– Кто вы? Что вы себе…

Поток слов был прерван коротким ударом в солнечное сплетение. Хозяин дома поперхнулся словами, удивленно выпучил глаза и сложился пополам. Камнеедов толчком отправил его в ближайшее кресло, задумчиво осмотрел висящую на стене коллекцию, отметил, что оружие не закреплено на ковре намертво, а висит на тонких крючьях из антикварной проволоки, и поинтересовался:

– Ну что же, начнем КВН. Вы и впрямь считаете себя бессмертным? Или просто неуязвимым?

– Чег-го? – прокашлял охреневший мужчина.

Камнеедов досадливо поморщился:

– Хотите, я вас нарежу на кусочки, дабы избавить от досадных заблуждений? Возьму, к примеру, вот этот эсток[6] и приколю вас к креслу. Или вон тот бастард[7]… Или скьявону[8]. О, красота какая, отточен что надо! Вы как, для красоты его держите или все же владеть умеете? Впрочем, какая разница… Возьму его – и нашинкую вас в капусту, – и, резко приблизив свое лицо к роже противника, так, что тот шарахнулся, вжимаясь в кресло, рыкнул: – Где мальчишка, урод?!!

– К-какой мальчишка…

– Не скрипи извилинами. Тот, которого тебе меньше часа назад с космодрома привезли.

Где?!!

– Ах, его, – только что испуганный до потери пульса хозяин особняка поразительно быстро возвращал себе спокойствие, и это не понравилось Камнеедову. – Так я сейчас…

Как он ухитрился выпрыгнуть из кресла и уклониться от захвата, десантник так и не понял. Вывернулся, проскочил к стене, сдернул с ковра антикварный баллок[9] и попер на русского. Ну, это он зря, конечно. Какие-то приемы этот человек знал, сомневаться не приходилось, но если в первый раз удалось сыграть на внезапности, то сейчас… В общем, он ударил всего один раз, лишь со свистом разрубив клинком воздух, после чего вновь оказался в кресле, но на сей раз со сломанными руками и предусмотрительно отобранным кинжалом в ноге. Не опасно, однако же, вкупе с болью, собственная кровь может вызвать панику и у человека посерьезнее. И естественно, что информацию Камнеедов на сей раз получил.

Из дома они выбрались очень быстро и рванули в сторону космопорта. Ну, как рванули – поехали – движение заметно оживилось, и особо лихачить было попросту опасно. Камнеедов крутил руль, мальчишка дулся рядом. Ему, видите ли, понравилась комната с игрушками и стол с вкусняшками. Дятел малолетний…

Хорошо еще, городишко такой, что за пять минут по диагонали проскочишь. И погоня обнаружилась уже на подходе к космопорту. Интересно только, кто ее поднял? Кто-то в порту очухался или хозяина особняка нашли и выпустили из подвала? Впрочем, данное обстоятельство выглядело откровенно маловажным, равно как и полицейское авто сзади. А вот такое же впереди, да еще поперек дороги… Камнеедов на миг позавидовал жителям более развитых планет с их воздушными трассами, но играть приходилось с теми картами, что были на руках. Проще говоря, стрелять первым.

Те, кто говорит, что извращенцы не умеют стрелять и драться, люди или наивные, или глупые. Впрочем, это практически одно и то же. Но вот то, что полицейские вздумали с парализаторами выйти против человека, в одиночку захватившего космопорт, говорит не в пользу их адекватности. Да и вообще, полицейские машины здесь были не предназначены для защиты экипажа от обстрела. Камнеедов снес загораживающую дорогу рухлядь с одного выстрела, благо десантный лучемет изначально предназначался в том числе и для борьбы с легкобронированной техникой. Полицейские тараканами метнулись в стороны, и беглецы лихо промчались мимо, издевательски крякнув доблестным защитникам порядка клаксоном. Вторая машина моментально отстала – видимо, ее водитель был адекватен и хотел жить.

– Х-хе! – Камнеедов еще сильнее притопил газ и щелкнул пальцем по браслету, активируя связь. – Изабелла, милая, вы там меня еще не потеряли? Скучаете?

– Нет, – голос звучал хрипловато. Наверное, мороженого объелась – она к нему с детства была неравнодушна.

– Это ответ на какой вопрос?

– На оба, придурок! Что с тобой?

– Со мной? Абсолютно ничего. Даже не убил никого, скоро буду, крошка.

– Ты – идиот!

– Ну, я рад за тебя. Скажи, кто твой друг, и все такое… А теперь слушай внимательно. Начинай прогревать двигатели. Подъезжаю – и сразу стартуем. Пока-пока, сладкая.

– Извращенец, – фыркнула Изабелла и прервала связь.

Конечно, она выполнила приказ, и когда автомобиль подрулил к трапу, от рева выходящих на режим двигателей закладывало уши. Подхватив испуганно заверещавшего пацана, Камнеедов молнией взлетел по ступеням, швырнул груз на руки Мари и бегом промчался в рубку. Вбежал, плюхнулся в кресло, злорадно ухмыльнулся опешившей от такого напора Изабелле:

– Если ты думала, что меня там пристрелят, зря надеялась. Стартуем.

Корвет завибрировал и начал, задирая носовую часть, плавно отрываться от бетонных плит космодрома, с которых яростный ветер, поднимаемый стартовыми двигателями, сметал песок, мусор и прочее непотребство. Потом грохот, который не могла поглотить даже многослойная обшивка, перешел в рев, и корвет рванулся навстречу местному изумрудно-зеленому небу с редкими белоснежными облаками. Не будь на нем хороших, почти новых противоперегрузочных устройств, экипаж сейчас размазало бы по переборкам. И почти сразу же клякнул сигнал вызова.

– Ответить?

– Отвечай, девочка, отвечай, – Камнеедов извлек из кармана огромный клетчатый платок и принялся вытирать им красное, распаренное лицо. Все же запустил он себя изрядно, еще лет пять назад и не вспотел бы. Хотя, может статься, всему виной теплый климат и высокая влажность, обычные составляющие погоды на Гее.

Изабелла недовольно хмыкнула, очевидно, не зная, как правильно реагировать на «девочку», и включился экран, на котором обнаружился лощеный тип в мундире здешних сил противокосмической обороны. Учитывая специфику планеты, излишне аляповатый и с массой ненужных украшательств. Тем не менее смотрелся он достаточно стильно, в нестандартном подходе к фасону местные толк знали.

– Корвету «Викинг». Приказываю немедленно прекратить взлет, или вы будете уничтожены…

– Все понятно, – Камнеедов, даже не соизволив дослушать сообщение до конца, выключил связь. – Продолжаем разгон.

– А если они откроют огонь?

– Не откроют. Тройное «S» на аварийной волне – и ничего не бойся.

И впрямь не открыли. Когда звездолет вырвался в открытый космос, и орбитальные крепости, и стационарные батареи планетарного базирования выглядели мертвыми. Да, в принципе, не только выглядели. Та самая флешка, которая была вставлена в компьютер заштатного космодрома, при перезагрузке загрузила в систему вирус. Когда-то, уходя со службы, Камнеедов прихватил таких целую коллекцию на память.

Разумеется, имей они дело с серьезной державой, озабоченной защитой своих коммуникационных сетей, его остановили бы и деактивировали сразу же. Боевые вирусы устаревают чрезвычайно быстро. Но местные-то к серьезным не относятся, Гея – мир отсталый, да еще и независимый, и технологии у него соответствующие. Так что давным-давно устаревший боевой вирус легко проник в сети, разошелся по серверам, и по сигналу, тому самому тройному «S», блокировал связь и «уронил» системы управления. Встало сразу все, от заводов и банков до боевых станций.

Без сомнения, что регулирование дорожного движения, что орудийные башни можно перевести на ручное управление, а вирус локализовать и нейтрализовать. Вот только не сразу, да и персонал для этого надо серьезный, а не «технически продвинутая молодежь», от которой больше шума, чем пользы. В общем, на несколько часов планета осталась без защиты, и имей Камнеедов такую блажь, то мог бы сделать с ней что угодно. Ограбить банковскую сеть, например. Вот только за международным грабителем такого масштаба начнут охотиться с пеной у рта, дабы не допустить подобное в дальнейшем. Сейчас же происшедшее – повод открыто поиздеваться над местными гомиками, и только. Вот пусть этим и останется.

Все это Камнеедов объяснил Изабелле между делом, после того, как согласовал со штурманом курс и начал разгон перед гиперпрыжком. Что хорошо, так это полное отсутствие погони. Не потому даже, что там вирус поработал, а по причине отсутствия на Гее толкового флота. Летать местные не любили – это же риск, а погибать так неэстетично… Конечно, какие-то легкие корабли у них имелись, но пытаться на них перехватить корвет имперского производства, даже порядком устаревший, это извращенная форма самоубийства. А значит, нечего и дергаться. Разумеется, эти злые гомосеки будут жаловаться, причем громко, но репутация на сей раз наверняка сыграет против них. В общем, тревожный и полный событиями день остался позади. Для Камнеедова, разумеется. А вот у Изабеллы проблемы только начинались.

Пока они колдовали над приборами и уводили звездолет с негостеприимной планеты, выяснилось, что: а) мальчишку укачало и б) стошнило. Учитывая, что он успел, будучи в особняке, обожраться всякой дрянью, ожидаемо. А вот кто теперь убирать будет? Мари? Логично. Вот только она при старте грохнулась, сломала руку и теперь лежала в уютной камере диагноста. Ничего страшного, но пару дней она там пробудет. Камнеедов? Совсем нелогично. Он вообще предпочел бы мальчишку на корабле не видеть. Штурман? А он тут при чем? У него и своих дел хватает. Кими? Она, во-первых, к происходящему отношения не имеет, а во-вторых, ей пацана и поручили, чтоб успокоила и спать уложила. Так что единственным, кто при делах, оказалась Изабелла. И вообще, на корабле давно пора, наконец, убраться. Именно это (а также все остальное вышеперечисленное) и объяснил ей капитан, торжественно вручая даме швабру.

Спустя полчаса, когда спина уже болела, а окончание работы было далеко, как Бетельгейзе, Камнеедов вышел из душа и, бодро мурлыкая себе под нос популярную и чертовски прилипчивую мелодию, двинулся навстречу койке и сну. И едва не споткнулся об стоящее посреди коридора ведро с грязной водой, после чего высказал свое возмущение и получил в ответ много приятных слов. Пользуясь возможностью передохнуть, Изабелла выдала все, что думает о нем, капитанском самодурстве и отроду не мытых палубах.

– И чем же вы так возмущены, мадемуазель? – поинтересовался Камнеедов, стоически вынеся этот шторм, который, любой мужчина подтвердит, может оказаться страшнее океанского. – Я ведь всего лишь исполнил вашу с Мари прихоть.

– Скажи еще, сам бы не пошел.

– Добровольно – ни за что.

– Кому другому расскажи. Я тебя знаю как облупленного.

– Знала, ты хочешь сказать. С момента нашей последней встречи во мне не осталось ни одной прежней молекулы. Запомни раз и навсегда. Я вытащил его не из-за того, что испытываю к этому мелкому поганцу хотя бы тень симпатии. Не из-за того, что мы в ответе за тех, кого приручаем. И даже не из-за твоих красивых глаз. Я просто этих уродов ненавижу, ясно?

– Ой, врешь, ой, врешь, – прищурилась Изабелла.

– А ты давай, заканчивай с умствованиями и продолжай выполнять приказ капитана.

– От работы кони дохнут.

– Зато люди крепнут. Ты мой, мой, не останавливайся.

Изабелла вздохнула и вновь принялась елозить шваброй, а Камнеедов с чувством морального превосходства отправился в свою каюту. И единственным, что подтачивало его триумф, было осознание факта: кое в чем Изабелла права. Впрочем, это было мелочью.

Через сутки корвет ушел в прыжок, чтобы выйти из него буквально полтора часа спустя. Плечо броска было наикратчайшим, а гипер на этот раз спокойным донельзя – всего-то пять измерений. Камнеедов с некоторой долей удачи при таких раскладах и сам бы справился. И выход осуществили достаточно точно, поэтому вскоре на экранах, а потом и визуально, перед ними во всей красе предстала планета Новая Бухара. То самое место, где Камнеедов рассчитывал получить доступ к медицинскому оборудованию и, возможно, еще кое-какую помощь.


На улице стояла жара, но в помещении вербовочного пункта царила ровная, приятная телу прохлада. Точнее, приятной она была для вербовщика, а двое местных, ежась от холода, затирали пятна крови, в изобилии разбросанные на полу и стене. Работали они не то чтобы лениво – скорее, равнодушно, и даже холод не мог заставить их хотя бы чуть-чуть ускориться. Местная психология, чтоб ее. Пока не перетянешь толстой палкой по хребту, работать не станут. А вставать и идти за палкой было лень. Вербовщик и сам не заметил, как заразился фатализмом этого места. А раз так – пускай себе возятся хоть до утра. Тем более, к появлению сих примечательных пятен эти двое имели непосредственное отношение.

В самом деле, как иначе назвать ситуацию, при которой они влетают в помещение и требуют немедленно подписать контракт? Покрытые пылью (для этого мерзкого места более чем обычное явление), грязью (а вот с этим уже интереснее, ибо вода не то чтобы в дефиците, но все же ее не океаны, а потому лить ценную жидкость в пыль просто так никто не станет) и кровью. С последней вообще весело, кровь, а также резаные дыры на одежде – это как минимум серьезный конфликт с кем-то, и если парни сюда примчались, значит, всерьез боялись, что им оторвут головы. В такой ситуации вербовочный пункт надежнее полиции, в которой могут найтись родственники твоих врагов. А вербовщиков традиционно ставят из тех людей, что никак с местными не связаны. Частенько даже, не с этой планеты, и такая политика оправданна.

Загрузка...