Глава 36

В зал возвращается тишина, а взгляды вновь обращаются к нам.

— Причиной вырождения стало проклятие, наложенное на наш родовой артефакт. Обстоятельства этого удара по нашему корню только предстоит выяснить, но прямо сейчас гораздо важнее, что леди Юджин смогла не только снять проклятие, но и полностью очистить артефакт и восстановить защиту. Также я свидетельствую, что родовое наследие перешло к леди Юджин, и артефакт признал леди Юджин нашей главой.

— Что?! — вскидывается какая-то нетерпеливая блондинка, стоящая поблизости от Мей.

— Разве… леди Юджин не из боковой ветви, уехавший жить в провинцию?

— Я понимаю, что проклятие сказалось на ваших умственных способностях, кузина Мия, но не настолько же? Леди Юджин глава, отныне это вы боковая ветвь, — прерывает Дариан.

Он поворачивается ко мне, опускается на одно колено и повторяет слова клятвы, и магия вновь отзывается, подтверждает клятву.

Не дав никому опомниться, вперёд выходит Мей. Она в отличии от брата не опускается на колено, она, как обычная леди, исполняет глубокий реверанс и тоже клянётся мне в верности и преданности. Правда, с оговоркой, что она клянётся, пока является частью рода Махаон, клятва потеряет силу после того, как Мей вступит в брак в другую семью или иным образом покинет род.

Меня устраивает…

Если честно, от неё поддержки я не ожидала.

За Мей клятву добровольно приносит мужчина, обращавшийся к Дариану как господину. За ним — девушка, очень похожая на него. Дочь, наверное. И на ней желающие резко заканчиваются. Остальные переглядываются, топчутся, а одна леди с благородной сединой в высоко собранных волосах и вовсе демонстративно разворачивается и направляется к выходу из зала.

Правильно Дариан выбрал место. Из кабинета строптивая леди выскочила бы в мгновение, а сейчас у меня есть время показать, кто я и что из себя представляю.

Лично мне не особенно и нужна клятва. Если я кому-то не нравлюсь, то не вижу причин навязываться — пусть отправляются в свободное плавание, в какое когда-то отправили нас. Но как глава я не могу позволить леди из боковой ветви столь открыто и показушно мной пренебрегать.

— Леди, вам придётся вернуться, — окликаю я.

— Неужели? — она даже не думает остановиться или повернуть головы.

Зал, где мы собрались, не ритуальный, но тоже обладает защитой.

Я усмехаюсь и вспоминаю детскую сказку, которую когда-то рассказывала мне одна из тётушек. Хм, а я ведь её сегодня не видела. Её тоже попросили покинуть дом, или тётушки уже не стало? Она была в преклонных летах…

Сказку о золотом фениксе мне рассказывала только она, и теперь я думаю, что это было частью семейных преданий, которые… стоит воспринимать буквально.

Я мысленно тянусь к наследию, и меня не просто охватывает золотое сияние — за моей спиной распахиваются иллюзорные крылья. Защита на дверях послушно вспыхивает золотой вязью, замок щёлкает.

Леди прибавляет шагу, пробует распахнуть створки и, получив в ладонь фейерверк золотистых искорок, с вскриком отдёргивает руку, отшатывается.

— Как видите, — хмыкаю я. — Никто не покинет зал без моего… дозволения.

Я взмахиваю золотыми крыльями.

И желающие принести мне клятву верности вновь находятся. И в этот раз вперёд выходит Юрита. Сестрёнка очень серьёзно на меня смотрит и даже обращается не как обычно, а официально:

— Госпожа глава…

— Юрита, поскольку вы ещё несовершеннолетняя, нет необходимости…

— Я уже не маленькая, госпожа глава, — возражает она и склоняется в реверансе. — Я, Юрита Махаон, клянусь главе моего рода Юджин Махаон в верности и преданности… до конца моих дней.

Юри! А замуж?

Если Юри станет магиней, проблемы не возникнет.

— Я принимаю вашу верность, Юрита, — отвечаю я.

Клятву приносят все, кроме строптивой седой леди. Она скрещивает руки на груди:

— А если я не желаю? — спрашивает она с вызовом.

Пфф!

— Вы вольны оставаться в здесь, сколько вам угодно, леди. Хоть пока не мумифицируетесь. Потом вынесем.

— Я… поняла, госпожа глава, — она возвращается к возвышению, склоняется. — Я, Ламель Махаон, клянусь моей главе рода в верности и преданности до конца моих дней.

Один из вариантов клятвы, вполне приемлемый, учитывая, что рядом с собой терпеть эту леди я не намерена, а значит, служба изо всех сил мне от неё не нужна. Даже наоборот, чем клятва “легче”, тем лучше. Если на мага навесить слишком много привязок, то аура может не выдержать. Клятвы, которые я принимаю сейчас, отличаются, связь возникает не магическая, а родовая, и у меня есть поддержка звезды, однако злоупотреблять всё равно не стоит.

Я не тороплюсь отвечать, рассматриваю леди Ламель.

Можно подумать, что я её унижаю, заставляя стоять с низко опущенной головой дольше, чем необходимо, но это не так:

— Леди, вы действительно думали, что я не замечу, что ваша клятва пустышка? Если вы не умеете обращаться к своей крови, я помогу. Повторите клятву.

Золотой свет тянется от меня к ней, и мы оказываемся заключены в световой коридор.

Дрогнув, леди повторяет.

Я ощущаю её внутреннее сопротивление, но теперь оно бессмысленно, и слабая связь всё же возникает. Связь настолько слабая, что я уверена — леди очень скоро освободится от клятвы, которую я продавила силой, но… Пусть хоть завтра освобождается, мне хватит и пяти минут.

— Вы удовлетворены, госпожа глава? — со злостью спрашивает Ламель, выпрямляясь, и гордо расправляет плечи.

— Леди Ламель. Властью главы рода и вашей госпожи, я приказываю ответить полно и правдиво. Это вы прокляли наш родовой артефакт?

Её лицо уродует гримаса чистой ненависти, сменяющейся страхом, и Ламель, борясь с собой, зажимая себе рот руками, всё равно не может не ответить, и против её воли из её рта вырывается:

— Да, я.

Я смотрю на неё…

Страх в её глазах гаснет, его вытесняет ненависть. Ламель опускает руки и с вызовом поднимает голову, на её губах расцветает усмешка превосходства. Ламель будто облегчение испытала от того, что ей больше не нужно ни сдерживаться, ни притворяться.

Мне Ламель чужая, а кровное родство настолько дальнее, что, если бы не действие родового наследия, о нём можно было бы забыть. Но вот для остальных Ламель родной человек, которому доверяли. Особенно тяжело оказывается сестре Дариана.

— Тётя?! Только не ты… Ты говоришь что-то не то, — Мей мотает головой, отказываясь принимать реальность. — Почему?

Ламель усмехается:

— Потому что вы стали оковами на моих ногах. Неужели не ясно? Вы все помеха. Я всего лишь хотела выйти замуж за Ренда Гельдерна и жить счастливо, но прошлый глава мне не позволил. Неужто все забыли тот скандал? О, мне пришлось действовать так, как я действовала. Вы меня вынудили, потому что, только избавившись от вас, я смогу воссоединиться с моим Ренди. И теперь уже не важно, сняли вы проклятие или нет, — смеётся она. — Вы слабы, и Гельдерны, в отличии от вас они настоящая семья, где поддерживают друг друга, вырежут вас, как визжащих свиней. Мы с Ренди наконец-то будем вместе.

У-у-у-у… Узнаю в ней себя. Смотрю как в кривое зеркало. Я ведь тоже сходила с ума по Лоуренсу. У Гельдернов какой-то особой талант?

— Ничего подобного, — хмыкаю я. — Рада сообщить, что родовые земли Гельдернов были атакованы культом Даро. И нежить ваших Гельдернов разгромила на голову.

По-моему, в глазах родственников я одной фразой приобрела ещё больший вес. По крайней мере Дариан, вероятно, всерьёз воспринявший угрозу вторжения, выдыхает с заметным облегчением.

Ламель застывает. Теперь уже она не готова принять реальность:

— Ложь! — выкрикивает она в гневе и хватается за кольцо. — Ренди!

Она подносит камень к губам настолько быстро, что никто не успевает её остановить, выкрикивает его имя раз за разом. Её зов такой отчаянный, что даже меня пробирает. Невольно хочется пожалеть, хотя какая жалость может быть к той, кто разрушила и погубила десятки жизней.

Ответа Ламель не получает и как подрубленная опускается на пол, её руки безвольно падают. Ламель медленно поднимает голову, и меня поражает, каким пустым и безучастным стал её взгляд.

— Дариан, — начинаю я.

Хочу сказать, чтобы Ламель проводили в её комнату и заперли. Мне придётся с ней что-то делать, но пусть не прямо сейчас. Пусть сегодняшний день остается праздником избавления от проклятия, хорошим счастливым днём.

— Его нет, — меня заглушает исступленный крик Ламель. — Его больше нет! Ренди мёртв. Это ты его убила?!

Нашла виноватую, ага. И ведь зерно истины в её словах есть. Нежить ведь не сама по себе дорогу проложила.

Ламель вскидывается, и на её ладонях расцветает предназначенная мне ветвистая смерть — насыщенно-красная с фиолетовыми проблесками молния.

— Нет! — Дариан реагирует первым и попросту закрывает меня собой, выставляет щит.

Но молния так и не срывается с рук Ламель. К багряно-фиолетовым отсветам примешивается золотой свет, и Ламель… оказывается буквально парализованной. Надёжнее любых цепей её держит только что данная мне клятва верности.

Ламель не в силах причинить мне прямой вред, и её молния взрывается в её же руках. Алое зарево поднимается к самому потолку и также быстро стихает. Можно сказать, что это был прощальный фейерверк — на полу осталась лишь горсть пепла, а Ламель… ушла к своему Ренди. У неё действительно есть шанс найти его в Чертогах Смерти.

В зале тихо.

Я спускаюсь с возвышения, но не ухожу молча, а останавливаюсь перед пеплом:

— Вероятно, теперь уже мы никогда не узнаем, предала нас Ламель или пала первой жертвой хищного коварства Гельдернов. Для нас жизнь продолжается, а для неё всё кончено. Покойся, Ламель.

Вот теперь я отпираю дверь и первой направляюсь к выходу.

Я успеваю дойти до середины коридора, когда сзади на меня налетает Юрита:

— Юджи, я так испугалась! — всхлипывает она и повисает у меня на шее, ещё и запрыгнуть пытается. А ведь ей не пять лет, в смысле весит Юри как взрослая.

Крепко обняв, я успокаивающе глажу её по спине. Нехотя Юри отпускает меня. Я легонько щёлкаю её по носу:

— Чего ты испугалась? Скажу тебе по секрету, это я тут самая страшная.

Юри несмело улыбается, но улыбка вянет, и Юри очень серьёзно смотрит на меня:

— Юджин, она хотела тебя… убить.

— Хотела. Но не смогла. Юри, так бывает, что люди пытаются друг друга ограбить, убить. Поэтому ты всегда должна помнить о своей безопасности и быть осторожной. Хорошо?

— Ты тоже.

— И я тоже, — соглашаюсь я.

Я провожаю Юри до комнат и… сдаю маме, сбегаю, сославшись на дела, а на самом деле мне просто хочется оставшееся до ужина время полежать в тишине наедине с собой, дать себе передышку, потому что после ужина меня ждут торопливые сборы и торжественный приём у тёмной госпожи.

Возможно, я увижу Диана…

Загрузка...