые растерзали бы её и спасли от этого ада. Неужели она слишком многого просила?

Хейли провела рукой по блузке, приглаживая её, пока приближалась ко входной двери. Дверь открылась прежде, чем она смогла постучаться. Джейсон, их сопливый лакей за последние десять лет, неприятно смотрел на неё свысока.

— Ваша мама ждала вас ещё полчаса назад, мисс Блэйн, — сказал он, фыркнув. Не осталось незамеченным то, что её сестёр он называл по именам и даже улыбался при этом.

Хейли не собиралась стоять здесь и спорить с мужчиной.

— Где она?

Ещё одно фырканье.

— Мадам на заднем дворе. Она очень измождена. Она день и ночь работала над этим барбекю, встала с первыми лучами солнца и ещё не отдыхала!

— Ну-ну, — рассеяно произнесла Хейли, проходя мимо огромного количества незнакомых людей. Смешно, что семейные барбекю в её семье означают присутствие всех, кого её родители хотят поразить или с кем можно посплетничать. Кажется, она единственная, кто не привёл с собой свиту. У неё есть друзья, о которых Хейли действительно заботилась и которых могла привести. Но именно потому, что девушка о них заботилась, она не могла навязать им такое.

— Хейли, рад тебя видеть! — сказал её кузен Джейкоб. — Ты должна приехать этим летом в Виньярд и остановиться в моём новом коттедже. Он замечательный, тебе понравится! — сказал кузен достаточно громко, чтобы привлечь к себе внимание. Учитывая то, что Джейкоб ненавидел её, Хейли не сомневалась, что это представление было разыграно для окружавшей его толпы. Возможно, это было связано с тем, что, когда они были детьми, она добавила в его шампунь крем для депиляции. Но неважно.

Хейли просто натянула фальшивую улыбку, которой научила её мама, и прошла на задний двор, где обнаружила свою родительницу, усердно попивающую мартини и болтающую с её сёстрами, несколькими тётями и бабушкой, подрёмывающей в кресле-каталке в нескольких метрах под зонтиком.

Отец Хейли, сводные братья, несколько дядей, кузенов и мужчин, которых она не узнала, сидели на другой стороне огромного патио из кирпича, который простирался на всю длину особняка. На лужайке профессиональная обслуга готовила барбекю на огромных газовых решётках, в то время как остальные выставляли еду на столы и стулья вокруг столов, которые занимали ни много ни мало — сорок тысяч квадратных метров заднего двора.

Девушку не удивило, что на семейном барбекю не присутствовали дети, потому что привести сюда детей — означает вывести её маму из себя. Это ни капельки не удивительно, если учесть, что её мать определённо была королевой публики. Она почти не присутствовала во время их детства. «Зачем это делать, когда можно заплатить кому-то ещё», — таков был лозунг её матери. До десяти лет Хейли, её братьев и сестёр воспитывали няни и горничные, а потом детей отправили в закрытую круглогодичную школу заграницу. И с тех пор в этом доме они были только гостями.

Некоторые могли бы подумать, что такое воспитание безнадёжно, и, кстати, Хейли бы с этим согласилась. Потому что её родители принимали детей за аксессуар, им до них не было никакого дела. Такое детство было бы ужасным, если бы её бабушка с дедушкой в первую же неделю не купили дом рядом с её школой и не забрали бы Хейли к себе. Благодаря им, у Хейли было замечательное детство. Ей нравилась та жизнь, которую они ей дали, и именно поэтому в восемнадцать лет она взяла эту самую жизнь в свои руки и решила следовать своим собственным мечтам, а не идти по стопам своей семьи.

— Ох, Хейли! Ты здесь, дорогая! — весело сказала её мама. Она пыталась улыбаться? Ага, очевидно, снова вколола ботокс. Её лицо казалось полностью замороженным.

— Привет, мама, — произнесла Хейли, слегка чмокнув мать в щёку в ответ на её поцелуй.

— Присаживайся, дорогая!

Родительница указала на место рядом с собой. Её сестры, Марта и Роуз ухмыльнулись ей, подняв стаканы и взмахнув своими волосами, пытаясь показать, какие новые безделушки им купили мужья или, вероятнее всего, секретари мужей.

— Рада видеть тебя, Хейли, — с холодной улыбкой сказала Роуз, тряхнув бриллиантовым браслетом.

— Я тоже рада тебя видеть, Роуз. Как дети? — спросила Хейли.

Роуз посмотрела на неё достаточно мягко.

— Откуда мне знать?

Хейли открыла рот, чтобы подчеркнуть, что, фактически, это её дети, но решила этого не делать.

Марта наклонилась, пытаясь выглядеть тактичной. Но тот факт, что она повысила голос, почти разрушил весь эффект.

— Бедняжка! Вижу, диета не помогла. — Она надула губы. — Ты снова получила отставку? — Она покачала головой, будто ответ не имел значения, и достала визитку, которую наверняка подготовила для этого случая. — Вот имя хорошего доктора, который творит чудеса, убирая жир и делая косметическую хирургию.

Все ещё улыбаясь, Хейли взяла визитку. Учитывая плоский живот и тот факт, что она за последние пару недель потеряла несколько килограмм, Хейли точно не считала себя толстой. Но она прекрасно понимала, что её сестра была деликатной как никогда, указывая на то, что Хейли не худая словно щепка, как все остальные. Судя по всему, плоская грудь и худоба в моде. Девушка просто оставила визитку на столе, потому что никогда не будет выглядеть как свои сестры. Да ей этого и не хочется.

У Хейли не было проблем с внешним видом. Ей нравились свои изгибы. Фактически, у неё был тот же тип телосложения, что и у бабушки, когда та была молодой. Той самой бабушки в кресле-каталке, которую все здесь, кроме неё, боялись злить. Она могла вести себя как маленький хулиган. Все присутствующие здесь смотрели свысока на бабушкины манеры среднего класса, забывая, что именно из-за её усиленной работы и жертв их семья стала такой, как сегодня.

— Знаешь, в наши дни можно их уменьшить, — с неприязнью в голосе произнесла Роуз, вырывая Хейли из своих мыслей.

— Их? — спросила Хейли, отвлечённая одним из кузенов, который внимательно рассматривал бабушку, словно стервятник. У девушки не было никаких сомнений, что он подсчитывал её вдохи. Чёрт, маленький мерзавец проговаривал счёт. Эти люди жалкие.

— Твои груди, дорогая. Они... ну... они больше подходят для низшего класса. Из-за них ты выглядишь словно официантка или кто-то в этом роде, — сочувственно произнесла тётя.

— Думаю, ты будешь выглядеть замечательно с изгибами… поменьше, — добавила Роуз.

Улыбка.

— Буду иметь в виду, спасибо. А теперь, если вы меня извините…

— Ох, подожди, дорогая! — сказала мама, держа её за руку. — Хотела тебя спросить, как дела с твоим маленьким хобби?

Её маленькое хобби — работа. Улыбка.

— Просто замечательно. Спасибо, что спросила. Через два месяца у нас летние каникулы. Я подумываю о путешествии или аренде лачуги в Нью-Гэмпшире на несколько недель.

— Честно говоря, дорогая, не знаю, почему ты этим занимаешься. Если ты решила работать, то должна была вернуться в колледж и получить настоящую степень в юриспруденции или медицине, как твой отец. Это потому, что ты пытаешься познакомиться с мужчиной? — спросила её мама с надеждой.

Улыбка.

— Нет, я не ищу мужчину. Мне нравится то, чем я занимаюсь.

В ответ её мать нахмурила брови. Ну, выглядело так, будто она пыталась их нахмурить. Вообще-то, за столом сейчас все хмурили брови. Они не могли понять, зачем работать. Никто из них не проработал и дня в своей жизни. Лично Хейли думала, что вся эта компания очень избалована, и прежде всего, девушка удивлялась, зачем она сюда приехала. Затем вспомнила. Из-за бабушки. Ведь не могла она оставить бабушку на растерзание этих стервятников. И неважно, что та угрожала перекинуть её через колено и отшлёпать, если бы Хейли не появилась.

— Милая! — сказал папа, широко улыбаясь. Он наклонился и расцеловал её в обе щёки. Улыбка. — С днём рождения, милая. Извини, что на пару недель позже, — произнёс он робко.

— Спасибо, папа, — ответила девушка, забирая открытку. Улыбка. Её день рождения был пять месяцев назад. Естественно, вся её семья забыла, конечно, кроме бабушки. Она позвонила в пять утра, разбудив девушку в день рождения и требуя научить родителей уму-разуму. Хейли успокоила её и поблагодарила за подарок, присланный накануне. На следующий день она поехала навестить бабулю. Её старые няни прислали ей открытки и подарки, а друзья вывели её в свет, устроив ужин. Так что все прошло хорошо.

— Не могу поверить, что моей маленькой детке уже двадцать пять! — сказал он.

— Знаю. — Хейли тоже не могла в это поверить, потому что ей было уже двадцать девять, но если отцу хотелось сделать её моложе, то кто она такая, чтобы спорить?

— Ей двадцать девять, дурак! — сказала бабушка. — Ей исполнилось двадцать девять в декабре. Не понимаю, как я вырастила таких дураков, — пробормотала бабушка.

Улыбка.

— Спасибо, пап. Это прекрасно.

Его улыбка дрогнула, и впервые за всю жизнь он действительно выглядел смущённым и пристыженным.

— Позвоню тебе попозже на этой неделе, — произнёс он резко.

— Пап, все в порядке, — сказала Хейли, тут же простив его.

— Нет, не в порядке, — сказал он, прежде чем натянуть фальшивую улыбку и повернуться, чтобы ответить тому, кто звал его по имени.

— Правда, Хейли. Нет смысла делать из мухи слона, — сказала её мама, стараясь спасти репутацию. Все с жалостью смотрели на её родительницу и закатывали глаза в сторону Хейли, словно это была её ошибка, что та просто жила.

Улыбка.

— Мне жаль, извините, — сказала она. Забрав открытку и засунув её в сумочку, Хейли подошла к бабушке и присела.

Бабушка надулась.

— Не знаю, почему ты миришься с таким вздором.

— Все в порядке.

— Ни чёрта!

В первый раз с тех пор, как девушка приехала, она позволила себе настоящую улыбку.

— Дебора, что мы сегодня едим? — спросила бабушка у мамы Хейли, своей наименее любимой невестки.

Её мама улыбнулась. Ну, попыталась улыбнуться.

— Сегодня у нас лосось с поджаренными листьями шпината, не содержащий жиров, импровизированный картофельный салат и несколько не содержащих жиров, сахара и муки соевых французских деликатесов, за которых можно умереть.

Бабушка опасно прищурила глаза, в то время как её рука потянулась к трости. Хейли порывисто отобрала её у бабушки.

— Эй, она моя! — резко произнесла бабушка, когда девушка поставила трость рядом со своим стулом подальше от неё, потирая заднюю часть своей руки. Чёрт, а у бабули твёрдая хватка.

— Веди себя хорошо, — прошипела Хейли, заставляя бабушку улыбнуться. Из всех детей и внуков, Хейли единственная принимала бабушку за человека, а не за старую обузу, с которой они застряли.

Бабушка перевела своё внимание на Дебору.

— Я хочу бургер, хот-дог и немного настоящего салата из картофеля.

— Мама дорогая, у нас этого здесь просто нет! — сказала она так, будто сама идея присутствия такой обычной еды в её доме была неслыханной.

Бабушка внимательно смотрела на неё ещё какое-то мгновение, а потом перевела взгляд на Хейли.

— Ты?

— Что я?

— Такое ведь есть в твоём доме, не так ли?

Хейли кивнула.

— Да.

Фактически, её морозилка и кладовка под завязку забиты продуктами для барбекю, потому что летом она живёт только ради него. Возможно, это связано с тем, что воспитывала её бабушка. Женщина буквально жила ради барбекю.

— Хорошо, — резко произнесла бабуля, махнув Крису, её помощнику. Мужчина уже разменял пятый десяток, но все ещё усиленно работал, заботясь о бабушке.

— Пойдём, Крис.

Тот кивнул, покорно подошёл и начал толкать коляску бабушки, обходя дом. Не оборачиваясь, она произнесла:

— Пойдём, Хейли!

Хейли встала.

— Пойдём куда?

— К тебе. Куда же ещё? А теперь поторапливайся, пока эти паразиты не попытались испортить нашу вечеринку.

Хейли спрятала улыбку, когда покорно проследовала за бабушкой на выход. Неудивительно, что девушка так обожает эту старую женщину.

Загрузка...