Глава девятая

– Мы должны будем поискать его, – сказал я с отвращением при мысли о тех лишних секундах, что по милости проклятой шестеренки буду вынужден торчать на болезненном холоде.

До определенного предела наполнив легкие обжигающим воздухом, я выкрикнул имя Логаша так громко, как только мог. Конечно же, без толку: ледяной ветер вкупе с бесконечным снегом могли заглушить любой звук, кроме разве что рева садящегося шаттла. К счастью, у меня в распоряжении было нечто большее, чем уязвимые легкие. Микрокоммуникатор в моем ухе по-прежнему был настроен на общую частоту отряда, и я, не теряя больше времени, известил всех остальных о возникшей проблеме.

– Мы потеряли из виду техножреца, – передал я, подавляя желание добавить несколько подходящих случаю определений. – Кто-нибудь видел его?

Я ничуть не удивился, когда в ответ раздался только хор отрицательных ответов.

– По крайней мере, на обратном пути будет потише, – добавила Маго с прямотой, перевесившей тактичность. Это прозвучало довольно жестоко с ее стороны, но в тот момент я мог с ней до определенной степени согласиться.

– Продолжаем разведку! – приказала Грифен с достаточным металлом в голосе, чтобы предупредить дальнейшие непочтительные замечания.

В ответах солдат я не почувствовал особого энтузиазма. Грифен повернулась ко мне:

– Если Логаш впереди нас, то мы на него наткнемся. А если позади, подберем на пути назад.

Должен признаться, что я на этот счет был гораздо менее оптимистичен, чем сержант. Техножрец, даже оказавшись в двух шагах от нас, будет практически невидим в закручивающемся спиралями снеге. Я не думал, что у нас есть хоть шанс отыскать его в этих условиях, иначе чем просто случайно наткнувшись. Но если бы кто-то и сумел найти его следы, так это мои вальхалльцы. Я кивнул в ответ.

– Тогда лучше двигаться, – эхом повторил я слова, произнесенные сержантом несколько часов назад.

Это было, конечно, проще сказать, чем сделать. Как я не раз отмечал прежде, ветер несся вверх по ущелью, вразброс усеянному серыми, побитыми непогодой камнями. Они внезапно вырастали из крутящейся пелены снега, обещая секундную защиту от бритвенно-острых порывов; но всякий раз она оказывалась не более чем самообманом. Неровная местность просто разрывала набегающий поток воздуха на отдельные лоскуты и завихрения, которые бросали в эти маленькие кармашки иллюзорной защиты пригоршни снега и жалящие ледяные кристаллы. Эти внезапные удары делали мое самочувствие еще более жалким. Единственным утешением, если можно так сказать, было то, что немногие участки кожи, которые оставались открытыми, на морозе совершенно онемели и ничего не чувствовали.

Я сползал по склону вслед за Грифен, благодарный Юргену за его неотлучное присутствие рядом. Несколько раз он протягивал руку как раз вовремя, чтобы не дать мне растянуться лицом вниз в снегу, доходящем до коленей. Вальхалльцы оставались совершенно невозмутимыми: какое бы они ни испытывали веселье при виде моего барахтанья, они его хорошо скрывали. Поглядывая назад, я видел, что борозды, которые мы оставляли за собой, уже начали заполняться постоянно движущимися течениями снега. Без умения моих подчиненных находить дорогу в этих жутких условиях я сам никогда бы уже не вернулся к отверстию пещеры. Это в то же время было и некоторым утешением, поскольку шансы на то, что на нее наткнутся зеленокожие, начинали выглядеть все призрачнее. Это меня несколько подбодрило.

С другой, не столь положительной стороны, любые оставленные Логашем следы будут заметны в снегу так же, как наши собственные, – то есть практически никак. Мне в очередной раз показалось, что мы едва ли наткнемся на него иначе, кроме как по чистому слепому везению.

По крайней мере, со всеми своими аугметическими улучшениями техножрец вряд ли рисковал быстро замерзнуть насмерть. Но такой ли уж удачей в итоге это для него окажется – пока было неизвестно.

К этому времени я потерял из виду всех своих спутников, кроме внушающего уверенность и не отходящего от меня Юргена. Камуфляж на шинелях вальхалльцев, сливаясь со снежной бурей, делал солдат почти невидимками. Впрочем, я от них тоже не отличался: моя темная комиссарская форма была настолько покрыта принесенными ветром снежинками, что я походил на одну из тех неловких фигурок, которые дети по всей Галактике лепят из снега с приходом зимы (на Вальхалле лепка снеговиков, конечно, находится где-то между серьезной формой искусства и весьма оживленным спортом, давая иногда совершенно ошеломляющие результаты, на которые вполне можно даже залюбоваться, но это к делу не относится).

Я уже был готов решить, что поиски бесполезны, и скомандовать отряду возвращение – пусть Логаш спорит с природой сам, насколько сумеет, – когда в моем микрокоммуникаторе прорезался голос Маго:

– Вижу цель, в девяноста метрах ниже по склону!

Я не видел ни фрага дальше своей вытянутой руки, но солдат, кажется, была в себе уверена. Я все еще пытался заставить свои заледеневшие губы выдать какой-то ответ, когда в сеть вклинился голос Грифен:

– Это шестереночка?

– Никак нет. – В голосе Маго звенело напряжение. – Вижу многочисленные движущиеся цели.

Это, конечно, могло значить только одно. Я уже нашаривал лазерный пистолет негнущимися и лишенными чувствительности пальцами, когда Маго вновь заговорила, подтверждая мою догадку:

– Зелененькие. Много.

– Насколько много? – спросил я, Император знает как цепляясь за оружие пальцами, которые, казалось, раздулись на холоде. К счастью, аугметические пальцы среди них работали так же хорошо, как и всегда. Они, по крайней мере, позволяли удерживать хватку на рукояти; но смогу ли я нажать спусковой крючок настоящим и, вероятно, уже отмороженным указательным пальцем, я в лучшем случае сомневался.[42]

– Сложно сказать, – ответила Маго. – Они сильно рассредоточились.

Это было при данных обстоятельствах вовсе неудивительно, поскольку местность здесь была никак не приспособлена к обычной манере передвижения орков – нестись вперед дезорганизованной толпой.

– Контакт! – вклинился Симла, и я со внезапным содроганием ужаса осознал, что он находился далеко на левом краю ущелья – по меньшей мере, в трех сотнях метров от позиции, которую занимала Маго. Они никак не могли видеть одну и ту же группу врага. – У меня семь. Нет, восемь! Может быть, и больше.

– У меня тоже, – добавила Хейл с правого фланга. – Похоже, целое отделение.[43]

– Отступаем! – приказал я.

Всего получалось как минимум тридцать, а скорее – больше врагов. Слишком много, для того чтобы мы могли с ними справиться, даже учитывая способность вальхалльцев использовать эту местность и погодные условия для эффективной засады. Это также подтверждало худший (не считая мысли о том, что некроны могли уже зашевелиться в темноте под нашими ногами) из моих страхов. Собратья замеченного нами, сожранного амбуллами орка; несомненно, вступили в контакт с основной частью своей армии и теперь направлялись обратно во главе полномасштабной орды налетчиков, чтобы использовать брешь, которую обнаружили в нашей обороне.

– Мы должны заткнуть вход в пещеру, чего бы это ни стоило!

– Есть! – отозвалась Грифен, не давая подчиненным времени даже помыслить о возражении.

Не то чтобы я ожидал протестов, но антипатия вальхалльцев к зеленокожим была глубока, и искушение пострелять по оркам перед ретирадой, вероятно, было очень сильным. Но, к чести солдат, никто ему не поддался, так что я вздохнул немного свободнее, направляясь обратно вверх по склону к благословенному укрытию в пещере. Малая толика везения – и мы могли ускользнуть раньше, чем зеленокожие вообще узнали бы о нашем присутствии.

Должен признать, идея убраться с пронизывающего до костей ветра была столь отрадной для меня, что я потерял всякое понятие об окружающей действительности. Я видел перед собой только проложенную Юргеном борозду следов и ковылял по ней сквозь метель, чисто автоматически ставя одну ногу впереди другой. Образ туннеля и перспектива избавления от холода в убежище, которое он предоставит, разрастались в моем сознании все больше и больше. Я предвкушал, как заставляю двигаться свои онемевшие и замороженные конечности… Так что звук, раздавшийся на полпути к пещере, стал для меня шоком и сопровождался, чистым, наивным удивлением. Его невозможно было ни с чем спутать – разрыв болтерного заряда, детонировавшего о выход скальной породы в нескольких метрах от меня.

Повинуясь чувству непосредственной и близкой опасности, я враз выпал из своего зачарованного состояния и обернулся с лазерным пистолетом в руке, выискивая мишень. Из снега вырисовался огромный силуэт, он приближался ко мне невероятными прыжками, размахивая грубо сработанным топором. Зеленокожему настолько не терпелось разрубить меня на части, что, кажется, он совсем забыл о примитивном болт-пистолете, зажатом в другой руке. Я выстрелил рефлекторно, на практике обнаружив, что под воздействием страха мой указательный палец все-таки вполне смог сжаться на спусковом крючке. В груди нападавшего разверзлась дыра, слабо дымящаяся на морозе. Существо пошатнулось, по инерции сделало еще несколько скачков и рухнуло на землю, когда второй лазерный заряд настиг его сбоку.

– Сержант. – Я кивком поблагодарил Грифен за помощь.

В ответ она махнула левой рукой, в то время как в правой продолжала сжимать лазерное ружье на изготовку.

– Туда! – сказала Грифен, жестом указывая дорогу.

Я поковылял в заданном направлении, уверенный, что Юрген, как всегда, пойдет следом, и вскоре убедился, что был прав. Обернувшись на шипение мелты за спиной, я увидел, как мой помощник одним жадным выплеском термальной энергии срезал небольшую группку существ, которые, очевидно, следовали за первым нападавшим. Потратив не больше мгновения на то, чтобы оглядеться, он опустил оружие и вновь побрел к нам, взрывая коленями снежные пласты. Глядя на невозмутимое лицо Юргена, можно было предположить, что он совершает обычную послеобеденную прогулку. Хотя возможно, что в его родном мире так и было принято…

– Сюда, комиссар! – Лант протянул руку с нагромождения камней, схватил мою ладонь и втянул меня на вершину без какого-либо заметного усилия.

Грифен вскарабкалась вслед за нами, практически не замедлив хода; через секунду и Юрген, с закинутой за спину для более легкого лазания тяжелой пушкой, перевалился через край. По-видимому, мой помощник вспотел даже на морозе, так как неповторимый аромат никуда от него не делся.

– Подумала, что здесь неплохое место для перегруппировки, – сказала Грифен.

Я оглянулся по сторонам, почти согревшись теперь, когда мы хоть немного укрылись от безжалостного ветра, и согласно кивнул. Сержант выбрала позицию на двухметровом приблизительно возвышении, окруженном наваленными в беспорядке булыжниками. Отсюда мы могли видеть вход в туннель. Это была удача: если орки все-таки добрались сюда раньше нас, то не было ни малейшего смысла идти к проему пещеры. С тем же успехом можно было поднять над головой большой плакат: «Стреляйте в меня, я здесь». Даже напрягая глаза, я почти ничего не мог различить сквозь снежную круговерть, но, как и прежде, доверял инстинктам сержанта во всем, что касалось зеленокожих.

Хейл и Симла, как я с удовольствием отметил, также добрались до нашего убежища. Они приветственно махнули руками, когда появились мы с Юргеном, и вновь принялись разглядывать снежный горизонт сквозь прицелы своих лазерных ружей. Я собирался связаться с Маго и выяснить ее местонахождение, но тут внезапный шквал разрывов лазерных зарядов и вой орочьей боли где-то слева ответили на мой вопрос со всей необходимой точностью. Спустя несколько мгновений миниатюрная рыжуха появилась и лично, ухмыляясь в зловредном веселье.

– Там один зелененький отошел по делам! – с ликованием доложила она. – Так что я ему всадила заряд прямо в…

– Он мертв? – перебил я.

Солдат кивнула под дружный хохот товарищей, которые находили эту картину не менее потешной, чем она сама.

– Мертвее Хоруса, – подтвердила Маго.

Отлично. Ее следы к этому времени должны были практически исчезнуть, и, если все сложится удачно, орки даже не поймут, где мы были и сколько нас было. Если, конечно, они не найдут и не допросят Логаша, в таком случае – ставлю что угодно – они выяснят все необходимое, и за очень короткое время. Это не оставило мне выбора.

– Мы отступаем в пещеру, как только убедимся, что путь свободен, – сказал я. – И приготовьтесь обрушить ее за нами.

– А что с шестеренкой? – спросила Грифен, явно не слишком переживая за техножреца.

– Ему придется самому о себе позаботиться, – ответил я. Поймав взгляд сержанта, я добавил: – Я возьму эту ответственность на себя.

Это, впрочем, и так было понятно: ответственность прилагалась к моему алому поясу.

– Это ваше решение, комиссар, – кивнула Грифен.

Что же, здесь она была права.

Но решение оставить человека на расправу оркам явно не нашло большого одобрения у рядовых – даже учитывая, что он был надоедливым гроксолюбом, который сам навлек проблемы на свою голову. Так что я принял самый скорбный вид.

– Я знаю, что это против самой соли нашей службы, – произнес я. – Но наш первейший долг – это долг перед Императором, перед полком и перед нашей миссией. Полковник должна знать о присутствии здесь некронов. Это меняет все, и пока мы не выполним эту задачу, жизни всех наших братьев по оружию находятся под угрозой.

На это все столь же скорбно кивнули, – вероятно смирившись с мыслью о том, что маленькому техножрецу суждено замерзнуть в одиночестве. Мы стали потихоньку выдвигаться.

Когда я оглянулся на склон, напрягая глаза, чтобы разглядеть в снежном мельтешении возможные следы еще одного орочьего отряда, мне померещился смутный образ чего-то, плавно и тихо двигающегося сквозь промерзший ландшафт. Я вдохнул, намереваясь окликнуть, но сдержал свой порыв, потому что размазанное пятно исчезло в калейдоскопе белизны. Вероятнее всего, подумал я, это просто самообман. Даже если это пятно – Логаш, он никогда не услышит меня за завываниями ветра. Позже, когда мне выдалось время поразмышлять над этой секундой, я не раз содрогнулся от мысли, насколько был близок к тому, чтобы обречь нас всех на гибель.

– Похоже, чисто, – заключила Грифен, еще некоторое время понаблюдав за входом в пещеру.

Мы осторожно проследовали к нему, полагаясь на скрывающий нас снег и ту невеликую защиту, которую давали камни. Солдаты, как я обнаружил, были весьма дисциплинированны: они передвигались перебежками, ожидая, пока один из собратьев по оружию займет позицию, обеспечивающую прикрытие, прежде чем самим тронуться дальше, – так, словно мы уже были в бою. Я действовал точно так же, переняв общий ритм с инстинктивностью, рожденной долгим опытом.

Спустя некоторое время мы окружили вход в пещеру. Я с благодарностью шагнул в ее нутро, ощущая, как похожий на колючую проволоку ветер отпускает мою плоть, и охнул от боли, которую причиняло восстанавливающееся кровообращение. На секунду или две все мое тело вспыхнуло так, словно в него угодил заряд из огнемета, затем боль уменьшилась от невыносимой до просто мучительной. Но даже она не могла заглушить мой инстинкт выживания. Я сумел отрешиться от боли на время, достаточное для того, чтобы пробежать по туннелю лучом своего люминатора. Ствол лазерного пистолета я держал на одной линии с лучом: в большинстве обстоятельств, конечно же, это лучший способ сделать себя мишенью, но я был освещен со спины выходом из коридора, так что абсолютно ничем не помог бы нападавшему, буде тот скрывался бы в темноте. Но так как ничего, ожидающего меня, чтобы подстрелить, не нашлось, через секунду-другую я расслабился.

– Все чисто, – передал я по микрокоммуникатору, и Юрген с мелтой, направленной вперед но туннелю, мгновенно присоединился ко мне.

Я никак не мог выкинуть из головы мысль о том, какое ужасное место нам предстоит миновать, чтобы добраться до своих. Зрелище моего помощника с его пушкой успокоило меня настолько, насколько вообще возможно в таких обстоятельствах. Я обернулся, чтобы проследить, где находятся остальные солдаты, занявшие позиции за теми укрытиями, которые смогли отыскать поблизости от входа в пещеру, Грифен повернулась, чтобы подать мне сигнал рукой из-за маленького валунчика, затем замерла, когда раздался четкий рявк болтерного выстрела, разносящегося по ветру. Началась перестрелка.

– Какого варпа? – спросила Грифен, вероятно на секунду забыв, что передает на общем канале отряда, а не только на командном.

Лант осклабился, изготавливая огнемет к бою:

– Кажется, кто-то чего-то не поделил.

Здоровяк-огнеметчик мог быть, конечно, прав, потому как зеленокожие по своей природе склонны разрешать споры простейшими методами, но сама сила перестрелки возражала против этой догадки. Похоже было на полномасштабное огневое столкновение, по крайней мере, мне так казалось. Что же – хорошо, если так, потому что чем больше они завалят своих же, тем лучше. С другой стороны… Я напряг слух, чтобы разобрать звук, которого я страшился больше всего: ни на что более не похожий, разрывающий воздух стон гауссова оружия некронов. Но если он там и был, его скрадывал ветер.

– А может, они нашли шестереночку? – медленно произнесла Хейл, явно не в восторге от такой идеи.

Я кивнул, заразившись от нее видением техножреца, слепо бредущего сквозь снег, и зеленокожих у него за спиной, на бегу палящих из своих стрелял, завывающих, возбужденных охотой на человека… И картина эта казалась весьма и весьма возможной.

– Не стоит ли попробовать помочь ему? – спросил Симла.

Я покачал головой, изображая максимальное недовольство собственным вынужденным решением.

– Хотел бы я, чтобы мы могли это сделать, – солгал я. – Но мы не успеем добраться до Логаша раньше врага. И, если только мы не хотим, чтобы его жертва была напрасной, мы должны вернуться и доложить обо всем, что обнаружили.

– Комиссар прав, – поддержала Грифен. – Отступаем, готовьтесь взорвать вход!

Но прежде чем кто-то смог двинуться с места, от снежной пелены отделились массивные силуэты. Орки рванули в нашу сторону в берсеркерской ярости, характерной для им подобных. По какой-то причуде погоды водовороты снега здесь были слабее и видимость улучшилась, предоставляя нам до отвращения четкий вид на этих существ. Грубые болтеры рявкнули, и осколки камня отлетели от выступов камня вокруг отверстия пещеры. Грифен нацелила свое лазерное ружье параллельно земле.

– Огонь на поражение! – приказала она.

– Стойте! – Я выкрикнул свой приказ лишь мгновением спустя, и благодарение Императору, что все сохраняли присутствие рассудка достаточное, чтобы послушаться. – Пригнитесь как можно ниже и не двигайтесь!

Меня, подобно удару молнии, осенило, что зеленокожие стреляют совсем не в нас. Основное число болтерных попаданий пришлось левее, и я подумал, что орки не столько атакуют пещеру, сколько ищут в ней укрытия. А это – как подсказали колющие ладони и внезапный спазм в кишках – могло, вероятно, значить только одно.

Вальхалльцы замерли, слившись со снежным ландшафтом так, как это умели только они. Даже зная, где находятся солдаты, я с трудом мог их различить.

Через мгновение мои худшие подозрения подтвердились. Ярко-зеленый луч пробил воздух со слишком памятным мне звуком разрываемой тряпки и угодил ровнехонько в одного из орков. Менее чем за секунду тот будто растворился: сначала кожа, потом мышцы, затем и скелет утекли паром, оставив по себе только эхо воя, полного агонии.

– Император Земли! – выдохнула Грифен сиплым от ужаса голосом.

Должен признать, что и самого меня порядком затрясло. Луч полоснул дальше, испарив следующую жертву, за ней – еще одну, и так далее, по очереди.

Уцелевшие орки рассыпались и стали отстреливаться – теперь с несколько большей точностью, поскольку нападавшие на них были так любезны, что раскрыли свои позиции. Вихрящийся снег расступился, открыв глазам ту самую картину, которой я так страшился, после того как обрушил проход в гробницу, и все же надеялся избежать ее: нереальные металлические воины, сработанные неведомым скульптором так, что их панцири напоминали скелеты, молча продвигались вперед. Они-то уж точно были воплощенной смертью, явившейся за всеми нами.

– Так вот как они выглядят вблизи. – Юрген, как всегда, ведомый верой в заботу Императора, которая осталась непоколебимой даже после того, как он получил болтерный заряд в лоб на Гравалаксе, поднял мелту. Причем голос моего помощника звучал всего лишь заинтересованно…

Но опять же, учитывая некоторые ужасы, с которыми мы вместе сталкивались за эти годы, я полагаю, что он просто рассматривал все это как рутинную работу. Что я могу сказать про Юргена – так это то, что при всей своей внешней непрезентабельности он обладал запасами мужества большими, чем любой, кого я встречал. Либо он просто был слишком глуп, чтобы понять размах тех опасностей, которые нам угрожали.[44]

Я поднял руку, чтобы остановить его.

– Жди, – выдохнул я. – Наш единственный шанс в том, чтобы не попасться на глаза.

Это было сказано, исходя из личного опыта, потому как именно моя природная склонность к тому, чтобы бежать и прятаться, оказалась единственным, что спасло меня на Интеритус Прайме, когда всех остальных жестоко убили. К моему облегчению, Юрген кивнул, хоть и сохранил прицел своего тяжелого оружия готовым использовать при необходимости.

Орки к этому времени залегли, укрывшись за ближайшими камнями и ответно стреляя в некронов, выказывая обычное для себя отсутствие меткости. Неизбежно сама плотность их стрельбы начала брать свое, и некоторое количество болтерных зарядов нашло свои цели вопреки стрелкам. Как я видел и раньше, непреклонные металлические воины лишь вздрогнули от ударов. Взрывы, расцветшие на их металлических шкурах, кажется, лишь заставили тот проклятый сплав, из которого они были сделаны, немного потерять цвет.

Несколько попаданий, впрочем, оказались эффективнее других – скорее благодаря везению, чем расчету. Мы наблюдали, как один из выпущенных орками болтерных зарядов сдетонировал о прикрепленную к оружию идущего впереди некрона энергетическую ячейку, после чего мгновенный взрыв разорвал на части и пушку, и ее обладателя.

Это заставило орков издать триумфальный рев, и несколько неосторожных вскочили из-за своего укрытия, бросившись вперед, очевидно, с намерением втянуть своих мерцающих металлических убийц в ближний бой. Конечно же, большинство из них погибли, разорванные на куски гауссовыми шкуродерами, но, как это ни невероятно, парочке удалось пересечь отделяющее их от врагов расстояние и замахнуться своими грубыми, тяжелыми топорами.

Один оказался неудачлив или слишком медлителен: его цель развернулась и с неестественной точностью разрезала зеленокожего пополам боевым лезвием на конце оружия. Из открывшейся у орка, от паха до плеча, раны полилась омерзительная кровь, и некрон стряхнул тело в снег с видом скучливого презрения. Распотрошенный орк тяжело рухнул, медленно растекающееся озерцо его крови тут же начало замерзать толстой ледяной коркой.

Другой зеленокожий отбил направленный в него удар и крутанулся, метя в шею некрона. Грубо выкованный металл встретился с миллионнолетним техноколдовством в ослепительной вспышке энергетического разряда, и голова воина-нежити тяжело рухнула в снег. Впрочем, триумфальный рев орка оказался недолгим, поскольку сосредоточенные лучи оружия двух оставшихся некронов превратили его в пар меньше чем за один удар сердца.

– Никогда бы не подумала, что буду болеть за зеленокожих, – тихонько произнесла Маго, выразив то, что чувствовали все мы.

Выжившие орки держали оборону с бессмысленным пренебрежением к смерти, характерным для их вида, поливая местность вокруг скелетоподобных металлических фигур огнем. В основном разрывы вздымали облака снега и льда вокруг некронов, но было и некоторое количество прямых попаданий. Казалось, они все же заставили ходячие кошмары приостановиться и задуматься. Ветер теперь доносил звуки отдаленных перестрелок, говорящие о других, столь же отчаянных битвах вокруг, так что я позволил себе некоторый прилив надежды.

– Все, отступаем, – тихо приказал я. – Не высовывайтесь. Если повезет, мы сумеем выйти отсюда, пока они слишком заняты, чтобы заметить нас.

– Подтверждаю, – отозвалась Грифен, в голосе которой звучало исходящее из самого сердца облегчение.

Остальные солдаты стали отступать в безопасность пещеры, в основном – ползком назад, так, что их оружие оставалось нацеленным на неравную битву перед нами.

В это время два выживших некрона сосредоточили свой огонь на орках за валунами, сами оставаясь при этом на месте. Это было ошибкой, как я охотно указал бы, если бы меня вообще спрашивали. Орки являются удивительно настойчивыми существами, и направляют их чистая ярость к агрессия, так что я не был особенно удивлен, когда тот, кого оставили распростертым в пропитанном его собственной кровью снегу, внезапно схватил некрона, который его только что практически прикончил, за ногу и дернул ее со всей своей животной силой. Хотя и смертельно раненный, он явно не намеревался умирать, не закончив кое-какой работки, и некрон тяжело повалился, когда его голень оказалась вырванной из коленного сустава.

Победно взрычав, орк принялся лупить поверженного воина его же собственной оторванной конечностью, подняв такой лязг, что он сравнился бы с перезвоном колоколов иного собора (если, конечно, предположить, что все они звучали бы совершенно вразнобой), и проделал заметное количество разнообразных отверстий в торсе и черепе врага. Я, впрочем, ни капли не сомневался, что этого недостаточно, чтобы вывести зловещее устройство из строя, так что совершенно не был удивлен, когда боевое лезвие взлетело вверх с той же стремительной точностью, что и раньше, и перерезало зеленокожему шею. В глазах того, казалось, появилась тень изумления, его голова отделилась от тела, хлынул гейзер кровищи, и орк свалился на помятое металлическое тело своего убийцы.

Внезапно отдаленная стрельба, которую мы слышали с самого начала этой сценки, прекратилась, после чего последовал единый вой варварской радости. Похоже, что основная часть зеленокожего войска выиграла свою битву, хотя, несомненно, чудовищной ценой (что их, разумеется, абсолютно не волновало, потому как орки – отнюдь не самый сентиментальный вид, который можно встретить во Вселенной). Двое некронов перед нами разом замерли, как будто прислушиваясь к чему-то, и затем просто исчезли вместе с остатками своих павших собратьев. Без сомнения, их отбытие сопровождалось треском воздуха, вломившегося во внезапно возникший вакуум, чтобы заполнить его, – я заметил, так же происходило, когда Эмберли телепортировалась в безопасность своим преломляющим полем, – но сейчас я не мог услышать этот звук за воем ветра.

– Кишки Императора! – покачала головой Грифен, очевидно стараясь осознать то, что увидела. – Куда они делись?

– Надеюсь, прямиком в ад, откуда явились, – произнесла Маго.

– Примерно так, – подтвердил я.

Но уже сейчас они, несомненно, докладывали о том, что видели, и развертывали план полномасштабного вторжения – вот это я осознавал с мертвенной ясностью.

Оставшиеся орки теперь выбирались из своих укрытий, топчась там, где исчезли некроны, и обирая тела своих павших товарищей. Утробные звуки, выражавшие удивление и смущение, доносились до нас по ветру.

– А что с зелененькими? – спросил Симла.

Я поколебался. Они сейчас были уже не самой непосредственной задачей и, более того, если повезет, могли отвлечь от нас внимание некронов, пока мы будем пробираться обратно по туннелям, чтобы предупредить Кастин и остальных. Но в то же время орки уже обнаружили вход в пещеру, и если их потянет ее исследовать, то они будут слишком наступать нам на пятки, чтобы это было приятно.

И тут решение приняли за меня. Самый большой орк в группе, который, как я полагал, был лидером,[45] ткнул лапой прямо в отверстие пещеры и прорычал какой-то приказ. Последний раз оглянувшись на тела поверженных, с полдесятка зеленокожих стали двигаться в нашу сторону. Теперь выбора не было: безопасность миссии и, что важнее, моя собственная требовали одного.

– Убить их всех! – приказал я.

Загрузка...