2

Шел дождь, как будто с неба кто-то непрерывно мочился. Дождевые капли барабанили по стенам и крыше синей нейлоновой палатки специальной оперативной службы, хотели прорваться в замкнутое пространство, пытались заглушить равномерное гудение портативных генераторов, делая всякое общение невозможным. Да и не очень-то хотелось разговаривать в понедельник в четверть первого пополуночи.

Тем более с Дэвидом Ридом, который там лежал. На стынущей земле.

В одном из углов палатки был огорожен специальной синей лентой отрезок отводной канавы длиной полтора метра. Черная жирная вода блестела под огнями фонарей. Остальная часть палатки закрывала участок речного берега и смешанную с грязью желтую осеннюю пожухлую траву.

Внутри палатки было тесно. В ней находились четыре констебля из абердинского Бюро идентификации, одетые в тонкие белые комбинезоны: двое покрывали все что можно порошком для снятия отпечатков пальцев и лепили повсюду клейкую ленту, третий фотографировал, четвертый снимал место преступления на видеокамеру, наверное, для потомков. Плюс бледный до синевы констебль из местной полиции, дежурный медик, изнуренного вида детектив-сержант и почетный гость – малыш Дэвид Бруклин Рид. Которому до четвертого дня рождения оставалось всего три месяца.

Его пришлось вытащить из заполненной холодной водой канавы, чтобы установить факт смерти. Уж в этом-то сомнений никаких не было. Бедный мальчик был мертв, и мертв давно. Он лежал на спине, на куске синего полиэтилена, всем напоказ, футболка с надписью «Люди X» задрана до самых подмышек. Больше на нем одежды не было.

Еще раз сверкнула вспышка, сжигая все краски и детали, оставляя отпечаток на сетчатке, который долго не хотел исчезать.

В углу, закрыв глаза, стоял детектив-сержант Логан Макрай; он пытался придумать, что скажет матери маленького Дэвида Рида. Ее сын пропал три месяца назад. Три месяца неизвестности. Три месяца надежд, что сын вернется живым и здоровым. А все это время он лежал мертвый в канаве.

Логан провел ладонью по лицу: щетина царапала пальцы. Черт, убил бы за сигарету. И вообще он не должен был здесь находиться!

Он взглянул на часы и застонал, воздух вырвался изо рта облачком белого пара. Прошло уже четырнадцать часов с тех пор, как он приступил к дежурству вчера утром. Слишком много для приятного возвращения к нормальной жизни.

Холодный ветер ворвался в палатку, Логан открыл глаза и увидел, как забежала внутрь фигура в блестящей от влаги одежде. Прибыл судебно-медицинский эксперт.

Доктор Исобел Макалистер: возраст – тридцать три, волосы коротко подстрижены, брюнетка, рост – метр шестьдесят два. Издает тихие мяукающие звуки, когда ее нежно покусывают за внутреннюю поверхность бедра. Одета в безупречно сидящий на ней серый брючный костюм и элегантное черное пальто, правда, эффект немного портят громадные резиновые сапоги, голенища которых хлопают ее по коленям.

Профессиональным взглядом она обвела заполненную людьми палатку и застыла, встретив взгляд Логана. Неуверенная улыбка вспыхнула на ее лице и сразу погасла. И неудивительно, принимая во внимание то, как он выглядел. Небритый, мешки под глазами, промокшие под дождем курчавые каштановые волосы топорщатся во все стороны.

Исобел разомкнула губы, но ничего не сказала.

Дождь барабанил по крыше палатки, фотокамера щелкала и жужжала, пока вспышка подзаряжалась, генераторы гудели. Но в то же время казалось, что стояла оглушительная тишина.

Дежурный медик нарушил всеобщее оцепенение, чертыхнувшись.

Он стоял на одной ноге, тряся зачерпнувшим воды ботинком.

Исобел сделала профессиональное лицо.

– Факт смерти установлен? – спросила она; ей приходилось повышать голос, чтобы ее было слышно в этом шуме.

Логан вздохнул: момент был упущен.

Дежурный врач подавил зевоту и указал на маленький раздутый труп в центре палатки:

– Ага, мертвый, все в порядке…

Он глубоко засунул руки в карманы и звучно шмыгнул носом.

– Если вам хочется знать мое мнение, мертв он давным-давно. По меньшей мере, месяца два уже.

Исобел кивнула и поставила медицинскую сумку на подстилку рядом с трупом.

– Возможно, вы правы, – сказала она, опустившись на корточки и внимательно рассматривая мертвого ребенка.

Пока Исобел натягивала резиновые перчатки и распаковывала инструменты, доктор стоял, приподнимаясь на носках и опускаясь, отчего под его ногами хлюпала грязь.

– Ну хорошо, – сказал он наконец, – крикните, если что-нибудь понадобится, о'кей?

Исобел пообещала крикнуть, дежурный медик кивнул, извинился и, протиснувшись мимо Логана, шагнул в намокшую от дождя ночь.

Логан сверху вниз посмотрел на макушку Исобел, вспоминая все, что он собирался ей сказать, как только снова ее увидит. Чтобы все опять стало хорошо. Чтобы наладить все, что развалилось в тот день, когда Энгус Робертсон отправил его по путевке на тот свет. Но когда бы Логан ни воображал этот момент их встречи, в нем никогда не присутствовало тело убитого трехлетнего мальчугана, лежащее на земле как раз между ними. Это действовало угнетающе.

И вместо всего, что хотел сказать, он спросил:

– Можете назвать время смерти?

Исобел перевела взгляд с разлагающегося тела на него и слегка покраснела.

– Доктор Вилсон не ошибся, – сказала она, отведя глаза. – Два, может быть, три месяца. Скажу точнее после проведения вскрытия. У вас есть его личные данные?

– Дэвид Рид. Три года. – Логан вздохнул. – Был в списке пропавших с августа.

– Бедный мальчик. – Исобел достала из сумки наушники, надела их, проверила микрофон. Вставила в диктофон новую пленку и начала осматривать малыша Дэвида Рида.


Половина второго ночи, никаких признаков того, что дождь собирается успокоиться. Детектив-сержант Логан Макрай стоял возле кривого дуба, прячась за деревом от ветра, и наблюдал, как в палатке специальной оперативной службы молниями сверкала вспышка фотографа. С каждой вспышкой фигуры находившихся внутри людей проявлялись на синей ткани палатки, как силуэты страшной пьесы театра теней.

Четыре мощных прожектора шипели под струями проливного дождя, заливая пространство резким белым светом, генераторы пыхтели, вокруг них клубился синий дизельный дым. Холодная дождевая вода шипела, падая на горячий металл. За пределами этого светового круга стояла беспросветная чернота.

Два прожектора были направлены на ту часть канала, которая выходила из-под палатки специальной оперативной службы. Запоздалый ноябрьский дождь залил канал доверху, мрачнолицые полицейские водолазы, одетые в темно-синие неопреновые водолазные костюмы, стояли небольшой группой по пояс в воде. Два человека из Бюро идентификации, помогая себе проклятиями, пытались закрепить над водолазами еще одну палатку, но проигрывали битву с дождем и ветром в попытке спасти следы преступления от разыгравшейся непогоды.

В стороне, метрах в трех, несла свои воды река Дон, молчаливая, вспухшая и смолисто-черная. Пятна света плясали на ее поверхности: лучи прожекторов отражались в темной воде, проливной дождь дробил их и составлял из осколков новые образы. Если Абердин и производил что-либо, как полагается, то это был дождь.

В верхнем течении река размыла берега в десятках мест, залила прилегающие поля и превратила их в озера. Отсюда до Северного моря было меньше мили, и вода прибывала быстро. На другой стороне реки, за полосой голых деревьев, поднимались многоэтажки Хэйтона. Пять невыразительных прямоугольников с пятнами холодно-желтых огоньков как будто плавали в потоках дождя, постепенно исчезая из виду. Ночь была ужасная.

Собранная в срочном порядке разыскная команда при свете ручных фонариков шаг за шагом прочесывала берег реки вверх и вниз по течению, хотя было так темно, что едва ли удалось бы что-нибудь найти. В утренних новостях это будет хорошо смотреться.

Шмыгая носом, Логан засунул руки глубже в карманы, повернулся и посмотрел вверх на холм, туда, где поблескивали белые огоньки телевизионных камер. Журналисты слетелись вскоре после того, как он приехал, горя желанием хоть краем глаза увидеть кусок мертвечины. Сначала появились репортеры местной прессы, бросавшиеся с вопросами на любого в полицейской форме; потом приехали большие мальчики, корреспонденты Би-би-си и Ай-ти-ви с их камерами и серьезными лицами.

Полиция Грэмпиана распространила стандартное заявление, полностью лишенное каких-либо деталей. И только Господу, наверное, было ведомо, что эти корреспонденты узнали и о чем хотели бы поговорить.

Логан повернулся к ним спиной и стал наблюдать за прыгающими лучами ручных фонарей поисковой команды, прорывавшихся сквозь темноту.

Это никак не могло быть его делом. И уж никак не в первый день его возвращения. Но остальные сотрудники Отдела криминальных расследований Абердина были на тренингах либо отдыхали, перебрав на чьей-нибудь вечеринке по поводу ухода на пенсию. Даже детектив-инспектор на сцене не появился! Детектив-инспектор Макферсон, который, как предполагалось, должен был облегчить Логану возвращение к прежней работе, был очень занят. Ему обратно к шее пришивали голову, которую кто-то попытался отхватить кухонным ножом. Поэтому здесь, на этом самом месте, стоял детектив-сержант Логан Макрай, возглавивший расследование серьезнейшего преступления и молящий Господа, чтобы помог ему не облажаться до тех пор, пока он не спихнет это дело кому-нибудь еще. С возвращением.

Из палатки вышел нетвердой походкой констебль[1] с бледно-зеленым лицом и встал рядом с Логаном под кривым деревом, то и дело хлюпая носом. Выглядел он так же, как Логан себя чувствовал. Только гораздо хуже.

– Иисусе милосердный. – Констебль зябко поежился и вставил сигарету между губ, как будто только это могло помочь ему окончательно не выйти из строя. После минутного раздумья он предложил закурить стоящему рядом сержанту, но Логан отказался.

Констебль пожал плечами, порылся в нагрудном кармане форменной куртки, достал зажигалку и прикурил. Сигарета в темноте засветилась, как раскаленный уголек.

– Поганая обстановочка для первого дня возвращения на работу, да, сэр?

В ночи раскрылся цветок белого дыма. Логан глубоко вдохнул, загоняя дым в свои заштопанные легкие, пока его не разогнал ветер.

– А что Исо… – Он запнулся. – Что доктор Макалистер говорит?

Палатка опять осветилась фотовспышкой, и Логан увидел застывших в движении марионеток.

– Не больше, чем сказал дежурный медик, сэр. Несчастного мальчугана чем-то задушили. А все остальное случилось, скорее всего, уже после этого.

Логан закрыл глаза и попытался стереть из памяти всплывающую картинку: распухшее маленькое тело.

– Да. – Констебль кивнул с умным видом, горящий кончик его сигареты мотнулся в темноте вверх и вниз. – По крайней мере, он уже был мертвый, когда все случилось…


Дом под номером пятнадцать по Конкрейг-Сёркл располагался в одном из недавно построенных кварталов Кингсвеллза – окраинного района в пяти минутах езды от Абердина. Это район с каждым годом все ближе и ближе подбирался к городу. Здешние жилища рекламировались как «дома бизнес-класса, построенные по специальному проекту». Но выглядели они так, будто кто-то, лишенный воображения, свалил в одну кучу желтый кирпич, имевшийся в достатке.

Номер пятнадцать стоял у самого начала извилистой дороги, которая заканчивалась тупиком. Еще неосвоенный садовый участок перед домом представлял собой поросший травой прямоугольник, окруженный низким кустарником. На растениях все еще оставались ценники садоводческого хозяйства. В окнах первого этажа горел свет, пробиваясь через закрытые жалюзи, хотя было почти два часа ночи.

Детектив-сержант Логан Макрай сидел в пассажирском кресле разъездного автомобиля Отдела криминальных расследований и вздыхал. Нравилось ему все это или нет, но на данный момент он был единственным старшим офицером, ведущим расследование, и это значило, что именно он должен был сообщить матери Дэвида Рида, что тот мертв. С собой он прихватил офицера-психолога и женщину-констебля, для помощи. По крайней мере, отдуваться не одному придется.

– Пошли, – сказал он наконец. – Больше нет смысла откладывать.

Входную дверь открыл крупный мужчина лет пятидесяти пяти, и Логан увидел лицо цвета красного кирпича, усы, враждебные, налитые кровью глаза. Мужчина взглянул на униформу констебля Ватсон и сказал:

– Хорошенькое время вы нашли, мать вашу, чтобы здесь появиться.

И встал на пороге, скрестив руки на груди.

Логан сжал губы. Это было совсем не то, чего он ожидал.

– Я хотел бы поговорить с мисс Рид, – проговорил он.

– Да? Тогда вы, мать вашу, сильно опоздали. Эти поганые газетчики пятнадцать минут назад уже позвонили, попросили, мать их, прокомментировать!.. – С каждым словом голос мужчины становился громче и громче, и теперь он уже кричал Логану в лицо. – Нам надо было первым сообщить! – Он ударил кулаком себя в грудь. – Мы его семья, мать вашу!

Логан поморщился. Каким образом эти чертовы средства массовой информации узнали, что было обнаружено мертвое тело Дэвида Рида? Как будто семья не достаточно настрадалась.

– Извините, мистер?..

– Рид. – Мужчина снова скрестил руки на груди, выпуская пар. – Чарльз Рид. Ее отец.

– Мистер Рид, я не имею понятия, как это стало известно прессе. Но я вам обещаю: кто бы это ни сделал, ему зададут по первое число, да так, что мало не покажется. – Помолчав, Логан прибавил: – Я знаю, что это ничего не исправит, но сейчас мне очень нужно поговорить с матерью Дэвида.

Мужчина сердито смотрел на него с верхней ступеньки лестницы. Наконец он отошел в сторону, и Логан сквозь застекленную дверь смог заглянуть в маленькую гостиную, окрашенную в веселый желтый цвет. В центре комнаты на ярко-красном диване сидели две женщины: одна выглядела как линкор в цветочек, другая походила на зомби.

Та женщина, что была моложе, даже не подняла глаз, когда полицейские вошли в комнату. Просто сидела, тупо глядя в телевизор: наблюдала, как слоненка Думбо мучают клоуны. Логан взглянул с надеждой на офицера-психолога, но та прилагала максимум усилий, чтобы не встретиться с ним взглядом.

Логан глубоко вдохнул и произнес:

– Мисс Рид?

Реакции не последовало.

Логан опустился на корточки перед диваном, заслонив собой телевизор. Она продолжала смотреть сквозь него, как будто его не было.

– Мисс Рид? Элис?

Она не пошевелилась, зато женщина зрелого возраста нахмурилась и оскалилась. Веки ее напухли, глаза были красные, на круглых щеках блестели слезы, стекавшие на подбородок.

– Как вы смели! – прорычала она. – Вы, бесполезная куча гов…

– Шейла! – Мужчина шагнул к ней, и она осеклась.

Логан переключил свое внимание на молодую женщину в коматозном состоянии, сидящую на диване.

– Элис, – сказал он, – мы нашли Дэвида.

Когда прозвучало имя сына, в глазах ее что-то мелькнуло.

– Дэвид? – Ее губы едва пошевелились, словно она не произнесла имя, а скорее выдохнула.

– Мне очень жаль, Элис. Он мертв.

– Дэвид…

– Его убили.

Минутная пауза, и ее отец закричал:

– Поганый ублюдок! Поганый, поганый ублюдок!.. Ему было всего три года!

– Мне очень жаль. – Это было все, что Логан смог выдумать.

– Тебе жаль? Тебе жаль? – Мистер Рид резко повернулся в его сторону, лицо его стало пунцовым. – Если бы вы, банда бесполезных подонков, вытащили пальцы из задницы и нашли его сразу, как только он пропал, он был бы жив! Три месяца!..

Офицер-психолог успокаивающе разводила руками, но мистер Рид ее игнорировал. Он трясся от ярости, в глазах блестели слезы.

– Три! Поганых! Месяца!

Логан поднялся и протянул к нему руку:

– Послушайте, мистер Рид, успокойтесь, хорошо? Я понимаю, вы очень расстроены…

Удар не должен был застать его врасплох, но застал. Кулак, похожий на бетонный блок, ударил его в живот, разрывая швы, и внутренности Логана вспыхнули огнем. Логан открыл рот в немом крике: воздуха в легких не было.

У него подогнулись колени. Сильная рука схватила его за ворот пиджака, притянула, удерживая на ногах, в то же время отец Элис занес для удара другую руку, готовый превратить физиономию Логана в кровавую кашу.

Констебль Ватсон что-то прокричала, но Логан уже не слышал. Послышался звук удара, и рука, державшая его, разжалась. Логан рухнул на ковер, прижимая руки к горевшему огнем животу. Сердитый крик, потом вопль констебля Ватсон, что она сломает мистеру Риду руку, если тот не успокоится.

Болезненный вскрик отца Элис.

Линкор в цветочек завопил:

– Чарли! Прекрати ради всего святого!

Потом констебль Ватсон сказала нечто в высшей степени непрофессиональное. После этого все затихли.


Патрульная машина промчалась по Андерсон-драйв, завывая сиреной. Логан, серое лицо которого покрылось липким потом, сидел в пассажирском кресле, держась руками за живот и стискивая зубы каждый раз, как машина подскакивала на выбоине.

Мистер Чарльз Рид сидел в наручниках на заднем сиденье, притянутый к нему ремнем безопасности. Он был явно испуган.

– О господи, простите меня! – повторял он. – О господи, пожалуйста, простите меня!

Взвизгнули тормоза. Констебль Ватсон остановилась около входа в Отделение неотложной скорой помощи. Как раз на одном из парковочных мест, где было написано: Только для машин «скорой помощи». Помогла Логану выйти из машины, как будто он был сделан из стекла, и немного задержалась, желая сказать пару слов мистеру Риду.

– Смотри, чтобы твоя поганая задница оставалась в машине до моего возвращения, – предупредила она, – не то я твои кишки вместо подтяжек натяну.

И для надежности, пикнув брелком, поставила машину на сигнализацию, надежно заперев в ней мистера Рида.

Потом сопроводила Логана до приемного отделения, где тот и отключился.

Загрузка...