Глава сорок первая

— Я устал слушать общие фразы. Мне нужна конкретика, а не пространные объяснения о трудностях вашей жизни, — тихо и очень спокойно говорил пожилой человек в хорошем, индивидуального покроя костюме. И от того, что он говорил спокойно, а не кричал, по спине Петра Семеновича густо пробегали мурашки. Не повышая голоса, без срыва в истерику говорят только люди, которые располагают рычагами более действенными, чем просто крик и просто угрозы. — Мы ссужали вас деньгами не для того, чтобы выслушивать бесконечные оправдания. Нам нужны конкретные действия. Ваши конкретные действия...

«Еще немного, и вести эту порядком надоевшую двойную игру будет невозможно», — размышлял про себя Петр Семенович, изображая на лице соответствующее моменту внимание и должное почтение. Еще немного, и они его просчитают. Например, пошлют на места, где, согласно представленным им отчетам, ведется активная заговорщическая деятельность, ревизию. И выяснят, что вместо массированной агитации местного населения с использованием соответствующей типографской продукции, наглядной агитации и купленных с потрохами средств массовой информации были выпущены и засунуты в почтовые ящики нанятым за две бутылки водки бомжем несколько десятков листовок очень абстрактного содержания.

И что положительный результат от этих акций был только один — обеспечение малоимущих семей дополнительными, для прямого использования, бумажно-гигиеническими средствами.

— Что у вас происходит на местах? Ну вот и дождался...

— Вы утверждали, что в ряде областей Сибири и Урала вы получили широкую поддержку социально угнетенных слоев населения. Что в случае возможного изменения политической ситуации имеете возможность опираться на мнение подавляющего большинства проживающих там. В то время как опросы, проведенные рядом социальных институтов, показали, что более чем две трети жителей данных областей поддерживают либо относятся нейтрально к существующему положению дел и ныне правящим руководителям государства...

Монотонно произносимые фразы человека в хорошем костюме звучали как стук молотка по шляпкам гвоздей, вбиваемых в гроб. В его, Петра Семеновича, гроб.

— Но вы ведь знаете, кем заказываются и как организуются подобного рода опросы.

— Тем не менее... Мы не вправе сбрасывать со счетов существующую статистику...

Ну хорошо, пусть даже они убедятся в том, что на местах дело обстоит не вполне так, как он им обрисовывает. Что за этим последует? Сразу санкции? Вряд ли. Потому что информацию по положению дел в округах они так просто проверить не смогут.

А свои люди в войсках им нужны как воздух. Если, конечно, они серьезное дело замышляют, а не очередную авантюру. Войска в таких делах — самое главное. Вернее, даже не сами войска, а офицеры, способные своим личным приказом выводить личный состав из казарм. Или, наоборот, блокировать их в казармах. Таких людей у них, по всей вероятности, нет. А у него, Петра Семеновича, есть. Вернее сказать, могут быть. Так что ни о каких быстрых санкциях речь идти не может. Поостерегутся они сразу с санкций начинать...

— ...И когда наконец будет разрешен вопрос с доставкой средств с иностранных счетов? Здесь вы опять, уже которую неделю, кормите нас обещаниями. Наши возможности субсидирования не бесконечны. Мы выработали практически все средства, которыми располагали. Нам необходимо пополнение бюджета. В том числе и вашего бюджета. На претворение в жизнь наших совместных планов. Что мне передать моим товарищам?

— Передайте, что все в порядке. Что группы сформированы, прошли курс специальной подготовки, обеспечены всеми требуемыми документами и спецсредствами и готовы выполнить задание. В любой следующий момент готовы.

— В чем же дело? Почему они его не выполняют? В любой момент.

— Дело в обеспечивающих мероприятиях. В коридоре. В страховке на местах. Вы же сами предупреждали, что провала здесь быть не должно. Что где угодно, только не здесь.

— Допустим. Но ведь время уходит. И торопит. Мы не исключаем возможности, что не поддерживающая наш курс реформ фракция руководителей старой формации не попытается использовать лежащие на счетах средства в своих целях. Ну или заблокировать их. В любой следующий момент. Кроме того, за так называемыми партийными средствами идет охота множества других ведомств. И они способны выйти на след. Тоже в любой следующий момент.

— А если мы не подготовимся должным образом к операции и засветимся на подходах к банкам? Что тогда?

— Тогда счета будут заблокированы со стопроцентной вероятностью.

— Ну вот видите...

— Хорошо. Что сделано на сегодняшний день для изъятия средств с известных вам счетов? Что конкретно сделано?

— Я уже докладывал, подготовлены люди, документы... Группы залегендированы под команды мастеров стрелкового спорта и общества охотников, что позволяет им иметь при себе легальное стрелковое вооружение повышенной мощности. Бойцы ознакомлены с условиями места работы, прекрасно ориентируются в географии улиц и транспортных развязок. Имеют международные права, страховки и открытые на полгода вперед визы. Прошли ускоренный курс языковой подготовки. Кроме того, у меня достигнута договоренность с пограничниками по организации двух коридоров на границе с сопредельными странами, через которые будут пропущены исполнители...

Неужели проглотит? Без единого встречного вопроса проглотит?

А почему бы и нет? Пусть попробует оспорить любой из любых представленных пунктов. Люди, которых им можно в случае чего продемонстрировать, есть. По-английски они говорят. Как пишут в анкетах — со словарем. Визы у них открыты. В простом туристическом агентстве открыты. Может, настоящие, может, липовые. Кто знает? Никто не знает. И он в том числе не знает. Карты городов они изучают...

Так что им ничего не остается, как верить. И ждать... И ему ждать. Отбрехиваясь от нечастых наскоков кредиторов. Нет, эти проблемы потенциально одолимы. Здесь можно тянуть время неделями...

Другое дело похищенные дубль-дискеты. С адресами банков и указанием спецсчетов, с его «черной» бухгалтерией, с липовыми, но вообще-то реально существующими фамилиями заговорщиков. И другой не менее убойной информацией, которая бродит по неизвестным рукам. И через те руки может попасть в другие руки. И в третьи, которые еще через одни передадут их в пятые. Которые не без удовольствия затянут на его шее и шее его несуществующих сообщников пеньковый галстук.

Ладно бы с, так сказать, экономической стороной дела. В которой он хоть и запутался, но не смертельно запутался. Но ведь ему, не старому еще, но все равно дураку, взбрело в голову, для того чтобы разжиться деньжатами, изображать случайно подвернувшимся кредиторам борющегося за дело освобождения рабочего класса и угнетенного крестьянства революционера! А все его с богатым партийным прошлым тесть. Который его в соблазн ввел, познакомив со своими прежними, по ЦК партии, приятелями. Чтоб им всем с их Карлами и Марксами...

На хрена он взял эти показавшиеся ему легкими деньги? Которые были предназначены для ведения заговорщической деятельности и закупки оружия для формирования в будущем боевых отрядов.

Показались ему эти старички не более чем комическими, при лишних деньгах персонажами. А когда он понял, что это за старички, какими они делами ворочают и на что способны, когда сообразил, в какую историю влип, было уже поздно. Слишком поздно...

Ну зачем он взял эти деньги?! А если взял, за каким пустил на строительство дачи, машину и роскошную для всех своих ближних родственников жизнь? Сидел бы себе как раньше. Приторговывал помаленьку подотчетной военной техникой и в ус не дул. Так нет, масштабов захотелось. Денег шальных!

Ну что теперь делать?

Отказаться от взятых на себя обязательств? А деньги где найти? Которые взяты на революционное, для улучшения жизни угнетенных слоев населения дело, а потрачены исключительно на обеспечение личного благосостояния и изображение бурной повстанческой деятельности. Где улетучившиеся из карманов деньги найти?

Да и не в деньгах дело. Деньги бы он, если все подчистую, вплоть до парадного кителя, пораспродал и в долги влез, может быть, и нашел. А вот что делать со ставшей ему известной информацией? Насчет партийного заговора, зарубежных счетов и мно го чего прочего? Сказанное слово в отличие от взятых в долг купюр обратно не вернуть. Оно, слово, уже выпорхнуло. И уже неизвестно где летает, как тот воробей.

И что скажут партийные заговорщики, если узнают, что их водили за нос? И что брали у них и тратили на себя их деньги? И что с готовностью принимали от них информацию. В том числе по тем в швейцарских банках, счетам! О которых ни од на живая душа...

Известно, что скажут. И что сделают...

А уж что подумают государственные обвинители! Которые непременно последуют, буде те дубль-дискеты попадут в чужие руки! И какие статьи ему припаяют! И какие сроки!

Как он умудрится объяснить вполне возможному следствию, что дело, в котором он по самые уши увяз, не политика, а только лишь бизнес. Легкое добывание денег. Кто ему поверит. Особенно прочитав его представленные заговорщикам отчеты о проделанной революционной работе.

Матушка моя!

Надел сам себе на шею хомут, который теперь, как ни старайся, не снять. Только если вместе с башкой. Выйдешь из дела — посчитают изменником. И по всей строгости скорого, революционного, пролетарского суда... Будешь продолжать — рано или поздно засудит казенный прокурор. И тоже не помилует... Признаешься во всем — уберут как опасного, слишком много чего знающего свидетеля по-тихому...

Но в любом случае — прикончат.

Нет, похоже, выход остался только один. Брать деньги и линять из этого заговора, из этой страны и из этой жизни. Уезжать куда-нибудь в Парагвай, менять фамилию на Дон Педро де Ла Брассо, делать пластическую операцию, покупать ранчо и все оставшиеся годы носа за забор не высовывать.

Брать деньги. И линять.

А пока изображать "бурную деятельность и тянуть время. Главное — тянуть время...

Загрузка...