Глава 5

– И что все это значит? – поинтересовался Рене, когда они отошли на достаточное расстояние от клетки Андмора.

– Вчера мы с Мизуки нашли одну вещь, – протянула Инна. – Чей-то нейроресивер, на котором сохранились записи об открытии способа фотографии квантовой реальности. Вы когда-нибудь слышали об этом?

– Нет, – мужчина качнул головой. – Но откуда Андмору может быть известно, что вы нашли, если он все время просидел в тюрьме?

– Он же объяснил – вероятномер показал ему будущее. Вообще-то у меня не было желания связываться с этой технологией, но раз уж Андмор считает, что это может помочь…

Рене хмыкнул:

– Похоже, ему ты доверяешь больше, чем мне. Откуда ты знаешь, что он говорит правду?

– Вы же у нас сто четыре года прожили и изучили людей вдоль и поперек…

– Людей, а не квантовитов. К тому же Андмор явно чокнутый. С какой стати ему тебе что-то подсказывать? Он же хочет смерти всех людей.

– Да, Вы совершенно не разбираетесь в квантовитах, – заметила Инна. – Они никогда не хотели смерти всех людей. Они хотели подчинить нас себе и организовать нечто вроде фермы, вот и все. И я уверена, что он сделал подсказку в правильном направлении. Если грядет конец света, то он заденет не только людей, но и его тоже. А у всех существ есть инстинкт самосохранения. Андмор поможет нам, если ему это выгодно.

Они вышли из тюрьмы и ступили на траву сочно-зеленого цвета, слегка шелестящую под порывами прохладного ветра. Инна сделала глубокий вдох и постаралась расслабиться. Встреча с Андмором взволновала ее больше, чем обычно, хотя на этот раз квантовит был в клетке. Могла ли она верить его словам? Ей почему-то казалось, что да. Может, Андмор и совершил ужасные преступления в прошлом, но он почти наверняка захочет выжить. Вот только что же он спланировал? На Инну внезапно навалилось чувство обреченности. Регулятор всего пару недель назад вел ее по пути, который не был ей виден, пока весь его план не сложился воедино. Возможно ли, что это еще не конец? И что Андмор снова направляет ее?

Они вновь приблизились к кораблю ависонов. Инна с сомнением покосилась на стоящую рядом с ним птицу. Девушке не хотелось лишний раз пользоваться услугами этой расы. Вообще-то ее дом находился не так уж далеко от тюрьмы. Минут сорок пешком. Конечно, с миром происходило нечто странное, и стоило бы поспешить, но что дадут лишние сорок минут? Ей все равно нужно все обдумать, а в корабле это будет затруднительно.

– Пожалуй, я лучше прогуляюсь, – сказала Инна и направилась к дому на своих двоих.

Рене пару секунд смотрел на корабль, а потом махнул рукой и последовал за ней.

– Вам не обязательно идти вместе со мной, – немного напряженно сказала Инна. – Мой дом вон там, – она махнула рукой в нужную сторону. – Я в состоянии дойти самостоятельно.

– Что ты собираешься делать? – Рене проигнорировал ее намек.

– Просмотрю файлы на нейроресивере, а там уже как пойдет.

– Откуда ты его взяла, этот нейроресивер?

– Нашла в ящике комода.

– Кто был его владельцем?

– Без понятия, – пожала плечами Инна. – Мы с Мизуки успели посмотреть совсем немного файлов.

– Понятия не имею, чем нам поможет снимок квантовой реальности, – заметил Рене. – Что бы здесь ни происходило, оно происходит здесь, а не в каком-то другом мире.

– Нет никакого другого мира, – поучительно произнесла Инна. – Квантовая реальность – она здесь, рядом с нами, просто мы ее не видим. Я так понимаю, Вы пойдете со мной?

– Ромина приказала мне работать над этим делом вместе с тобой. Если ты твердо настроена изучить эти файлы, то я тоже хотел бы на них взглянуть.

Инна промолчала. Возможно ли такое, что Ромина просто приставила к ней шпиона? Но с другой стороны, с какой стати ей за ней шпионить? Инна ничего не делала. Она всего лишь квантовый физик, которому поручили сделать определенную работу. Или же Мюллер во всем этом как-то замешана? Пока трудно сказать. Девушка подняла взгляд на Рене. Мужчина шел совершенно спокойно, и, казалось, почти не замечал сочной зеленой травы и удивительного пейзажа – отсюда было видно реку Рон с окружающими ее зарослями деревьев. Во второй раз Инна подумала, что он чем-то похож на ее отца – и ей вдруг так сильно захотелось поверить ему… Поверить в то, что он никак не связан со всеми этими странностями, что он не в курсе того, что один из квантовитов сбежал из тюрьмы… Но… может, он и похож на отца – но это только означает, что ей нужно быть настороже. Потому что Павел Рябинин был лгуном и вором, он обманывал Инну чуть ли не всю ее жизнь. Конечно же, она любила своего папу, но перед его смертью она многое узнала о самом близком своем человеке. И если этот опыт ее чему-то и научил – так это тому, что ты знаешь о человеке только то, что он позволяет тебе узнать. И Рене мог что-то скрывать. Несомненно, человек, проживший сто четыре года и не постаревший ни на день со своего тридцатилетия (или когда там он впервые прошел регенерацию), в совершенстве овладел актерским мастерством.

Долгое время они шли молча. Сочетание голубого и зеленого цвета в пейзаже успокаивало нервы. Даже не верилось, что в столь мирном месте могут существовать какие-то проблемы. Они добрались до загородных домов, отданных во владение форисянам. Большинство людей сейчас были на работе, поэтому они пока никого не встретили. Но вот, когда они проходили мимо очередной постройки с идеально белыми стенами, Инна заметила впереди человеческую фигуру.

Она находилась довольно далеко от них, но Инна все же смогла разглядеть того, кто шел. Это была Селия Риччи, главный психиатр Фориса, к которой Мизуки ходила на сеансы психотерапии. Вот только здесь, на Земле, она была слишком занята – так ей сказала подруга. Инна не понимала, что могло так загружать эту женщину, тем более что форисян здесь осталось не так много, но общаться с ней желания не было. Девушка не жаловала психологов, поэтому просто лениво наблюдала за путем далекой фигуры, идущей по полю куда-то в сторону Рона.

Но нет, Селия Риччи шла не к реке. Неожиданно она повернула влево и направилась прямиком к небольшому дому в окружении зеленых кустов. Сердце Инны неожиданно пропустило удар: это был дом, в котором жили Алистер Кроссман и Мартин Вебер. Девушка постаралась не подать виду, как ее это обеспокоило, а сама тем временем впилась взглядом в фигуру психиатра. Селия шла, опустив голову, и ее походка казалась усталой, но направлялась она точно к этому дому.

Вскоре кусты скрыли ее, но Инна не сомневалась, что женщина прошла прямиком в дом. Через несколько минут они с Рене подошли достаточно близко для того, чтобы увидеть главный вход. Инна старалась не смотреть на него, но ее глаза все равно косили в ту сторону. Дверь была открыта, и внутри стоял кто-то скрытый тенью. А потом Селия Риччи шагнула в дом, и дверь закрылась.

В сердце что-то резануло. Инна с трудом удержалась от того, чтобы не заплакать. Значит, болеет… карантин… ничего не соображает и очень заразен… Как же! Просто он не хочет ее видеть. Вот и все. Так просто. Руки невольно сжались в кулаки, а ногти до боли впились в ладони. Нет, она не имеет права поддаваться эмоциям… у нее есть работа…

Рене очень быстро понял, что что-то не так. Когда Инна до крови прокусила губу, он резко остановился и схватил ее за плечи.

– Кто эта женщина? – серые глаза, казалось, заглядывали ей прямо в душу.

Инна помотала головой:

– Никто.

– Слушай, я же видел, как ты вся в лице изменилась, как только она пошла к тому дому. Кто там живет?

– Я же сказала, никто, – Инна попыталась обойти его.

– Инна! – раздраженно воскликнул Рене. – Я понимаю, что мы всего два дня знакомы, но мы не сможем ничего сделать, если ты будешь продолжать скрывать от меня разные вещи. Это как-то связано с ависонами? Я обратил внимание на то, что ты держишься настороже рядом с ними.

– Ависоны тут не при чем.

– А кто тогда причем?

– Никто. Простите, это личное, – пробормотала под нос Инна.

Рене вздохнул:

– Можешь мне рассказать, если хочешь. У меня богатый жизненный опыт. Возможно, я смогу помочь.

Но Инна молчала. Дело уже даже не в том, что она не доверяла Рене – она просто не могла выдавить ни слова. В груди что-то больно жглось от простой истины, которую она только что осознала: Алистер не хочет ее видеть. Почему? Что она такого сделала? Инна изо всех сил старалась не показывать ему своих чувств, пыталась держаться отстраненно, быть другом, но не более. Наверное, она надоела ему своими чувствами, вот он и решил спрятаться.

Ей нужно взять себя в руки. Андмор обещал ей конец света, она должна собраться и подготовиться к этому. Но на Инну неожиданно навалилось такое чувство одиночества, которого она еще не испытывала никогда в жизни. Ее пробрал холод, по коже прошли мурашки. Стоял солнечный день, но ей показалось, что резко наступила промозглая ночь. Она больше не могла выдерживать это. Окончательно потеряв контроль над собой, она села прямо на землю и разрыдалась.


Дети интерната во Фрибурге сидели на своих уроках, и заняться было вроде как нечем. Морщась от головной боли, Мизуки медленно шла по коридору, проверяя, все ли там в порядке, но вокруг было пусто. Пусто и тихо. Девушка уже начинала жалеть, что согласилась присматривать за детьми. Она практически ничего не могла предложить им, а потому большую часть дня просто слонялась по интернату, не зная, чем себя занять.

Тут вдруг из одной из комнат донесся такой звук, как будто что-то упало. Мизуки нахмурилась. Кто-то все же не пошел на занятия? Ромина поручила всем, так сказать, «воспитателям» следить, чтобы дети учились. Даже обрадовавшись, что ей нашлось дело, Мизуки быстро набрала на электронном замке универсальный код для входа и открыла дверь в комнату.

Но внутри оказалось пусто. Узкая незаправленная кровать, письменный стол, монитор на стене, несколько ящиков для одежды, небольшой холодильник, серебристый прибор (мультиварка или что-то в этом роде?)… Дверь в санузел открыта, как и окно, из-за чего создавался сквозняк. На полу рядом с письменным столом валялась фотография в рамке. Наверное, ее снес со стола порыв ветра, и именно этот звук она и услышала. Ребенок, живущий в комнате, сейчас на занятии, а она только зря вторглась в его жилище.

Наверное, ей стоило уйти, но почему-то этого делать не хотелось. Унылые однообразные коридоры наводили на нее тоску. Мизуки робко присела на отодвинутый стул и подняла фотографию с пола. Стекло оказалось с трещиной. Это от падения или так уже и было? На самой фотографии было двое: мужчина и женщина. Может, это родители ребенка? Мужчина – невзрачный очкарик с темными волосами. Очкарик? Какого года эта фотография? Мизуки осторожно подцепила какой-то железякой, лежавшей на столе, стекло и вытащила из-под него фотографию. Перевернула – дата не стояла, но бумага казалась очень хрупкой и слегка желтоватой, а значит, это явно не свежак. В каком веке люди перестали пользоваться очками? Мизуки не знала. В двадцать первом веке вроде некоторые еще носили, но на Форисе уже обходились без них.

Но почему у ребенка хранится столь древняя фотография? Кто для него эти люди? Мужчина невзрачный, но, очевидно, счастливый – улыбка чуть ли не до ушей. А женщина… красавицей ее не назовешь – лицо слишком широкое, подбородок тяжелый, волосы жидковатые… Но…

Девушка нахмурилась. Почему-то женщина на фотографии показалась ей смутно знакомой. Но откуда? Мизуки почти никого не видела из землян, да и эти люди явно уже давно умерли… Может, это какая-то актриса? В архиве Фориса хранилось довольно много земных фильмов и сериалов, и Мизуки частенько их смотрела. Но нет, воспоминание было совсем свежим… Где же…

А потом она вспомнила. Вчера, когда она просматривала все файлы, сохраненные на нейроресивере, среди всего прочего там мелькали фотографии этой женщины. Как же ее… Лорен. Вроде так. Помнится, даже в каком-то разговоре она упоминалась. Но что же тогда получается – ребенок, живущий в этой комнате, родственник хозяина нейроресивера? Как странно… Интересно, кто он? Мизуки быстро выглянула в коридор, посмотрела на надпись у двери. Г. К. Буланже. Класс 8. Ей тут же захотелось поговорить с этим или этой Буланже, но вряд ли Ромина обрадуется, если она вырвет ребенка с занятия. А сегодня Мизуки работала только до двух, и после должна была вернуться в Женеву, в то время как занятия у детей заканчиваются в половине четвертого. Что ж, видимо, придется отложить разговор с ребенком до завтра. А дома она еще раз взглянет на файлы нейроресивера и посмотрит, не удастся ли ей найти там что-нибудь интересное…


Инна продолжала плакать, сидя на земле. Рене стоял в стороне и не делал попыток ее успокоить – мужчина не понимал, из-за чего все это, а потому предпочитал держаться в стороне, чтобы не наломать дров. Инна не переставая всхлипывала и даже бормотала какие-то ругательства, а потому до нее не сразу дошло, что ее кто-то зовет.

Обернувшись, она увидела Селию Риччи. Она стояла рядом с ней с довольно мрачным видом. Инне почему-то захотелось наброситься на эту женщину, но сил у нее на это не осталось. Тем временем психиатр продолжала смотреть на нее как будто с сочувствием и молчать. Это Инну взбесило.

– Чего Вам надо? – грубо спросила она.

– Я увидела тебя в окно, и решила, что стоит тебе объяснить ситуацию., – пояснила она. – Я…

– Нечего тут объяснять, – проворчала Инна.

Ей захотелось уйти. Она поднялась на ноги, смахнула остатки слез с лица и кивнула Рене:

– Пойдемте.

– Если Алистер тебе хоть немного важен, то тебе стоит меня выслушать! – крикнула Селия.

Инна замерла. В сердце все еще пекло. Мир казался странно пустым, а Селия – всего лишь иллюзией, порожденной ее больным мозгом.

– Алистер не хочет меня видеть, – сухо произнесла Инна. – Я не стану ему навязываться.

– Конечно же, он хочет тебя видеть, – уверенно произнесла Селия. – Он просто не хочет, чтобы ты его видела… таким.

– Таким – это каким?

– Пойдем со мной. Я тебе покажу.

Инна с сомнением на нее посмотрела. Вот уже четыре дня Мартин Вебер отказывал ей в визите. А тут вдруг выходит Риччи и готова сама проводить ее к порогу! Что-то тут странное творится. Вот только… не лучше ли узнать правду? Если Алистер решил прекратить их общение, то ей лучше услышать об этом от него. А потом она вернется к работе. Зато все сразу станет ясно.

– Хорошо, – тихо произнесла она, а потом повернулась к Рене. – Если Вам все еще интересен нейроресивер, идите к моему дому и ждите меня там. Если двигаться прямо к озеру, то третий дом после этого – мой.

– Я так и сделаю, – пообещал Рене.

И мужчина без лишних вопросов пошел в нужном направлении. Инне хотелось уйти с ним. Какая-то ее часть боялась идти к Алистеру. Боялась того, что он может ей сказать. Нужно признать, после того разговора их отношения стали довольно натянутыми. Возможно, сейчас мужчина поставит окончательную точку. И ей нужно быть к этому готовой.

Селия без лишних слов проводила ее к дому. Дверь у главного входа была открыта. На пороге стоял Вебер с весьма хмурым видом. Кажется, на его голове прибавилось седых волос.

– Он по-прежнему настаивает, что нам не стоит ее приводить, – сообщил мужчина психиатру.

Но Риччи покачала головой:

– Мартин, мы с тобой не справляемся. Возможно, у нее получится лучше.

Инна не поняла, о чем они, но решила не спрашивать, потому что во рту у нее пересохло. Голова слегка закружилась, ей пришлось остановиться в прихожей и сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Селия Риччи терпеливо ждала, пока она придет в себя. Этого не произошло, но оттягивать дальше было глупо. Заправив выбившуюся из косы прядь волос за ухо, Инна вошла в гостиную.

Первое, на что она обратила внимание – это запах. Поначалу она его не узнала, потому что на Форисе была напряженка с алкоголем и редко кто пил, но вскоре вспомнила. Запах перегара, казалось, заполнил всю комнату, отчего она поморщилась. А потом Инна подошла к дивану, и только тогда заметила, что на нем кто-то лежит. Она не сразу поняла, кто это, зато когда поняла, в шоке открыла рот. Девушка знала Алистера уже четырнадцать лет. И за все эти четырнадцать лет она ни разу не видела его в таком состоянии.

На мужчине ничего не было, кроме трусов и майки. Волосы взлохмачены, на лице недельная щетина, в руках какая-то бутылка, к которой он приник, словно умирающий от жажды. Алистер поначалу не заметил Инну, но потом его мутные глаза случайно стрельнули в ее сторону, и он аж подпрыгнул на месте от испуга, расплескав по дивану жидкость.

– Инна, – хрипло простонал он. – Я тебя не ждал.

– Алистер, – растерянно протянула она. – Что случилось?

Но ответила ей Селия:

– У него депрессия. В очень тяжелой форме. Но беда в том, что не у него одного.

– О чем это Вы? – не поняла Инна.

– Ко мне за последнюю неделю обратились одиннадцать человек с жалобами на апатию, подавленное настроение и нежелание вставать с постели. Хотя, конечно, Алистер всех переплюнул и на самом деле не встает и никуда не ходит уже четыре дня. Инна, у меня такое ощущение, что это… не знаю, заразно, что ли? – Селия казалась очень испуганной. – Но ладно. Я вас двоих оставлю. Поговори с ним.

И женщина ушла из гостиной. Инна осталась наедине с Алистером, который, кажется, был очень смущен. Обычно у них никогда не кончались темы для разговора, но сейчас, впервые за все время их знакомства, она не знала, что сказать.

Загрузка...