Ганс Дамм Канака — люди южных морей

С. Токарев От редактора

За последние годы появилось немало научных и научно-популярных книг на русском языке о коренном населении Австралии и Океании. Из новой переводной литературы можно назвать, например, книги Элькина, Маунтфорда, Алана Маршалла, Чеслинга по Австралии; Лундквиста, Майтингер, Невермана, Уорсли по Меланезии; Те Ранги Хироа, Тура Хейердала, Бенгта Даниельссона по Полинезии. Из оригинальных научных трудов по океанистике и австраловедению достаточно назвать новое обширное издание сочинений Миклухо-Маклая, издание дневника путешественника Ященко, «Океанийский этнографический сборник» Института этнографии АН СССР и прочие, не считая большой сводной работы «Народы Австралии и Океании», выпущенной тем же Институтом этнографии.

Появление за короткое время — 10 с небольшим лет — такого количества полезных сочинений по этнографии Австралии и Океании есть знак сильно возросшего интереса советского читателя к этой области знания.

Ничего удивительного тут нет. Наша эпоха ознаменована небывалым подъемом освободительного и демократического движения в странах, долгое время порабощенных колонизаторами. Народы этих стран один за другим — в Африке, Азии, Латинской Америке — завоевывают себе национальную независимость и свободу. Отсюда и все большее стремление к взаимному сближению, взаимной поддержке в общей борьбе с силами реакции и колониализма. Советские люди с участием и симпатией следят за этой борьбой и хотят больше знать об этих народах — и о тех, кто уже сбросил с себя ярмо колониализма, и о тех, кто пока лишь накапливает силы для этого. Такому законному интересу должны удовлетворять и издаваемые все в большем числе книги о народах внеевропейских стран.

А как раз о народах Океании и Австралии еще недавно на русском языке почти нечего было прочесть, если не считать безнадежно устаревших сочинений, да и те трудно разыскать.

И хотя за последнее время положение, как уже сказано, улучшилось, все же читатель несомненно порадуется выходу в свет предлагаемой книги Г. Дамма прежде всего потому, что она дает общее представление обо всем коренном населении как Австралии, так и Океании, и притом написана в популярном, общедоступном стиле. Не требуется особой этнографической или исторической подготовки, чтобы понять все, о чем пишет автор.

Поэтому и здесь, в предисловии, нет никакой надобности ни разъяснять содержание настоящей книги, ни сообщать какие-либо предварительные сведения о стране и ее населении, — все необходимое читатель сам найдет в тексте.

Но надо сказать кое-что об авторе, его научном профиле, его взглядах; последние следует иметь в виду, чтобы правильно понять некоторые места в тексте книги.

Доктор Ганс Дамм — заслуженный этнограф-океанист, старый музейный работник. Еще в 1921 г. он защитил при Лейпцигском университете диссертацию — свою первую большую этнографическую работу, посвященную «гимнастическим играм народов Индонезии и Океании». В Лейпциге уже давно возник серьезный центр этнографических исследований: там работали Ратцель, Шурц, Вейле, Краузе и другие видные этнографы. Там долгое время читал свои лекции по «этнической психологии» известный философ и психолог Вильгельм Вундт, широко пользовавшийся данными этнографии. Их традиции поддерживаются в Лейпциге и теперь С 1927 г. Г. Дамм начал работать в Лейпцигском этнографическом музее — одном из богатейших в Германии — в качестве «кустоса» (хранителя) отдела Океании. С того времени он неустанно ведет и разностороннюю музейную и большую научную работу. В 1955 г. Дамм был назначен директором этого музея. В 1960 г. сотрудники и младшие товарищи чествовали Дамма по поводу его 65-летия и 40-летия научной деятельности. В честь этого юбилея издан солидный сборник «Beitrage zur Volkerforschung, Hans Damm zum. Geburtstag», Berlin,

Дамм — большой знаток прежде всего материальной культуры Океании и Австралии. Особенно подробно он изучил земледельческое хозяйство островитян Океании. Этим сюжетам посвящен ряд его печатных работ: «Methoden der Feldbewasserung» (1951), «Form und Gebrauch der Feldgerate beim pfluglosen Anbau der Ozeanier» (1954), «Methode des Feldbaues in Ozeanien» (1957) и другие.

В предлагаемой книге самые яркие страницы посвящены как раз описанию техники, хозяйственной деятельности, изделиям, постройкам, средствам передвижения и другим сторонам материальной культуры населения этой области. Разделы, касающиеся общественного и семейного быта населения, его духовной культуры, слабее и скупее, ибо тут автор брал материал из вторых рук, сам его не исследовал.

На географическом отношении материал в книге распределен тоже не совсем равномерно и неравноценен. Лучше всего знает автор Меланезию, особенно Новую Гвинею, и это отразилось — может быть, помимо воли автора — на соотношении размеров глав книги: одной Новой Гвинее посвящена почти треть книги, а вместе с остальной частью Меланезии — больше половины, тогда как на долю Полинезии и Микронезии вместе пришлась всего одна десятая объема книги. Такая неравномерность есть, конечно, недостаток. Однако она компенсируется тем, что как раз по Новой Гвинее Дамм сообщает особенно много свежего материала, русскому читателю почти неизвестного: ведь именно Новая Гвинея до сих пор принадлежит к числу наименее исследованных областей земного шара; во внутренних районах этого огромного острова живут племена, почти еще не вступавшие в контакт с европейцами, а некоторые из них лишь в последние годы были впервые открыты; можно сказать, что настоящее этнографическое изучение Новой Гвинеи в сущности только началось. За включение в книгу большого количества такого нового для науки фактического материала читатель, конечно, поблагодарит автора.

В известной мере это относится и к северной и северо-западной частям материка Австралии, где тоже лишь в сравнительно недавнее время развернулись полным ходом этнографические исследования (работы Элькина, Филлис Каберри, супругов Берндт, Дональда Томсона, Фредерика Роза, Ломмеля, Петри и ряда других этнографов). Раздел об Австралии тоже насыщен свежим материалом.

Сама форма преподнесения материала в книге Дамма своеобразна: он перемежает систематическое изложение этнографических фактов живыми «беллетристическими» картинками, маленькими рассказиками, как бы списанными с натуры. Этот прием можно считать очень удачным, раз цель книги — прежде всего популяризация этнографических знаний: для широкого читателя ничто так не делает наглядным и доходчивым изложение научных фактов, как то, что они облечены в форму живого повествования о живых людях. Неважно, существуют ли в действительности люди с теми именами, какие дал им автор в книге, или перед нами художественный вымысел: ведь вымысел этот построен на прекрасном знании действительных фактов — условий жизни и культуры населения, которому посвящена книга.

Упрекнуть автора можно зато в другом: в самой трактовке излагаемого материала он зачастую некритически следует весьма сомнительным — чтобы не сказать больше — схемам, еще недавно широко распространенным в буржуазной, особенно немецкой, науке, но теперь почти утратившим серьезное научное значение. Речь идет прежде всего о «диффузионистской» концепции. Сторонники ее стремятся, как известно, свести разнообразные явления культуры и их развитие к чисто пространственным перемещениям (самое понятие «диффузии» культурных явлений создано в подражание известным в физике явлениям диффузии жидкостей или газов). Если в быту и культуре какого-то определенного народа (или в определенном районе) наблюдаются неодинаковые формы, например сосуществует несколько разных типов построек или разные по виду или по происхождению общественные обычаи и тому подобное, то последователи диффузионистских взглядов обычно не допускают возможности того, что все это сложилось самостоятельно у данного народа или в данном районе (может быть, в разные эпохи), а считают заранее доказанным, что эти разные явления принесены в данную область из разных мест либо в разной последовательности, но непременно со стороны. Если, напротив, у разных народов (или в разных географических областях) оказываются налицо сходные явления культуры, сходные общественные формы и так далее, то диффузионисты опять-таки не считают возможным допустить, что явления эти развились у каждого народа самостоятельно, под действием сходных условий, а убеждены в том, что сходные явления имели непременно единый географический центр происхождения, откуда-де они и распространились по разным странам.

Диффузионистское направление зародилось в буржуазной этнографической науке на рубеже XIX и XX веков; отчасти это была здоровая реакция против односторонней и слишком упрощенной «эволюционистской» концепции, ранее господствовавшей среди этнографов (труды Тэйлора, Лёббока, Спенсера, Моргана и других). Но в большей степени тут сказалось другое: сознательное или бессознательное стремление консервативных или реакционных буржуазных ученых отбросить не только прямолинейно эволюционные схемы, но вообще всякую идею прогрессивного развития: на место развития культуры начали ставить «диффузию», простое географическое передвижение ее элементов.

В Германии самым ярким представителем диффузионистского направления явился Фриц Гребнер, основатель теории «культурных кругов». Труды его начали появляться в печати с 1905 г. У него нашлось немало единомышленников и последователей. Здесь не место ни излагать, ни критиковать эту теорию «культурных кругов». Общий смысл ее состоял в том, чтобы сгруппировать все явления материальной и духовной культуры, общественного быта народов всех частей света (по преимуществу отсталых) в небольшое число, не более десяти, «культурных кругов», которые будто бы распространились по всему земному шару из некоего неведомого центра (или центров); смешавшись между собой, они напластовались друг на друга, образовав «культурные слои». Их пространственное расположение будто бы свидетельствует о последовательности их появления в данном районе. Все сходства и параллели между формами культуры народов всех частей света Гребнер и его соратники объясняли тем, что сходные явления принадлежат-де к одному «культурному кругу».

Эта теория, начисто исключавшая всякое самостоятельное развитие в культуре любого народа, пришлась по вкусу некоторым реакционным кругам: она казалась хорошим оружием против всякой концепции человеческого прогресса, в частности и против марксизма. За нее особенно ухватились клерикальные ученые во главе с католическим патером Вильгельмом Шмидтом («венская школа» В. Шмидта); последние при этом несколько видоизменили теорию «культурных кругов», еще более приспособив ее к своим целям, а из этих целей самой главной была задача «научно» доказать правильность библейского учения о первобытном монотеизме.

Но более серьезные и объективные буржуазные ученые не приняли этой в конце концов весьма беспочвенной теории. За пределами Германии и Австрии она нашла себе мало последователей. В новейшее же время от концепции «культурных кругов» отказались даже ее бывшие защитники (например, патер В. Копперс, Й. Гекель). Однако «пережитки» гребнеровских взглядов сказываются и теперь в трудах некоторых даже вполне добросовестных и серьезных ученых; отнюдь не считая себя гребнерианцами, они все же не продумали до конца и не преодолели этого идейного наследия. К числу таких ученых принадлежит и Ганс Дамм. Он не диффузионист в настоящем смысле слова, не гребнерианец; но он отзывается с большим уважением о трудах Ф. Гребнера, В. Шмидта и, может быть, просто по привычке, кое в чем некритически повторяет мнения как этих, так и других диффузионистов.

Внимательный читатель сам легко заметит этот налет диффузионизма, лежащий на некоторых местах текста книги. Редакция настоящего издания снабдила эти места кое-где критическими примечаниями. Однако в большинстве случаев дело тут касается чисто специальных вопросов, интересных лишь для профессионала-этнографа. Для широкого же круга читателей, на которых, собственно, и рассчитана настоящая книга, пожалуй, не слишком важно то или другое толкование, например, происхождения власти вождей на островах Меланезии или происхождения некоторых синтаксических особенностей южноавстралийских языков.

Другой недостаток книги Дамма в том, что автор порой некритически пользуется материалом, исходящим от колониальной администрации. Представители последней всегда стараются изобразить свою деятельность как некое бескорыстное служение отсталым народам колоний. На самом деле проводимые кое-где прогрессивные реформы, а также меры по улучшению условий материального быта и культуры коренного населения вызываются в первую очередь мотивами большего удобства управления подвластными народами, а также желанием обеспечить безопасность колониальных служащих, резидентов, плантаторов и других и, наконец, стремлением втянуть коренное население в товарные отношения, поставить его в зависимость от капиталистического рынка, создать спрос на европейские товары. Эти цели достигаются с успехом. Конечно, при этом нередко получает кое-какую пользу и само коренное население, например медицинская помощь, школы и прочее; но это еще не дает нам оснований идеализировать деятельность колонизаторов, которая остается в основе угнетательской.

В книге Дамма встречаются и мелкие фактические неточности; они тоже по большей части оговорены в подстрочных примечаниях. Нельзя быть особенно в претензии за них на автора: область австрало-океанийской этнографии так обширна, научная литература о ней так разрослась за последнее время, что одному человеку слишком трудно за ней уследить. Отсюда неизбежные порой пропуски или неточности в изложении.

Они, однако, вполне искупаются уже одним общим тоном книги, написанной в духе искреннего сочувствия к угнетенным народам Австралии и Океании, в духе уважения к их самобытной культуре, которую автор так живо и верно описывает. «Ведь островитяне Тихого океана, — пишет автор в конце своего предисловия, — такие же люди, как мы, у них так же, как и у нас, есть и глубина чувств, и острота ума, и поэтому они вполне в состоянии внести свой вклад в сокровищницу мировой культуры…»


С. Токарев

Загрузка...