Глава I. Расцвет и упадок Аксума

Колонисты из Южной Аравии

В Южной Аравии, приблизительно там, где на побережье Красного моря расположены современные Йемен и Аден, в той части, которая называлась некогда Аравия Феликс (Счастливая Аравия), в первом тысячелетии до н. э. пышно расцвела цивилизация южноаравийских городов-государств. Такие государства, как Маин, Катабана, Саба и Хадрамаут, в это время находились на вершине экономического, политического и культурного расцвета и соперничали между собой в борьбе за гегемонию. Причины их соперничества коренились в политических и экономических условиях. Благосостояние и богатство государств Аравии Феликс обеспечивались высоким уровнем развития земледельческой культуры, но в еще большей степени зависели от транзитной торговли, которую в широком масштабе вели эти страны. Торговый путь шел с севера и пересекал территории всех четырех государств, что позволяло государству-гегемону контролировать всю торговлю данного региона.

Длительное время гегемоном в этом районе являлось государство Саба[9]. В его столице Марибе находилась мощная дамба, являвшаяся головным сооружением очень сложной в техническом отношении ирригационной системы, обеспечивавшей стране благосостояние и зажиточность. Здесь же из-под песков пустыни были извлечены археологами плиты и стелы с надписями на сабейском языке, статуи и скульптуры, раскопаны руины гранитных храмов, дворцов и башен, свидетельствующие о высоком уровне развития архитектуры того времени.

Во главе государства Саба стояли сначала мукаррибы — правители, соединявшие в своих руках государственную и религиозную власть, — позднее же, приблизительно в V–IV вв. до н. э., власть перешла в руки светских царей. Очевидно, именно тогда усилилась экспансия этого государства на Африканский континент, и именно тогда на противоположном берегу Красного моря стали возникать колонии сабейских купцов и переселенцев, началась постепенная миграция населения из Аравии Феликс на западное побережье.

Эти южноарабские колонисты, прибывавшие в I тысячелетии до н. э. большими и малыми группами, принесли с собой высокоразвитую духовную и техническую культуру и положили начало зарождению своеобразной цивилизации Эфиопии, единственной в своем роде на Африканском континенте. Через своих основателей, представлявших мир предисламской арабской культуры, Эфиопия была связана с семитским кругом цивилизации. Позднее эта цивилизация смешалась с местной африканской культурой кушитских народов.

На африканском побережье вследствие постепенного, но непрерывного наплыва южноарабского населения возникали колонии, тесно связанные торговыми интересами со своей метрополией на противоположной стороне Красного моря. Африканский континент был источником товаров, пользовавшихся в то время большим спросом, таких, как слоновая кость, пряности и благовонные смолы; а благодаря тому что торговля южноарабских государств охватывала огромную территорию, от Занзибара до Индии, включая бассейн Красного моря, эти купеческие поселения на эритрейском побережье были выгодны государствам Аравии Феликс. Долгое время колонисты на африканском побережье Красного моря жили в полном симбиозе с государствами на противоположном берегу этого моря, в особенности с государством Саба. Они принесли с собой свой язык, письменность, свою социальную организацию и религию, свои культурные и художественные традиции, в которых они выросли. Территориально их поселения размещались главным образом там, где теперь находятся современные Эритрея и Тигре.


Статуя женщины, найденная при археологических раскопках в Хаулти близ Аксу

Период с V в. до н. э. и приблизительно до I в. н. э. явился временем, когда южноарабские колонии, сохраняя прекрасные отношения со своей метрополией, вместе с тем уже вросли в африканскую почву и укрепились организационно и экономически. Скупые и лаконичные сабейские надписи, обнаруженные в Африке, определенно указывают на идентичность цивилизаций, существовавших тогда на западном и восточном побережьях Красного моря. В надписях, открытых в Мэкэле, упоминается титул "мукарриб", тот, который присваивали себе религиозно-светские правители Сабы; хорошо известный в Аравии бог Алмаках (называвшийся также Илюмкух, он же бог-луна, изображавшийся в виде быка), видимо, был одним из главных божеств в африканском пантеоне. В Агаме обнаружен посвященный ему алтарь, в Хаулти Мэлазо — его храм[10]. Находки в Йеха дают возможность предположить, что именно здесь находился важный религиозный центр сабейского периода. В Йеха имеются замечательный, почти неразрушенный храм, алтари, фрагменты скульптурных стел и монументальных надписей. Все эти памятники выполнены строго по канонам южноарабского искусства. Однако не только раскопки свидетельствуют об упомянутой идентичности цивилизаций. Новые населенные пункты получали названия, вынесенные их основателями с родины, примером чего является хотя бы сохранившееся до сих пор название населенного пункта Сэрае. Название страны Абиссиния происходит также от хабеш — одного из известных в Южной Аравии племен[11], так же как и название древнего эфиопского языка геэз произошло от названия народа агазьян[12]. Сохранилось много таких слов, когда-то звучавших на обоих берегах Красного моря.


Большая стела. Аксум.

Приблизительно в I в. н. э. на территории современной Северной Эфиопии уже существовала организованная по образу метрополии самостоятельная провинция колонистов из Аравии Феликс. Период становления этой провинции, растянувшийся на несколько веков (V в. до н. э. — I в. н. э.), принято называть сабейским периодом. В это время происходило не только постепенное организационное оформление поселений на новой территории, но и в силу неизбежного хода событий смешение местного кушитского населения с пришлым семитским, а также слияние местной культуры с привнесенной, причем эта последняя благодаря более высокому уровню играла доминирующую роль.


У истоков государства Аксум

Приблизительно с I в. н. э. можно уже говорить о процессе обособления новой этнической группы и обретения ею политической независимости от южноарабских государств. Ничто не препятствовало внутреннему развитию этой колонии. Благоприятным было также и географическое положение: территории, где осели колонисты, являлись важным звеном в торговле между Аравией и царством Мероэ[13] (в центральной части современного Судана), переживавшим период упадка. Пришельцы с севера беспрепятственно забрали в свои руки торговлю, скупая у слабеющего государства слоновую кость, пряности, благовонные смолы и т. д.

После стабилизации экономического положения переселенцев из Южной Аравии началась их территориальная экспансия в юго-западном направлении. Новое объединение городов все более обособлялось от своей южноарабской метрополии и начинало складываться в самостоятельный и независимый государственный и культурный организм.

Статуэтки бога Алмакаха теперь уже не являлись точной копией сабейских. Их заменил характерный и для современной Эфиопии горбатый бык; сабейские надписи постепенно вытеснялись архаичными эфиопскими письменами на языке геэз, который находился в родстве с сабейским, но сформировался уже на африканском берегу Красного моря, что явилось, между прочим, признаком создания там самостоятельной и самобытной культуры. Местные правители отказались от титула "мукарриб", вместо него они стали называться "ныгусэ нэгэст" — "властитель властителей"; этот титул сохранился до настоящего времени, правда в несколько измененном значении — "царь царей", или император[14].

Одним из несомненно важных событий этого периода было основание в начале нашей эры города Аксума и размещение в нем резиденции правителей. С этого времени с полным основанием уже можно говорить о новом государстве. Период I–IV вв. н. э., называемый дохристианским периодом Аксума, характеризуется в целом постоянным ростом экономического и политического значения государства и расцветом культуры. Дохристианский период Аксума отличается от предшествующего сабейского (называемого также предаксумским) некоторыми новыми чертами. Это прежде всего организационное упрочение государства, формирование и обособление своеобразной культуры разнородных миграционных групп, смешавшихся с местным населением; затем территориальные приобретения Аксума в Африке и расцвет экономики благодаря благоприятным факторам, а главным образом благодаря положению между приходившим в упадок, но богатым товарами царством Мероэ и Аравийским полуостровом, наконец, возрастающая централизация власти и укрепление авторитета правителей, которые своей столицей избрали Аксум.

В тот период страны бассейна Красного моря находились под сильным влиянием эллинизма. Государство Аксум, имевшее широчайшие торговые связи, также испытало на себе это влияние. Обнаруженные в Абба-Панталевоне греческие эпиграфические памятники отчетливо свидетельствуют о распространении эллинистической культуры в Аксуме, а греческие путешественники, посещавшие эту страну, утверждают в своих описаниях, что правители Аксума свободно владели греческим языком и были поклонниками эллинистической культуры.

Приблизительно к III в. Аксум укрепил свои политические и экономические позиции. Правитель Аксума Сембритэс, как сообщают надписи из вышеупомянутого Абба-Панталевона, получал дань также из Мероэ и Сомали[15]; больше того, он снаряжал экспедиции против расположенных на противоположном берегу южноарабских государств. Торговые контакты Аксума уже тогда достигали Индии (доказательством чего служат находимые индийские монеты), а в аксумской керамике того времени, для которой характерна коричнево-розовая глазурь с глубокими насечками, прослеживается римское влияние.

В Аксуме в период высшего расцвета его могущества уже имелось сложившееся оригинальное искусство. Кроме знаменитых аксумских надгробных стел, до нас дошли также скульптуры и барельефы, изумительные женские головки из обожженной глины и т. п.

В III в. н. э. правители Аксума приступили к чеканке собственных золотых и серебряных монет с надписями на греческом языке, реже на языке геэз. На монетах изображался такой же, как на аксумских стелах, сабейский символ: шар, вписанный в полумесяц. Аксумиты строили дамбы по образцу известной плотины в Марибе, которые должны были обеспечивать равномерный полив возделываемых полей. Именно к этому периоду принадлежит система плотин, открытая в Кохайто. Правители Аксума расширили границы и охватили своим влиянием другой берег Красного моря (особенно в годы правления Афиласа)[16].

Исходя из характера керамических изделий, стел и других памятников материальной культуры принято деление дохристианской истории Аксума на два периода. Первый охватывает I–III вв. н. э., когда была основана королевская резиденция в Аксуме, выросло значение нового государства на обоих берегах Красного моря, расширилась его территория и увеличилась сфера влияния на Африканском континенте в юго-западном направлении. В этот период были налажены широкие межконтинентальные торговые связи и заложены основы аксумской культуры и архитектуры, а само государство испытывало греческое и римское влияния. Второй период — с III в. и до середины IV в. н. э. Это было время расцвета могущества Аксума: чеканка собственных золотых и серебряных монет, развитие искусства и архитектуры, а также успешные попытки вмешательства в дела южноарабских государств.


Принятие христианства

Широкие связи с внешним миром, несомненно, стали причиной одного важного события, которое замыкает собой целый период истории Аксума, называемый дохристианским. Оно произошло в IV в. н. э., в правление Эзаны, занимавшего аксумский трон в то время, когда это государство находилось на вершине своего могущества. От этого времени сохранилось несколько стел, на которых Эзана увековечил в трехъязычных надписях (греко-сабейско-геэз)[17] ряд своих завоеваний. Он описал аксумские военные походы в глубь Африканского материка, достигавшие даже реки Нил. Но в этих надписях, кроме сведений об экспансии, отразилось и событие другого рода, а именно принятие христианства Аксумом.

Начало надписи, описывающей завоевание и переселение на другие земли народа беджа, гласит: "Эзана, царь Аксума… царь царей, сын бога Махрема, никогда врагами не побежденный…" Такое вступление явно свидетельствует, что в это время царь Эзана был еще приверженцем пантеистической религии, перенесенной на африканское побережье из Южной Аравии. Но уже в апострофе к надписи, рассказывающей о походе войск царя Эзаны против Нобы (ныне Нубия), введена иная формула: "Силою господа небес, победоносного на небесах и на земле, властителя всего сущего… Силою господа небес, который был милостив ко мне и который царит вечно и непобедимо! Да не выступит против меня ни один неприятель, да не сможет он преследовать меня — пусть так будет волей всеобъемлющего бога". Эта надпись сделана уже после принятия христианства и свидетельствует о начале нового периода в истории Аксума, длившегося с IV по VIII–IX вв. Принятие христианства в значительной мере отразилось на всей последующей истории Эфиопии, оказало влияние и на ее культуру. Оно сыграло роль фактора, обособившего цивилизацию Эфиопии от других культур Африканского континента.

Вероятно, причины перехода к новой религии следует искать в экономических и политических интересах правителей Аксума. Это, разумеется, не исключает того, что интересы аксумских правителей, побудившие их обратиться к христианству, могли совпасть по времени с проникновением этой религии в низшие социальные слои подобно тому, как это произошло на территории Римской империи или в Нубии.

Неизвестно доподлинно, как все было в Аксуме. Однако кажется вероятным, что принятие христианства — религии богатых и влиятельных византийских купцов, часто посещавших Эфиопию, религии монофизитской, следовательно, способствовавшей централизации власти, — по-видимому, представлялось правителям Аксума выгодным с политической и экономической точек зрения. Дошедшие до нас памятники эфиопской письменности, описывающие христианизацию страны, свидетельствуют именно о том, что аксумские правители обратились к новой вере под влиянием византийских купцов, приняв идеологию экономически и политически могущественной державы, с которой их связывали тесные торговые отношения.

В эфиопских святцах, так называемом Синаксаре, содержащем жизнеописания святых, почитаемых в определенные дни, есть житие аббы Сэламы, крестившего царя и ставшего первым патриархом страны:

"Этот день является днем поминовения крестителя и главы патриаршества Эфиопии, святого отца аббы Сэламы, который почил в этот день.

А вот его деяния: Меропий, великий мудрец, прибыл из Греции, влекомый желанием увидеть Эфиопию. Ему сопутствовали два ученика — его родственники Фрументий и Эдезий… Корабль пристал к берегам страны Агази [Эфиопии]; и Меропий увидел все чудеса, о которых прежде лелеял мечты в своем сердце, а когда уже собирался возвратиться на родину, то напали на него враги. Они убили его и его товарищей. Остались в живых только два мальчика. Туземцы взяли их в неволю, обучили военному искусству и преподнесли в дар царю Аксума — Элла-Алада. Царь назначил Эдезия хранителем казны, а Фрументия блюстителем закона и писцом Аксума. Вскоре потом царь умер, оставив вдову с малолетним сыном. На троне воцарился Элла-Асгуагуа. А Эдезий и Фрументий воспитали ребенка, прививая ему веру Христову. Они построили для него часовню, куда водили и других детей, обучая их пению псалмов и гимнов.

Когда же наследник престола вырос, они обратились к нему с просьбой позволить им вернуться на родину. Эдезий отправился в Тир навестить семью, Фрументий — в Александрию, к только что ставшему патриархом аббе Афанасию. Он рассказал Афанасию обо всем, что с ними произошло, и поведал о том, что в стране Агази верят в господа нашего Иисуса Христа, но нет в той стране ни священников, ни епископов. Услышав все это, Афанасий назначил его епископом Эфиопии и отправил с большими почестями… И он всюду восславлял мир бога нашего Иисуса Христа, и поэтому его стали называть абба Сэлама Отец мира".

Фрументий — абба Сэлама, первый патриарх Эфиопии — реально существовавшая личность, и приведенный рассказ о постепенной христианизации царского двора, видимо, содержит элементы исторической действительности. Как свидетельствуют археологические открытия, именно в IV–VI вв., не ранее, были построены христианские храмы в наиболее крупных городах, расположенных между Аксумом и Красным морем[18]. Базилики в Адулисе, церкви в Кохайто, святилище в Йеха, перестроенное в базилику, подтверждают факт распространения новой религии на территориях, крайне важных в тот период для государства, которое уже простирало свое влияние и господство на другой берег Красного моря. Кроме развалин церквей, сохранившихся вдоль главного пути, связывавшего столицу с морем, руины храмов того периода имеются также в Дыбаруа и севернее его, а на юге — в Куха (Куиха). Они говорят о территориальных границах на Африканском континенте государства Аксум христианского периода. Свидетельством великолепия Аксума того времени являются такие памятники старины, как дворцы и гробницы правителей Калеба и Гэбрэ-Мэскэль, и предметы материальной культуры.


Попытки покорения Южной Аравии

В VI в. Аксум, представлявший собой значительную политическую и экономическую силу на побережье Красного моря, энергично вмешивался в дела Аравийского полуострова. Этот век известен историкам как последний период могущества и пышного процветания Аксумского царства, которое вскоре начало клониться к упадку, а затем совсем исчезло, оставив после себя лишь развалины исторических памятников, а также легенды, повествующие о прошлом. Нам придется часто обращаться к ним за неимением других документов.

В VI в., в период царствования Калеба (называемого также Элла-Ацбыха), Аксум при поддержке флота византийского императора Юстиниана захватил некоторые территории[19] Южной Аравии. Предлогом военных экспедиций Аксума были преследования христиан Южной Аравии правителем этой территории Зу-Нувасом, принявшим иудаизм. Кровавая резня христиан в Награне произошла, видимо, в 524 г., год спустя после первого неудавшегося похода аксумских войск. Однако Калеб после поражения не отказался от новой попытки, и второй его поход в 525 г. завершился решительной победой Аксума. Очень скоро правитель завоеванной местности Абрыха попытался стать независимым от своей аксумской метрополии, соглашаясь лишь платить дань Калебу. Мало того, Абрыха, стремясь расширить собственные владения на полуострове, предпринял приблизительно в 570 г. военный поход для захвата Мекки. Поход окончился неудачей и стал последним аккордом былого аксумского влияния на юге Аравийского полуострова.

Экономические причины вторжения Калеба на Аравийский полуостров, а также попытки Абрыхи обеспечить этим территориям самостоятельность были более важны, чем вышеупомянутые политические мотивы оказания помощи христианам полуострова со стороны их единоверцев на Африканском континенте. Как Византия, так и Аксум были заинтересованы в том, чтобы сдержать расширение персидского влияния на Аравийском полуострове, где проходил торговый путь, связывавший Средиземноморский бассейн с Индийским океаном. В этой борьбе между Византией и Персией за так называемую "дорогу благовоний", в которой Аксум в силу своего географического положения был жизненно заинтересован, победительницей оказалась Персия. Аксум же, утратив прежнее влияние в Южной Аравии и контроль над красноморским торговым путем, оказался лишенным чрезвычайно важного источника своего процветания.

В последующие два столетия после этого неблагоприятного для Аксума события, имевшего место в VI в., началось быстрое распространение ислама[20]. Мусульмане, перехватив инициативу у Персии, путем следовавших друг за другом экспедиций и походов забрали в свои руки богатейший торговый путь, связывавший Средиземное море с Индийским океаном; на рубеже VII–VIII вв. они захватили острова Дахлак и установили господство над заливом Массауа. Таким образом мусульмане укрепили свои позиции на африканском побережье Красного моря, нанеся этим решающий удар аксумскому государству.


Падение Аксума

Итак, с конца VI в. Аксум начал клониться к упадку. Лишенному морского побережья государству оставалось только южное направление для экспансии. Назрет (город на юге от Аксума) становится приблизительно до IX в. резиденцией патриархов слабеющего государства. Археологические раскопки показали, что начиная с VI в. аксумские правители чеканили монеты только из бронзы вместо серебряных и золотых периода расцвета государства, а в слоях, относящихся ко времени после середины VIII в., археологи уже совсем не находят собственных аксумских монет. И наконец, в период с конца VIII и до начала Х в. прежняя столица была совершенно заброшена.

В государстве, ослабленном экономически и лишенном части своих территорий после роста могущества соседей, произошло также ослабление центральной власти, и в дополнение ко всему оно стало ареной значительных внутренних беспорядков, что нанесло ему окончательный удар. Прежнее население страны, оттесняемое от побережья, перемещалось все более на юг, неся с собой в глубь континента свою цивилизацию, язык и свою религию христианство. Ассимилируя местное население и его культуру, аксумиты повторяли тот же процесс, который происходил некогда при переселении в Африку южноаравийских пришельцев. Собственно, в условиях этих постоянных связей и смешений народов и цивилизаций в течение столетия формировалась своеобразная культура и очень индивидуальная форма эфиопской цивилизации. Следует добавить, что принятие христианства в период наивысшего подъема Аксума повлияло и на развитие литературы. В период V–VII вв. в Аксуме был осуществлен перевод ряда религиозных произведений, главным образом с греческих оригиналов. Именно тогда на язык геэз была переведена библия, христологические трактаты, каноническое право, апокалиптические произведения, много апокрифов, целый ряд которых вошел в эфиопский канон, выделяя его среди других (например, "Книга Эпоха", "Книга юбилеев")[21].

Несмотря на то что Аксум перестал существовать как самостоятельное государство и что в последующие столетия не его прежние северные территории, а другие стали центром Эфиопской империи, именно Аксум остался навсегда в памяти поколений и в национальной традиции исторической колыбелью Эфиопии. Сюда позднее прибывали на коронационные торжества правители Аксума, чтобы в знаменитом старинном кафедральном соборе Цыйон принять императорское помазание. Духовенство Аксума пользовалось политической и экономической поддержкой тех императоров, которые претендовали на возвращение влияния Эфиопии на севере и в районе побережья. Трон епископа аксумского собора всегда занимал человек, имевший звание необычное, столь же духовное, сколько и светское, — звание ныбурэ ыд.

Неоднократно в истории Эфиопии аксумские ныбурэ ыд становились наиболее важными политическими фигурами в государстве; к их мнению по вопросам религии, политики и армии прислушивались сидящие на императорском троне; никто, кроме императора, не мог им приказывать, да и сам император вынужден был с ними считаться. Столица исчезнувшего государства оставалась для народов Эфиопии его исторической столицей.


Загрузка...