Сандра Мартон Корсиканский гамбит

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Она уже почти опаздывала. Чарлз уговорил ее пойти в кафе и пропустить по стаканчику в обществе маленького толстого человечка, имя и должность которого должны были непременно произвести на нее впечатление.

Она просидела с ними ровно столько, сколько требовали приличия, и откланялась, несмотря на выражение недовольства на красивом лице своего сводного брата.

– Извините, но у меня у меня свидание.

Улыбка тронула губы Франчески. Она не лгала. Если подходить буквально, то это самое настоящее свидание, причем гораздо более приятное, чем игра в “Кто кого”, которую под видом непринужденной беседы о всевозможных “бентли” и “ролексах”, а также о всяких пустяках отдыха на побережье затеяли Чарлз и толстый человечек. Такие вещи не для нее. Для нее гораздо приятнее сидеть здесь, в своем гостиничном номере, и наблюдать за тем, как солнце, превратившись в огромный малиновый огненный шар, опускается на стоящие в порту на якоре роскошные яхты.

Захватывающее зрелище и, пожалуй, самое лучшее из тех, что за эти два дня ей пришлось наблюдать в Монако, со вздохом подумала Франческа, глядя на то, как солнце постепенно исчезает за горами. Не то чтобы ей не нравилось это крошечное княжество – наоборот, его узкие, петляющие улицы дышали древностью, очаровывали, и это впечатление не в силах были испортить даже многочисленные высотные здания, встречающиеся в Монте-Карло на каждом шагу.

Просто за свои двадцать три года она никогда прежде не видела столько роскоши вокруг. Казалось, все, начиная с позолоченных херувимов, украшающих потолок казино, и кончая бриллиантами на шеях и пальцах модно одетых женщин, которые щеголяли по авеню Изящных Искусств в туалетах от Картье, можно охарактеризовать одним словом – перебор. Чарлз не был с нею согласен.

– Не перебор, – сказал он утром, когда она стала возражать против того, чтобы выложить баснословную сумму за шелковую “кошечку”,[1] которая приглянулась ей в магазине. – Это преуспевание, Франческа. Признак богатства. – И он знаком велел продавцу завернуть комбинезон, а стоимость включить в счет. – Расслабься и отдыхай в свое удовольствие. Для этого я тебя сюда и привез.

Оказавшись в своей комнате, Франческа глубоко вздохнула. Да, подумала она, он с самого начала говорил об этом, с того момента, когда предложил сопровождать его на международную конференцию по финансовым вопросам. Она уже не раз бывала на подобного рода сборищах, и они не вызывали у нее восторга.

– Не могу, – ответила она Чарлзу, стараясь побыстрее придумать причину для отказа. – Много работы в галерее.

Брат тронул ее волосы – так он делал, когда они с ним были еще маленькими.

– Дорогая, я уверен, ты прекрасный работник, но вряд ли кто будет возражать против твоего отпуска.

Франческа посмотрела ему прямо в глаза.

– Это и правда будет отпуск? Или бесчисленное множество коктейлей и банкетов, на которых люди из кожи вон лезут, стараясь произвести впечатление друг на друга?

Чарлз улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, которую она помнила с детства, когда ей было еще лет семь, а ему шестнадцать, и произнес:

– Мы прекрасно проведем время, обещаю тебе. Ну, соглашайся, ты же никогда не была на Ривьере. Это будет здорово.

В конце концов она согласилась. Путешествие обещало быть сказочным: Чарлз так рассказывал о море, о солнце и о чудесных маленьких городках, разбросанных между Каннами и Монако, что Франческа почти представляла их себе. Она мечтала о ежедневном праздном лежании на пляже, о шелковистых волнах теплого моря и о долгих беседах со сводным братом, которые еще больше укрепят их отношения. Они были очень близки в детстве, но последнее время как-то отдалились друг от друга.

Франческа, недовольно хмурясь, расстегнула молнию на льняном платье от Лагерфельда и стянула его через голову. Ей следовало раньше догадаться, куда ее втягивают, – еще тогда, когда Чарлз вдруг стал настаивать, чтобы она приобрела что-нибудь новенькое у Сакса, в то время как она утверждала, что готова к отъезду. И вот, пожалуйста, теперь она только и делает, что присутствует на ленчах, чайных церемониях, коктейлях и обедах, стараясь вовремя улыбаться и соответствовать тому, что Чарлз шутливо называл секретным оружием “Спенсер Инвестмент”.

– Ты самый лучший козырь нашей фирмы, – твердил он. – Позволь, я буду всем тебя представлять. – А когда она возразила, что чувствует себя неловко от повышенного внимания, Чарлз вздохнул:

– Знаю, дорогая. Но благодаря своей улыбке ты можешь за один вечер добиться для фирмы того, на что у меня уходит целый год напряженного труда.

Как она могла не согласиться, если он так просил? Чарлз заботился о ней все годы после гибели родителей в авиационной катастрофе и был добр и внимателен, как настоящий старший брат, хотя приходился ей сводным. Он не высказал ни тени недовольства, когда она не захотела заняться экономикой, а увлеклась искусством и дело Спенсеров тяжелым бременем легло лишь на его плечи.

Но Чарлз справился. Их семейная фирма процветала задолго до того, как они с Чарлзом наследовали равную долю контрольных акций, но при нем ее ждал поистине феноменальный успех. Из-за излишней скромности Чарлз мало рассказывал Франческе о своих делах – она знала только, что он разработал целый ряд блестящих новаторских предложений, позволивших произвести выгодные капиталовложения, благодаря которым “Спенсер Инвестмент” сразу шагнула вперед, оставив далеко позади своих конкурентов.

Чарлзу пришлось заново повторить весь курс математики и экономики, пройденный когда-то в университете, и он был вознагражден за свои труды. Франческа очень гордилась им. И если ей удастся своими нарядами и улыбками хоть капельку помочь ему, то она стиснет зубы и будет кокетничать с любым, на кого укажет Чарлз.

Но не сегодня. Сегодняшний вечер, их предпоследний вечер в Монако, принадлежит ей, и только ей. Долой наряды, украшения, косметику! Никаких обедов с омарами в “Куполе” или с икрой и шампанским в “Людовике Пятнадцатом”!

Франческа, улыбаясь, отбросила туфли, платье и облачилась в белые хлопчатобумажные брюки и обтягивающую маечку. Легкими летящими движениями она собрала рассыпавшиеся по плечам волосы цвета пшеницы в хвостик. Сегодня вечером сбудутся мечты последних двух дней! Сначала небольшая прогулка на вершину Собачьей Головы, чтобы полюбоваться открывающимся оттуда видом, потом пицца в “Пиноккио”. Представив себе жующего пиццу Чарлза, Франческа широко улыбнулась.

Девушка вытащила из шкафа сандалии и натянула их на ноги. После ужина она собиралась уговорить брата поехать на предоставленном им “мерседесе” в Жуан-ле-Пэн или в Ниццу. Франческа негромко засмеялась. На самом деле она почти надеялась, что Чарлз откажется. Тогда она сама повела бы машину по Большому Карнизу – легендарной, захватывающей дух дороге между Монако и Ниццей.

– Франческа?

Вздрогнув, она подняла голову. Дверь спальни распахнулась, и в комнату вошел Чарлз. Его лицо освещалось лунным светом, проникающим сквозь открытую балконную дверь.

– Что ты делаешь в темноте? – спросил он. – С тобой все в порядке?

– Да, конечно. Все хорошо.

– Почему ты убежала, чтобы сидеть тут и хандрить?

Обстановка подходит моему настроению, Чарлз. – Она услышала щелчок выключателя, – и внезапно наполнивший комнату свет на секунду ослепил ее.

– Эй, – весело вскрикнула Франческа, – ты что, хочешь ослепить меня?

Чарлз высоко поднял брови:

– И ты собираешься в этом пойти на званый вечер к маркизе, дорогая? – Он засмеялся. – Боюсь, твой наряд не будет сочетаться с моим смокингом.

Лицо Франчески погасло.

– Какой вечер? Чарлз, ты же обещал, что я проведу весь день и вечер по своему усмотрению.

– Да, знаю. Но я только что получил приглашение. – Он прошел к ее платяному шкафу и заглянул внутрь. – В другое время я бы и не подумал принимать такое позднее приглашение, но там будет вся мадридская группа. Это люди, ради установления с которыми деловых отношений я прилагал немало усилий.

– Но ведь я там тебе не нужна, правда? Я имею в виду, это будет большой вечер, народу соберется очень и очень много.

– А где та золотистая вещица, в которой ты была в день моего рождения в прошлом месяце? Ты не взяла ее с собой?

– Чарлз, ты не слушаешь меня! Я не любительница званых вечеров, ты же знаешь.

– А, вот она, – он с улыбкой повернулся к ней, держа в руках переливающееся платье. – Маркиза особо упомянула тебя, Франческа. Она сказала, что ей не терпится снова встретиться с тобой. – Не дождавшись ответа, он вздохнул. – Но я думаю, что смогу извиниться за тебя.

Франческа не могла не заметить удрученного выражения на его лице.

– Неужели мое присутствие настолько необходимо? – не сводя с него глаз, медленно вымолвила она.

Чарлз пожал плечами.

– Ты сама знаешь, дорогая. Людей посмотреть и себя показать – вот и все дела. Но если ты не хочешь…

Она вздохнула:

– Ладно, я подумаю, дай мне полчаса.

Чарлз улыбнулся и, чмокнув ее в макушку, направился к двери.

– Спасибо, дорогая. Я не останусь в долгу, обещаю тебе.

– Конечно, – улыбнулась Франческа в ответ. – Завтра ты проведешь весь день со мной, исполняя мои желания.

Его улыбка стала гаснуть.

– Ты так говоришь, словно сегодня я обрекаю тебя на невыносимые пытки, – обиженно сказал он.

– А разве нет? – засмеялась она. – Ладно, поживем – увидим.

Спустя два часа Франческа – одетая по просьбе Чарлза в тонкое золотистое платье и с уложенными на затылке волосами – пришла к выводу, что этот званый ужин если и не пытка, то весьма напоминает ее. Прежде всего выяснилось, что отнюдь не маркиза хотела видеть Франческу – встречи жаждал маркиз. Он запечатлел на ее щеке свой влажный поцелуй, причем целился в губы, но промахнулся, поскольку она вовремя повернула голову. Потом обхватил ее за талию своей рыхлой, мясистой рукой и двадцать минут кружил по переполненному танцевальному залу, дыша в лицо джином.

Франческу спасла маркиза, предложив показать дом, или коттедж, как она его называла. Такое скромное определение могло вызвать только смех. Коттедж на самом деле представлял собой огромное, сплошь в лепнине, строение с вьющимися растениями на стенах, с красной черепичной крышей, искусственными садами и великолепным видом на море, от которого захватывало дух.

Но как ни был огромен дом, в нем явно не хватало воздуха. Комнаты представляли собой нагромождение богато накрытых столов с едой и напитками, у которых группками стояли люди. Они пили, ели и разговаривали, пытаясь перекричать шум оркестров.

– Мы пригласили два оркестра. – проворковала маркиза. – Один из них – как это у вас называется? – рок-группа. А другой более спокойный.

Но выяснилось, что оркестры не в силах справиться с таким количеством танцующих. К одиннадцати часам в обоих танцевальных залах, расположенных по разным концам огромного дома, яблоку было негде упасть. Тем не менее каждый раз, когда кто-нибудь приглашал Франческу на танец, Чарлз настойчиво советовал ей пойти потанцевать.

– Иди, дорогая, повеселись, – повторял он. Она старалась. Но мужчины на Ривьере оказались такими же, как и в Нью-Йорке, ничего нового и интересного для себя Франческа в них не обнаружила. Ей не нравилась их манера разговора – порой они выражались как последний извозчик, не нравился ей и запах какого-то новомодного одеколона, а больше всего не нравилось то, что некоторые из них позволяли себе распускать руки.

– Хорошо тебе тут? – без конца осведомлялся Чарлз.

Судя по его виду, ему самому было неплохо. Когда рядом с ними опять возник маркиз и обнял их за плечи, Чарлз просто засиял.

– Я приглашаю вас в полночь на ужин.

Это прозвучало не как приглашение, а как само собой разумеющееся. Франческа любезно улыбнулась и сказала, что на самом деле не очень голодна.

Чарлз с улыбкой посмотрел на нее, но она заметила в его глазах недовольство.

– Моя сестра вечно сидит на диетах, – соврал он. – Но уверен, она не откажется отведать все эти восхитительные яства. Мы с радостью принимаем ваше предложение, милорд.

Маркиз похлопал его по спине.

– Отлично. А сейчас, может быть, поговорим? Я бы хотел побольше узнать о ваших финансовых проектах.

Когда мужчины ушли, Франческа перевела дух. Завтра она поговорит с Чарлзом. Одно дело правила вежливости, но совсем, другое – когда начинаешь чувствовать себя объектом торга. Конечно, брат не хотел ничего дурного, но именно из-за него она попала в такое положение. Пора дать понять Чарлзу…

– Привет. – Франческа нодняла голову и увидела молодого человека, имени которого не знала. Он с улыбкой протягивал ей бокал шампанского. – Мне показалось, вам хочется пить, и я решил проявить к вам сострадание.

Франческа взяла бокал и не спеша пригубила его, а молодой человек пустился в рассуждения о разнице между пляжами Ривьеры и Южной Америки. Казалось, он полон решимости провести сравнительный анализ каждой песчинки, которую когда-либо видел. Она улыбнулась как можно приветливее, надеясь, что ей удастся подавить зевоту, и тут вдруг случилось невероятное: она почувствовала, как по спине у нее поползли мурашки.

Кто-то пристально смотрел на нее. Девушка всем существом ощущала этот взгляд. Она заморгала, пытаясь сосредоточиться на том, о чем говорил стоящий рядом парень. Что-то о багамских пляжах и…

Странное ощущение повторилось. Но это же глупо. В таком переполненном зале человек может видеть только своего ближайшего соседа, но уловить какие-то взгляды, бросаемые издалека? Это просто невозможно.

И все же мысль о том, что на нее смотрят, причем упорно, не покидала ее.

Франческа, делая вид, будто хочет встать в более удобное место, медленно повернулась и осторожно пробежала глазами по толпе. Так и есть – какой-то мужчина наблюдал за ней! Она никогда прежде не видела его. Точно, не видела. Встретив однажды, такого мужчину вряд ли забудешь. По одежде он нисколько не отличался от остальных: на нем был белый смокинг. И рубашка у него, как и у многих других, была с кружевным гофрированным воротничком. Но эта рубашка лишь оттеняла мужественность его загорелого сурового лица, а элегантный смокинг выгодно подчеркивал его широкие плечи и стройную, сильную фигуру.

С ним была женщина, сногсшибательная брюнетка в кремовом атласном платье. Она уверенно держала его под руку, ее миловидное лицо было обращено к нему. Однако внимание мужчины занимала Франческа: поверх толпы он устремил на нее взгляд своих синих глаз. Кажется, синих, или, может, черных? Да.

Черных. Черных, как ночь или как ночное беззвездное небо.

Когда их взгляды встретились, у Франчески перехватило дыхание. Ей захотелось отвести взгляд, но глаза мужчины уже держали ее в плену, и, казалось, так будет длиться вечно. Наконец неторопливая, холодная улыбка тронула его губы, он перевел глаза и, внимательно изучив ее фигуру, снова посмотрел ей в лицо. Теперь он улыбался по-другому, как будто только для нее, от его взгляда кровь закипела у нее в жилах. Франческа почувствовала, как сильно забилось сердце и краска залила щеки.

Неожиданно брюнетка, проследив за взглядом своего спутника, тоже обернулась, и взгляды женщин встретились. Красивое лицо брюнетки омрачилось, она повернулась к мужчине, схватила его за запястье и увлекла на танцевальную площадку. Толпа забурлила вокруг них и поглотила в одно мгновение, а Франческа неожиданно осознала, что с самой первой секунды этой встречи и до сих пор продолжает стоять затаив дыхание.

Дрожащими руками она поставила свой бокал.

– Прошу извинить меня, – вежливо сказала она и, прежде чем молодой человек успел что-либо возразить, оставила его и направилась к двери.

На террасе народу было немногим меньше, но там все же чувствовался свежий воздух. Франческа несколько секунд постояла, не двигаясь и делая глубокие вздохи, а потом рассмеялась. Возможно, Чарлз прав: ей надо немного перекусить. У нее, должно быть, закружилась голова, наверняка так оно и есть. Иначе как объяснишь всю эту чепуху?

Франческа заторопилась к широкой кирпичной лестнице, которая вела в сад, окружающий дом. У кого угодно закружится голова, если два часа подряд дышать сплошной парфюмерией и сигаретным дымом. Надо пройтись, проветриться.

Сад был устроен террасами, плавно опоясывающими крутой склон. Узкая тропинка петляла между гнущимися под тяжестью бутонов розовыми кустами и выступающими за ними густыми зарослями. Вскоре Франческа оказалась вдали от назойливого шума. Она замедлила шаг. Прогулка в одиночестве оказалась весьма кстати. В одиночестве ли? На какое-то мгновение ей показалось, что за ней идет тот самый человек, которого она увидела в зале.

От этой мысли сердце ухнуло вниз. Она остановилась, полуобернулась и, приподнявшись на цыпочки, посмотрела, нет ли кого сзади. Мысль о том, что за ней идут по пятам, была… была…

Франческа в душе посмеялась над собой. Да, подумала она, с головой у тебя не в порядке. Вскоре она подошла к каменной ограде, у которой заканчивалась тропинка. Ей захотелось вернуться в дом, занять место за столом рядом с братом и ждать благосклонной улыбки фортуны, когда Чарлз закончит дела с маркизом и они смогут…

– Говорят, отсюда можно увидеть берега Италии.

Франческа резко обернулась. Это был он – тот самый человек, который недавно смотрел на нее. Мужчина стоял на расстоянии вытянутой руки, загораживая собой все пространство вокруг.

– Что вы здесь делаете? – спросила она, покраснев.

– Так же как и вы, любуюсь пейзажем, – с улыбкой ответил он. – Вы против?

Она вспыхнула:

– Это место для всех. Его улыбка стала шире.

– Правда? Мне кажется, маркиза ваши слова расстроили бы.

– Я не совсем то хотела сказать. Я имела в виду… – Франческа еще больше покраснела, проклиная себя за косноязычие. Чувствуя, что позволяет незнакомцу втянуть себя в игру, она зло произнесла:. – Послушайте…

Он вскинул брови.

– Да?

Франческа, обдав незнакомца ледяным взглядом, продолжила:

– Освободите, пожалуйста, дорогу. Я бы хотела пройти.

Он шагнул вперед и оказался в полосе лунного света.

– Но вы даже не взглянули на эти горы, – мягко заметил он. – Это Приморские Альпы. Там пролегает итальянская граница.

– Что вы говорите, – по-прежнему холодно оборвала она. – Из окна моего гостиничного номера открывается гораздо более красивый вид. Будьте все-таки любезны.

Она хотела пройти мимо него, но незнакомец вытянул руку и легонько дотронулся до ее плеча; Франческа кожей ощутила его прохладные пальцы.

– Вы ведь хотели, чтобы я пошел за вами, – его низкий голос звучал уверенно. – Я наблюдал за вами. Вы искали меня взглядом.

– Ничего подобного я не делала, это все ваши выдумки.

Он посмотрел на нее своими бездонно-черными глазами.

– Вы уверены? – тихо спросил он.

Ей вдруг захотелось убежать от этого человека в ярко освещенный дом и там почувствовать себя в безопасности. Но пальцы, словно стальные наручники, крепко держали ее за плечо.

– Вы переоцениваете себя, – с холодным презрением бросила Франческа. Сердце ее бешено стучало. – Сделайте наконец одолжение, пропустите меня!

Он засмеялся.

– Могу поспорить, вас все беспрекословно слушаются, не так ли? Эта царская осанка, этот ледяной тон.

– Не говорите глупости!

– Черт возьми, да молодые люди, наверное, каждый раз при вашем появлении падают на колени. Неужели вы не чувствуете ни капли вины за то, что творите с ними? – Белоснежные зубы блеснули в улыбке.

– Немедленно отпустите меня! – с яростью воскликнула Франческа.

– Должен заметить, что мне доставило огромное удовольствие наблюдать за вами. Как вы играете этими бедными мальчиками, позволяя им падать к вашим ногам. – Его улыбка стала призывной, как тогда, в первые минуты их встречи.

– Все это игра, bellissima?[2] – Его рука скользнула вниз к ее запястью, и пальцы сжали ее ладонь. – Или это просто означает, что ни один мужчина пока не сумел пробудить в вас желания?

Дрожь пробежала по ее телу.

– Если вы сейчас же не отпустите меня, – сказала она, – я…

Его смех не дал ей договорить.

– Что вы? Начнете кричать?

– Да, – ее голос дрогнул. – Начну. Буду кричать и кричать.

– Тогда начинайте, – шепнул он. Одной рукой он обнял ее и притянул к себе, а другой заскользил по шее и, дойдя до подбородка, приподнял ей голову так, чтобы видеть ее губы. – Кричите, если вам действительно этого хочется. – Большим пальцем он медленно провел по ее губам. – Но сначала поцелуйте меня, поцелуйте по-настоящему, как вы сделали это глазами, когда смотрели на меня сегодня. А потом… потом скажете мне, что хотите уйти отсюда. Неровное дыхание вырывалось из приоткрытых уст Франчески.

– Вы с ума сошли, – прошептала она.

– Разве? – Он улыбнулся и поцелуем накрыл ее губы.

Франческа стояла не шевелясь, убеждая себя, что он оставит ее в покое, если она не будет сопротивляться. Позже, у себя в номере, когда луна и звезды снова заняли свои привычные места на небесной тверди, она спрашивала себя, не эта ли пассивность сгубила ее?

Если бы она сопротивлялась, то наверняка не потеряла бы голову от этого поцелуя. Незнакомцу не удалось бы так дразняще побуждать ее губы раскрыться ему навстречу. Возможно, он не смог бы тогда с такой легкостью проникнуть языком в ее рот и заставить все ее существо вспыхнуть неведомым огнем.

Какая-то волна поднялась из глубин ее души, и Франческа поплыла на ней. Из ее груди вырвался стон, такой тихий, что, казалось, никем не услышанный, он тут же растворился в ночной темноте. Но незнакомец все услышал и все понял; он крепко обнял Франческу и, проведя руками по ее спине, прижал к себе.

– Да, – яростно пробормотал он. – Да.

Его торжествующий голос, подобно электрическому разряду, пронзил все ее существо. Губы Франчески раскрылись, руки взметнулись вверх, пальцами она судорожно сжала ткань его рубашки и крепче прижалась к нему.

Неудержимый чувственный стон вырвался из груди незнакомца.

– Я этого хотел с той самой минуты, как увидел тебя, – прошептал он и стал покрывать ее шею горячими поцелуями. Франческа почувствовала, как он начал вытаскивать заколки из ее волос, а потом рассыпал их по плечам. Он погрузил в них свои ладони и приблизил ее лицо к себе. – Bellissima, – прерывисто шептал он, – до чего ты красива!

Господи, что с ней происходит? Она тонула, тонула в море, более сладостном, чем то, которое билось внизу о камни. Руками она обхватила шею незнакомца, погладила его по волосам. Они оказались шелковистыми. Он губами дотронулся до ее кожи, и она закрыла глаза в истоме. Вот бы почувствовать прильнувшее к ней его обнаженное тело! Так ли его кожа горяча, как его губы? Тело его будет тяжелым, когда он прижмет ее к мягкой кровати?

Из глубины сада раздались голоса, приближающиеся к тому месту, где, прижавшись друг к другу, стояли они. Хруст гравия, звонкий смех.

Франческа сжалась в его объятиях. Рассудок быстро вернулся к ней, а вместе с ним и страх разоблачения.

– Отпустите меня! – Незнакомец медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза; смысл сказанного медленно доходил до него.

– Черт побери, – прошипела она, толкая его в грудь, – вы что, не слышите? Кто-то идет.

Он поймал ее за запястье.

– Там моя машина, настойчиво произнес он. – Через полчаса мы будем в Ницце.

– Нет. Вы с ума сошли. Я не могу.

– Потом – Париж, Рим. – Он увлек ее с тропинки под тень пальмы и так поцеловал, что у нее снова перехватило дыхание. – Я знаю такое место в горах за городом, где камни образуют кольцо. Сейчас его освещают звезды. – Руки незнакомца требовательно заскользили по ее телу. – Я хочу любить вас там, inamorata,[3] чтобы только звезды видели нас.

Она задрожала.

Тем не менее шаги приближались, и внезапно Франческа увидела себя глазами других, его глазами: женщина, потерявшая голову от объятий мужчины, которого видит впервые и имени которого даже не удосужилась узнать.

Она стала вырываться из его рук. В это время на тропинке появилась группа развеселых гостей.

– Ого, – с приглушенным хихиканьем произнес чей-то голос, – здесь что-то происходит.

Люди со смехом расступились, и Франческа прошла мимо. Она услышала за спиной взрыв пьяного смеха, затем сердитый голос, который явно принадлежал незнакомцу, и стремглав помчалась к спасительным огням дома.

Чарлз ждал ее на ступеньках террасы.

– Где ты, черт возьми, была? – злым голосом спросил он. – Маркиз повсюду ищет тебя. – Чарлз отпрянул назад и уставился на нее. – Что случилось? – спросил он. – Посмотри на себя, Франческа. Ты похожа на …

Она вспыхнула под его взглядом. Страшно представить себе, какой у нее сейчас вид: волосы растрепаны, лицо пылает. И ничего не объяснишь, ведь это так унизительно. Франческа решила не вдаваться в подробности и на ходу бросила:

– Я еду в отель, Чарлз.

Она боялась, что он остановит ее, начнет выспрашивать, но этого не произошло.

– Хорошо, – согласился он, – но маркиз…

– К черту маркиза! – вскинув голову, дрожащим голосом произнесла она.

У Чарлза был такой вид, словно она ударила его.

– Шш, – сказал он, махнув рукой и оглянувшись на дом.

Франческа развернулась на каблуках и пошла по узкой дорожке, которая, извиваясь, спускалась по крутому склону.

– Я поеду на машине, – бросила она через плечо. – А ты вызывай такси.

Последовала секундная пауза, потом Чарлз, выругавшись, присоединился к ней.

– Какой дьявол вселился в тебя сегодня? – проворчал он по пути к машине.

Чертовски своевременный вопрос, – тоскливо подумала она.

Загрузка...