Раздел I. Раннеклассовые общества и первые государства на — II тысячелетие до н. э Глава III. Цивилизация минойского Крита

1. Предпосылки образования государства на Крите

Древнейшим очагом цивилизации в Европе был остров Крит. По своему географическому положению этот вытянутый в длину гористый остров, замыкающий с юга вход в Эгейское море, представляет как бы естественный форпост Европейского материка, выдвинутый далеко на юг в сторону африканского и азиатского побережий Средиземного моря. Уже в глубокой древности здесь скрещивались морские пути, соединявшие Балканский полуостров и острова Эгеиды с Малой Азией, Сирией и Северной Африкой. Возникшая на одном из самых оживленных перекрестков древнего Средиземноморья культура Крита испытала на себе влияние таких разнородных и разделенных большими расстояниями культур, как древнейшие «речные» цивилизации Ближнего Востока (Египта и Месопотамии), с одной стороны, и раннеземледельческие культуры Анатолии, Придунайской низменности и Балканской Греции — с другой. Но особенно важную роль в формировании критской цивилизации сыграла культура соседнего с Критом Кикладского архипелага, по праву считающаяся одной из ведущих культур Эгейского мира в III тысячелетии до н. э. Для кикладской культуры уже характерны большие укрепленные поселения протогородского типа, например Филакопи на о. Мелос, Халандриани на Сиросе и другие, а также высокоразвитое самобытное искусство — представление о нем дают знаменитые кикладские идолы (тщательно отшлифованные мраморные фигурки людей) и разнообразные по форме богато орнаментированные сосуды из камня, глины и металла. Обитатели Кикладских островов были опытными мореплавателями. Вероятно, благодаря их посредничеству осуществлялись в течение долгого времени контакты между Критом, материковой Грецией и побережьем Малой Азии.

Время возникновения минойской цивилизации — рубеж III–II тысячелетий до н. э., или конец эпохи ранней бронзы. До этого момента критская культура не выделялась сколько-нибудь заметно на общем фоне древнейших культур Эгейского мира. Эпоха неолита, так же как и сменившая ее эпоха ранней бронзы (VI–III тыс. до н. э.), была в истории Крита временем постепенного, относительно спокойного накопления сил перед решающим скачком на новую ступень общественного развития. Что же подготовило этот скачок? В первую очередь, безусловно, развитие и совершенствование производительных сил критского общества. Еще в начале III тысячелетия до н. э. на Крите было освоено производство меди, а затем и бронзы. Бронзовые орудия труда и оружие постепенно вытесняли аналогичные изделия из камня. Важные изменения происходят в этот период в сельском хозяйстве Крита. Его основой теперь становится земледелие нового поликультурного типа, ориентированное на выращивание трех главных сельскохозяйственных культур, в той или иной степени характерных для всего Средиземноморского региона, а именно: злаковых (главным образом ячменя), винограда и оливы. (Так называемая средиземноморская триада).



Критский царь-жрец


Результатом всех этих экономических сдвигов был рост производительности земледельческого труда и увеличение массы избыточного продукта. На этой основе в отдельных общинах стали создаваться резервные фонды сельскохозяйственных продуктов, за счет которых не только покрывалась нехватка продовольствия в неурожайные годы, но и обеспечивались пропитанием люди, не занятые непосредственно в сельскохозяйственном производстве, например специалисты — ремесленники. Таким образом, впервые сделалось возможным отделение ремесла от сельского хозяйства и начала развиваться профессиональная специализация в различных отраслях ремесленного производства. О высоком уровне профессионального мастерства, достигнутом минойскими ремесленниками уже во второй половине III тысячелетия до н. э., свидетельствуют относящиеся к этому времени находки ювелирных изделий, сосудов, выточенных из камня, резных печатей. В конце того же периода на Крите стал известен гончарный круг, позволивший добиться большого прогресса в производстве керамики.

В то же время известная часть общинных резервных фондов могла использоваться для межобщинного и межплеменного обмена. Развитие торговли на Крите, как и вообще в Эгейском бассейне, было тесно связано с развитием мореплавания. Не случайно почти все известные нам теперь критские поселения располагались либо прямо на морском побережье, либо где-нибудь невдалеке от него. Овладев искусством навигации, обитатели Крита уже в III тысячелетии до н. э. вступают в тесные контакты с населением островов Кикладского архипелага, проникают в прибрежные районы материковой Греции и Малой Азии, добираются до Сирии и Египта. Подобно другим морским народам древности, критяне охотно сочетали занятия торговлей и рыболовством с пиратством. Экономическое процветание Крита в III–II тысячелетиях до н. э. в немалой степени зависело от этих трех источников обогащения.

Прогресс критской экономики в эпоху ранней бронзы способствовал быстрому росту населения в наиболее плодородных районах острова. Об этом свидетельствует появление множества новых поселений, особенно ускорившееся в конце III — начале II тысячелетия до н. э. Большинство из них размещались в восточной части Крита и на обширной центральной равнине (район Кносса и Феста). Одновременно идет интенсивный процесс социального расслоения критского общества. Внутри отдельных общин выделяется влиятельная прослойка знати. В ее состав входят в основном родовые вожди и жрецы. Все эти люди были освобождены от непосредственного участия в производительной деятельности и занимали привилегированное положение в сравнении с массой рядовых общинников. На другом полюсе той же социальной системы появляются рабы, главным образом из числа захваченных в плен немногих чужеземцев. В этот же период на Крите начинают складываться и новые формы политических отношений. Более сильные и многолюдные общины подчиняют себе своих не столь могущественных соседей, заставляют их платить дань и облагают всякими иными повинностями. Уже существующие племена и племенные союзы внутренне консолидируются, приобретая более четкую политическую организацию. Закономерным итогом всех этих процессов было образование на рубеже III–II, тысячелетий первых «дворцовых» государств, происшедшее почти одновременно в различных районах Крита.

2. Первые государственные образования

Эпоха дворцовой цивилизации на Крите охватывает в общей сложности около 600 лет и распадается на два основных периода: 1) старых дворцов (2000–1700 гг. до н. э.) и 2) новых дворцов (1700–1400 гг. до н. э.). Уже в начале II тысячелетия на острове сложилось несколько самостоятельных государств. Каждое из них включало по нескольку десятков небольших общинных поселений, группировавшихся вокруг одного из четырех известных сейчас археологам больших дворцов. Как было уже сказано, в это число входят дворцы Кносса, Феста, Маллии в центральной части Крита и дворец Като Закро (Закрое) на восточном побережье острова. К сожалению, от существовавших в этих местах «старых дворцов» уцелело лишь немногое. Позднейшая застройка почти повсюду стерла их следы. Только в Фесте сохранился большой западный двор старого дворца и часть примыкающих к нему внутренних помещений. Можно предполагать, что уже в это раннее время критские зодчие, строившие дворцы в разных районах острова, старались следовать в своей работе определенному плану, основные элементы которого продолжали применяться также и впоследствии. Главным из этих элементов было размещение всего комплекса дворцовых построек вокруг прямоугольного центрального двора, вытянутого по осевой линии всегда в одном и том же направлении с севера на юг.

Среди дворцовой утвари этого периода наибольший интерес представляют глиняные расписные вазы стиля Камарес (их первые образцы были найдены в пещере Камарес неподалеку от Феста, откуда и идет это название). Украшающий стенки этих сосудов стилизованный растительный орнамент создает впечатление безостановочного движения сочетающихся друг с другом геометрических фигур: спиралей, дисков, розеток и т. п. Здесь впервые дает о себе знать тот исключительный динамизм, который станет в дальнейшем важнейшей отличительной чертой всего минойского искусства. Поражает также и цветовое богатство этих росписей. На темный фон цвета асфальта рисунок наносился сначала белой, а затем красной или коричневой краской разных оттенков. Эти три цвета составляли очень красивую, хотя и сдержанную красочную гамму.

Уже в период «старых дворцов» социально-экономическое и политическое развитие критского общества продвинулось так далеко вперед, что породило настоятельную потребность в письменности, без которой не обходится ни одна из известных нам ранних цивилизаций. Возникшее еще в начале этого периода пиктографическое письмо (оно известно главным образом по кратким — из двух — трех знаков — надписям на печатях) постепенно уступило свое место более совершенной системе слоговой письменности — так называемому линейному письму А. До нас дошли сделанные линейным письмом А надписи посвятительного характера, а также, хотя и в небольшом количестве, документы хозяйственной отчетности.

3. Создание объединенной общекритской державы

Около 1700 г. до н. э. дворцы Кносса, Феста, Маллии и Като Закро были разрушены, по всей видимости, в результате сильного землетрясения, сопровождавшегося большим пожаром.

Критские рабы


Эта катастрофа, однако, лишь ненадолго приостановила развитие критской культуры. Вскоре на месте разрушенных дворцов были построены новые здания того же типа, в основном, по-видимому, сохранившие планировку своих предшественников, хотя и превосходящие их своей монументальностью и великолепием архитектурного убранства. Таким образом, начался новый этап в истории минойского Крита, известный в науке как «период новых дворцов».

Самое примечательное из архитектурных сооружений этого периода — открытый А. Эвансом дворец Миноса в Кноссе. Обширный материал, собранный археологами во время раскопок в этом дворце, позволяет составить наиболее полное и всестороннее представление о том, чем была минойская цивилизация в эпоху ее наивысшего расцвета. Греки называли дворец Миноса «лабиринтом» (само это слово, по-видимому, было заимствовано ими из языка догреческого населения Крита). В греческих мифах лабиринт — огромное здание с множеством комнат и коридоров. Человек, попавший в него, уже не мог выбраться без посторонней помощи и неизбежно погибал: в глубине дворца обитал кровожадный Минотавр — чудовище с человеческим туловищем и головой быка. Подвластные Миносу племена и народы обязаны были ежегодно тешить ужасного зверя человеческими жертвами, пока он не был убит знаменитым афинским героем Тезеем. Раскопки Эванса показали, что рассказы греков о лабиринте имели под собой определенную почву. В Кноссе действительно было обнаружено огромное по размерам здание или даже целый комплекс зданий общей площадью 16 000 кв. м., включавший около трехсот помещений самого разнообразного назначения.

Архитектура критских дворцов в высшей степени необычна, своеобразна и ни на что не похожа. В ней нет ничего общего с тяжеловесной монументальностью египетских и ассиро-вавилонских построек. Вместе с тем она очень далека и от гармоничной уравновешенности классического греческого храма с его строго симметричными, математически выверенными пропорциями. Своим внешним видом Кносский дворец более всего напоминал затейливые театральные декорации под открытым небом. Этому впечатлению способствовали причудливые портики с колоннами необычной формы, утолщавшимися кверху, широкие каменные ступени открытых террас, многочисленные балконы и лоджии, которыми были прорезаны стены дворца, мелькавшие повсюду яркие пятна фресок. Внутренняя планировка дворца отличается чрезвычайной сложностью, даже запутанностью. Жилые комнаты, хозяйственные помещения, соединяющие их коридоры, внутренние дворики и световые колодцы расположены, на первый взгляд, без всякой видимой системы и четкого плана, образуя какое-то подобие муравейника или колонии кораллов. (Легко понять чувства какого-нибудь греческого путешественника при виде этого огромного здания: ему действительно могло показаться, что он попал в страшный лабиринт, из которого никогда уже не выберется живым.) При всей хаотичности дворцовой постройки она все же воспринимается как единый архитектурный ансамбль. Во многом этому способствует занимающий центральную часть дворца большой прямоугольный двор, с которым так или иначе были связаны все основные помещения, входившие в состав этого огромного комплекса. Двор был вымощен большими гипсовыми плитами и, по-видимому, использовался не для хозяйственных надобностей, а для каких-то культовых целей. Возможно, именно здесь устраивались так называемые «игры с быками», изображения которых мы видим на фресках, украшающих стены дворца.

План Кносского дворца:

1. Центральный дворец, 2. Южный вход, 3. Южный дом, 4. Южные пропилеи, 5. Лестница, 6. Западная пристройка, 7. Западный вход, 8. Западные склады, 9. Святилище, 10. Тронный зал, 11. Старая крепость, 12. Северный вход, 13. Северный зал, 14. Главная лестница, 15. Склады керамики, 16. Восточный вход, 17. Восточный бастион, 18 Жилой квартал, 18. Дом "Алтарной преграды", 20. Юго-восточный дом


За свою многовековую историю Кносский дворец неоднократно перестраивался. Отдельные его части и все здание в целом, вероятно, приходилось восстанавливать после каждого сильного землетрясения, которые бывают на Крите примерно один раз в пятьдесят лет. При этом новые помещения пристраивались к старым, уже существующим. Комнаты и кладовые как бы нанизывались одна на другую, образуя длинные ряды — анфилады. Отдельно стоящие постройки и группы построек постепенно сливались в единый жилой массив, группирующийся вокруг центрального двора. Несмотря на известную бессистемность внутренней застройки, дворец был в избытке снабжен всем необходимым для того, чтобы жизнь его обитателей была спокойной и удобной. Строители дворца позаботились о таких важнейших элементах комфорта, как водопровод и канализация. Во время раскопок были найдены каменные желоба, по которым нечистоты выводились за пределы дворца. Была обнаружена также оригинально устроенная система водоснабжения, благодаря которой обитатели дворца никогда не страдали от недостатка питьевой воды. В Кносском дворце существовала также хорошо продуманная система вентиляции и освещения. Вся толща здания была прорезана сверху донизу специальными световыми колодцами, по которым солнечный свет и воздух поступали в нижние этажи. Кроме того, этой же цели служили большие окна и открытые веранды. Напомним для сравнения, что древние греки еще и в V в. до н. э. — в пору наивысшего расцвета их культуры — жили в полутемных душных жилищах и не знали таких элементарных удобств, как ванна и уборная со стоком. В Кносском дворце удалось найти как то, так и другое: большая терракотовая ванна, расписанная изображениями дельфинов, и неподалеку от нее устройство, близко напоминающее современный ватерклозет, были открыты в восточном крыле дворца, в так называемых покоях царицы.

Значительная часть нижнего, цокольного, этажа дворца была занята кладовыми для хранения съестных припасов. В западной части дворца сохранился длинный коридор, прорезавший все это крыло по прямой линии с севера на юг. По обе стороны от него располагались вплотную друг к другу узкие вытянутые камеры, в которых стояли огромные глиняные сосуды — пифосы с выпуклыми рельефами на стенках. Судя по всему, в них хранились вина, оливковое масло и другие продукты. В полу кладовых были устроены выложенные камнем и перекрытые сверху каменными плитами ямы, в которые ссыпалось зерно. Приблизительные подсчеты показывают, что хранившихся здесь запасов продовольствия хватило бы обитателям дворца на многие годы.

Стратиграфический разрез Кносского дворца


Во время раскопок Кносского дворца археологи извлекли из-под земли и скоплений мусора, которыми были завалены сохранившиеся помещения, множество разнообразных произведений искусства и художественного ремесла. Среди них — великолепные расписные вазы, украшенные изображениями осьминогов и других морских животных, священные сосуды из камня (так называемые ритоны) в виде головы быка, замечательные фаянсовые статуэтки, изображающие людей и животных с необыкновенным для того времени правдоподобием и выразительностью, ювелирные изделия тончайшей работы, в том числе золотые перстни и резные печати из драгоценных камней. Многие из этих вещей были созданы в самом дворце, в специальных мастерских, в которых работали ювелиры, гончары, художники — вазописцы и ремесленники других профессий, обслуживавшие царя и окружавшую его знать (помещения мастерских были обнаружены во многих местах на территории дворца). Почти все изделия, найденные в Кносском дворце, свидетельствуют о высоком художественном вкусе изготовивших их минойских мастеров, об исключительном своеобразии и неповторимой прелести искусства древнего Крита. Особый интерес представляет настенная живопись, украшавшая внутренние покои, коридоры и портики дворца. На некоторых из этих фресок изображены растения, птицы, морские животные. На других были запечатлены обитатели самого дворца: стройные загорелые мужчины с длинными черными волосами, с тонкой «осиной» талией и широкими плечами и дамы в огромных колоколообразных юбках с множеством оборок и в туго затянутых корсажах, оставляющих грудь совершенно открытой. Одежда мужчин намного проще. Чаще всего она состоит из одной набедренной повязки. Зато на голове у некоторых из них красуется великолепный убор из птичьих перьев, а на шее и на руках можно разглядеть золотые украшения: браслеты и ожерелья. Люди, изображенные на фресках, участвуют в каких-то сложных и не всегда понятных церемониях. Одни чинно шествуют в торжественной процессии, неся на вытянутых руках священные сосуды с возлияниями для богов (фрески так называемого коридора процессий), другие плавно кружатся в танце вокруг священного дерева, третьи внимательно наблюдают за каким-то обрядом или представлением, расположившись на ступеньках «театральной площадки». Две основные особенности отличают фрески Кносского дворца от других произведений этого же жанра, найденных в других местах, например в Египте: это, во-первых, высокое колористическое мастерство создавших их художников, свойственное им обостренное чувство цвета и, во-вторых, совершенно исключительное искусство в передаче движения людей и животных. Образцом динамической экспрессии, отличающей произведения минойских живописцев, могут служить великолепные фрески, на которых представлены так называемые игры с быками, или минойская тавромахия. Мы видим на них стремительно несущегося быка и акробата, проделывающего прямо у него на рогах и на спине серию замысловатых прыжков. Перед быком и позади него художник изобразил фигуры двух девушек в набедренных повязках, очевидно, «ассистенток» акробата. Смысл всей этой впечатляющей сцены не вполне ясен. Мы не знаем, кто участвовал в этом странном и, бесспорно, сопряженном со смертельным риском состязании человека с разъяренным животным и что было его конечной целью. Однако можно с уверенностью сказать, что «игры с быком» не были на Крите простой забавой праздной толпы, наподобие современной испанской корриды. Судя по всему, это был важный религиозный ритуал, связанный с одним из главных минойских культов — культом бога — быка.

Сцены тавромахии, пожалуй, единственная тревожная нота в минойском искусстве, которое в целом отличается удивительной безмятежностью и жизнерадостностью. Ему совершенно чужды жестокие кровавые сцены войны и охоты, столь популярные в современном искусстве стран Ближнего Востока и материковой Греции. Если судить по тому, что мы видим на фресках и других произведениях критских художников, жизнь минойской дворцовой элиты была свободна от волнений и тревог. Она протекала в радостной атмосфере почти непрерывных празднеств и красочных представлений. Война и связанные с нею опасности не занимали в ней сколько-нибудь значительного места. Да это и не удивительно. От враждебного внешнего мира Крит был надежно защищен волнами омывающего его Средиземного моря. В ближайших окрестностях острова не было в те времена ни одной значительной морской державы, и его обитатели могли чувствовать себя в полной безопасности. Только так можно объяснить парадоксальный факт, поразивший археологов: все критские дворцы, включая и Кносский, оставались на протяжении почти всей своей истории не укрепленными. В тепличной атмосфере острова с его благодатным средиземноморским климатом, вечно ясным небом и вечно голубым морем сложилась своеобразная минойская культура, напоминающая хрупкое диковинное растение, сложился «национальный» характер минойцев с такими его чертами, ярко раскрывающимися в критском искусстве, как миролюбие, тонкий художественный вкус, жизнерадостность.

4. Религиозные воззрения. Царская власть

Разумеется, в произведениях дворцового искусства жизнь минойского общества представлена в несколько приукрашенном виде. В действительности в ней были и свои теневые стороны. Природа острова не всегда была благосклонна к его обитателям. Как было уже отмечено, на Крите постоянно происходили землетрясения, нередко достигавшие разрушительной силы. К этому следует добавить частые в этих местах морские штормы, сопровождающиеся грозами и ливневыми дождями, засушливые годы, периодически обрушивающие на Крит, так же как и на всю остальную Грецию, жестокий голод и эпидемии. Для того чтобы защитить себя от всех этих страшных стихийных бедствий, жители Крита обращались за помощью к своим многочисленным богам и богиням. Центральной фигурой минойского пантеона была великая богиня — «владычица» (так именуют ее надписи, найденные в Кноссе и в некоторых других местах). В произведениях критского искусства (главным образом в мелкой пластике (статуэтках) и на печатях) богиня предстает перед нами в различных своих воплощениях. Иногда мы видим ее грозной владычицей диких зверей, повелительницей гор и лесов (ср. греческую Артемиду), иногда благостной покровительницей растительности, прежде всего хлебных злаков и плодовых деревьев (ср. греческую Деметру), иногда же зловещей царицей подземного мира, держащей в руках извивающихся змей (такой изображает ее знаменитая фаянсовая статуэтка — так называемая богиня со змеями из Кносского дворца, ср. с ней греческую Персефону). За всеми этими образами угадываются общие черты древнего божества плодородия — великой матери всех людей, животных и растений, почитание которой было широко распространено в странах Средиземноморья начиная с эпохи неолита.

Рядом с великой богиней — олицетворением женственности и материнства, символом вечного обновления природы — мы видим в минойском пантеоне и божество совсем иного плана, воплощающее в себе дикие разрушительные силы природы — грозную стихию землетрясения, мощь бушующего моря. Эти наводящие ужас явления претворялись в сознании минойцев в образе могучего и свирепого бога — быка. На некоторых минойских печатях божественный бык изображен в виде фантастического существа — человека с бычьей головой, что сразу же напоминает нам позднейший греческий миф о Минотавре. Согласно мифу, Минотавр появился на свет от противоестественной связи царицы Пасифайи, жены Миноса, с чудовищным быком, которого подарил Миносу Посейдон, владыка моря (по одному из вариантов мифа Посейдон сам перевоплотился в быка, чтобы сойтись с Пасифайей). В древности именно Посейдон считался виновником землетрясений: ударами своего трезубца он приводил в движение море и сушу (отсюда его обычный эпитет «землеколебатель»).

Богиня со змеями


Вероятно, такого же рода представления связывались у древнейших обитателей Крита с их богом — быком. Чтобы умиротворить грозное божество и успокоить разгневанную стихию, ему приносились обильные жертвы, в том числе и человеческие (отголосок этого варварского обряда сохранился опять-таки в мифе о Минотавре). Вероятно, той же цели — предотвращению или прекращению землетрясения — служили и уже упоминавшиеся игры с быком. Символ божественного быка — условное изображение бычьих рогов — встречается почти в каждом минойском святилище. Его можно было увидеть также на крышах дворцов, где он выполнял, по всей видимости, функцию апотропея, т. е. фетиша, отвращающего зло от обитателей дворца.

Религия играла огромную роль в жизни минойского общества, накладывая отпечаток абсолютно на все сферы его духовной и практической деятельности. В этом проявляется важное отличие критской культуры от позднейшей греческой цивилизации, для которой такое тесное переплетение «божеского и человеческого» уже не было характерно. При раскопках Кносского дворца было найдено огромное количество всякого рода культовой утвари, в том числе статуэтки «великой богини», священные символы вроде бычьих рогов или двойного топора — лабриса, алтари и столы для жертвоприношений, разнообразные сосуды для возлияний, наконец, загадочные предметы, точное название которых определить не удалось, вроде так называемых игральных досок. Многие из помещений дворца явно не были предназначены ни для хозяйственных надобностей, ни для жилья, а использовались как святилища для религиозных обрядов и церемоний. Среди них крипты — тайники, в которых устраивались жертвоприношения подземным богам, бассейны для ритуальных омовений, «святилища» и т. п. Сама архитектура дворца, живопись, украшающая его стены, другие произведения искусства были насквозь пронизаны сложной религиозной символикой. По существу, дворец представлял собой не что иное, как дворец — храм, в котором все обитатели, включая самого царя, его семью, окружающих его придворных «дам» и «кавалеров», выполняли различные жреческие обязанности, участвуя в обрядах, изображения которых мы видим на дворцовых фресках (не следует думать, что это просто бытовые сценки). Так, можно предположить, что царь — властитель Кносса — был в то же время и верховным жрецом бога — царя, тогда как царица — его супруга — занимала соответствующее положение среди жриц «великой богини — владычицы».

Как считают многие ученые, на Крите существовала особая форма царской власти, известная в науке под именем «теократии» (одна из разновидностей монархии, при которой светская и духовная власть принадлежат одному и тому же лицу). Особа царя считалась «священной и неприкосновенной». Даже лицезрение его было запрещено «простым смертным». Так можно объяснить то достаточно странное, на первый взгляд, обстоятельство, что среди произведений минойского искусства нет ни одного, которое можно было бы с уверенностью признать изображением царской персоны. Вся жизнь царя и его домочадцев была строжайшим образом регламентирована и поднята на уровень религиозного ритуала. Цари Кносса не просто жили и правили. Они священнодействовали. «Святая святых» Кносского дворца, место, где царь — жрец «снисходил» до общения со своими подданными, приносил жертвы богам и в то же время решал государственные дела, — это его тронный зал. Прежде чем попасть в него, посетители проходили через вестибюль, где стояла большая порфировая чаша для ритуальных омовений; для того чтобы предстать пред «царскими очами», нужно было предварительно смыть с себя все дурное. Сам тронный зал представлял собой небольшую прямоугольную комнату. Прямо против входа стояло гипсовое кресло с высокой волнистой спинкой — царский трон, а вдоль стен — облицованные стуком скамьи, на которых восседали царские советники, высшие жрецы и сановники Кносса. Стены тронного зала расписаны красочными фресками, изображающими грифонов — фантастических чудовищ с птичьей головой на львином туловище. Грифоны возлежат в торжественных застывших позах по обе стороны от трона, как бы оберегая владыку Крита от всяких бед и невзгод.

5. социально-экономические отношения




Пифосы для хранения зерна и других продуктов (из Кносса)


Великолепные дворцы критских царей, несметные богатства, хранившиеся в их подвалах и кладовых, обстановка комфорта и изобилия, в которой жили цари и их окружение, — все это было создано трудом многих тысяч безымянных крестьян и ремесленников, о жизни которых нам мало известно. Придворные мастера, создавшие замечательные шедевры минойского искусства, судя по всему, мало интересовались жизнью простого народа и поэтому не отразили ее в своем творчестве. В виде исключения можно сослаться на небольшой стеатитовый сосуд, найденный при раскопках царской виллы в Айя Триаде неподалеку от Феста. Искусно выполненный рельеф, украшающий верхнюю часть сосуда, изображает шествие поселян, вооруженных длинными вилообразными палками (с помощью таких орудий критские крестьяне, вероятно, сбивали с деревьев спелые оливки). Некоторые из участников процессии поют. Возглавляет шествие жрец, одетый в широкий чешуйчатый плащ. По всей видимости, художник, создавший этот маленький шедевр минойской пластики, хотел запечатлеть праздник урожая или какую-то другую аналогичную церемонию.

Критская богиня


Некоторое представление о жизни низших слоев критского общества дают материалы массовых захоронений и сельских святилищ. Такие святилища обычно располагались где-нибудь в глухих горных углах: в пещерах и на вершинах гор. При раскопках в них находят незамысловатые посвятительные дары в виде грубо вылепленных из глины фигурок людей и животных. Эти вещи, также как и примитивный инвентарь рядовых погребений, свидетельствуют о достаточно низком жизненном уровне минойской деревни, об отсталости ее культуры в сравнении с раинированной культурой дворцов.

Основная масса трудящегося населения Крита обитала в небольших поселках и деревнях, разбросанных по полям и холмам в окрестностях дворцов. Эти поселки с их убогими глинобитными домами, тесно прижатыми друг к другу, с их кривыми узкими улочками составляют разительный контраст с монументальной архитектурой дворцов, роскошью их внутреннего убранства. Типичным примером рядового поселения минойской эпохи может служить Гурния, расположенная в северо-восточной части Крита. Древнее поселение размещалось на невысоком холме неподалеку от моря. Площадь ее невелика — всего 1,5 га (это даже меньше всей площади, занятой Кносским дворцом). Все поселение состояло из нескольких десятков домов, построенных очень компактно и сгруппированных в отдельные блоки или кварталы, внутри которых дома стояли вплотную друг к другу (эта так называемая конгломератная застройка вообще характерна для поселений Эгейского мира). В Гурнии было три главных улицы. Они шли кольцом по склонам холма. Между ними кое-где были проложены узкие переулки или, скорее, ступенчатые спуски, вымощенные камнями. Сами дома невелики — не более 50 кв. м каждый. Конструкция их крайне примитивна. Нижняя часть стен сложена из камней, скрепленных глиной, верхняя — из необожженного кирпича. Рамы окон и дверей были сделаны из дерева. В некоторых домах обнаружены хозяйственные помещения: кладовые с пифосами для хранения припасов, прессы для выжимания винограда и оливкового масла. При раскопках было найдено довольно много разнообразных орудий труда, изготовленных из меди и бронзы. В Гурнии имелось несколько мелких ремесленных мастерских, продукция которых была рассчитана скорее всего на местное потребление, среди них три кузницы и гончарная мастерская. Близость моря позволяет предполагать, что жители Гурнии совмещали занятия сельским хозяйством с торговлей и рыболовством. Центральную часть поселения занимала постройка, отдаленно напоминающая своей планировкой критские дворцы, но сильно уступающая им в размерах и в богатстве внутреннего убранства. Вероятно, это было жилище местного правителя, находившегося, как и все население Гурнии, в зависимости от царя Кносса или какого-нибудь другого владыки одного из больших дворцов. Рядом с домом правителя была устроена открытая площадка, которая могла использоваться как место для собраний и всякого рода культовых церемоний или представлений. Подобно всем другим большим и малым поселениям минойской эпохи, Гурния не имела никаких укреплений и была открыта для нападения как с моря, так и с суши. Таков был облик минойской деревни, насколько можно его теперь представить по данным археологических раскопок. Что же связывало дворцы с их сельской округой? У нас есть все основания для того, чтобы считать, что в критском обществе уже сложились характерные для любого раннеклассового общества отношения господства и подчинения. Можно предполагать, что земледельческое население Кносского царства, как и любого из государств Крита, было обложено повинностями, как натуральными, так и трудовыми, в пользу дворца. Оно обязано было доставлять во дворец скот, зерно, масло, вино и другие продукты. Все эти поступления фиксировались дворцовыми писцами на глиняных табличках, а затем сдавались в дворцовые кладовые, где, таким образом, скапливались огромные запасы продовольствия и других материальных ценностей. Руками тех же крестьян строился и перестраивался сам дворец, прокладывались дороги и оросительные каналы, возводились мосты.

Ритуальная сцена. Оттиск с печати. Крит


Вряд ли все это они делали только по принуждению. Дворец был главным святилищем всего государства, и элементарное благочестие требовало от поселянина, чтобы он чтил дарами обитавших в нем богов, отдавая излишки своих хозяйственных запасов на устройство празднеств и жертвоприношений. Правда, между народом и его богами стояла целая армия посредников — обслуживающий святилище штат профессиональных жрецов во главе со «священным царем». По существу, это была уже сложившаяся, четко оформленная прослойка наследственной жреческой знати, противостоящая всему остальному обществу как замкнутое аристократическое сословие. Бесконтрольно распоряжаясь запасами, хранившимися в дворцовых складах, жрецы могли львиную долю этих богатств использовать для своих собственных надобностей. Тем не менее народ безгранично доверял этим людям, так как на них лежала «божья благодать».

Конечно, наряду с религиозными побуждениями концентрация избыточного продукта земледельческого труда в руках дворцовой элиты диктовалась еще и чисто экономической целесообразностью. Годами скапливавшиеся во дворце запасы продовольствия могли служить резервным фондом на случай голода. За счет этих же запасов обеспечивались пропитанием ремесленники, работавшие на государство. Излишки же, которым не находилось применения на месте, шли на продажу в далекие заморские страны: Египет, Сирию, Кипр, где на них можно было выменять редкие виды сырья, отсутствовавшие на Крите: золото и медь, слоновую кость и пурпур, редкие породы дерева и камня. Торговые морские экспедиции в те времена были сопряжены с большим риском и требовали огромных затрат на подготовку. Только государство, располагавшее необходимыми материальными и людскими ресурсами, было способно организовать и финансировать такое предприятие. Само собой разумеется, что добытые таким путем дефицитные товары оседали все в тех же дворцовых кладовых и уже оттуда распределялись между мастерами — ремесленниками, работавшими как, в самом дворце, так и в его окрестностях. Таким образом, дворец выполнял в минойском обществе поистине универсальные функции, являясь в одно и то же время административным и религиозным центром государства, его главной житницей, мастерской и торговой факторией. В социальной и экономической жизни Крита дворцы играли примерно ту же роль, какую в более развитых обществах выполняют города.

6. Критская морская держава и ее упадок

Высший расцвет минойской цивилизации приходится на XVI — первую половину XV в. до н. э. Именно в это время с небывалым еще блеском и великолепием отстраиваются критские дворцы, в особенности дворец Кносса. За эти полтора столетия были созданы самые замечательные шедевры минойского искусства и художественного ремесла. Тогда весь Крит был объединен под властью царей Кносса и стал единым централизованным государством. Об этом свидетельствует сеть удобных широких дорог, проложенных по всему острову и связывавших Кносс — столицу государства — с самыми удаленными его уголками. На это же указывает и уже отмеченный факт отсутствия укреплений в Кноссе и других дворцах Крита. Если бы каждый из этих дворцов был столицей самостоятельного государства, его хозяева, вероятно, позаботились бы о своей защите от враждебных соседей. В этот период на Крите существовала единая система мер, по всей видимости, принудительно введенная правителями острова. Сохранились критские каменные гири, украшенные изображением осьминога. Вес одной такой гири составлял 29 кг. Столько же весили и большие бронзовые слитки, имевшие вид растянутой бычьей шкуры, — так называемые критские таланты. Скорее всего они использовались в качестве меновых единиц во всякого рода торговых операциях, заменяя пока еще отсутствующие деньги. Весьма возможно, что объединение Крита вокруг Кносского дворца осуществил знаменитый Минос, о котором столько рассказывают позднейшие греческие мифы (впрочем, не исключено, что это имя носили многие цари, правившие Критом на протяжении ряда поколений и составлявшие одну династию). Греческие историки считали Миноса первым талассократом — властителем моря. Про него говорили, что он создал большой военный флот, искоренил пиратство и установил свое господство над всем Эгейским морем, его островами и побережьями.

Предание это, по-видимому, не лишено исторической основы. Действительно, по археологическим данным, в XVI в. до н. э. наблюдается широкая морская экспансия Крита в Эгейском бассейне. Минойские колонии и торговые фактории возникают на островах Кикладского архипелага, на Родосе и даже на побережье Малой Азии, в районе Милета. На своих быстроходных кораблях, ходивших под парусами и на веслах, минойцы проникают в самые удаленные уголки древнего Средиземноморья.

Следы их поселений или, может быть, просто корабельных стоянок удалось обнаружить на берегах Сицилии, в южной Италии и даже на Пиренейском полуострове. По одному из мифов, Минос погиб во время похода в Сицилию и был там похоронен в великолепной усыпальнице. В это же время критяне завязывают оживленные торговые и дипломатические отношения с Египтом и государствами Сиро — Финикийского побережья. На это указывают довольно частые находки минойской керамики, сделанные в этих двух районах. В то же время на самом Крите были найдены вещи египетского и сирийского происхождения. На египетских фресках времени знаменитой царицы Хатшепсут и Тутмоса III (первая половина XV в. до н. э.) представлены послы страны Кефтиу (так египтяне называли Крит) в типично минойской одежде — передниках и высоких полусапожках с дарами фараону в руках. Не подлежит сомнению, что в то время, которым датируются эти фрески, Крит был сильнейшей морской державой на всем восточном Средиземноморье.

В середине XV столетия положение резко изменилось. На Крит обрушилась катастрофа, равной которой остров не переживал за всю свою многовековую историю. Почти все дворцы и поселения, за исключением Кносса, были разрушены.

Знаки линейного письма А


Многие из них, например открытый в 60–х годах дворец в Като Закро, были навсегда покинуты своими обитателями и забыты на целые тысячелетия. От этого страшного удара минойская культура уже не смогла более оправиться. С середины XV в. начинается ее упадок. Крит утрачивает свое положение ведущего культурного центра Эгейского бассейна. Причины катастрофы, сыгравшей роковую роль в судьбе минойской цивилизации, до сих пор точно не установлены. Согласно наиболее правдоподобной догадке, выдвинутой греческим археологом С. Маринатосом, гибель дворцов и других критских поселений была следствием грандиозного извержения вулкана на о. Фера (совр. Санторин) в южной части Эгейского моря.

Другие ученые больше склоняются к тому мнению, что виновниками катастрофы были греки — ахейцы, вторгшиеся на Крит из материковой Греции (скорее всего с Пелопоннеса). Они разграбили и опустошили остров, давно уже привлекавший их своими сказочными богатствами, и подчинили своей власти его население. Возможно примирение этих двух точек зрения на проблему упадка минойской цивилизации, если предположить, что ахейцы вторглись на Крит уже после того, как остров был опустошен вулканической катастрофой, и, не встречая сопротивления со стороны деморализованного и сильно уменьшившегося в числе местного населения, завладели его важнейшими жизненными центрами. Действительно, в культуре Кносса — единственного из критских дворцов, пережившего катастрофу середины XV в., — произошли после этого важные перемены, свидетельствующие о появлении в этих местах нового народа. Полнокровное реалистическое минойское искусство уступает теперь место сухой и безжизненной стилизации, образцом которой могут служить кносские вазы, расписанные в так называемом дворцовом стиле (вторая половина XV в.). Традиционные для минойской вазовой живописи мотивы (растения, цветы, морские животные) на вазах дворцового стиля превращаются в абстрактные графические схемы, что свидетельствует о резком изменении художественного вкуса обитателей дворца. В это же время в окрестностях Кносса появляются могилы, содержащие множество разнообразных предметов вооружения: мечи, кинжалы, шлемы, наконечники стрел и копий, что было совсем не характерно для прежних минойских погребений. Вероятно, в этих могилах были похоронены представители ахейской военной знати, обосновавшейся в Кносском дворце. Наконец, еще один факт, неоспоримо указывающий на проникновение на Крит новых этнических элементов: почти все дошедшие до нас таблички кносского архива были написаны не на минойском, а на греческом (ахейском) языке. Эти документы датируются в основном концом XV в. до н. э. Очевидно, в конце XV или начале XIV в. Кносский дворец был разрушен и в дальнейшем никогда уже полностью не восстанавливался. В огне пожара погибли замечательные произведения минойского искусства. Археологам удалось восстановить лишь незначительную их часть. Начиная с этого момента упадок минойской цивилизации становится необратимым процессом. Она все более вырождается, утрачивая те черты и особенности, которые составляли ее неповторимое своеобразие, резко выделяя ее среди всех других культур бронзового века. Из первенствующего культурного центра, каким он оставался свыше пяти столетий, Крит превращается в глухую отсталую провинцию. Главный очаг культурного прогресса и цивилизации в районе Эгейского бассейна перемещается теперь на север, на территорию материковой Греции, где в это время достигла высокого расцвета так называемая микенская культура.

Загрузка...