Глава 7. Инастра.

Неужели есть люди, которые живут на Квирине всегда?

Живут годами, не покидая планеты? Ильгет это казалось невероятным. Она провела на Квирине около двух лет, Арнис - около года. Казалось, прошла целая жизнь. Ильгет написала два романа. Тот самый, "Память" и еще один, о путешествии по ветвящимся реальностям. И еще начала продолжение для второго. Эльму скоро год. Он все еще питался грудным молоком, но уже даже не ковылял, а бегал по дому, едва успевая за старшими. Белла, качая его на коленях, говорила, что кажется, возвращается ее молодость, и Эльм действительно так похож на ее старшего сына.

Арнис осенью защитил звание мастера социологии, порадовав своего старого наставника. Начал работу по влиянию сагонов на различные социумы.

Осенью же гуляли на свадьбе Вениса и Сириэлы. Женщина-врач не только стала профессиональной наставницей Вениса, который решил все же закончить свое медицинское образование, но и его судьбой.

Да, были тренировки, продолжался еженедельный мучительный психотренинг. Арнис обучал щенка Шеры, ездил с ним на полигон. И все же Ильгет казалось, что наступила совсем другая жизнь, мирная, спокойная. И что она не кончится уже никогда. И хорошо бы не кончалась. В Галактике наступило равновесие - что ж, возможно ведь это в конце концов! Не всегда же борьба с сагонами была такой напряженной.

Отпраздновали Рождество, затем Новый год. Выпал снег, и дети построили в саду крепость из льда, и с Арнисом играли в оборону крепости, швыряясь снежками.

А потом 505й отряд вызвали на Визар. Там снова появились дэггеры, видимо, законсервированные со времен войны, и нужен был кто-то, способный этих дэггеров уничтожить.


И вот отряд оказался на Визаре. Скультер посадили на бывший сагонский космодром (покрытие было восстановлено после войны). Планета была теперь мирной. И хорошо это, или плохо, но цивилизация на ней резко изменилась. Впрочем, она изменилась бы в любом случае - сагоны уже начали ее менять, они уже создали свою структуру, заводы, лагеря, и все это должно было закончиться уничтожением Визарской цивилизации. А сейчас все возвращалось на круги своя, восстановилась прежняя власть, такая, какой она была во всех областях Визара - от родоплеменной до королевской - но еще появились современные больницы, школы для обучения современным технологиям и наукам детей и взрослых, фабрики-синтезаторы, гравистанции для получения даровой энергии. Сейчас - бойцы видели это в фильмах еще на Квирине - здешняя цивилизация представляла причудливую смесь старины и современности. К сожалению, другого выхода не было, нельзя было просто уйти, предоставив визарийцев самим себе - война почти уничтожила биосферу, загадила планету радиацией и ОВ, уничтожила и те примитивные хозяйственные структуры, которые здесь были. Все это нужно было восстановить… Это, впрочем, даже не противоречило Этическому своду, потому что самые крупные визарийские правительства откровенно просили о помощи, а помощь должна, по тому же самому Своду, быть оказана… это ведь и есть цель существования Квирина.

ДС предстояло работать на Ворраксе, в Гэларском королевстве, ныне централизованном (прежде власть была раздробленной). То есть там же, где они и работали в прошлый раз.

Кайтаро Ла, наблюдатель ДС, высокий светловолосый капариец, встретил Дэцина и его отряд на космодроме. Быстро перезнакомились, и Кайтаро сказал.

— Думаю, приступим сразу же к делу? По дороге я введу в курс.

Они погрузились в транспортный ландер. Лететь предстояло около двух часов. Кайтаро тем временем рассказывал, в чем суть.

В горах Дрого (то есть Орлиных Горах) местные охотники наткнулись на закрытую пещеру, вход в которую явно имел искусственное происхождение. Охотники поняли, что это некое святилище… Сейчас на Визаре все знали уже, что Уйгаран - никакие не духи и не посланники Ниньяпа (а в Ниньяпа многие продолжали верить). Уйгаран - обыкновенные чудища, посланные злыми людьми (некоторые считали, что это не люди, а - акогната, что-то вроде дьявола). И обращаться нужно к квиринцам, только они способны справиться с уйгаран. Местные работники сразу же разыскали Кайтаро, сообщили ему. Но он не решился вскрывать убежище. На планете сейчас было всего три наблюдателя ДС, и если там с десяток хотя бы дэггеров, они не справятся. А взрывать, не зная, что там - рискованно, вдруг там люди остались.

Собственно, с этой целью отряд и был вызван с Квирина. И еще необходимо было проверить слухи о дэггерах в Кайсальских горах и еще в одном месте на материке Лайана. Но первым делом - обезвредить таинственное святилище.


Над небольшим плато нависла скала, изломанная и голая, похожая на изогнутый клюв гигантской птицы. И когда бойцы приблизились, стал ясно виден высеченный на скале орел.

— Символ Ниннай Акоса, - сразу сказала Иволга, - их Верховного Духа…

— Отсюда и горы называются Орлиными? - спросил Венис. Кайтаро ответил.

— Безусловно. Здесь, на этой площадке приносились дважды в год человеческие жертвы.

Ильгет передернуло, Арнис заметил это и слегка сжал ее локоть.

— Сволочи, - не сдержалась Иволга. Кайтаро посмотрел на нее укоризненно.

— Теперь они не делают этого. Мы привели их религию к более…э… гуманному варианту.

Ильгет вспомнила об Агрене, мальчике Эннори, которого она окрестила. Что теперь с ним? Надо будет обязательно взять увольнительную и слетать.

— А вот это и есть, собственно, вход.

Они спустились чуть ниже. Прошли расселиной. Да. Вход здесь, заросший колючим кустарником, дверь выбита прямо в камне.

Не железная, не деревянная, но и явно не естественного происхождения. Дверь была из сверхпрочного блэдома.

— Правильно, что вызвали нас, - заметил Дэцин, - это однозначно сагонские штучки.

Он повернулся к отряду.

— Занимаем позицию, все по плану! Вперед!

Каждый занялся своим делом. Ударная группа - Арнис, Гэсс, Иволга - готовилась к штурму. Прикрытие - Дэцин, Ойланг, Марцелл, Иост - за ними, а сзади резерв - Ильгет и Кайтаро - быстро готовил укрытия и тяжелое вооружение, на случай, если кто-то из дэггеров вырвется. Воздушный резерв, Венис и Айэла, должен был дежурить вверху на скалах, на двух боевых ландерах. Трех собак посадили у входа, они должны были идти в пещеру первыми. По одному псу осталось у группы прикрытия и у резерва.

Все доложили о готовности. Дэцин скомандовал.

— Замкнуть шлемы! На штурм!

Все выглядело поначалу очень мирно. Арнис с Гэссом подошли к тяжелой двери из блэдома и приставили ручные аннигиляторы. Никакого другого способа пробить блэдом не существует.

Наконец дверь растворилась перед ними. Собаки по команде устремились в глубь пещеры, кто-то уже взлаивал от возбуждения. За ними двинулась ударная тройка. За тройкой, распределяясь по дистанции, шла группа прикрытия с более тяжелым вооружением. Остальные замерли у входа в укрытиях, готовые открыть огонь.

Арнис вглядывался вперед, в темноту, пробиваемую светом прожекторов, укрепленных на шлемах. Собаки молчали. Вдруг они дружно залаяли, оглушительно, только фильтры шлемов спасали слух от этого безумного дикого лая, многократно усиленного акустикой. И еще Арнис услышал шепот Иволги: "Нашли". Он сообщил в шлемофон:

— Я Акула, собаки что-то нашли, но мы пока ничего…

В этот момент одновременно произошло три события - из бокового прохода возникло щупальце дэггера, по напряженным нервам хлестнуло волной страха, и трое бойцов начали стрелять. Поток ракет и лучей (стреляли укрепленные на бикре бластеры, ракетомет, плюс ручные "Ураганы"), казалось, плотной стеной упал на дэггера - щупальце исчезло. Надо было выманить, с досадой подумал Арнис.

— Стоять, - приказал он всем, - ждем собак.

Они замерли, и через несколько секунд новый дэггер появился в проходе, он был закапсулирован, а снизу его облаивала Атланта.

— Иволга, возьми его! - сказал Арнис. Стоявшая за ним Иволга бросилась вперед. Она применила обычный прием - чуть приподнявшись над полом, достигла дэггера, приставила раструб аннигилятора к его шкуре. Шкура непробиваема, но против лома нет приема, ничто не устоит перед антивеществом. В образовавшуюся дыру Иволга ударила бластером. Пока она потрошила чудовище, из проходов собаки выгнали еще троих. Ударная группа легко расправлялась с беспомощно повисшими врагами. Арнис сам не работал, стоял и ждал новых - и вот чудовище в полной боевой развернутой мощи выплыло ему навстречу, полностью игнорируя град ракет и лучей. Арнис крикнул:

— Шера! Взять!

Собака тут же отвлеклась и перенаправила свое внимание на нового дэггера. Тот закапсулировался. В этот миг в шлемофоне раздалось:

— Акула, я Треска, дайте собак еще, - Арнис огляделся, вроде, Атланта свободна, но не успел ее подозвать, голос Дэцина вновь прорвался: - Я Треска, все уходим! Пещера горит, все уходим!

Скала была изрыта ходами, как червивое яблоко. Дэггеры прорвались во внешний зал, где ждала группа прикрытия, пес остановил одного биоробота, но второй успел "плюнуть"… Специальные бикры выдерживали недолгое время этот жар. Дэцин и его группа стали прорываться наружу. В этот миг дэггеры вырвались навстречу резерву…

Ильгет задохнулась от ужаса. Впереди все пылало и рушилось… И из этого огненного ада вдруг появились черные тени… как дьяволы, как воплощения детских кошмаров… их было слишком много!

— Огонь! - крикнула она, и вместе с Кайтаро начала стрелять. Виль в своем нелепом комбинезоне бросился вперед с лаем. Но он возьмет одного, в лучшем случае - двух дэггеров.

"Рэг" в руках подрагивал, не переставая работать. Из преисподней вырвались смутные, громоздкие фигуры - сколько их? Кто это? Рядом с Ильгет оказался Иост.

— Иост, стреляй, я поставлю "Щит"! - сказала она.

Сверху два ландера образовали силовой колпак - его даже и дэггерам не прорвать - и обрушили всю свою огневую мощь на горящий пятачок.

… В какой-то миг Ильгет оторвалась от экранов и пультов и коротко осознала, что происходит - все горело за пределами силового поля "Щита", и земля стояла дыбом, это как обычно, ничего особенного - но на самом деле это ловушка, в которой мечутся, может, десятки дэггеров, уничтожая все вокруг… Безумие, безумие. Она давно подозвала собаку по грависвязи, и Виль метался вдоль границы поля, лай его не был слышен в грохоте - пес еще чуял дэггеров и пытался их отследить.

… И вот пришел момент - не сразу, через какое-то время - миг, когда все стихло. Ильгет услышала в шлемофоне усталый и такой родной голос Дэцина.

— Я треска, внимание всем! Все, кто с собаками, идут на зачистку!

Ильгет оглянулась на Иоста, молча, тот кивнул. Она подозвала Виля, проверила герметичность его костюма.

— Вперед, Виль, ищи!

Пес бросился вперед. Ильгет вскинула "Рэг" на плечо, проверила заряд бластеров, двинулась за собакой. Местность вокруг жутко, пугающе изменилась. Не было больше серых скал, и следа растительности не было. Толстый, хрустящий под ногами слой черного гравия, изогнутый причудливым рельефом… И неба голубого больше не было, видимость не дальше двух шагов, весь мир заполнился красновато-серой пылью. Совсем иной мир… ничем не похож на благословенный, светлый Визар. Дэцин считает, здесь еще где-то могли остаться дэггеры? Впрочем, с них станется. Какая-то часть могла закапсулироваться и спрятаться до лучших времен. Но собаки найдут дэггеров в любом виде.

Дэцин заговорил снова.

— Ойли, Ильгет - ко мне с собаками. Идите на пеленг.

Без пеленга найти кого-нибудь в этом красноватом тумане невозможно. Командир вынырнул в двух шагах от Ильгет. Виль ткнулся сзади в коленку и остановился.

— Ребята, - сказал Дэцин негромко, - ударная группа… их нет. Спокойно. Я думаю, их завалило сразу же, но скорее всего, они живы. Связь здесь может и не действовать. Вы вдвоем сейчас попробуете их найти. Ойли, ты знаешь методику, Ильгет поможет. Действуйте.

— Есть, - ответил Ойланг, обернулся к Ильгет, - Идем. Спокойно, Иль, идем. Мы их найдем, вот увидишь. Я ж спасатель, у нас все получится.

Ильгет даже страха не ощущала… пустота была внутри. Пустота - и смирение полное. Как будет, так и ладно. На все воля Божья. Господи, помилуй, стала она молиться. Спустилась вслед за Ойлангом в расщелину. Как искать, где искать? От пещеры, от скал и следа не осталось. Господи, и они еще надеются найти ребят живыми? Нет, не надо думать об этом! Ойланг все умеет. Виль не сможет искать под землей, он не обучен, да и молодой еще. Но Дарк, пес Ойланга - сможет, он умеет это. Ойланг вдруг остановился и, нагнувшись к собаке, включил запаховый фильтр.

Запах - комбинация всего нескольких молекул, его можно транслировать сквозь скафандр. Дарк замер, принюхиваясь - мир снова распахнулся перед ним. Богато пахнущий мир… запахи крови, мерзкой чужой слизи (Дарк ненавидел ее), огня, расплавленного камня. Пес побежал по податливой горячей земле. Внезапно откуда-то донесся до него приятный, знакомый запах - живого человека. Друга. Слабенький, он пробивался сквозь дым, железо и горячий щебень. Дарк залаял звонко и возбужденно, остановившись.

— Хорошо! - похвалил Ойланг. Приставил к земле раструб аннигилятора и начал работу. Ильгет сделала то же самое.

Снимали почву понемногу, по десять-пятнадцать сантиметров. Ильгет повторяла все действия Ойланга, для спасателя это обычная работа. Отыскивать людей в завалах, после землетрясений и взрывов. Ойланг держался уверенно, и эта уверенность придавала сил - Ильгет казалось, что ребят наверняка удастся спасти. Арниса… Арнис, только имя и крутилось у нее в голове. И чтобы избавиться от наваждения, она начинала молиться.

Ойланг снимал слои все тоньше и тоньше. Они углубились в землю, формируя ступеньки - даже на нескольких метрах глубины земля сгорела и представляла собой спеченный гравий. И наконец прибор показал под тоненьким слоем земли - пустоту.

— Сейчас, - пробормотал Ойланг, - Иль, отойди, я сам сделаю.

Он аккуратно снял оставшийся слой. Под ними открылось пустое пространство. Ойланг посмотрел на собаку - Дарк возбужденно закрутился и спрыгнул вниз. Вслед за ним помчался Виль.

— Они нашли, - уверенно сказал спасатель, - пойдем? Возможно, наши ранены.

Ильгет спустилась под землю вслед за Ойлангом. Пустота завершалась длинным и узким коридором - туда и умчались собаки. Они не лаяли, значит - не дэггеры там…

— Идем! - они двинулись по коридору. В самых узких местах Ойланг чуть расширял проход, действуя аннигилятором. Внезапно чья-то фигура возникла в свете прожекторов.

— Арнис! - вскрикнула Ильгет. Броня коснулась брони, Арнис чуть прижал к себе любимую, насколько позволял бикр.

— Господи, Арнис, - проворчал Ойланг, - я уж думал, это дэггер… еще б немного, палить бы начал. Остальные где?

— Гэсс ранен… ему плохо, - быстро сказал Арнис, - Иволга с ним.


Гэсса подняли на поверхность. Ему действительно было очень плохо. Плевок дэггера практически сжег бикр, а потом Гэсса завалило камнями. Пришлось аккуратно разбирать завал аннигилятором, предварительно наложив жгуты на раздавленные ноги.

Иволга взяла транспортный ландер, в который уложили раненого, с ним вместе отправился Венис. Сделать что-нибудь существенное как врач в этих условиях он не мог, только то же, что и любой другой - поставил зена-тор с реанимирующим раствором, затянул ожоги псевдокожей, зафиксировал переломы. И все же Венис полетел с раненым, сопроводить его до космопорта - где была построена вполне современная больница, где Гэсса примут квиринские врачи.

Выяснилось, что погибла одна из собак, Тэйра, принадлежавшая Марцеллу.

Остальные еще несколько часов рыскали в красноватом тумане, чтобы окончательно убедиться - все дэггеры уничтожены.


Агрена удивительно преобразилась. Улицы кое-где уже покрывали полупрозрачным гемопластом. Дома из современных материалов здесь старались выполнять в традиционном стиле, полукруглыми и высокими, вроде небольших башен, и получалось это довольно красиво. И люди стали другими. Обувь, одежда. Улыбки, взгляды, движения. Маленьких ребятишек теперь одевали. Деревянный идол Ниннай Аккоса снесли еще килийцы. Здесь после войны прошло еще килийское нашествие - "Черная стрела". Килийцы, согнанные с родных мест, кинулись завоевывать Ворракс. Но теперь уже окончательно наступила мирная жизнь.

Не было плетней и глиняных горшков, зато появились у некоторых домов палисадники с цветами. Многие ехали на аганках или вели их в поводу. Но иногда низко над улицей пролетал скарт или автомобиль с гравидвигателем (на Квирине таких не использовали, только флаеры). И даже время от времени в высоте проплывал аэробус.

Цивилизации Визара миновали сложные промежуточные стадии технического прогресса - с использованием давления пара, сгорания нефти, атомной энергии, разной экзотикой вроде электроаккумуляторов, ветряных мельниц или биоритмических пульсаторов. Визарийцы сразу и бесплатно получили дармовые и экологически нейтральные гравипреобразователи. Над Агреной высилось круглое белесое здание со сверкающими ксиоровыми вставками - Центр базового и профессионального образования. Здесь дети и взрослые получали на разных курсах как общие сведения о мире, так и умение пользоваться новоприобретенными технологиями. Здесь готовили инженеров, техников, врачей, ученых, а также и будущих преподавателей. Обычная практика. Кстати, квиринские будущие педагоги обязательно принимали участие в такой практике. Через несколько лет наступит момент, когда квиринцы покинут Визар, и цивилизация станет развиваться дальше совершенно самостоятельно - но уже на другом материальном уровне.

Ильгет жадно смотрела по сторонам. Так трудно узнать этот город… Вот открылась рыночная площадь. Центр Агрены. Здесь уже не торговали - еще бы, в большинстве домов уже появились циллосы, возникла первая Сеть, торговля с рук уходит в прошлое. Но народу по-прежнему много. Теперь здесь разбили что-то вроде сквера, деревья, лавочки. Совсем не гэллийская идея, кому только это пришло в голову?

— Арнис, ты можешь поверить, что здесь вот несколько лет назад продавали аганков, посуду глиняную, ткань, продукты? - спросила Ильгет.

— А вон там теперь больница… помнишь - там же был дом тэйфина, - заметила Иволга. И вправду, яйцевидное здание впереди было городской больницей.

— Арнис, ты чего такой мрачный? - спросила Иволга, - все еще переживаешь о первозданной чистоте и девственности местной цивилизации. Не переживай! Давай спросим вон хоть тех девчонок - видишь?

Впереди шли три девушки-гэла в ярких нарядах из современных тканей, одна из них несла под мышкой планшетку.

— Они наверняка учатся, видишь, циллос. Вот давай спросим, что бы они хотели - жить так, как сейчас или быть рабыней в семье мужа… да еще и при родах загнуться, вполне вероятно. И детей терять через одного.

— Да права ты, права, - буркнул Арнис.

— Ты просто не представляешь, как они раньше жили. Викотные язвы… ты хоть знаешь, что это такое?

— Знаю, - ответил Арнис, - я их видел. В Святилище были такие больные.

Иволга прикусила язык. Ильгет посмотрела на нее.

— Оставь в покое Арниса… - посоветовала она, - он все понимает прекрасно. Понимаешь, ты вот с Терры… я с Ярны. А он квиринец. У него этический Свод в крови. Поэтому он и переживает, что вмешательство произошло. А мы с тобой не переживаем.

— Да вы правы, девчонки, - сказал Арнис, - посмотришь - просто благодать. Даже жаль, что нельзя так сделать во всей Галактике. Только вот думаешь, а почему мы лишаем сагонов права заниматься прогрессорством?

— А мы их не лишаем права, - сказала Иволга, - пусть занимаются. А мы будем сопротивляться, пока видим целесообразность этого.

Арнис хмыкнул.

— Иволга, тебя переспорить невозможно.

— Ну а зачем со мной спорить? Я всегда ведь оказываюсь права, верно?

— Смотрите! - воскликнула Ильгет.

Молодая женщина-гэла бежала к ним навстречу.. Одета в привычное платье из некрашеного полотна, но непокрытые темные волосы рассыпались по плечам.

— Рида! - воскликнула Иволга.

— Проницательные! Иволга! Ильгет!

Гэлийка остановилась в нерешительности, Ильгет тут же заключила ее в объятия.

— Я знала, знала, что вы придете! Как я рада!

— Это мой муж, Рида. Арнис.

Он церемонно слегка поклонился, как принято у гэла.

— Идемте же к нам в общину!

По дороге выяснились интересные вещи. Оказывается, Рида крестилась. Уже когда началась война. Уговорил ее Эннори, тот мальчик, которого Ильгет окрестила. А после войны и после страшного нашествия килийцев, когда в Агрену приехали первые квиринцы, среди них был и священник с монахиней-даритой, небольшая миссия. И теперь в городе существует небольшая церковь и при ней община, многие и живут прямо в общине,словно христиане первого века на Терре.

— А Эннори тоже с вами? - спросила Ильгет, - так хочется его увидеть!

Рида замедлила шаг. Опустила голову.

— А Эннори… его больше нет.


Мальчик погиб во время килийского нашествия. Тогда уже существовала небольшая христианская община, пусть и без священника - всего человек пять. Но все остальные как-то спаслись - Риды вот как раз не было в городе, она уезжала к родне.

Килийцы уничтожали символы Нинья Теннар, гэлийской веры, справедливо считая их символами сагонов. Так оно и было, ведь сагоны и выдавали себя за Нинья Теннар. Все идолы в городе были разбиты и уничтожены, новому тэйфину удалось бежать.

А вот Эннори не побежал никуда. Он даже попытался объяснить новую веру непримиримым воинам кили.

Они разгромили общину, сожгли деревянное Распятие и книги. Эннори предложили отказаться от веры в Христа, гибельной, по мнению килийцев, и в знак этого поклясться Великому Духу, веру в которого исповедовали они. Для язычников, веривших в Нинья Теннар, ничего особенного в этом не было, Великий Дух для них был лишь другим именем Ниньяпы, их верховного божества. Эннори отказался поклониться Великому Духу.

Ильгет давно уже не сдерживала слез. Старалась только не всхлипывать громко, совсем уж стыдно. Молодой квиринский священник, отец Антоний, рассказывал обо всем, не утаивая подробностей. Рида тоже плакала, не стыдясь, вытирая лицо длинным рукавом платья, как принято у гэла.

Здание общины было новым, построенным из вариопласта, но внутри отделанным под старину. На стене висел крест с Распятием, и еще чей-то неумелый рисунок, в котором с трудом можно было узнать лицо Эннори.

Он погиб до того, как здесь появились возможности голографической съемки. Его облик не сохранился для памяти.

Эннори умирал трое суток. Остальные члены общины, узнав о происходящем, боялись высунуться - да и правильно, их бы убили или заставили отречься, готовности же к смерти у них, даже еще некрещенных, не было. Рида вообще приехала в город уже после того, как ушли килийцы.

О том, что происходило, узнали со слов соседей. Никто из них не понял даже, чего ради этот парнишка пошел на такое. Пожимали плечами. Если бы килийцы хоть спрашивали его, где найти остальных христиан. Так ведь нет, не спрашивали. Всего-то, что требовалось - положить руку на жертвенник Великого Духа.

В конце концов Эннори прибили к самодельному кресту, чтобы он разделил участь Того, Кого исповедует. После трех дней пыток мальчик так ослаб, что не прожил на кресте и часа.

Ильгет очередной раз всхлипнула. Скосила глаза на Арниса. Против обыкновенного, он не пытался утешить ее, не взял даже за руку. Он и не плакал. У Иволги дрожали губы, и глаза подозрительно блестели. Но лицо Арниса было совершенно серым и неподвижным.

— Не плачьте, - сказал отец Антоний, с сочувствием глядя на Ильгет, - не плачьте, все правильно. Его молитвами на этой земле будет Церковь. Я знаю, что жаль, но потерпите.

Иволга уснула в конце концов, а вот Ильгет спать не могла. Подхватила четки и вышла в зал, где Распятие на стене и портрет Эннори. Неподвижная темная фигура Арниса застыла у стола.

Ильгет подошла, молча села напротив.

В окно светила полная луна, больший из спутников, Феаро. В этом свете глаза Арниса блестели, и ледяной холод плескался в них.

— Помолиться хотела, - сказала Ильгет, - все равно заснуть не могу.

Четки звякнули о стол. Арнис разлепил губы.

— Иль, они ведь за меня умирали. Там, в Святилище.

Ильгет протянула ладонь, коснулась руки Арниса.

— Ну и что? Это же не те килийцы. Не все же килийцы одинаковы. Не могут же они все быть ангелами или дьяволами.

— Не в этом дело, - прошептал Арнис, - я вдруг понял… если бы Искэйро был здесь, он мог бы… в этом участвовать.

Ильгет молчала, не зная, что сказать.

— Я же любил их, понимаешь? Они же мне как братья. Но и они… те - тоже могли бы.

Ильгет погладила его руку.

— Все слишком сложно, - сказала она.

Воины кили. Несгибаемые и непримиримые. Лишенные страха смерти и боли. Но не только своей - чужой тоже.

А мы-то чем лучше, подумала вдруг Ильгет, лицо ее перекосилось. Она вспомнила Анзору. И тут же испугалась - как бы Арнис не прочел ее мысли. Да нет, не сагон ведь он.

— Нам этого не понять, - сказала она, - давай помолимся лучше. Возьми.

Она протянула Арнису четки.


Вскоре 505й отряд вернулся на Квирин.

Как-то незаметно прошло лето - в походах и морских плаваниях, в работе, прогулках по Набережной, почти ежедневных купаниях. Пришла осень. Это было любимейшее, самое красивое время в Коринте - весь город покрыт золотой сетью. Небо особенно светло и прозрачно в это время, и особенно пронзителен вечерний свет. А потом золото превратилось в тускловатый мрачный багрянец, небо чаще стало сереть, и вот - не успели оглянуться - деревья беспомощно тянут в небо голые лапки, похожие на антенны.

Ильгет особенно нравилось писать роман в своем углу, под ногами ее лежала Шера, а иногда еще и Виль, и коричневый щенок, взятый в Центре, Ритика. Ритика с возрастом начала светлеть, и это было немного странно.

Арнис обычно садился работать рядом с Ильгет. Ей это нравилось, ведь все, что она писала - предназначалось Арнису и только ему. Мало ли, кто потом будет читать - главное, сказать все, что она хотела сказать Арнису. И когда он рядом, это еще проще.

Иногда Арнис вставал, подходил к окну и смотрел вдаль. Три сосны, оставшиеся от леска, так и стояли перед окном, они не желтели, ветер покачивал их неизменно пушистые темные ветви. И за ними стелилась неясная желто-серая даль, а когда ранним утром вставало солнце, на полнеба разгоралось неяркое алое зарево.

— Какие они удивительно спокойные, эти деревья, - говорил Арнис, - когда смотришь на них, заражаешься их тишиной. Вот подумай только, они стоят здесь и стоят. Мы мельтешим рядом, чьи-то жизни проходят, какие-то страсти. Для нас каждый день - как год, а для них год - как день. С утра до вечера и ночью, они все стоят и стоят… только покачиваются на ветру. Удивительная мудрость в них. Ты пробовала долго и пристально смотреть на деревья, Иль?

— Да, конечно… я понимаю тебя. Мне так странно, ты говоришь то, что я часто ощущала в лесу.

Арнис возвращался к циллосу и работал дальше. Он продолжал свое исследование о реакции разных социумов на вторжение сагонов. Тут хватало и материала, и личных впечатлений, труд обещал быть очень серьезным и нужным. Кроме этого, Арнис бывал в социологическом центре два-три раза в неделю, участвуя в разных конференциях, занимался анализом общественного мнения и совершенствовал программы для обучения обществоведению, в том числе школьников, словом, стал вполне приличным социологом.

Для Ильгет же ее роман продолжал быть чем-то несерьезным… Она не верила в возможность победить в рейтинге еще раз. Она, как всегда, просто играла.


Дети, кроме Эльма, да пожалуй, Дары, давно жили своей жизнью. Из школы возвращались в шесть вечера, а иногда и до ужина, до семи-восьми задерживались. Да и после школы у них были свои какие-то дела, что-то почитать, посидеть в Сети, поиграть. Только Дара в свои шесть лет все еще сильно была привязана к родителям. Не так как Арли - та в ее возрасте уже стала совершенно независимой. Может быть, помогла ее большая дружба с Лайной - девочки были неразлучны. Дара часто, видимо, ощущала себя лишней среди них. И любила прийти к Ильгет или Арнису, просто так посидеть, побыть рядом.

Эльм, конечно, был еще слишком мал, из школы его привозили уже к обеду, и вторую половину дня родители проводили с ним. Впрочем, часто малыша брала и бабушка. Ильгет не оставляла мысль о том, что это - ее последний ребенок, и Эльма она баловала. Арнис даже ворчал иногда, что это уж слишком. Сам он обращался с Эльмом без особой нежности, вообще, казалось Ильгет, он переоценивает возможности ребенка и общается с ним почти как с равным. На гору какую-нибудь залезть, заплыть в море подальше. И чтобы он хоть когда-нибудь взял Эльма на ручки, на плечи, как всегда брал девчонок! К девочкам Арнис вообще относился иначе.

А вот Ильгет наоборот не могла сдержать нежности к долгожданному своему сыночку. Андорин все равно стал ее собственным сыном слишком поздно, да и взрослым он был уже тогда, в свои пять лет, гораздо серьезнее, чем обещал быть Эльм. Ни одну просьбу мальчика Ильгет не оставляла невыполненной. Впрочем, капризничал Эльм довольно редко.


Вечером все собирались вокруг печки, Арнис с Ильгет, Белла и дети. Арнис устроил посреди комнаты круглый очаг с огнем, на староартиксийский манер, чугунную печурку с решеткой, под которой можно было разжечь пламя (а дым отводился по тонкой узкой трубе вверх). В половине девятого - это знали все - пора было собраться, чтобы помолиться вместе. Утром уже не получалось, а вот вечером семья по-прежнему собиралась. Полукругом у Распятия, и Арнис читал молитвы, и все опускались на колени и тихонько повторяли "Отче наш". Потом садились у огня - Арнис разжигал очаг заранее. Читали по очереди Евангелие. Немножко говорили о прочитанном, а потом начинали болтать обо всем подряд, а если предстояли выходные, то появлялись и гитары, и скрипка, дзури, флейты.

Планы - на выходные и праздники, и, например, о покупке каких-нибудь вещей и перестройке дома - обсуждались иногда здесь же, хотя чаще - за ужином или завтраком.

Эти посиделки вечером казались Ильгет иногда какой-то обязанностью, словно не по естественному желанию они начинались, а были запрограммированы. Но очень быстро это чувство проходило - ясно, что когда семья такая большая, то невозможно, чтобы "естественное желание пообщаться" возникло у всех одновременно, а также у всех не было бы более важных дел - так что Арнис, конечно, был прав, неизменно разжигая очаг в "общей комнате" каждый вечер.


Еще не начался пост, и Венис пригласил всех на свой праздник - он наконец-то защитил диплом врача.

Отмечали с размахом, в "Ракушке", где можно было снять на вечер небольшой зал. У Вениса восемь братьев и сестер с семьями (правда, присутствовали не все), родители, куча еще каких-то родственников. Для детей - конечно, маленьких - были приготовлены отдельный стол и развлечения, но многие все равно сидели рядом с родителями. Арли и Лайна убежали в соседний зальчик, где были устроены игры, а Дара и Эльм, как обычно, остались с родителями. Андорин же считал ниже своего достоинства играть с малышней. Поэтому сидел даже не рядом с Арнисом и Ильгет, а самостоятельно - но за взрослым столом.

Ильгет ощущала слева Арниса, справа - Иволгу, которая тоже выбралась в Коринту по такому случаю. Даже и есть не очень-то хотелось, хотя стол ломился от вкусностей. Было просто хорошо, так хорошо, что тянуло петь, танцевать, читать стихи, все, что угодно… да хотя бы и просто так сидеть, рядом со своими.

Венис восседал во главе стола, и рядом с ним, как положено, наставница - Сириэла. Сегодня они оба так хорошо выглядят, подумала Ильгет. Сириэла ведь старше Вениса лет на пять… И однако не скажешь этого, сегодня она совсем юная, в белом сильно открытом платье, светлые волосы уложены причудливой короной, в них горят бриллианты. Пожалуй, у нее только руки не очень красивые, подумала Ильгет. Слишком большие и сильные, слишком длинные и крепкие пальцы, почти мужские. Некрасивые, но зато идеальные для ее профессии, пальцы хирурга.

И лицо семнадцатилетней красавицы.

Венис казался смущенным, слишком румяным - то ли перепил уже, то ли от волнения. Слева от него сидели родители, Ильгет знала, что оба они астрофизики и специализируются на строении звезд. И у них было девять детей, что даже на Квирине - редкость. И что еще удивительнее, все их дети до сих пор живы. И кажется, только Венис еще не женат.

— Хорошо, что у нас теперь будет свой врач, - заметил Дэцин, сидевший напротив Ильгет. Арнис кивнул.

— Только не жаль человека с таким образованием и на войну?

Дэцин пожал плечами.

— Все добровольно. Никто ему не мешает остаться на Квирине и приносить здесь пользу, работая в обычной больнице. Но если он останется с нами, я постараюсь найти ему хорошее применение, это уж наша задача.

— А он останется, - сказала Ильгет, - я уверена.

— Конечно, - согласилась Иволга, - с чего бы он стал нас всех приглашать сейчас?

Венис вдруг поднялся. Его лицо и уши, и без того розоватые от волнения, приобрели свекольный оттенок.

— Товарищи, - сказал он глухо, все притихли и посмотрели на него. Венис явно не знал, куда деваться, - товарищи, я еще хотел сегодня кое-что…

— Чего тут говорить? - крикнул Ойланг, - тост давай!

— Тост это само собой… Это сейчас. Так вот, у меня еще это… объявление. В общем, мы с Сириэлой… мы так решили, что весной, после Пасхи у нас - свадьба.

— О-о-о! - прокатилось по залу. И все затихли. Тогда встал Дэцин и поднял свой бокал, налитый почти до краев красным искрящимся ву.

— Венис! Ну что тут скажешь… сам понимаешь, мы все рады! В общем, надо пить за это дело! За вас!

— Правильно! - поддержал Гэсс, - за такую семью нельзя не выпить! Чтоб мы все были здоровы! И до дна!

Все дружно осушили бокалы. Оживление не проходило. Новость эта всех слегка ошарашила. Ильгет потихоньку поглядывала на молодую пару… Да, видно было, что Венис общается с Сириэлой не просто как с наставницей. Но такого решения Ильгет не ожидала, да и никто не ожидал.

Как-то они будут, думала Ильгет. Она взглядывала на Арниса - вот у нас в семье все так, как и должно быть. Арнис гораздо сильнее, опытнее, умнее меня - в общем, лучше во всех отношениях. Он даже детей лучше воспитывает! И он меня любит, а я так уже, просто подыгрываю ему… хотя я его, конечно, безумно люблю, но мне даже говорить это странно - а как можно не любить человека, который тебе все-все отдает, который столько для тебя делает каждый день? Какая моя заслуга в этом - да ведь никакой. Странно было бы, если бы я его не любила.

А у них как будет? Сириэла старше Вениса. Гораздо опытнее его, как врач. Мало того, она была его наставницей в профессии. Ильгет, чуть прищурясь, смотрела на Вениса. Он молод. Моложе всех в отряде. Ему двадцать пять. Хотя по квиринским меркам он уже четыре-пять лет мог бы работать врачом.

Да нет, не такой уж он и мальчишка. Да, как врач, Сириэла опытнее - но ведь опыт дело наживное. Зато Венис повидал и испытал многое, чего не знает его невеста. Опыт ДС тоже дорого стоит. Сможет, подумала Ильгет. Все у них будет нормально.


Выпили за все, за что положено пить в таких случаях. Перепробовали все возможные закуски. После этого роботы передвинули столы, принесли стопки чистой посуды - на случай, если у кого-то еще проснется аппетит. И в большом зале начались танцы - полупрозрачный потолок заливал помещение разноцветными лучами, одна музыка, заранее подобранная, сменяла другую. Ильгет вдруг увидела - младший сын Гэсса и Мари, десятилетний Квент подошел к Даре, та засмущалась, опустила глаза, потом подала руку мальчику, и вот они уже заскользили вдвоем, точно и ловко выполняя фигуры кверка, модного танца.

— Арнис, посмотри, какая прелесть! - Ильгет дернула мужа за рукав. Вдвоем они наблюдали за дивной картиной, затаив дыхание. Дара была такой хорошенькой в своем голубом воздушном платье, разлетавшемся, когда она подпрыгивала или кружилась. А Квент таким серьезным и солидным, хотя лицо его еще не утратило детской округлости щек и подбородка.

— Мари! Надо показать Мари, - Ильгет стала озираться. Вдруг рядом с ней оказался Гэсс. Отвесив картинно глубокий поклон, он протянул Ильгет руку.

— Разрешите вас пригласить, мадам… - и глянул на Арниса исподлобья с видом петуха, готового сию же минуту драться за даму сердца. Арнис пожал плечами, улыбнулся и посмотрел в сторону. Ильгет взглянула на любимого слегка виновато, и подала руку Гэссу.

— А ты Мари пригласи, - сказала она Арнису, уже начиная кружиться в танце. Гэсс вел ее легко и уверенно. Ильгет за годы жизни на Квирине тоже научилась танцевать, теперь это не представляло для нее трудности. Мелодия несла их сквозь зал, мимо таких же танцующих пар, и все движения были легки и привычны. Они то скользили, то замирали, то Гэсс подбрасывал Ильгет, и она кружилась, летела, падала, и попадала в сильные руки партнера. Гэсс был еще выше Арниса ростом, и пальцы у него были тяжелыми, грубыми, слишком большими, даже странно, как он такой крестьянской лопатой управляется с тонкими виртуальными гранями управления ландера. Наконец музыка стала затихать. Гэсс отправился провожать Ильгет, по дороге смущенно улыбнулся и помахал Мари - та гордо шагала рядом с каким-то родственником Вениса, кажется, братом.

Арнис так и стоял у колонны, прислонившись плечом, тихо улыбаясь по обыкновению. Ильгет подошла и поцеловала его в щеку.

— Я думала, ты тоже пойдешь танцевать. Ничего, что я без тебя?

— Ничего, - сказал Арнис, - я хотел посмотреть со стороны, как ты танцуешь. Красиво. А то все рядышком, тебя и не разглядишь толком.

— Вот-вот, Арнис, - сказал Гэсс, - повезло тебе в жизни, такую красавицу отхватил.

Ильгет покраснела.

— Ну уж Мари ничуть не хуже! - сказала она.

— А я и не спорю, - кивнул Арнис, - мне в жизни очень повезло. Лучше Иль вообще никого нет.

Он нашел руку Ильгет и сжал ее. Гэсс, прищурившись посмотрел на свою коллегу.

— Иль, ты представляешь, если на женщинах начнут применять молекулярную трансформацию? Классно же? Подходит к тебе любимый человек - ты сразу красавица. Подходит какой-нибудь негодяй - хоп, трансформация, и ты уже мерзкая тварь.

Ильгет засмеялась.

— Ну так, Гэсс, оно ведь уже давно так и есть! Без всякой трансформации. Какой женщину хотят видеть, такой она и выглядит.

— Ну да? - усомнился Гэсс.

— Точно-точно.

— Лучше не так, - добавил Арнис, - летит на тебя дэггер… ты хлоп, и трансформировался в другого дэггера.

— Отличная мысль! - восхитился Гэсс, - а еще лучше в собаку трансформировался.

— С крыльями, - добавила Ильгет.

— В летучую мышь, короче. А склизкие боятся летучих мышей?

— Ну если они начнут лаять, - глубокомысленно сказал Арнис. В это время снова заиграла музыка. Ильгет посмотрела на Арниса, но к ней уже подошел Ландзо.

— Иль, пойдем? Арнис, ничего? Или вы хотели вдвоем?

— Да иди танцуй, - улыбнулся Арнис, - мы вдвоем-то еще успеем. Да, Иль?

Он щедро делился своим счастьем.

Ильгет поплыла прочь, положив руку на плечо Ландзо - он совсем чуть-чуть превосходил ее ростом. Маленький, на Анзоре разве вырастешь.

— Арнис, - он обернулся. Перед ним стояла Сириэла в скромном для праздника голубоватом костюме.

— А, Сириэла, привет! Слушай, я так рад за тебя… за вас.

Она улыбнулась, махнула рукой.

— А, сумасшествие, конечно. Что с нас возьмешь? Арнис, - она посерьезнела, - я тебя с тех пор так и не видела, хотела спросить, как жизнь?

— Да хорошо у меня жизнь.

— В пальцах скованности не ощущаешь? Спина не болит?

— Здоров, как бык, - усмехнулся Арнис, - спасибо тебе, отлично подлатала.

— Ну и слава Богу, - сказала Сириэла, - я, честно говоря, волновалась. Когда тебя привезли на орбитальную базу, я так перепугалась! Думаю, что же я делать-то буду… ты же весь переломанный был, и кожи мало осталось. Но ничего, обошлось как-то.

— Бывает и хуже, - сказал Арнис, - но реже. Все равно спасибо тебе.

Вскоре танцы закончились. Все как-то разбрелись по кучкам, кто на балконе, кто в зале. 505й отряд уселся в углу, и Венис с Сириэлой присоединились к друзьям. Очень быстро откуда-то возникла гитара.

Ильгет сидела в самом уголке, прижавшись к плечу Арниса. Эльм вскарабкался к ней на колени, ревнивая Дара прислонилась сбоку. Ильгет было необыкновенно хорошо сидеть вот так и слушать, как Венис с Сириэлой негромко, счастливыми голосами поют вдвоем.

Так сделай то, что хочется сделать,

Спой то, что хочется спеть.

Спой мне что-нибудь, что больше, чем слава,

И что-нибудь, что больше, чем смерть!

И может быть, когда откроется дверь,

И звезды замедлят свой ход,

Ты встанешь на пристани рядом со мной, и ты скажешь мне:

Пришел парусный флот.* *Б.Гребенщиков.


Арнис незаметно огляделся.

Нормальный конференц-зал в СКОНе. Может быть, даже прямо здесь, в этом помещении он уже бывал. Почему именно в СКОНе, а не в управлении военной службы… впрочем, это не наше дело, это начальство решает.

Арнис покосился на собственное начальство - Дэцин сидел, прямо и невозмутимо глядя перед собой, на ровную полированную поверхность стола. Ему такие совещания привычны. В порядке вещей. Иволга тоже выглядела совершенно спокойной и расслабленной. Она, как и Арнис, сегодня впервые попала на совещание такого уровня.

А ведь все, что они видят сейчас - и до того момента, как выйдут из СКОНа - все это информация под блок. Суперсекретные вещи. Ведь здесь можно уже представить масштаб Дозорной Службы. Например, по количеству префектов в первом ряду. Хотя кто сказал, что здесь представлена вся ДС? Скорее всего, ведь нет… По крайней мере, декторов очень мало. Ну да, центоров два десятка, и декторов столько же - но ясно же, что по количеству центоров здесь должно быть представлено хотя бы 200 декурий.

Значит, пригласили только тех, кто будет иметь непосредственное отношение к операции. И не только командиров, но и по выбору, одного-двух рядовых из декурии, как вот мы с Иволгой. Логично. Наша кровь и наши кости - и нам поэтому дадут право голоса. Тем более, ДС все же не армия. Не совсем армия.

Легата, главнокомандующего ДС Энджера Арнис тоже видел впервые в жизни.

На столе перед каждым участником совещания высился прозрачный столбик проектора. Ну да, зал слишком велик, чтобы адекватно воспринимать речь и мимику говорящих.

— Арнис, - сказал Дэцин негромко, - Я тебя прошу, перед тем, как высказываться, кинь мне тезисы, хорошо?

Арнис слегка обиделся.

— Ладно, - сказал он холодно. В общем-то, Дэцин прав, они с Иволгой новички на совещании, кто знает, что тут у них принято, что нет. Не хотелось бы опозориться. Но какого черта он собирается меня контролировать?

— Товарищи, начнем! - Энджер появился в проекционном столбике. Легат был чем-то похож на Дэцина, разве что помассивнее его, волосы коротким ежиком, острый, пронзительный взгляд. Одежда его ничем не выдавала звания, как и все присутствующие, Энджер был одет нейтрально, в темно-серый костюм. Многие, впрочем, сидели в бикрах, сконовских, военных или учебных.

Перед столом висел монитор, по нему медленно плыли тезисы, которые в данный момент озвучивал выступающий. Вот сохранять, к сожалению, ничего нельзя - все будет стерто в момент выхода из помещения.

— Мы решили собрать вас с единственной целью, и вы знаете - с какой. Нам необходимо принять решение по Инастре. Для тех, кто не в курсе, я кратко поясню ситуацию.

Над головой легата возникла проекция звездной четырехмерной карты.

— Итак, нашей основной проблемой сейчас является Инастра, мир стандартного типа, звезда Инсадан. Расположение, - в черном прозрачном шаре вспыхнули поясняющие синие и золотые точки и линии, - вы видите, весьма стратегически важное. Ближайший выход находится в шести сутках пути от Инастры, и это прямой канал к Артиксу. То есть наша задача - защита одной из планет Федерации, и косвенно, самого Квирина.

… Ну да, подумал Арнис, все верно - падение любой из планет Федерации будет означать сильную угрозу Квирину, все наши планеты между собой тесно связаны каналами… почти как семнадцать миров Глостии. Впрочем, неважно, Артикс тоже надо защищать.

— Хотя мы последние восемь лет очень тесно работали с Инастрой, у нас была там серьезная агентура, большого успеха добиться не удалось. Во-первых, по ряду причин мы там понесли большие потери, только за последний год погибло 12 наших агентов. Во-вторых, изменить ситуацию там было очень сложно. Но это дело прошлое, сейчас информационный фон Инастры изменился. В последние два месяца сагоны перешли к третьей фазе инвазии.

При этих словах многие, из тех, кто не был осведомлен о деле, слегка вздрогнули. Третья фаза - это серьезно. Арнису, например, еще ни разу не приходилось иметь дело с сагонской инвазией в третьей фазе… обычно до нее не доводили.

— То есть фактически мы имеем сейчас планету, полностью захваченную врагом. Люди на ней уже никакой роли не играют. По сообщениям, там истреблено около трети населения, а остальные либо эммендары, либо просто работают на сагонских производствах. Ну и так далее, классическая третья фаза. Биосфера почти сведена на нет, население содержится в рабочих лагерях, все крупные города уничтожены. Цивилизации больше не существует. Для нас единственный плюс - психологическое преимущество, мы реально будем освободителями для всех, кроме эммендаров.

Энджер помолчал.

— Что касается стратегической обстановки… Такой захват планеты, в отличие от анзорийского варианта, означает начало большой войны. Может означать. Разумеется, этого бы не хотелось. Мы поставили в известность армию, конечно, мобилизация может начаться в любой момент. Силы, которые у нас есть, переброшены к Артиксу. Пока ситуация неопределенная. Я надеюсь, что нам удастся справиться с ситуацией без привлечения внимания. Итак, мы разработали два варианта действий, и сейчас, сегодня я ставлю перед вами задачу - сделать выбор.

Первый вариант, который мне кажется более логичным - это быстрое и полное уничтожение зараженной планеты. Конечно, сагоны контролируют сигма-пространство вокруг Инастры, по данным разведки, в сигма-районе находятся пять сагонских крейсеров. Причем один из них непосредственно в реальном пространстве, на орбите Инастры. Но мы можем ударить превосходящими силами, для уничтожения планеты нужно всего два крейсера с гравиорудиями, а остальные свяжут боем сагонские корабли. То есть это вариант реальный. Его плюсы - мы быстро и полностью уничтожаем сагонскую базу, шансов на развязывание войны у сагонов не остается вообще, с нашей стороны, даже в случае потери нескольких крейсеров, жертв будет в любом случае меньше, чем при штурме планеты. Кроме того, основные потери понесет армия, а не ДС, то есть подготовленные бойцы останутся живы. Минус один - погибнет все население Инастры. Это, по приблизительной оценке, около полумиллиарда человек. Но не надо забывать, что культура и цивилизация планеты уже уничтожены.

Второй вариант - обычный, штурм планеты. Это займет не меньше полугода, а возможно, и больше. На первом этапе будет задействовано около 200 декурий, потом, возможно, нам понадобятся новые силы. И армия, конечно… Основная ударная сила противника в данном случае дэггеры. По-видимому, космическое крыло тоже будет участвовать, хотя и не в таких масштабах, как в первом варианте. Потери превышают первый вариант примерно в шесть раз. Шансы на успех, правда, тоже большие, около 90 процентов. Плюсы - психологический выигрыш. Вот, пожалуй, все. Задавайте вопросы, высказывайтесь.

Легат исчез из проектора. Арнис стиснул пальцы. Ничего себе…

И самое интересное, что ведь он прав - первый вариант гораздо выгоднее в военном отношении. Уничтожить так запросто полмиллиарда ни в чем не повинных людей. Расколоть планету направленными гравитационными ударами, разбить ее на осколки.

В Третью сагонскую войну был один такой случай - уничтожения населенной планеты. Но там совсем не было другого выхода. Уже шла война. Уже сам Квирин был под прицелом.

В проекторе появился один из центоров, сидевших в первом круге.

— Честно говоря, мне не совсем понятно, почему так поставлен вопрос. Дело рутинное. Захват планеты. Штурм. Что мы, в первый раз штурмуем планету? Для нас это что-то необычное? Потери? Нас никто не загонял в ДС насильно. Почему мы должны отказываться от штурма, почему должны страдать не мы, а армия и мирное население Инастры?

Он исчез, и циллос вновь показал легата.

— Потому, ди Рэнкис, что штурм может оказаться нам не по силам, а у нас еще ряд планет на очереди, и это выльется в большую войну. Я думаю, вы не хотите четвертой сагонской.

В проекторе возникла женщина-центор.

— Мы сейчас не должны мыслить в рамках Этического свода, ди Рэнкис. На войне морально то, что приводит к наименьшим потерям. Мы потеряем несколько крейсеров и планету, но во втором варианте возможна большая война. И я скажу больше - если поставить себя на место сагонов, насколько это возможно - они ждут от нас действий по второму варианту. Мы не знаем, какие силы и где еще у них есть. Мы истощим все силы в штурме, а в это время сагоны в другом месте нанесут удар.

Она права, с мучительным ужасом понял Арнис. Она права. Звезды как на шахматной доске. Мы бросаемся на прорыв, а в это время сагоны берут другой мир… третий… Вот и война.

Гораздо лучше, не истощив своих сил, быстро уничтожить вражеское гнездо и быть готовым к новым ударам.

Сагоны ждут от нас именно длительного штурма!

Потому что первый вариант для них - однозначная гибель. В смысле, конечно, не гибель, а потеря Инастры.

Потеря Инастры…

А что для сагонов Инастра? Что для них - потерять какую-то базу и несколько крейсеров (экипаж которых полностью состоит не из сагонов - из людей, эммендаров и сингов)? Даже потерять плоды десятилетнего труда для них ничего не значит. Ведь они бессмертны, им некуда торопиться. Ни один сагон все равно не погибнет. В крайнем случае лишь расстанется с физическим телом.

Вот в этом и разница между нами. Сагоны лишь играют, мы - воюем всерьез.

Вдруг всплыло в памяти лицо Хэйриона. Черты почти забылись, стерлись, и только знакомый слепящий взгляд… "Здравствуй, Каин". Усмешка. Спокойный, чуть снисходительный тон.

Ты мной играешь, как мышка кошкой.

Нет, не права центорша - сагоны, они совсем другие. Бог ты мой, все эти люди так много лет воюют с сагонами, и даже представления о них до сих пор не имеют. В проекторе что-то бормотал один из низшего звена - дектор или рядовой. Пальцы Арниса скользнули по панели, он внес себя в очередь на выступление.

Члены ДС один за другим высказывались… декторы, центоры, рядовые… женщины, мужчины. Одни - их было мало - говорили об Этическом своде, о христианстве, о грани, которую нельзя переходить, о психологическом выигрыше, который тоже немаловажен. Другие напирали на военную необходимость и, кажется, были в большинстве. Наконец очередь дошла до Арниса. Вставая, он перекрестился, подумал "Господи, помоги!" и запоздало вспомнил, что обещал сначала кинуть тезисы на проверку Дэцину.

Обойдется.

В столбике Арнис увидел самого себя, а на планшетке поплыла надпись - "505 отряд, дектор, рядовой, Арнис Кейнс".

— То, что я хочу сказать, связано с моей работой в последние годы. По совместительству с ДС я социолог. Я обрабатываю все свидетельства о контактах с сагонами и пытаюсь составить представление об их целях. Собственно, дублирую работу аналитического отдела, для себя лично.

Здесь говорили о том, что сагоны ждут от нас штурма Инастры. Это верно, если рассматривать сагонов как людей, как обычного человеческого противника. Да, в стратегическом смысле для нас был бы выгоден первый вариант, а для сагонов он был бы гибельным, они ждут от нас действий по второму варианту, возможно, для того, чтобы полностью разгромить ДС и человечество.

Но меня настораживает тот факт, что первый вариант для сагонов однозначно гибелен, и в то же время они не защитили планету от наших действий по этому варианту. Один крейсер нельзя считать надежной защитой, а что касается крейсеров в сигма-пространстве, вы же понимаете, они придут, когда будет уже поздно. И даже на трех спутниках Инастры нет баз и всего два дэггерских гнезда.

Причины этому я вижу две. Во-первых, для сагонов потеря Инастры значит очень мало. Неизмеримо мало. Так же, как всегда для них завоевание хотя бы одной человеческой души важнее, чем завоевание целого мира. Во-вторых, я думаю, что первый вариант - это ловушка, которую сагоны нам тщательно подстроили.

Сейчас нам кажется таким правильным, таким выгодным ударить по планете. Но давайте посмотрим, что теряют в этом случае сагоны, и что можем потерять мы. Сагоны теряют всего лишь очередной мир - а торопиться им некуда, они бессмертны. А мы теряем очень многое в информационно-психологическом плане. Вы знаете, что такую акцию нельзя сохранить в полной тайне. Останутся экипажи крейсеров, которым предстоит уничтожать планету. Кто-то, где-то может проболтаться. Словом, утечка информации почти неизбежна. А сагоны еще и постараются, чтобы она произошла. Вы знаете, как нас кроют последними словами на Стании, Серетане, десятках других миров. Но пока у них нет серьезных фактов. А здесь - куда уж серьезнее - уничтожение планеты. Я не удивлюсь, если после этого в Галактике начнется восстание против Федерации.

Арнис переждал начавшийся шум. Похоже, его слова произвели впечатление. Он продолжил.

— То есть я считаю, исходя из моих исследований, что сагоны как раз ждут от нас второго варианта. Они хорошо знакомы с психологическим состоянием каждого из нас. Они знают, что мы способны на уничтожение планеты. И они предлагают нам это сделать, настойчиво предлагают. Следовательно, для них это будет выгодно… Что касается возможной военной неудачи при втором варианте, я не сбрасываю ее со счетов. Но с другой стороны, дело для нас привычное, мы уже с такими задачами справлялись, ну а если начнется война - значит, сагоны готовы к войне, значит, она может начаться и другим образом. Это от нас не зависит. Мы все равно не можем предотвратить большую войну, если сагоны к ней готовы. Что касается потерь… я сам рядовой, и рисковать буду лично я и мои друзья, так вот, я за второй вариант.

Он сел. Некоторое время после его выступления царило молчание. Иволга под столом нашла руку Арниса и пожала ее.

В проекторе появилась фигура легата.

— Товарищи, мне кажется, выступление Кейнса было исчерпывающим. И весьма неглупым. В самом деле, мы все время говорили о психологическом факторе как о чем-то второстепенном. Или по крайней мере, в ряду других равнозначных факторов. Но мы не должны забывать, что для сагонов психологический выигрыш стоит выше любого другого. Они ведут против нас именно информационную войну. А мы часто забываем, что любое наше военное действие имеет еще и психологическое значение. Так как большинство народов Галактики в той или иной степени тронуты христианством, и скажем так, именно такие народы способны на противостояние Федерации - мы должны проявлять максимально возможные милосердие и самопожертвование и избегать жестоких решений. По возможности.

Наше время подходит к концу. Решение будет принято через два дня, и все декурии, участвующие в операции, оповещены об этом.


Через два дня началась подготовка 505го отряда к штурму Инастры.

Подготовка должна была продлиться почти два месяца - тем временем на Инастре внедрялись агенты и готовили одномоментную акцию, чтобы в момент штурма максимально ослабить силы противника. Потом еще около месяца - путь к Инастре.

Теперь занятия проводились каждый день. Все оставили свою работу. И никакой имперсонации, никаких тонкостей - только грубая работа в поле, с моделями дэггеров, в небе на истребителях, только стрельба и тактика.

Венис и Сириэла очень быстро сыграли свадьбу. Хотелось отложить праздник до возвращения - но неизвестно, когда оно будет. Возможно, акция окажется затяжной. Да и неизвестно, чем кончится. Сириэла нанялась врачом на один из скультеров, который должен был перебрасывать отряды к Инастре.


Только сейчас Ильгет начала понимать в полной мере, с каким противником люди имеют дело вот уже 700 лет.

Инастра была одной из многих погибших планет. Погибших окончательно, не стоит обманывать себя. Да, часть населения выжила (и только немногие из них стали эммендарами, сагон не в состоянии поддерживать большое число марионеток). Но вся культура погибла, когда планета будет очищена, начинать придется на пустом месте. Нет больше библиотек, фильмов, архитектуры, истории - у этого мира нет прошлого.

Но есть будущее, может быть, и вот за это будущее стоит сражаться.

Мало того, на планете почти не осталось лесов и вообще природных ландшафтов. Атмосферные очистители стояли в пяти точках и непрерывно обогащали атмосферу кислородом. Пока еще люди нужны сагонам. Биосфера же была разрушена полностью. Ильгет еще ни разу не спускалась на планету - ландерная база находилась на орбите, но и взглядов в визор было вполне достаточно, куда ни глянь - пустыня, скалы, опять пустыня, развалины, помойка, поле, заваленное смердящими трупами (их, впрочем, выжигали дэггеры… или употребляли для собственных нужд, кто знает, чем они питаются). Опять пустыня. Океан сильно обмелел, обнажив большие пространства материкового шельфа. Вода очень широко использовалась для биотехнологических производств. Похоже, найти на Инастре живое растение было неслыханной удачей. Один из материков, в восточном полушарии вообще был постоянно закрыт пылевым и радиоактивным облаком, здесь сагоны воспользовались примитивным оружием массового поражения, по-видимому, жители этого материка им особенно не понравились или просто не понадобились. Это облако постепенно рассеивалось в атмосфере. Людям радиация была безразлична - большинство сагонских производств находилось под землей, и там же проживали рабы, никогда не поднимаясь на поверхность.

Рабы, потерявшие всякую надежду. Когда-то пошедшие к заманчивым идеалам, которые обещали им лидеры общества. Здесь это было связано, как на Ярне, с идеями свободной торговли, обогащения, удовлетворения всех потребностей. И на этом пути попавшие в такой кошмар и такое отчаяние, хуже которых в Галактике не бывает.


День Х, когда были одновременно взорваны несколько десятков самых важных сагонских объектов - биофабрик и космодромов, и 505й отряд, как и множество других декурий, вступил в воздушные бои с дэггерами - был далеко позади.

К сожалению, многие объекты не удалось уничтожить сразу. Они были спрятаны под землей, заэкранированы от просвечивания. Если просто вспахать землю на несколько метров вглубь огнем - можно тогда уж сразу и планету уничтожать. Эффект тот же самый. Единственный способ взорвать объект - внедрить туда агента. И десятки агентов были давно внедрены, работали под видом инастрийцев, как некогда Арнис работал на Визаре, и готовили взрывы. Кто-то из них был раскрыт и умер под пытками. Кто-то погиб в день штурма. Некоторые выжили и продолжали воевать.

Большая часть планеты была освобождена сразу. От этого первого удара зависел весь исход войны. И теперь этот исход балансировал где-то на грани - все же оставалось много дэггеров, и слишком много сагонских объектов. Но так и планировалось, освобождение планеты - дело не одного месяца. Всех инастрийцев, спасенных из рабочих лагерей, вывозили на патрульниках и скультерах на Артикс, где для них была построена база. Все население должно в итоге оказаться там, а после очистки планеты и восстановления биосферы - вернуться на Родину. Чтобы строить свою цивилизацию заново.

505й отряд вот уже почти месяц участвовал в аэрокосмических боях. Это означало - три-четыре вылета в сутки. Минимум сна и почти полное отсутствие свободного времени. Ландеры срывались из-под ксиоровой стены в темноту, выстраивались, шли цепочкой, иногда под экраном, к планете, входили в атмосферу… и тут начиналось. Часто Ильгет казалось, что дэггерам никогда не будет конца. Что чем больше их уничтожают, тем быстрее они размножаются.

Мозг совершенно отупел. Пальцы и во сне шевелились, словно скользя по панели управления, оглаживая виртуальные, возникающие в воздухе цветные шары, в глазах искрились тускловатые огоньки. И под горло хватал и душил ужас, который не подпускаешь к себе днем, который стал уже почти привычным, но вот во сне он доставал. Он рождался черным пятном на экране, разрастался, выплескивался, душил… Это был дэггер, и во сне от него не было защиты, не было спасения. Ильгет вздрагивала и просыпалась, часто с криком. А потом надо было вставать и, продирая глаза, бежать на Палубу, к машине, карабкаться в кабину, разогревать сплетение…

И спрашивать себя, когда же это кончится. Сбили Ойланга, дважды сбили Айэлу, ей не везло. Но оба бойца выжили, спаслись, даже ранены не были, и продолжали летать.


Ильгет тупо смотрела на шарообразную прозрачную схему - карту планеты. Восточный материк был закрашен черным - там уже давно никто не живет. Северо-западный белым - он освобожден почти полностью. А вот Центральный материк пестрел разноцветьем, там еще слишком много было сагонских объектов. В основном над Центральным материком они и работали в последнее время. Ильгет уже знала его карту как свои пять пальцев.

— Значит, мы должны попробовать взять вот это гнездо. Какие будут предложения? - устало спросил Дэцин. На схеме в горах Саингра поблескивал красный огонек. Гнездо дэггеров, которое надо уничтожить. Там их не меньше двухсот. На двенадцать человек. Учитывая, что дэггер, направляемый сагоном, и обычный ландер - примерно равные по силе противники. Н-да…

Ильгет очень хотелось положить голову на руки. Но она боялась заснуть в таком положении. Стыдно будет. Все ведь спать хотят!

Что там думать об этом гнезде? Что решат, то она и будет делать. Ильгет даже приблизительно не представляла, как можно решить эту задачу. Иост вдруг поднял руку.

— Разрешите, я. Ведь аннигиляция в этом районе разрешена?

— Да, - сказал Дэцин, - там нет поблизости населения.

— Значит, мы должны расчистить дорогу к гнезду для пары - и они уже обстреляют гнездо аннигилирующими зарядами. То есть создать огненный коридор…

Иллюстрируя слова Иоста, на схеме вспыхивали пунктиры и звездочки. Ильгет почти не слушала. Она разглядывала лица друзей, все посеревшие, словно усталость въелась в морщины свинцом.

Собаки жались под стулья. Они были недовольны - постоянно на корабле, никакой работы.

— Ну что ж, - сказал Дэцин в заключение, - значит, так и сделаем. К гнезду пойдет пара… Иост и Гэсс. Остальные прикрывают тремя группами. Сверху - Арнис, Ильгет, Ойли. Справа - я, Марцелл, Айэла. Слева - Ландзо, Венис, Иволга. Вылет через час. Иост, Гэсс, останьтесь, уточним насчет вашего оружия. Остальные свободны.


В коридоре Арнис обернулся к Ильгет.

— Целый час…

— Ага, - сказала Ильгет, - я спать буду. Не могу уже.

— Мудро, - согласился Арнис, - я тоже. Давай рядом?

— Давай, только койки-то узкие, а мы в бикрах.

— Ну, верхний слой можно и снять.

В каюте они сняли верхний слой брони, это занимало секунд пятнадцать, но зато поспать можно с большим комфортом. Ильгет легла на койку, прижавшись к стенке, и рядом с ней пристроился Арнис. Сон куда-то весь делся. Они смотрели - глаза в глаза, лицо рядом с лицом. И даже глаза закрывать не хотелось. Ильгет вдруг кольнуло - вот через час новый вылет, и опять кто-то может не вернуться. Боже мой, в каком ужасе-то мы живем… И ведь забываешь об этом. Душа отупела совсем. Как будто и плевать на смерть. Вот спать легли - а может, скоро навсегда заснуть придется… если это сон, конечно.

Но час - это так много, казалось ей. Так бесконечно много. Пусть даже кто-то из нас погибнет, но это произойдет только через час с лишним. Какая разница, через час или через сорок лет - смерти не миновать. И нам осталось еще так много! Смотреть бы и смотреть в эти серые глаза, бесконечно ласковые, прекрасные. Арнис провел пальцами по щеке Ильгет.

— Золотиночка моя, - прошептал он.

— Светлый мой… - ответила Ильгет, - радость моя.

Арнис приподнял голову, их лица сблизились, губы слились в поцелуе. Потом Арнис положил свою ладонь на висок Ильгет, поглаживая тонкие, золотые пряди.

— Спи, солнышко мое. Давай поспим хоть немного.

Через час сигнал тревоги вырвал их из сна, выдрал с кровью, Ильгет никак не могла примириться с действительностью, бежала по коридору, и проклинала все на свете… Вот и ландер, "Занга-50". Это еще не "Протеус", но самые лучшие, самые последние ландеры.

Ильгет пристегивалась, разогревала сплетение, слушала команды Дэцина. Вскоре приподнялась стена Палубы, и ландеры один за другим стали выскальзывать из-под нее в черное небо, наполовину закрытое беловато-голубым диском планеты.


Гэсс ясно видел теперь цель. Он шел ведущим. Ему было легко с этим ландером, "Зангой", он привык к машине, слился в единое целое с ней. Вот так же люди с собаками любят работать… Так же хорошо, когда тебя слушается машина. Когда ты чувствуешь любое движение ландера, и чуть ли не кожей ощущаешь ожоги прорвавшихся сквозь защиту "плевков". К счастью, редких. У "Занги" защита хорошая.

До сих пор Гэсс не открывал огня. Иост держался чуть сзади и сверху, и время от времени стрелял, прикрывая ведущего от дэггеров. Гэсс развил максимальную скорость. Еще полтысячи километров, и можно бить по гнезду, "Занга" вся увешана вакуумными ракетами. Еще несколько минут.

На экране перед Гэссом раскинулась ясная картина боя, растянутого на тысячи километров вверх и в стороны. Они зашли со стороны океана, а сейчас уже двигались над сушей. Повсюду - слева, справа и сверху - были разбросаны синие стрелки - машины друзей, их было мало по сравнению с черными плотными осами, дэггерами, которые так и кишели в воздухе, на каждый километр по дэггеру, а то и по группе. Но весь огонь отряда был направлен на расчистку коридора перед Гэссом и Иостом, и перед ними небо было пустым. Гэсс на мгновение ощутил вдруг панику. Его поставили первым, ведущим - потому что сейчас он лучший пилот 505го отряда. Лучше его просто нет. Но с чего они решили так? У Иоста выше квалификация. Арнис, Иволга да и Марцелл - Гэсс никогда не замечал, чтобы они в чем-то ему уступали. А если у него не получится? Конечно, Иост тоже отстреляется по гнезду, но… неужели все будет зря?

Гэсс стиснул зубы. Нет, за управлением ландера нельзя так думать. Слава Богу, ничего не успело произойти за эту секунду, а вот сейчас уже надо будет стрелять… сейчас… угадать бы точно момент…

Гэсс поднял руку и стиснул пальцами виртуальный висящий в воздухе шарик, чуть повернул его грани - удар! Шарик управления ракетами погас, ландер чуть тряхнуло, ракеты ушли. И сразу, автоматически машина задрала нос кверху, Гэсс свечой уходил в небо. Гравикомпенсатор сработал лишь секунды через две, и за это время Гэсс ощутил жуткий удар перегрузки… когда зрение к нему вернулось, он увидел на экране, как отстрелялся Иост и уходит вслед за ним вверх. И потом ландер затрясло - гравитационный двигатель боролся с мощным давлением атмосферы, устремившейся к ваккумному пузырю. Когда Гэсс справился с болтанкой, вывел машину на более пологую траекторию, он увидел цель на экране - почти у самого центра гнезда возник огромный пузырь вакуума. Конечно, часть дэггеров успела разлететься, они ж понимают, чуют, что происходит… Но все-таки…

— Попали! - заорал Гэсс, - Мы попали!

— Гэсс, уходи! - послышался в шлемофоне сдавленный голос Иоста. На удивление спокойный, - Уходи, меня атакуют.

— Держись! Я сейчас! - сказал Гэсс, только теперь осознав положение - они полностью окружены дэггерами, их семь штук только поблизости. Но черта с два он теперь уйдет! Задание выполнено, теперь надо только выжить и вернуться, и вернуться вдвоем. Гэсс тормозил, одновременно стреляя по дэггерам, выполнил переворот на самом пределе возможностей машины, но было поздно… на экране вместо синей стрелки Иоста расплывалась клякса. Сбили… Ничего удивительного. Теперь-то их никто не прикрывал, товарищи остались далеко позади. Одна надежда, что Иосту удалось спастись, и что он долетит до земли благополучно. Черт! Ландер вздрогнул. "Плевок" попал в чувствительное место, пробив защиту, в самое сплетение днища. Скорость резко падала. Что очень плохо - задета установка полевой защиты. Теперь заплюют. Гэсс уже вертелся волчком, уходя от склизких… Есть! Разбита лучевая пушка. А ракет больше нет, боезапас весь вышел. Ландер стал совершенно беззащитен, но Гэсс еще боролся за жизнь машины. Просто потому, что летать лучше, чем ходить пешком, он верил, что дотянет до орбиты, до базы. Невероятный кошмар - оказаться сейчас на земле. Гэсс отключил автоматическое катапультирование - машина иногда принимает такое решение, хотя можно еще побороться. От дэггеров экран почернел. Господи, сколько же их! Кажется, они мстят за разбитое гнездо. Гэсс боролся с подступающим страхом. Я выведу машину, выведу… я знаю, у меня это получится… У меня же всегда получалось! Гэсс швырял ландер в стороны, уходя от "плевков". И в этот миг - такого Гэсс еще не видел - прямо перед глазами что-то ослепительно вспыхнуло, Гэсс потерял зрение, и поняв, что все кончено, вслепую нашел шарик катапультирования.

Удар! Никакого гравикомпенсатора теперь. Гэсс терпел жуткую перегрузку, сознание так и не отключалось. Он летел во тьме, не видя ничего. Это "плевок" дэггера попал прямо в лобовое стекло. Он не прожег ксиор, видимо, попал в нос где-то ниже фонаря, но вспышка ослепила пилота. Да и если он в нос попал, все равно машине каюк.

Гэсс на миг завис в пространстве, а потом ощутил невесомость. Он падал теперь. Циллос поддерживал максимально возможную - только чтобы не обгореть - скорость падения, портативная установка "Щита" за спиной кое-как защищала падающего от обстрела. Зато стало постепенно возвращаться зрение. Гэсс испытывал смертельный ужас, ощущая себя мишенью, висящей в воздухе. Нет ничего хуже этого. Как не хотелось катапультироваться. И вот… Гэсс теперь видел достаточно ясно, падение замедлялось. Странно - но вокруг не было ни одного дэггера. Очень странно… Обычно они не стесняются добить пилота. Кто-то отвлек их? Да черт, хватило бы и одного дэггера!

Земля ударила Гэсса по ногам. Он сразу упал - устоять невозможно. Сбросил с плеч лямки "Щита". Кажется, все в порядке, ничего не сломано, не болит. Обошлось, можно сказать. Гэсс вдруг ощутил движение впереди, быстро, насколько мог, поднялся, уже выхватив лучевик. Сейчас на его бикре не было бластеров, да и все оружие - один слабый лучевой пистолет.

Гэсс ощутил дрожь, похоже, все волосы на его теле встали дыбом - прямо перед ним из тумана возникал дэггер. Все… это уже конец, успел подумать пилот. Это уже действительно конец! Дэггера можно победить в единоборстве, но не с одним же лучевиком. Ужас подбирался к сердцу, и не понять было, обычный это ужас смерти или же психоволна чудовища. Дэггер надвинулся на бойца ДС. Гэсс несколько раз выстрелил, пытаясь попасть в глаза. Весь мир стал черным, мерзким, склизким… Почему он не стреляет? Убил бы меня одним плевком. Дэггер вдруг выпустил ложноножки, тонкие, длинные, они росли и росли, окружая Гэсса, тот понял, в чем дело, рванулся, попытался бежать, но ложноножки сомкнулись. Еще никто не видел дэггера так близко. Чудовищные мерзкие глазки оказались на расстоянии протянутой руки. Гэсс задыхался, он уже не мог справиться с кошмаром. Ложноножка сдавила его грудь, и Гэсс потерял сознание.


Ни Иоста, ни Гэсса так и не нашли. А через сутки Дэцин объявил всем, что настала очередь 505го отряда десантироваться.

Точка, куда предстояло высаживаться, располагалась на Центральном материке, сравнительно недалеко от разгромленного дэггерского гнезда, от Саингры. Выживших дэггеров добивали другие. 505му отряду предстояло взять еще действующий сагонский объект - завод по производству космолетов (опять же на основе биотехнологии). Завод этот обслуживался людьми, которые жили здесь же, под землей, в рабочем лагере. На поверхности находился небольшой полуразрушенный поселок, и в поселке тоже шевелилась некая жизнь, кто-то там работал, и дэггеров там хватало. Кроме того, там была и надземная стартовая площадка для готовых космолетов, тщательно защищенная.

505му отряду дали почти полную центурию армейцев. Дэцин разделил отряд на две части. Меньшая - Арнис, Ильгет, Ландзо и Венис, и четыре декурии, сорок солдат, должны были брать надземную часть объекта. Остальные - проникнуть в люки, ведущие вниз, и захватить лагерь.

Штурм начался сразу после высадки - никакого промедления быть не могло, иначе отряд был бы уничтожен на месте.


Гэсс был распластан на столе и привязан накрепко. Это первое, что он осознал, едва пришел в себя. Второе - на нем не было бикра. Да и вообще ничего не было, и это мерзко. Третье - был тоскливый ужас, мгновенно охвативший бойца.

Нет ничего страшнее, ничего хуже этого. Он оказался все-таки в плену. Не надо было катапультироваться совсем. Лучше умереть в воздухе. В тысячу раз лучше!

Гэсс подергал руки, ноги - бесполезно. Силовые зажимы. Даже голову не поднять, один из зажимов охватил шею. Господи, что со мной теперь сделают? Да… Гэсс вспомнил. Психоблокировка. Пока не поздно. Он сосредоточился и произнес свою кодовую фразу:

— По стене ползет паук. А за ним еще паук. Ну и пусть себе ползет. Может, он - его жена?

Гэсс переждал оглушающий удар. Ему еще никогда не приходилось применять забывание… он не бывал еще в такой ситуации. Господи, да до сих пор мне страшно везло… Почему я не умер сразу? Почему?

Ничего не помню. Нет, помню, как летел. Я бомбил гнездо дэггеров. Больше ничего не знаю. Темнота. И ладно, и хорошо, не надо пытаться вспоминать, будет только хуже.

Страшно. Гэсс дышал, широко открыв рот. Нет ничего страшнее. Нет, надо справляться. Его уже охватывала паника, как всякого человека, который ощущает себя в полной власти врагов, связан и бессилен хоть что-то сделать. Хоть как-то сопротивляться. Но основы психотренинга из памяти не исчезли. Гэсс попробовал расслабиться. До конца это ему не удалось, потому что кто-то вошел… Новый приступ паники охватил Гэсса. Он попытался улыбнуться, чтобы справиться с собой. Обычно помогало..

Человек наклонился над ним. Знакомый слепой и светлый взгляд. Такой знакомый… Так вот сразу? Гэсс почему-то не ожидал увидеть сейчас сагона.

Даже физический страх прошел на время. Но появился новый, вполне реальный - слепые глаза смотрели как будто мимо, и все же - прямо в лицо, прямо в глаза Гэссу, и не было возможности отвернуться. Гэсс опустил веки. Все, что угодно, только бы не смотреть в эти слепые светящиеся пятна. Через несколько секунд раздался голос, звучный и четкий.

— Психоблокада. Ты сделал глупость, дружок.

— Ты мне предлагаешь сразу сдаться, или как? - пробормотал Гэсс.

— Ну а сам ты как думаешь? - ласково спросил сагон. Гэсс вновь ощутил страх, пробирающий до самых печенок, до корня. К черту! Обычное сагонское давление. Плевать я на него хотел. Гэсс открыл рот, чтобы ответить, но сагон опередил его.

— Я ведь знаю тебя до самого основания, я знаю тебя так, как никто. Ты прячешь страх под своим вечным весельем. Страх и неуверенность. Недоверие - ведь нет ни одного человека, которому ты доверял бы до конца.

— Глупости, - пробормотал Гэсс, - я доверяю ребятам.

Но в глубине души где-то он знал, что сагон прав.

— Это сейчас неважно, - продолжил сагон, - предположим, ты доверяешь. Сейчас тебе все равно никто не поможет. Ни ребята. Ни Бог, которому ты тоже не веришь до конца, не так ли? Сейчас ты один. Ты до такой степени один, что даже и представить невозможно. И ты думаешь, что не сломаешься? Мне некогда тебя уговаривать, Гэсс. У меня нет времени. Я сделаю все быстро.

Гэсс молчал. В руках сагона сверкнула длинная игла.

— Ты думаешь, что это просто иголка. Ерунда, верно? Это почти не больно, - сагон воткнул иглу чуть ниже плеча Гэсса. Тонкий бледный палец подрагивал на тупом конце. Через секунду Гэсса скрутила боль.

Когда сагон выдернул иглу снова, Гэсс не сразу перестал кричать. Он дышал тяжело, все лицо его побагровело и покрылось крупным потом. Над ключицей виднелась крошечная ранка, тонкой струйкой стекала кровь.

— Ты просто попробовал. Это еще не все, что у меня есть. Это самое простое. Обыкновенная боль. Как ты считаешь - ты в состоянии это терпеть? Несколько часов хотя бы?

Гэсс вздрогнул всем телом.

— Правильно ты думаешь - ты и минуты этого больше не выдержишь. Гэсс, я тебе открою тайну. Нет человека, которого нельзя было бы сломать. Некоторым везло, но тебе так не повезет - тебя в ближайшее время не освободят. Иногда нужно несколько часов. Но сломать можно каждого. А ты, Гэсс…признайся, ты же никогда не был особенно сильным. Ведь сила, - сагон коснулся мощного бицепса, - не здесь, ты сам это понимаешь.

Гэсс закрыл глаза. Впервые в жизни он не знал, что сказать. Самое ужасное во всем этом - сагон был прав. Абсолютно прав, он слабый человек. Он всегда лишь притворялся сильным. Так старался доказать себе и другим, что не хуже, что умеет все, что ничего не боится. Сыпал шутками, лишь бы никто не увидел его таким, какой он на самом деле…

Слабым. Очень слабым.

Сагона не обманешь. Он видит тебя таким, какой ты есть. Сагон видит его, Гэсс знал это и понимал. Он видит и сейчас нажмет именно в ту точку, где больнее всего.

И психоблокировка не выдержит. Не выдержит разум. Гэсс отчаянно хватал воздух ртом. Я стану эммендаром. Только не это. Но что же, что? Ведь мне все равно не выдержать ломки. О, как он хитер, как умен. Он всего лишь показал мне боль, лишь ее кусочек, частичку, а меня уже тошнит при одной мысли, что это может повториться.

— Ты забрался слишком высоко, орел, - с насмешкой сказал сагон, - туда, где тебе не по силам летать. Ты взял на себя слишком много. Не справился с задачей. Тебе не справиться с ней. Не справиться. Ты ведь слабее других. Ты всегда это знал. Почему ты был так уверен в себе? Ты хвастался перед другими, а сам о себе знал… всегда знал, что ты слаб, что ты, по сути - ничтожество. Но ты такое ничтожество, которое даже самому себе не решается признаться, и корчит из себя. Что ж, ты это заслужил - получай.

Сагон снова воткнул иглу. Мир закрутился вокруг раскаленного, нестерпимо горящего стержня. Дальше Гэсс уже ничего не видел и не понимал. В мире не существовало ничего, кроме боли. И отчаяния. Только там, где-то впереди, был выход, и только к нему можно было стремиться, там было избавление и покой. Гэсс полз сквозь раскаленную равнину, всей кожей ощущая огонь, и каждую косточку перемалывала гигантская мясорубка. Но она кончится. Она кончится вот уже скоро… Гэсс увидел этот выход - за ним уже не было огня, там был теплый, сияющий свет, и в это сиянии, в позе лотоса медленно парил сагон. Он улыбался. Он протянул руку Гэссу.

Тот отпрянул назад. И тотчас боль впилась в него с новой силой. Мне не выдержать этого, подумал Гэсс. Мне не выдержать этого никогда. Слабость. Неуверенность в себе… он был прав, я всегда был слабым. Я лишь хотел казаться сильным. Но я не хочу к тебе!

Ты хочешь, - спокойно ответил сагон. Боль затихала, едва Гэсс слышал его голос, - ты хочешь, но не можешь. Повернись

Гэсс вдруг увидел цепочку - тоненькую, серебряную, точно такую же, как та, на которой он всегда носил свой крестик. А ведь крестик с него сняли? Цепочка эта и держала его - за шею. Как поводок на собаке. Удерживала. Не давала шагнуть вперед, спастись от боли.

Порви ее, услышал Гэсс. Просто порви.

Он поднял руку… руку? Он ведь был привязан к столу? Нет, он где-то совсем в другом месте.

Гэсс поднял руку. Сомнение вдруг охватило его. Он вдруг все-таки увидел - это и была цепочка от крестика, только крестик вдруг увеличился в размерах. Он где-то там, очень далеко был и сверкал, серебряный, как молния в ночи.

Прости, сказал Гэсс, я больше не могу. Я не смогу. Он рванул цепочку рукой. Но такой рывок и не требовался, она порвалась очень легко, словно волос.

Все изменилось. Гэсс снова закричал от боли. Но теперь у него был выход. Какая глупость! Что держало его здесь? Сагон улыбался и протягивал ему руку.

Гэсс шагнул вперед, и чувствуя, как исчезает вокруг огненный ад, как боль сбегает с тела волной - протянул руку сагону.


Едва Иоста оставляли в покое, он начинал молиться. Вот и теперь. Прошло уже много времени. Очень много. Нет ни этого типа с белыми глазами и заумными разговорами, ни инастрийцев. Эммендаров. Боль осталась, но сейчас ее можно терпеть. Болит нога, сожженная дэггером. Из-за этой раны, потеряв сознание, он и попал в плен. Тяжело дышать, болят ребра. И голова тоже. Да и вообще все болит, били его основательно. Но сейчас можно было терпеть, и потом Иост явственно чувствовал, как кто-то невидимый сидит рядом с ним, положив руку на плечо. Он плакал. "Я не могу, беззвучно говорил он, ты ведь знаешь, что я очень слабый человек. Мне не выдержать больше. Спаси меня, Господи!" И каким-то образом Иост понимал, что нет, не спасет, что выдержать придется еще худшее. И опять будут рвать на части болеизлучателем проклятым, и бить прямо по ране. И еще хуже будет… только сейчас тихий покой лился извне, в измученное сердце. Он смирился с неизбежным, хотя нельзя было с ним смириться, страшно до невозможности. Потом он вдруг подумал о людях, которые только что мучили его - Иосту стало страшно, потому что люди эти были эммендарами, и сами не понимали, что делают, сагон лишил их воли. "Господи, ты их простишь?" - спросил Иост, - "они не выдержали, но это же, ты знаешь, как трудно… Прости их, Господи, пожалуйста! Спаси их, вылечи! Ты же можешь, ты же все можешь!" Сейчас он знал точно, что для Бога ничего недоступного нет. Ведь даже боль теперь не так уж сильно ощущалась.

Свет резанул по глазам. Кто-то вошел, Иост вздрогнул всем телом, и от этого все заболело еще сильнее. А ощущение Невидимого рядом - исчезло.

Сагон. Хуже этого нет ничего. Иост сжал зубы и стал повторять про себя "Господи, помилуй". Чтобы ни единой мысли больше не было.

И еще двое стояли за его спиной. Иост не видел, наверное, эммендары какие-нибудь. Сагон приблизил к пленному свое лицо.

— Ну что, ума так и не прибавилось? Так и держимся за свои иллюзии? Ладно. А вот этого человека ты помнишь?

Один из эммендаров сделал шаг вперед.

"Гэсс" - ударило в голове, словно молотком, и голова сразу отозвалась болью. Имя прорвалось сквозь психоблокаду.

Гэсс выглядел необычно. Взгляд изменился. Он был в одном сером тельнике, и на лице его Иост увидел еще кровоточащие следы игл. Сволочь сагон… Гэссу, значит, тоже досталось.

— Поговори с ним. Это же твой друг, верно, Иост? Вы только что вместе бомбили гнездо дэггеров. Ты его знаешь уже десять лет. Это твой близкий друг.

— Гэсс, - прошептал Иост. Тот не смотрел на него прямо. Страшная догадка кольнула в сердце. "Господи, помилуй!" - стал повторять про себя Иост.

Нас ведь не зря учили этому. Любой может сломаться.

— Гэсс…

Он не отвечал и смотрел в сторону.

— Гэсс, ты видишь - твой приятель, - сказал сагон, - он сейчас не лучшим образом выглядит. Но это ничего, мы его приведем в порядок. Только надо с ним договориться как следует, вот с тобой же мы договорились, верно? Скажи - верно?

— Верно, - разлепил губы Гэсс. Иост не переставая повторял молитву про себя.

— Скажи ему, - посоветовал сагон, - объясни все. Все, что ты думаешь.

— Иост, - голос друга звучал непривычно тихо и монотонно, - это все равно нельзя выдержать. Не мучай себя. Не надо. Ты все равно сломаешься, так лучше уж сразу. Есть вещи, которые никто выдержать не может.

— Гэсс, - прошептал Иост. В голосе его звучала мука, - что же ты… как же ты мог…

— Все, - резко сказал сагон, - все ясно. Накладывай пластины, Гэсс. Сейчас ты убедишься сам в том, что сказал только что. Рано или поздно ты в этом убедишься, обещаю.

Иост закрыл глаза и стал молиться. Он ощущал руки Гэсса, тот неумело приклеивал к его телу пластины излучателя. Второй эммендар, более опытный в таких делах, помогал новенькому. Но когда глаза закрыты, легче понять, что тот Невидимый рядом - никуда не делся.

— Святоша, - нервно произнес сагон, - Гэсс, включай!

Иост закричал через несколько секунд. Все нервы горели, как в огне. Боль раздирала тело, рвала кости. Гэсс, повинуясь приказу хозяина, прикрепил на горло друга заглушку. Теперь Иост не мог и кричать.

Сколько все это продолжалось, он не знал. Гэсс работал механически, повинуясь сагону. Он запускал болеизлучатель, потом делал короткую паузу, потом бил снова, еще сильнее. Наконец Иост услышал сквозь мутную кровавую пелену.

— Выйдите, оба, и охраняйте.

Прошло какое-то время. Иост снова стал молиться. Потом вновь появился сагон. Глаза его почему-то сливались, Иосту уже казалось, что у сагона лишь один глаз, посредине лба, мрачный, слепой, сверкающий.

— Какой ты умный, - с иронией произнес сагон, - ты все еще надеешься на него. На чудо какое-то. Да не бывает чудес, ты что, не понял еще? Не избавит Он тебя, не спасет от боли. А так как ты надеешься на Него, а не на себя, то и сломаешься. Разреши дать тебе один совет, Иост. Нельзя в этом мире ни на кого положиться. Ты не доверяешь людям, это правильно. Но ты считаешь себя рабом некоего выдуманного тобой Бога, и как тебе сейчас будет плохо, когда ты убедишься в том, что твой Бог - иллюзия. Есть люди сильные. Очень мало, но есть. Они верят в себя. Гэсса я сломал потому, что он отродясь в себя не верил. Но и ты ведь в себя не веришь, ты не силен. Вот ведь в чем дело. А Бог твой - это иллюзия, она тебя поддерживает, пока еще все нормально. А когда станет по-настоящему плохо, никакой Бог тебя не поддержит, да и с чего бы. Ну вот, я вижу, чувствую, что ты мне уже веришь.

— Не верю, - прошептал Иост.

— Не веришь, но сомневаешься, верно? Правильно сомневаешься. Никого еще твой Бог не спас. Да и глупо это… Ну что ж, ты, вроде, все понял.

Сагон воткнул в плечо Иоста первую иглу.

Святая Мария, матерь Божья…

Молись за нас ныне и в час смерти нашей.

Он еще подумал это перед тем, как упасть, и на долю секунды, мимолетно поразился точности этих слов. Час смерти. Вот он, этот час. Молись за меня, святая Мари!

Он сейчас был размазан в пространстве, как комета с рассеянным ядром, и перестал что-либо видеть и слышать, каждая его клеточка существовала отдельно, и каждая чувствовала. Все десять тысяч миллиардов его клеток вопили, и кроме боли, ничего не было в этом диком мире. Но иногда на долю секунды он словно выныривал из кошмара, и тогда успевал лишь подумать "Мария". И погружался снова. Там думать о чем-либо было невозможно. Кроме разве что присутствия сагона - вот он непостижимым образом присутствовал и там.

В какой-то миг, снова осознав себя, Иост увидел слепые глаза, услышал безмолвный вопрос. До него даже не дошел смысл вопроса, потому что в этот миг он чувствовал где-то рядом сверкающую светлую нить, и за нее нужно было попробовать схватиться, Иост робко подумал "Господи!"

Сагон снова низвергнул его в кошмар, но это было не так, как раньше. Иост видел неистовый свет впереди, свет знакомый. Виденный уже несколько раз в жизни, после Причастия, когда стоя на коленях, Иост обливался слезами. Только теперь во много раз сильнее. Такой сильный и ясный свет, что боль… она не прошла, но вдруг стала несущественной. Иост перестал быть болью, уже не сливался с ней. Она существовала где-то отдельно. И потом чья-то неизмеримо ласковая рука прикоснулась к нему. Он еще не мог поднять головы, но уже видел. Лицо. С бесконечным удивлением и радостью Иост узнал лицо Аурелины.

Только сияющее и прекрасное, лучше, чем когда-либо в жизни.

— Тебе уже не больно? - спросила она. Иост вдруг понял, что нет, не больно. Совсем. Боль осталась там, позади.

— Любовь моя, - сказала она, Иост заплакал от счастья.

— Уже все хорошо, - прошептала Аурелина, и темные прекрасные глаза ее смотрели на друга с бесконечным состраданием, - все хорошо, родной. Все кончилось. Пойдем со мной.

Она обратилась к бесконечному Свету, глаза ее светились отраженным сиянием. Иост стал медленно подниматься, держась за ее руку, глядя в неистовое счастье впереди.

— Господь мой и Бог мой…


Ильгет бежала по коридору вслед за Арнисом и Ландзо - кажется, здесь нет никого. Единственное более-менее сохранившееся здание в поселке. Венис с солдатами прочесывает все, что осталось там, снаружи. Такое ощущение, что никого здесь нет. Три двери. Арнис остановился у первой.

— Я беру на себя эту, Ланс, ты следующую, Иль, ты третью. Пошли!

Ильгет пробежала несколько шагов. Активировала зеркальник, он был отключен на время ради экономии энергии. Рванула дверь на себя. Крикнула:

— Всем выйти, оружие на пол, руки за голову!

Никто не выходил. Ильгет подождала несколько секунд и осторожно заглянула.

Боже мой! Прямо перед ней стоял Гэсс! Ильгет бросилась к нему, заметила еще один силуэт в углу комнаты, это задержало ее на долю секунды, и когда она повернула голову, Гэсс уже выстрелил. В руках его было "Солнце", комбинированное оружие, и бикр отвел траекторию спикулы, вонзившейся в потолок, но ударной волной Ильгет отбросило к стене, а воздух вокруг заискрился отраженным и рассеянным лучом. Раскинув руки, Ильгет удержала равновесие, и еще не понимая, совершенно круглыми безумными глазами смотрела на Гэсса, а он выстрелил снова. Ильгет ударилась о стену. В этот миг на пороге появился Арнис, и мгновенно ударил из обоих плечевых бластеров. Гэсс покачнулся. Невидимая сила раздирала его грудь и живот, превращала в мокрую черную, склизкую дыру. У Гэсса не было никакой защиты, ни малейшей. Он упал. Арнис повернулся ко второму охраннику, скорчившемуся в углу.

— - Иль, проверь дальше! - он коротко глянул на Ильгет, убедившись, что все в порядке, подошел к инастрийцу. Тот весь дрожал. Рядом с ним тоже лежало "Солнце", но парень даже не пытался его взять. Арнис забрал оружие.

Потом он посмотрел на убитого Гэсса, и лицо его страшно изменилось.

— Ничего, - прошептал Арнис, - потом…

Ильгет открыла дверь в соседнюю комнату. Никого там не было. Только на столе, привязанный, лежал человек, которого уже трудно было узнать.

Ильгет подошла. Сжала зубы, чтобы не закричать. Глаза Иоста, налитые кровью, были широко открыты, лицо искривила мука. Ильгет протянула руку, пальцы дрожали. Осторожно она закрыла Иосту глаза. Провела по лицу, стирая кровь. "Господи, помилуй!"

Арнис появился на пороге, подталкивая впереди пленного эммендара.

— Иль, что здесь?

Она не смогла ответить, горло перехватило. Арнис сам подошел к ней. Покачнулся.

— Сагон, - вдруг сказал пленный на своем наречии, - это сагон. Был тут.

Ильгет чуть испугалась, увидев, как Арнис, схватившись за ее руку, как за опору, медленно опускается вниз. Потом поняла и встала на колени рядом с ним, ткнувшись головой в холодный край столешницы, рядом с рукой мертвого, бессильно свисшими пальцами, посиневшими, покрытыми кровью. Арнис бережно взял эту руку и поцеловал. Потом медленно перекрестился.

— Господи, помилуй, - прошептала Ильгет, давя слезы.


Инастрийцев внизу одевали в бикры и выводили на поверхность группами в несколько десятков человек. Задачей Ильгет теперь было - принимать группы и вести их на погрузку. Патрульники садились прямо на планету, на широкое плато рядом с лагерем. Местность была уже почти полностью очищена, разве что одиночные дэггеры встречались еще. Дикие - ведь сагон убит.

Ильгет ждала у выхода. С синтором на поясе. Электрохлыстом она толком не умела пользоваться, и поэтому не брала его. На всякий случай нужен, однако, надежный парализатор, среди инастрийцев могут оказаться эммендары. Пока эксцессов не было, но…

Эммендаров отделили сразу же и первым рейсом отправили на Артикс. На лечение. Вместе с ними полетел и тот парень, что был с Гэссом. Но вначале он дал показания.

Это было в первый же день. Ильгет конвоировала группу на корабль. Потом Дэцин разрешил отдых, и она вернулась в здание, где расположилась их группа.

Иоста и Гэсса положили рядом, в одной комнате, накрыв тела одним покрывалом. Ланс остался с собаками охранять здание - на первую половину ночи. Венис давно спустился вниз и работал - инастрийцам срочно требовалась медицинская помощь. Ильгет и Арнис устроились на ночлег в одной из пустых комнат.

Пока ели, Ильгет вкратце рассказала об эммендарах. Арнис стиснул кулаки.

— Боже мой, - прошептал он, - И Гэсса могли вылечить… если бы он стрелять не начал! Если бы он только не стрелял!

Ильгет взглянула на него. Лицо Арниса показалось ей страшным. Она придвинулась ближе, взяла его руки в свои.

— Арнис, это не Гэсс… успокойся… Это был не Гэсс. Это совсем другой человек. От Гэсса только оболочка осталась. Пойми… Ты все правильно сделал. Так лучше.

Арнис обнял ее, прижал к себе, и они сидели так, покачиваясь.

— Господи, Иль, - прошептал Арнис, - как все страшно… Иост… Как же ему досталось, что это за смерть… А Гэсс! Боже мой, кто бы мог подумать…

Ильгет заплакала беззвучно.

— Арнис, он такой был… Я просто поверить не могу! Он такой был сильный, веселый, никогда не унывающий. Мне казалось, он из нас последним будет, кто сломается. А как же Мари теперь…

— Может, не говорить ей…

— Мы не сможем скрыть ничего. Наши уже все знают. Этот второй эммендар дал показания. Да и какая разница - он умер. Для Мари он все равно умер.

— Да, ты права… Иль - почему ты не стреляла? Он же два раза выстрелил в тебя… Неужели ты не поняла сразу?

— Ты знаешь, наверное, нет. Поверить не могла. Я бы во все, что угодно поверила… Но Гэсс - это же почти как ты. Он почти такой же. Я глупая, это верно… из меня хреновый боец. Надо было сразу стрелять…

— Нет, Иль. Просто тебе легче умереть, чем убить. А вот я… я, наверное, действительно чудовище. Ведь я даже секунды не ждал.

— Перестань, Арнис. Ты все правильно сделал.

Теперь Ильгет вспоминала это, стоя у выхода и ожидая свою группу. И похороны вспоминала - на следующий день их похоронили. Вместе, но выкопали две ямы. Дэцин читал молитвы… Ильгет помнила лица товарищей - кажется, никто не мог постичь случившегося. Смерть Иоста - это было страшно, но как-то понятно, естественно. А вот то, что произошло с Гэссом…

Да… нашему отряду все это время везло. Гибли многие, но ни один пока еще не сломался, не перешел на другую сторону. Что же, когда-то это должно было произойти и с нами.

Но с Гэссом?! Именно с ним?

Иоста тоже было жалко - нестерпимо просто. Перед тем, как опустить в могилу, Арнис развернул полотно, в которое было закутано тело. Страшное зрелище… Да и просто - как жить теперь без него? Уже все кончено, невозможно представить, как дальше-то существовать? Как - без Иоста? Никогда уже не увидеть его голубых удивленных глаз, не услышать негромкого пения.

Да и без Гэсса - как дальше?

Лучше уж не думать об этом, можно свихнуться. И так пришлось антидепрессанты принимать. Ведь надо жить, надо работать дальше.

Люк медленно раскрылся. Инастрийцы, упакованные в серые, коричневые, камуфляжные бикры, раза в два тоньше броневого костюма Ильгет, выходили по одному. Девочки. Группа состояла из девушек лет 15-20. Ильгет молча ждала, когда закроется люк. Пересчитывала группу по головам. Девчонок было 34.

— Внимание всем, - Ильгет старалась говорить помягче, убирая из голоса командные интонации, - идите вперед, в направлении скалы с крючком - все видят скалу?

Девочки нестройно ответили, что да, видят.

— Я иду сзади. По моей команде сразу останавливаемся. Вообще выполняйте мои команды, потому что здесь может быть опасно. Все поняли? Вперед.

Группа зашагала к скале. Хороший ориентир - а оттуда уже будет видно посадочную площадку. Жаль, что ближе корабль не посадишь, слишком уж местность неровная. Шера и Виль бежали за хозяйкой. Ильгет держала руку на прикладе "Рэга", сзади за спиной болтался скарт - группу нужно охранять от дэггеров. Пока не было никаких эксцессов, но мало ли что…

Одна из девушек несмело приблизилась к Ильгет. Квиринка поощрительно улыбнулась ей - ничего, пусть подходит.

— Скажите, пожалуйста, - голос девушки в шлемофоне казался шелестящим, - куда нас отправляют?

— На Артикс, - ответила Ильгет, - но это временно. Там будет хорошо. Вас обеспечат всем. Будут обучать, как обращаться с нашей техникой. А потом вы все вернетесь на Инастру, и вам помогут здесь все построить заново. Все будет хорошо, не беспокойся.

Они медленно шли по выжженной черно-серой равнине.

— А что будет с теми… кто все это делал? - спросила девушка. Ильгет взглянула на нее. Как знать, может, у нее кто-то из родственников - эммендар. А может, наоборот, жажда мести. Ведь их уже несколько месяцев мучают - и отнюдь не сагоны, может, она сагона никогда и не видела, мучают свои же, инастрийцы.

— Если ты имеешь в виду ваших людей, инастрийцев - они ни в чем не виноваты. Они полностью потеряли свою волю, подчинялись сагону. Теперь сагоны все убиты. Те, кто им подчинялся, уже не могут без них жить. Это как психическая болезнь, понимаешь? Их попробуют вылечить от этой зависимости. Потом их вернут сюда, к вам.

Девушка кивнула.

— А скажите… можно будет опять с семьей жить? У меня родители на другой фабрике. Я даже не знаю, где.

— Да, конечно! - кивнула Ильгет, - обязательно. На Артиксе все семьи будут восстановлены.

Если твои родители еще живы…

За скалой открылся широкий простор, и корабли, похожие на приникших к земле, раскинувших крылья огромных птиц. Ильгет связалась с патрульником "Села" и повела группу к нему. Спасательница в бело-голубом бикре сбежала по пандусу, пожала руку Ильгет.

— Привет. Вы еще примете группу, или это предел?

— У нас уже четыреста восемьдесят на борту, - девушка задумалась, - да, еще одну группу примем, и тогда уже стартуем. Здесь у тебя сколько?

— Тридцать четыре.

— Раненые, больные…

— Вроде нет.

— И все взрослые. Хорошо, Ильгет. Значит, я тебя жду со следующей группой.

Спасательница принялась командовать инастрийками. Ильгет помахала на прощание своей новой знакомой, та робко улыбнулась, входя в корабль, в неведомое свое будущее. Собаки сели у ног Ильгет.

— Ну что, псы… пошли.

Ильгет побрела назад. Сообщила Айэле, что готова принять через полчаса следующую группу. Да, получаса хватит.

Она медленно брела вдоль скальной гряды. Лунный пейзаж, что называется. И так на всей планете. И это не следы войны, планета выглядела так сразу. Идеальный полигон. Вот она, третья фаза…

В каком-то смысле здесь легче. Психологически легче. Мы ничего не разрушаем - здесь уже нечего рушить. Мы действительно спасаем людей, ни у кого не возникает в этом сомнений. Ильгет впервые видела своими глазами последствия сагонской инвазии. Конечно, она и раньше об этом знала, читала, видела съемки. Но вот так…

Вот что ждало бы и ее родную планету, Ярну. А какой был энтузиазм! Так и здесь было, видимо. Космические консультанты! Научно-технический прогресс! Завоевания! Патриотизм. Бешеный взрыв потребительства. Предпринимательства. Все ради обогащения! Обогащение ради патриотизма. И попробуй вякни не в такт - заплюют. Как ты можешь! Предатель Родины…

И вот чем это кончается. Сагоны какое-то время довольствуются тем, что производит для них свободная промышленность. Подобно вирусам, они встраиваются в общественный организм и доят его, разводят дэггеров, строят свои базы тихой сапой - руками подчиненных, конечно же. А потом этот организм, как и для вирусов, становится им помехой. Часть людей все равно не удается ни подчинить, ни уничтожить при таких обстоятельствах. Кроме того, потребности людей удовлетворять не просто, большая часть общества работает на самое себя, а не на сагонов. Поэтому инвазия и переходит в третью фазу… Жестко. Тех, кто заранее обследован и внесен по каким-то признакам в "черный список", просто уничтожают. Уничтожают биосферу, потому что она мешает дэггерам, они ведь не только собак боятся. Для них все живые существа - источник стресса, а может, чего и похуже. Без помех устраивают любые испытания в атмосфере - а зачем ее беречь. Оставшихся людей загоняют в лагеря и какое-то время используют в качестве рабов. Часть сагон превращает в эммендаров (они и осуществляют все эти мероприятия), еще часть становится сингами, остальные просто работают на сагонских объектах. Кого-то берут в экипажи крейсеров, в сагонскую армию. Кого-то используют как объекты для опытов. При ненадобности людей могут просто уничтожить. Да и жизнь в этих лагерях ужасна. 14 часов в сутки работа, сон в битком набитых помещениях, скудная еда, побои, болеизлучатель. Агенты ДС все это проходили на своей шкуре и передавали в отчетах.

После такого квиринцы, конечно, были освободителями для всех.


Сначала дернулась Шера. Посмотрела в сторону скал, замерла, вскинув хвост, перетянутый камуфляжным чехлом. Вслед за ней замер Виль. Ильгет сбросила скарт, оседлала его, внимательно глядя вперед - пока ничего не видно…

Дэггер?

Дэггер… Он медленно плыл над землей метрах в ста впереди. Ерунда, всего один - против двух собак. Шера с Вилем, громко лая, помчались к чудовищу. Ильгет взлетела, одновременно готовя "Рэг" к стрельбе…

Внезапно стрельба началась откуда-то снизу. Ильгет спикировала - но было поздно, все вокруг горело. Горели, кажется, сами камни. Разрыв… Еще один… и еще… "Шера!" - вскрикнула Ильгет. Собак больше не было. Дэггер разворачивался для атаки. Господи, что же это? Ильгет одновременно развернула скарт, послала команду в мозг "Рэга" и быстро произнесла в шлемофон.

— Месяц, я стрела! Я в квадрате 60, у меня дэггер, собаки убиты, срочно помощь!

Пока она договаривала эту фразу, "Рэг" уже выпустил первую серию спикул. Ильгет металась на скарте во все стороны, уворачиваясь от плевков. Господи, хоть бы одна ракета нашла цель… Хотя бы одна… Дэггер выпустил ложноножки, быстро двинулся к своей жертве. Ильгет выскользнула и стала расстреливать чудовище сверху.

"Стрела, в сторону! Я накрою его!" - послышался чей-то голос в шлемофоне. Ильгет мгновенно на максимальной скорости рванула прочь, и потом уже, развернувшись, увидела ландер, выходящий из пике, и куски разорванного дэггера…

"Спасибо, друг!" - поблагодарила Ильгет. Кто это был-то, интересно? Из другого отряда, явно не из наших.

Все. Но ведь там был еще кто-то внизу… Ильгет снизилась почти к самой земле.

Она скользила над выбоинами и камнями, высматривая врага, включив оптику. Есть! Ильгет сдвинула дисплей, она теперь видела эммендаров и глазами.

Их всего четверо. И скорее, это синги - они не зависимы от сагона, они просто ему служили. И теперь еще не поняли, что все кончено. Ильгет коснулась ногами земли, забросила скарт за спину.

— Внимание! Выходить по одному, оружие на землю, руки вверх!

В ответ вспыхнули острые тонкие лучи. Они поискрились на гранях зеркальника. Ильгет выждала - не стрельнут ли еще, и повторила свое предложение.

— Я сохраняю вам жизнь. Выходите по одному.

Один из инастрийцев поднялся из укрытия. На землю полетел лучевик, синг поднял руки. Ильгет сняла энергетическое кольцо с пояса, подошла к пленному, велела ему скрестить руки и надела наручники.

Но в тот момент, когда Ильгет защелкивала кольцо, земля вспучилась под ногами… Она отпрыгнула в сторону и только тогда поняла, что это была подземная управляемая мина… Вот сволочи! Взрыв разметал синга, взятого в плен, на куски. Своего же… Ильгет рванула спуск "Рэга". Через полсекунды разрывы загрохотали очередью, и земля запылала впереди. Ильгет выждала какое-то время. Огонь довольно быстро потух, не находя пищи в отравленной атмосфере. Ильгет подошла к укрытию. Две или три обугленных серых кучки - "Рэг" на таком расстоянии беспощаден. Укрытие превратилось в аккуратно выжженную воронку. От первого синга, сдавшегося в плен, все же больше осталось.

Ладно, что теперь… поздно уже. Ильгет обогнула скалу. Она и сама не понимала, зачем это ей нужно, но бессознательно искала хоть что-нибудь… хоть какой-то след должен ведь остаться! И ей попался под ноги кусочек ксиора - от шлема одной из собак. Шера… в щели застряла золотистая прядь. И увидев эту прядь, Ильгет вдруг заплакала.

Ноги ее ослабели. Она села прямо на землю. Теперь можно плакать. Теперь все. Как быстро, как беспощадно они были убиты. Как бессмысленно! Шера… Ильгет вспоминала крошечного золотистого щенка, как он лез на руки и кусал пальцы. А Виль - она знала его от самого рождения, видела, как он в плодном пузыре выпал на пол, и как Шера облизывала его.

Сколько было с ними связано… целая жизнь. И вот так, за несколько секунд их не стало…

А Гэсс… Иост… Ильгет стиснула кулаки. Нет, это невозможно, немыслимо, это несправедливо! Господи, что же это за жизнь такая? Почему они должны умирать, почему?!

Чья-то рука снова коснулась ее плеча. Успокаивающе. Ильгет тихо заплакала.

Он все-таки любит нас… Он все-таки любит.

— На все воля Твоя, - прошептала она.


Арнис гладил по холке единственную их уцелевшую собаку - Ритику. Сейчас она была освобождена от костюма, и чуть отросшая шерсть топорщилась. Ритика с возрастом перецвела и приобрела редчайший светло-коричневый окрас, кофе с молоком.

— Что же делать, - тихо сказал Арнис, - посмотри, Иль, сколько горя вокруг… Ты же видела инастрийцев. Как им досталось, всем… Виноваты они? Да, наверное. Но ведь каждый из нас в чем-то виноват. Лучше уж взять на себя чужое… как Иост… А смерти… ты ведь знаешь, на самом деле смерти нет.

Ритика положила голову на колени хозяину. Она будто чувствовала гибель своей матери и брата, совсем сникла в последние дни.

— Да, я знаю, Арнис… И потом, Иисус - он тоже взял на себя все… Он имеет право судить.

— Это право всегда было у Бога, Иль, ведь Он создал нас, кому же и судить, как не Ему. Только Он вместо того, чтобы нас уничтожить - а мы ведь это заслужили по-хорошему - взял и пожертвовал собой. Своим Сыном.

— Да, Арнис, я знаю…

Ильгет помолчала.

— Арнис, я вот думала… Ты сделал такой вывод, что сагонам важнее всего человеческая душа. Да, это так. Вот и этот сагон проиграл из-за того, что пытался взять Иоста. Если бы он сосредоточился на обороне, нам бы не взять этот лагерь. Это правильно. Но почему же с миллионами… даже миллиардами людей сагоны так поступают. Ведь кажется, для них люди вообще, как муравьи - просто ничего. Ничтожество. Значит, они только каких-то избранных людей ценят? Не всех?

— С одной стороны, получается, что так, - ответил Арнис, подумав немного, - да они и сами так говорят. Что один из миллиона способен к развитию, и вот этого одного они пытаются подчинить себе. И часто эти люди как раз оказываются в ДС. То есть другие эммендары, которые легко подчиняются, сагонов просто не интересуют, потому что они не способны к развитию. Но с другой стороны…

— Тогда в чем разница, между Гэссом… к которому сагон явно отнесся как к способному - и любым из инастрийских эммендаров, которых сагон мог уничтожать. Ведь Гэсс сломался и стал точно таким же безвольным эммендаром.

— Может, эта ломка для сагона - вроде проверки? То есть, действительно ли человек способен стать сагоном. Ну вот Гэсс ее не выдержал. Ты знаешь, то, что я говорю тебе - это собственно, сагонская версия. Мне ее Хэйрион изложил. И Ландзо тоже с Цхарном до этого договорился. То есть они готовы уничтожить сколько угодно руды - обычных людей, чтобы найти жемчужины… Но вот правда ли это, вот вопрос.

— Я не хочу, чтобы это было правдой, - сказала вдруг Ильгет.

— Почему?

— Потому что это противоречит… Ну посмотри. За кого Иисус отдал свою кровь? Ведь за всех. Для Бога все люди равны. А получается, есть еще какие-то особо духовные… особо развитые… мне это всегда было противно. Пусть даже сагоны нас отделяют от остальных - но все равно ведь это источник для гордости, мол, я не такой, как эта "руда"…

— Да, ты права, я как-то мало думал об этом. Собственно, сагонская версия не обязательно правильна. Это только гипотеза… - Арнис задумался, - вот если бы удалось точно доказать, что кто-то из людей стал сагоном. Не кнастором, это почти человек, только с какими-то способностями. А именно сагоном. Тогда это было бы подтверждение.

— Или доказать, что люди сагонами не становятся. Что между нами пропасть.

— Да, но я пока не представляю, как это доказать.

— Ну а то, что они уничтожают людей, может объясняться не тем, что вот мы такие особенные. Просто, может быть, сагону важно подчинить себе любого человека - или убить. Эта жажда у него сильнее всего. И когда он видит человека, он либо сразу подчиняет его, одним взглядом… либо убивает. Либо старается подчинить как-то иначе, потому что в этом, может быть, главный кайф его жизни.

— Такой психологический садизм, - усмехнулся Арнис. Ильгет взглянула ему в глаза.

— Да. Именно так. И мне кажется, что как раз эта версия полностью объясняет их поведение.


На Квирин вернулись незадолго до Рождества.

Инастра была полностью очищена от сагонов, население вывезено пока на Артикс, Олдеран, Капеллу, Квирин (хотя все эти миры не страдают перенаселением, выживших 380 миллионов человек все же не так легко разместить). С Инастрой работали теперь экологи, биологи, с населением - психологи и врачи. Восстановление планеты должно было продлиться около пяти лет, а потом инастрийцев вернут на Родину - уже с современными технологиями, обученных, организованных каким-то образом. Чтобы начать с нуля. По сути, Инастра теперь - вроде новой колонии.

Руководство ДС решило не скрывать эту акцию от людей - да и как скрыть, если на самом Квирине только размещено около 15 миллионов человек, на ненаселенном огромном острове Тарра в Южном океане. И с этими людьми непрерывно работает целая армия психологов, врачей, педагогов, инженеров. Обо всем, происшедшем на Инастре, квиринцев проинформировали, не упоминая только о самой ДС - с сагонами сражалась, конечно же, армия.


Печальным было возвращение. Уже много раз Ильгет приходилось переживать гибель друзей. Но видно, ближе этих не было никого. Кроме, разве что, Арниса и Иволги. Глядя в черное небо, Ильгет вспоминала цепочку ландеров, Гэсса за управлением. Слезы застилали глаза, на звезды было невозможно смотреть. Ильгет перестала ходить на Палубу.

Но возвращаясь в каюту, видела Арниса, лежащего без движения на своей койке - иногда с демонстратором на носу, иногда просто так. Состояние Арниса было похоже на то, что было с ним после Анзоры. Только к Ильгет он относился с прежним доверием и любовью. А так… он почти ни о чем не мог теперь разговаривать. Все разговоры окончились на Инастре. Там необходимо было двигаться, работать, думать о чем-то другом. Теперь же Арнису просто ничего не хотелось.

Ильгет, видя его, все время представляла рядом с ним - Иоста. Они ведь почти всегда оказывались вместе, рядом. Они были как братья. Ильгет давно уже казалось, что Иост - как бы член их семьи. Иволга тоже, но она жила далеко, и встречались с ней редко, а вот Иост… ведь у него так и не появилось своей семьи, и он частенько бывал у Кендо - грелся у чужого огня.

Ильгет присаживалась рядом с Арнисом, молча гладила его по голове. Из-под койки выбиралась Ритика, клала голову на колени хозяйке, печально глядя в глаза, и проводя рукой по шерсти собаки, Ильгет с горечью вспоминала, что и Шеры, и Виля больше не будет.

Арнис молча обнимал Ильгет, и так они сидели вдвоем. Долго. Иногда приходила Иволга. И ее лицо было печальным. Приходили и другие, особенно часто - Ландзо и Ойли. Иногда собирались все вместе. И так же молчали. Время от времени начинали говорить, и говорили, как бы теоретически, как бы о другом - о том, как Иост хорошо летал, и как он вступил в Орден, и как он слегка картавил, когда пел… И о том, как Гэсс рассказывал анекдоты, даже вспоминали эти анекдоты, только никому не было смешно. И обязательно Ильгет или Айэла начинали плакать. И кто-нибудь уходил, потому что становилось слишком тяжело. Петь никто не решался. И даже говорить о чем-то другом сейчас казалось кощунством. Хотя на Инастре говорили - но там другое дело, там нужно было работать.


Корабль опустился на Квирин за три дня до Рождества. Ильгет на какое-то время забылась, радовалась, целуя личики детей. Они поужинали все вместе, поболтали, как обычно, почитали Библию. А потом дети легли спать, и Арнис с Ильгет пошли в постель, и впервые за много месяцев смогли обнять друг друга не через слой брони.

Ильгет приснился в эту ночь страшный сон - странно, что раньше не было ничего подобного. Ей снился Иост, вот такой, каким она его увидела в последний раз, весь в крови, измученный, и привязан он был почему-то к стене, и вдруг из тени откуда-то возник Гэсс, и в руках его - "Солнце", и он стал расстреливать Иоста. Ильгет закричала, бросилась - то ли отобрать оружие, то ли закрыть Иоста собой - и проснулась. Арнис обнимал ее, целовал лицо, мокрое от слез.

— Ты что, солнышко? Ты кричишь… Сон плохой?

— Да, - прошептала она.

— Маленькая, все уже позади. Все это прошло.

Он не знал, что сказать Ильгет. Не было утешения. Просто не было. Он не знал и сам, что теперь делать, как жить.

На следующий день надо было все-таки что-то делать… надо было готовить праздник для детей. Для них все равно должен быть праздник. Может быть, не такой веселый, как обычно. Вечером Арнис, как сумел, рассказал детям о происшедшем. Они знали, конечно, Иоста и Гэсса, и для них все это было ужасом кромешным. Арнис только не стал рассказывать о том, во что превратился Гэсс - пусть он умрет героем, хоть для детей. Узнают позже. Ильгет повесила портреты погибших в гостиной. Там уже висели снимки Миры, Аурелины, Андорина, Рэйли, Чена, а Данг и Лири так и находились в маленьком домашнем музее.

И неудержимо накатывалось Рождество.

Ильгет не стала звонить Мари, просто поехала к ней. Та выглядела совершенно потерянной… Все валилось у нее из рук, делать ничего не могла. Детей у нее на время забрала мать. Мари сказала, что у нее был уже Дэцин. Ильгет так и не поняла, знает Мари о том, что на самом деле произошло с Гэссом, или нет. С Дэцина бы сталось рассказать ей. Хотя - зачем? Дэцин изверг конечно, но не бессмысленный изверг. Ильгет вытащила Мари на Набережную, они долго гуляли вдвоем. Почти не разговаривали. О чем говорить? Мари было хорошо рядом с Ильгет. И после ее ухода стало чуть-чуть легче, теперь уже можно было просто думать о Гэссе, просто вспоминать.


В церковь на Рождество, конечно, хотелось пойти. Ильгет и вообще не вылезала бы теперь из церкви, находя там утешение. А вот праздновать - совершенно нет. Но совсем не праздновать было нельзя. Хотя Белла, видя состояние своих детей и зная все, предложила, что отметит с внуками праздник одна, а они пусть куда-нибудь уедут, ни Арнис, ни Ильгет на это не согласились. Они и так виноваты перед детьми, оставили их больше, чем на полгода.

— Будем праздновать, - сказал Арнис, - просто потихоньку дома отметим.

Ильгет согласилась с ним. Вот уж чего не хотелось - тащиться в эту ночь на Набережную, в толпу веселящегося народа.

Ничего особенного они не запланировали. Молчаливо решили - как будет, так и ладно. Ильгет с девочками все утро пекли и жарили на кухне, готовя ярнийские лакомства. Арнис и мальчишки в это время украшали гостиную. К шести полетели в церковь. Вернулись в восемь вечера.

Стали разворачивать подарки. Давно уже повелось - родители делали подарок каждому из детей, друг другу, а дети - родителям. Лайна радостно примеряла перед зеркалом настоящий золотой набор, цепочку, кольцо и сережки, с настоящими крошечными бриллиантами. Андо деловито разглядывал новый настоящий спайс. Арли получила портативный электронный микроскоп - в последнее время девочка сильно увлеклась молекулярной биологией. Только Даре и Эльму подарили игрушки, куклу с набором платьев и радиоуправляемый маленький ландер.

Ильгет растроганно перебирала подаренные детьми сокровища - тщательно выполненную до мельчайших деталей модель настоящего парусника. Это Андо. Самодельные бусы и сережки. Позолоченную рыбку, отлитую из гемопласта. Рисунок в рамке - вся семья… и все три собаки. Ильгет поспешно отложила картинку, нарисованную Эльмом еще до их возвращения. Не думать. Ни о чем не думать.

Она сама не очень-то позаботилась в этот раз о подарке для Арниса. Было так мало времени. И просто не до того. Впрочем, не такой уж плохой подарок - новый демонстратор с тройной разверткой, и с именем Арниса, выгравированном на дужках. Да, совсем неплохой. Ильгет и сама не отказалась бы от такого демонстратора, впрочем, Арнис, конечно, даст попользоваться. И ему, вроде бы, понравилось.

— Тебе понравилось, Арнис? - спросила она. Он кивнул.

— Конечно, Иль, спасибо… ну а это тебе.

Он смущенно протянул ей книгу, не бумажную, с пластиковыми листами. На желтой обложке красивой вязью выпукло было выведено "Любимая моя золотинка".

— Я это давно уже. Ты увидишь. Я сделал это и приготовил еще до акции. И спрятал… думал, если я, например, не вернусь, то ты все равно получишь этот подарок.

— Господи, как ты можешь такое говорить, - Ильгет отвела глаза, - если бы еще ты не вернулся.

— Прости, - тихо сказал Арнис. Ильгет раскрыла книгу.

На каждой странице помещался ее собственный портрет. Начиная от самых первых. Когда они были еще женихом и невестой, и Арниса вдруг охватила страсть к голографической съемке. Только здесь, в книге, были далеко не все портреты - самые лучшие за годы, настоящие произведения искусства.

Самый первый - осенняя Ильгет, с золотыми волосами, в вихре золотой листвы.

Ильгет на море, смеющаяся, вытянувшаяся над водой, как русалка, в туче сверкающих брызг.

Ильгет с Шерой (Шерка!), так похожие друг на друга, одинаково золотистые, с одинаково лукавыми, веселыми мордашками.

Ильгет в свадебном платье, прекрасная и неприступная, как королева.

На рыжей лошади, в прыжке.

Фантазии Арниса, коллажи - вот Ильгет, летящая среди звезд… Вот она же в вихре красно-синих спиралей.

Ильгет с детьми.

Ильгет вдруг ощутила, как комок подкатил к горлу. И это все он сделал… для нее… сколько любви. Любви в каждой страничке, в каждом снимке (и это ведь только малая часть, у него же целая коллекция в циллосе)… Какая она здесь красавица, и вот такой - такой, значит, он видит ее. Руки Ильгет ослабели, книга упала на стол.

— Это мама, смотрите! - закричала Арли. Дети принялись с шумными комментариями разглядывать снимки.

— Ты что, солнышко? - тихо спросил Арнис. Ильгет посмотрела на него и не смогла произнести ни звука. Потом она справилась с собой и выдавила.

— Знаешь… нервы, наверное, ни к черту стали.

Арнис молча обнял ее, прижал золотистую голову к своей груди. Ничего не надо было говорить. Он и так все понял. Понял, как она благодарна ему, и какое это счастье - когда тебя видят вот так, и что ей кажется, она ничем не заслужила такого счастья, и как-то неловко даже, и самое худшее, что не ко времени это. И без того внутри все натянуто до предела, как струна, и нервы готовы взорваться. Но все же это хорошо, замечательный это подарок, потому что ничего другого сейчас не нужно, кроме любви.

— Пойдемте за стол, - негромко сказал Арнис. Все зашумели, засуетились.

В этот момент зазвенел вызов. Ильгет побежала в кухню, там ближе всего.

С экрана на нее смотрела грустная Иволга. Она не дома была - какой-то непривычный интерьер вокруг.

— Привет, Иль… ну что, с Рождеством!

— Тебя так же, - Ильгет невольно улыбнулась, увидев подругу.

— Празднуете?

— Ага. А ты где?

— Я в Коринте. Ребята мои разъехались. Ну вот я и прилетела сюда пьянствовать. Сейчас сижу в "Радуге Бетриса".

— Так что же ты? Давай к нам скорее!

Иволга быстро согласилась. Ильгет пошла было в комнату, но тут же раздался еще звонок. Это оказался Ландзо.

— Слушай, Иль, а можно я к вам приду? Валт сейчас в патруле… а одному скучно как-то.

— Ну какие вопросы, Ланс, конечно, приходи!

Ильгет вернулась к семье. Арнис посмотрел на нее, улыбаясь.

— Ты знаешь, пока ты там болтала, позвонил Венис. Они с Сириэлой шляются по Бетрисанде. Я его пригласил к нам.

Ильгет покачала головой.

— По-моему, надо делать запасы. Ты развлекай детей, а я пойду готовиться.

Она ушла на кухню. Странно, вот сейчас ей казалось совершенно нормальным - собраться всем вместе. Людям, которые так хорошо знали Иоста и Гэсса. Людям, которые способны друг друга понять. Понять, как страшна, как неизгладима эта рана. Просто пожалеть друг друга.

— Знаешь что, - сказала Ильгет, - по-моему, будет свинством не позвать Мари.

И они позвали Мари.

В течение часа позвонили еще Ойланг и Айэла, которая оставалась одна с детьми, муж ее был в Космосе. Пришли первые гости. Долго, шумно и сообща решали, звонить ли Марцеллу и Дэцину - все же они одни остались. Решились, позвонили Марцеллу, он сказал, что немедленно придет, но с женой и детьми. Дэцин, конечно, тоже не заставил себя долго уговаривать.

К одиннадцати часам собрались все. Арнис уже уложил всех детей, только Анри продолжал сидеть в гостиной, но начал клевать носом. Ильгет уставила весь стол ярнийскими блюдами. Ойланг заваривал свой фирменный чай. Мари в черном платье сидела тихонько в углу. Детей она снова отправила к бабушке, не могла она сейчас организовать для них праздник… без Гэсса…

Все, вроде бы, было как всегда. Выпили за все, что положено, выпили и за погибших. Ели и хвалили стряпню Ильгет. Но время от времени в разговоре вдруг возникали странные паузы. Как будто не о чем больше говорить.

Если бы Гэсс сейчас был здесь, он обязательно вставил бы…

Эта мысль острым жалом касалась всех одновременно, и все замолкали неловко. Гэсса больше нет и не будет. Все кончено.

Иоста тоже нет. Он не был душой компании, как Гэсс, но как все привыкли к нему, белобрысому, застенчивому, с негромким голосом. Как привычно было, что можно сесть рядом с Иостом, пожаловаться на жизнь, и он так внимательно, как никто, выслушает и посочувствует.

Ойланг сел рядом с Мари и, поглаживая ее по руке, тихо говорил что-то.

— Больше никогда не будет так, как раньше, - вдруг вырвалось у Ильгет. Повисла тишина. Слова эти ее прозвучали - громом.

Беспощадно и точно. Никогда уже не будет так, как раньше. Отряд никогда не будет прежним. Теперь все иначе. Так было и каждый раз, когда кто-нибудь погибал. Но именно Ильгет не ощущала этого так сильно, так страшно - как дальше жить без них? Они слишком давно были в отряде, к ним каждый привык, их любили все… После Анзоры, впрочем, было не легче.

— Ну что же, - тихо сказал Дэцин, - нам придется и с этим смириться.

И все приняли его слова, как должное. Да, он прав. Каждый раз приходится смиряться заново. Привыкать к миру - уже без этого человека. К страшно изменившемуся, опустевшему миру. Дико это подумать, снова сидеть в "Синей вороне" без шуточек Гэсса. Идти в церковь и не видеть Иоста, который в последнее время часто помогал у алтаря.

Но к этому придется привыкнуть. И жить дальше. Пусть дальше жизнь будет не вполне полноценной, иной, все равно жить надо.

— А помните, как Арли пела, - сказала вдруг Иволга, - и потом Иост… тоже…

Она взяла гитару и начала играть. Голос ее был сдавленным.

Задыхаясь в вонючем дыму,

Погибаю от тяжкого смрада.

Ты один мне навеки отрада

На пути, что уводит во тьму.

Без начала мой путь, без конца,

Семь кругов друг за другом, все ниже.

По колено в коричневой жиже,

В темноте не увидеть лица.

На вопрос, бесконечный, как стон,

Что я делаю здесь, и зачем -

Тяжесть лат и разрубленный шлем,

И в ушах одуряющий звон.

Может, ложным пророкам верна,

Бесконечно и так одиноко

Я иду по неверной дороге,

Опускаясь до самого дна?

Только голос, зовущий во тьме.

Уходи, я прошу, я устала

Начинать бесконечно с начала

В этом странном и каторжном сне.

Задыхаюсь и падаю… миг…

В темноте и безумии смрада

Ты один мне навеки отрада,

Ты один мой безудержный крик.

Ты один мне навеки отрада… Ильгет вдруг вспомнила застывшее окровавленное лицо Иоста - и сейчас еще, стоит закрыть глаза, так ясно его видишь. Ей захотелось сказать о том, что Иост умер как герой. Но Ильгет вовремя прикусила язык, вспомнив о Мари. Если она знает? Ей будет больно, потому что Гэсс… Гэсс очень нехорошо погиб.

И Арнис еще. Ильгет с тревогой посмотрела на любимого, нашла его руку, стиснула под столом. Ведь это он убил Гэсса. Да, оболочку, да, они согласились так считать… Но ведь эммендаров восстанавливают, хоть и не всегда, Арнис это знает. Сейчас Гэсс мог бы вылечиться, пусть и не летал бы больше, жил на Квирине. Если бы Арнис не выстрелил. Правда, не было другого способа остановить Гэсса в тот момент. И все это Арнис знает. Лучше уж не говорить об этом совсем.

— Дэцин, - вдруг звонко сказала Мари, - послушайте меня!

Дэцин, да и все вслед за ним повернули к Мари головы.

— Я знаю, вы берете в ДС только тех, кто общался с сагонами. Но я вас прошу - возьмите меня. У меня есть класс 4в. Рэстаном я занималась спортивным. Возьмите, пожалуйста. Дети у меня уже подросли. Я раньше… как-то не думала, не знала. А сейчас я понимаю, что должна. У меня просто другого выхода нет. Мне никогда уже покоя не будет. Возьмите меня, Дэцин. Я вас не подведу.

Дэцин посмотрел на нее внимательно и кивнул.

— Мы возьмем тебя в ДС, Мари.

Загрузка...