Утро

Когда я шел в конюшню, я обезумел. Это длилось совсем недолго. Ровно столько, сколько мне понадобилось сделать один шаг. Но мозг с беспристрастностью палача заметил: только что ты был не в себе, тебя не было в это мире. Я был слаб – слабей ребенка. Я был опасен – опасней змеи. Но это прошло, и никто этого не увидел. Я даже не сбил шаг. Тайком осмотревшись по сторонам, я убедился, что никто не заметил моих превращений. Вот и ладненько… Меж двух зубьев крепостной стены я увидел силуэт. Человек стоял, положив руки на зубцы и в свете казался будто распятым. Это был Ади. Я поднялся к нему. Наверное, здесь он действительно чувствовал себя как дома: при нем не было никакого оружия, и когда я подошел, он даже не обернулся и не поменял позы. Глаза были закрыты, он улыбался восходящему солнцу и ветру, что дул ему прямо в лицо.

– И пахнет ветер с полей не травами и цветами, а пахнет жареным… – бросил я. Он кивнул, не открывая глаз и продолжая безмятежно улыбаться.

– Чему радуешься?

– А чему не радоваться, – он повернул голову ко мне приоткрыв один глаз,

– а ведь неплохо. Солнышко, ветер свежий и воздух чистый….

– И что дальше? Он пожал плечами:

– А этого мало? Я вспомнил, как немногим ранее сам был безумен и подумал: а может так оно и должно быть. Настал день, когда мы все сошли с ума.

– А что с больным? – спросил я.

– С больным? Все нормально… – потом Ади вздрогнул, и поправился. – больной вчера умер. Могу сказать, что все показалось мне странным еще в то утро. Подумалось, что смерть Ади и быстрая кончина больного как-то связана. Я начал искать какие-то объяснения, но они не выдерживали никакой критики. Может быть, Ади принес ему успокоение. Но неужели нельзя было отыскать палача ближе? Вопрос запутался еще больше, когда я увидел, как несли покойника. Его пронесли мимо меня на носилках, покрытых белым полотном. Ткань была грубой, почти дерюжной и я так и не узнал кого она скрывала. Для меня покойный оставался, как выразился Ади однажды: «человек». Я не знал, сколько ему лет, мужчина ли или женщина, умер ли он от оспы или же от колотых ран. Этого я не знал. У меня даже не было предпосылок что-то предположить. Но одно я знаю точно – из постели, в которой он умер, его понесли не хоронить. Недалеко от крепости было кладбище – я был там, пока мы ожидали Реннера. Еще при крепости состояло несколько самых востребованных для наемника врачей, а именно хирургов. Они заполняли своими пациентами лазарет, ну а если не повезет, то и кладбище. В распоряжении врачей так же был крематорий, для утилизации того, что закапывать – дурной тон, а именно ампутированные конечности. Думаю, так же, что через эту трубу вылетело немало секретов, ибо кондотьерский хлеб кровавый и черней ночи… Так вот, покойного унесли в лазарет. Сначала я подумал – для вскрытия. Но затем над трубой крематория задрожал воздух – кто-то разогревал печь. Я не стал задавать вопросы, отлично понимая, что ответов на них не будет. Завтрака в тот день не было, но обед и ужин мы провели все в том же составе: хозяин крепости, Ади, я и Таден. Если первые два и скорбели по усопшему, то умело это скрывали. Были серьезными, но не печальными. Говорили о делах:

– Ади, возьмешь в путь лишнюю лошадь. – Бросил хозяин меж делом.

– Для моего зада и одной хватит…

– Под твой зад хоть коня из камня – и то не факт, что ты его не заездишь…

– Я денег лучше возьму. Они овса не просят… Хозяин возражать не стал. Вообще же день прошел в сборах. Они были неспешными, но неотвратимыми. Было видно, что Ади устал с дороги, но ему опять надо было в путь. Ужин был ранним – только начало смеркаться. Ади сказал, что завтра рано в путь и желательно бы выспаться. Эта ночь была тихой, но я опять не мог заснуть. Думал о чем-то… О чем – уже не помню…

Загрузка...