ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда Галтон вошел в комнату, Фэди приводил в порядок последние записи. Фэди всегда робел перед шефом, а сейчас особенно: предстоял серьезный и, пожалуй, последний разговор.

– Итак, я прочитал ваш доклад, – с места в карьер сказал мягким женственным голосом Галтон. – Вы, следовательно, убедились, что идея обнаружения подземных стартовых площадок с помощью управляемого луча оказалась блефом.

Фэди подтвердил это кивком головы.

– Правильно, правильно, я это проверил, – спокойно продолжал Галтон. – И в шестнадцатой лаборатории тоже проверили. Фантазия. Мираж. Бесплодная трата усилий.

Он прошелся по кабинету, неожиданно снял пиджак и повесил его на спинку кресла.

– Садитесь, Роланд, – предложил он.

Фэди покорно сел в кресло напротив Галтона.

– И что же вы собираетесь теперь делать, молодой человек?

Это «молодой человек» всегда раздражало Фэди. Почему это пожилые люди позволяют себе покровительственный тон по отношению к тем, кто моложе их?

– Так что же вы все-таки собираетесь делать? – повторил свой вопрос Галтон.

– Не знаю, – резко ответил Фэди.

– И напрасно, – все так же мягко сказал Гал­тон. – Человек должен управлять своей жизнью. Я читал где-то, что время и случай ничего не могут сделать для тех, кто ничего не делает для самого себя. Почему вы молчите?

– Я слушаю вас.

– И что же?

Фэди прорвало. Чего хочет от него этот старик, кичащийся своим добродушием, но в действительности заботящийся только о своем благополучии? Он ведь звука не произнесет, если это будет противоречить не то что приказу – намерениям начальника управления. Чего же он добивается?.. Он, видно, из тех интеллигентиков, которые не протестуют против смертной казни, самых суровых мер наказания, лишь бы им лично не пришлось выступать в роли палачей и истязателей. Ему наверняка приказали уволить меня из лаборатории. Но не хочется, чтобы совесть когда-нибудь вдруг напомнила: ты выгнал на улицу молодого человека, оставив его без средств для существования, без мечты, без надежд. Тебе хочется, чтобы к этому злу не имели касательства твои холеные руки.

– И что же? – переспросил Фэди.

– Да.

– Я ухожу. Можете считать, что не оправдал возложенных на меня надежд, оказался неспособным, не­годным… Одним словом, считайте, что я уволился. Сам. Семейные обстоятельства, состояние здоровья… Интерес к частной, личной работе.

– Какой?

– А это уж, извините, меня одного касается, – вспылил Фэди.

– Не горячитесь, – все так же мягко продолжал Галтон. Возможно, я мог бы быть вам полезным?

– Нет, – твердо возразил Фэди. – Это не из области вооружения. Наоборот.

Галтон повел плечами.

– Вам виднее. И все же мне не хотелось бы так расставаться с вами. Я вижу в вас способного научного работника. Вам попалась неудачная тема. Я могу поговорить с начальником управления. Вас переведут в другую лабораторию. Разумеется, с несколько пониженным окладом. На первое время. А там… Под началом, например, Ралфа Дрессера вы могли бы быстро успеть…

– Я не желаю служить под началом этого выскочки, – прервал его Фэди.

– Позвольте!

– Не позволю! – Фэди неожиданно для самого себя ударил кулаком по столу. – Он кретин. И я не желаю ему подчиняться.

– Спасибо! – сказал Галтон.

– За что? – удивился Фэди.

– За то, что вы не считаете меня кретином. – Галтон лукаво улыбнулся. – Ведь вы мне подчинялись три года И, как показалось мне, без всяких про­тестов.

Фэди удивленно взглянул на Галтона: он, оказывается, не лишен чувства юмора.

– Не только без протеста, но и с удовольствием, – сказал Фэди, остыв.

– Вот и хорошо… Как же вы все-таки смотрите на то, чтобы я ходатайствовал о переводе вас в лабораторию Дрессера?

Дрессер. Этот сынок фабриканта, выбившийся в люди благодаря деньгам отца. Выскочка с длинными ушами, прославившийся только потому, что сумел оседлать два десятка неудачников, вынужденных работать на него. Жалкий урод с отвислой губой, сумевший, однако, на свои миллионы купить красавицу Сэли и сделать своей женой. Сэли, которую так любил, обожал, боготворил несчастный Бен. Настоящий парень и друг.

– Нет! – Фэди снова ударил кулаком по столу. – Не будет верховодить мною Дрессер.

Галтон развел руками.

– Я преклоняюсь перед вашей решимостью, – сказал он. – Может быть, она со временем и поможет вам в жизни. А сейчас… Я переговорю с начальством. Не знаю, право, какое может быть принято решение в отношении вас.

Загрузка...