Людмила Гетманчук Мир под крылом дракона

Мы идем,

наступая босыми ногами на время.

Все, что было — неважно,

и его, все равно, не вернуть.

Может, лучше пойти

и, на чистом холме мак событий рассыпав,

начать все с начала.

Не вести дневников,

а следы оставляя в пыли из песочных часов,

вдруг понять,

как же сделано, все-таки мало,

и как много нас ждет впереди.

Пролог Тут дракон случайно не пробегал?

Антон

Жара медленно, но верно добивала меня. Еще пару миль, и я окончательно сварюсь. Ха, рыцарь в собственном соку. Ручейки пота, бегущие по спине, уже давно превратились в бурные реки. Мокрые волосы залепили лоб, и глаза пекло от пота, вытереть который я при всем желании не мог — забрало заржавело намертво.

Если в ближайшее время я не избавлюсь от доспехов — точно помру. И никто не виноват! Сам хотел показать крутизну свою немереную, поспорил с братьями на пьяную голову, что добыть дракона раз плюнуть. Вот они меня и нарядили в старые доспехи, уж не знаю, сколько лет украшавшие вход в западную башню, и отправили в Драконий край за добычей. А сам я их снять не могу, да и с коня слезть не просто.

Вчера мы отмечали мой двадцать первый день рождения, и когда после бала все гости разъехались, а родители пошли спать, мы с братьями пробрались в западную башню догуливать. У меня их двое, старший Дмитрий, ему двадцать три, и младший Василий. Еще сестра есть, Василиса, они с Васей двойняшки. Им по девятнадцать. Но вчера у нас была чисто мужская компания. Самым сложным оказалось избавиться от Димкиного телохранителя, надоедливый эльф ходит за ним по пятам уже год, ни на миг не оставляя одного, но в конце концов брату это удалось, зря он что ли пять лет магию учил! Смеясь и пошатываясь, мы поднялись по винтовой лестнице на самый верх, чудом не уронив бутылки, и с комфортом расположились на принесенном заранее старом одеяле.

От нашей столицы до Драконьих гор пять дней пути, расстояние мы по карте определили, которая у отца в кабинете висит — гобелен на всю стену. И просто сумасшествие — ехать туда, да еще и в доспехах! Но это я только сейчас осознал, а вчера…

Окончание наших посиделок я, честно говоря, помню смутно. Поэтому подробно рассказать не смогу даже нашему придворному магу — пусть он хоть сто раз пытается считать мою память, ничего, кроме алкогольных паров, Юлий — так его зовут — там не найдет. Процесс облачения меня в антикварный рыцарский костюм, модный лет двести назад, прошел мимо моего сознания. Гремящего железом меня под руки привели в конюшню, где с помощью древнего подъемника посадили на отцовского коня, и мой старший брат открыл портал на поляну в лесу, куда мы неоднократно выбирались на пикник. Дальше в моей памяти провал.

Первый раз я очнулся, когда конь остановился пощипать куст малины. Не сразу, но понял, что несколько часов проспал в седле беспробудным сном. Мой путь лежал через лес. Сквозь густую тень придорожных дубов почти не проходили солнечные лучи, и легкий ветерок иногда залетал в шлем, принося облегчение моим отравленным алкоголем мозгам. Но лес давно уже позади, с обеих сторон грунтовой дороги растут редкие пыльные кусты, окруженные пожухлой травой, и солнце жжет немилосердно. Несколько раз в вышине я замечал кружащего над полями дракона. Тот словно дразнил меня, но низко не опускался, предпочитая планировать на приличной высоте.

Время приближалось к полудню. Последние два часа мой верный конь шел все медленнее и медленнее, и, наконец, остановился пощипать траву. Его внимание привлек островок яркой зелени в придорожной канаве, через которую конь, недолго думая, перепрыгнул. В этот момент я покачнулся и грохнулся на землю. Последнее, что я услышал, перед тем как потерять сознание, было счастливое ржание избавившегося от моей тяжести коня.

В следующий раз я пришел в себя от того, что кто-то стучал по доспехам.

— Эй, железный! Ты живой? Чего ты тут разлегся?

Девчонка, лет десяти, методично колотила прутиком мне по плечу, иногда попадая по шлему. Сквозь прорези забрала я сумел разглядеть веснушчатый нос, сияющие зеленые глаза и две косички, которые свесились вниз, когда она нагнулась, чтобы заглянуть мне в лицо. Я хрипло прошептал:

— У тебя вода есть?

— Конечно, дяденька, вода есть, только дома. Вставай, дяденька, пойдем, я тебя провожу. Тут близко. Только ты драться не будешь? А то в прошлый раз тут тоже один в железках пришел и давай копьем нашу корову гонять. Да еще и кричит: "Сдавайся, дракон, сдавайся!" Вот глупый, какой же это дракон, это же корова! Вот ты, дяденька, сквозь эти дырочки хорошо видишь? — Она ткнула грязным пальчиком в отверстие забрала и попала мне прямо в глаз. Я уронил обратно в пыль с таким трудом поднятую голову.

— Уже не очень.

— Но корову от дракона отличишь?

— Наверное, отличу.

— Вот и хорошо. А то нашу корову сейчас пугать нельзя, у нее скоро теленочек будет.

Я медленно встал, сначала на колени, а потом, с помощью девочки, в полный рост, и осмотрелся — коня нигде не было, бросил меня, гад! Я, с трудом переставляя ноги, пошел следом за ней. Через двадцать шагов перед нами над дорогой затрепетала радужная пленка портала. В голове у меня помутилось, вес доспехов куда-то исчез, и в следующее мгновение мы уже стояли на лужайке перед замком.

— Ну, вот мы и дома.

Дом оказался скорее похож на маленькую крепость, задней стенкой прилепленную к отвесному склону, вершина которого терялась в облаках. Во дворе окруженного высокой каменной стеной замка мирно бродили куры и гуси, а в луже посреди лужайки перед парадным подъездом спала жирная свинья.

Из боковой двери дома выбежала молоденькая кухарка — белый платок на голове, нос в муке, а руки по локоть в тесте — и, не обращая на меня никакого внимания, набросилась на мою юную проводницу:

— Тося, негодная девчонка, ты кого опять притащила? Ну, сколько можно повторять — не тащи домой всякую гадость! Я уже устала от твоих проделок! Мало мне было волка на прошлой неделе, хорошо, оборотень оказался, сам ушел!

— Я думала, это собачка….

— А три дня назад кто был?

— Кактус! — гордо ответила Тося. — Мне папа про него рассказывал: круглый, с иголками, водится на юге. Вот я на юг пошла и поймала.

— Это был не кактус, это был ежик! А вот на счет колючек ты права, колючий был ежик. Ты еще мне скажи, как ты додумалась его на мой стул положить!

Я опешил от такого приема. Она назвала меня, принца Левонии, гадостью! Коня у меня, к сожалению, уже нет, но доспехи королевские. Позолота, где не стерлась, на солнышке блестит так, что глазам больно. А то, что они мне великоваты, так прадед у нас был мужчиной крупным, мне до него еще расти и расти. Братики кое-где проволочками подкрутили, чтоб железки не болтались, а вот о том, как я их снимать буду, не подумали.

— Я не гадость. — Голос из-под шлема звучал как-то странно, будто и не мой вовсе.

— А чем докажешь?

— Ну, вот, доспехи на мне….

— У нас этого добра уже знаешь сколько? Полный погреб, скоро картошку негде хранить будет. Чего ты сюда пришел, что тебе надо?

— Дракона ищу.

— Зачем тебе дракон?

— С братьями поспорил.

Девушка возмущенно взмахнула руками, и мука взлетела в воздух.

— Ну и где ты тут видишь дракона?

— Пока не вижу.

— А вот он, вот он! — Закричала девочка и, подскочив ко мне, посадила на нагрудник маленькую зеленую ящерицу. Та, видимо, от испуга, полезла в щель между нагрудником и шлемом. Я замер, она тоже.

— Ой, ты куда! — заверещала мелкая и прыгнула ко мне на грудь, пытаясь ухватить ящерицу за кончик хвоста, торчащий из-под шлема. Хвост, конечно, остался у нее в руке, а ящерица благополучно провалилась мне за шиворот и побежала: сначала по плечу, потом по спине, царапая кожу острыми коготками.

Я затрясся, как припадочный, замахал руками, подпрыгнул пару раз и с ужасом почувствовал, что она спустилась еще ниже.

Девчонки тряслись от смеха, а вот мне стало совсем не весело, когда когти ящерицы стали подбираться к очень важной части моего организма. Я нагнулся, надеясь, что тварь провалится еще ниже, но она двинулась вперед и уперлась в ту часть доспеха, которая эту часть прикрывала. Дверка приоткрылась со скрипом, и ящерица вылезла наружу. Я замер, испугавшись, что малейшее движение может спугнуть ее, и она опять заползет вовнутрь.

Кухарка от удивления открыла рот и одновременно закрыла руками глаза Тоси, залепив их тестом.

Мир замер: гуси вытянули шеи, куры перестали клевать зерно, а свинья, хрюкнув, уставилась на меня. Ящерица подумала еще немного и выпала на землю. Тут мои ноги подкосились: "Это конец!" — мелькнула мысль, и я с колокольным звоном упал на спину.

— Умер, что ли?

— Кто умер? Тася, я ничего не вижу, умой меня! — захныкала мелкая.

Кухарка схватила сестру за руку и потащила колодцу умываться, приговаривая:

— Слабый какой-то нам рыцарь попался. Психически неустойчивый. Наверное, перегрелся, пока сюда добирался. Надо его охладить.

Умыв сестру, она схватила ведро воды, мутной от муки, подбежала и вылила прямо мне на голову. Вода потоком хлынула в шлем через забрало.

— Тону, спасите! — забулькал я из последних сил и опять отключился.

В себя пришел, когда с меня снимали шлем. Младшая села на живот, а старшая, сидя на земле и упершись ногами мне в плечи, тянула шлем.

— Ух! — Тася упала на спину, шлем вылетел у нее из рук и покатился прямо свинье под бок.

— Тоська! Тащи инструменты, сейчас мы его будем выковыривать из панциря.

Следующие полчаса они дружно, в четыре руки, откручивали проволочки и резали ремешки, освобождая меня от доспехов.

— Фу, а воняет он как!

— Ничего. Сейчас помоем.

— Тася, ты что, домой его возьмешь?

— Ну, не есть же мне его такого грязного! Так и заболеть недолго. Вот помою, накормлю, напою, а там и…. Эй, ты чего задрожал, замерз или испугался?

Я лежал ни жив ни мертв и боялся показать, что очнулся.

Старшая девушка, Тася кажется, уже сняла с меня рубашку и собралась развязывать штаны. Мне стало не по себе, что хрупкая девушка будет таскать на себе такого тяжелого меня, да еще и в голом виде. Пришлось открывать глаза.

— О, очнулся, голубчик. Ну, тогда держи штаны и вперед! Только руками ничего не трогай, сразу в чан лезь.

— Что, варить будете?

— Нет, так съедим! Иди, шутник, мойся, а я тебе пока одежду подберу. Тося, отнеси чистые полотенца в купальню.

Купальней оказалась следующая комната после кухни, где стояла огромная каменная ванная, в нее по трубам поступала теплая вода из бака, под которым горел огонь. Пахло хвоей и ромашкой, на стуле лежало мыло и пара полотенец.

Я отмокал в теплой воде и слушал девчонок, шушукающих под дверью.

— Смотри, Тася, хорошенький какой. Волосы белые, глаза синие. Давай мы его себе оставим. Я его дрессировать буду, выгуливать. А то я у папы уже год прошу какую-нибудь собачку мне купить, а он не покупает. Говорит, что я маленькая и без-от-вет-ственная.

— Тося, во-первых, подглядывать некрасиво. Во-вторых, это не собака, а человек, а в-третьих, подвинься, мне не видно.

— Давай ты попросишь папу его нам оставить. Ты же уже взрослая и очень-очень ответственная, тебе даже меня можно доверить.

— Поживем — увидим. Завтра мама с папой прилетят, и ты сама у них спросишь. Отойди, я ему вещи дам.

Дверь приоткрылась, Тася вошла, стараясь не смотреть в мою сторону, и положила одежду на столик.

— Давай быстрей, мне еще Тосю купать.

Я сполоснул голову и стал вытираться. Одежда, серые штаны и белая рубашка, оказались впору. На столике нашлась расческа, а на стене зеркало.

Не могу сказать, что я трус, но на кухню я шел с опаской.

Странные разговоры у этих девушек, не поймешь, шутят или правду говорят.

И речь у старшей сестры слишком правильная для кухарки, и их родители, что, летать умеют? В общем, было о чем подумать.

— Тебя как зовут?

— Антон.

— Очень приятно! Я — Таисия, можно Тася. А сестра — Анастасия, Тося. Посиди пока тут, кваса попей, а я сестру искупаю, и будем ужинать.

— Мне тоже очень приятно с вами познакомится.

Кухарка смыла с лица муку, сняла платок и превратилась в настоящую красавицу с сияющими зелеными глазами и копной вьющихся каштановых волос до пояса. Я вскочил со стула, как полагается, когда в комнату входит дама.

Правда, стул об этом не знал и свалился. Пока я его поднимал, Тося уселась напротив, Тася начала накрывать на стол. Я стоял и любовался девушкой.

— Антон, ты садись, не стой. Правда, Тася настоящая красавица? Я тоже, когда вырасту, буду как она и найду себе самого настоящего принца. Принесу его домой, и он будет с нами жить. Если папа разрешит.

— Уже нашла.

— Кого?

— Меня.

— А ты что, принц?

— Да.

— Настоящий?

— Ага, только очень голодный.

— Нет, ты мне не подходишь, староват.

Мы с Тасей переглянулись и рассмеялись.

— Прошу к столу, Ваше голодное королевское Высочество, — сквозь смех проговорила девушка, — кушать подано.

Пока мы ужинали, на улице совсем стемнело. Ребенок уснул прямо за столом, так и не выпустив из руки стакан с недопитым молоком.

— Нужно отнести ее наверх, — прошептала Тася.

— Я ее понесу, а ты показывай дорогу, — тихо ответил я.

Мы прошли коридор, столовую со столом на двадцать персон, уютную гостиную с камином, опять коридор, просторное фойе и подошли к винтовой лестнице с перилами из темного дерева. Таисия с подсвечником в руке шла впереди, предупреждая о ступеньках и поворотах. Подниматься по лестнице с ребенком на руках было довольно сложно, но я справился. Уложив девочку спать, Тася показала мне свободную спальню и пожелала спокойной ночи.

Туман накрыл долину, заклубился легкой ватой над озером, пряча отражения звезд в воде. Костер на берегу еле виден, над ним висит большой медный котел, и женщина в белом мешает длинной ложкой варево. Она манит меня рукой, я подхожу ближе, ближе… и наклоняюсь посмотреть, что в котле. А там — в мешанине синевы и белых клочьев пены я вижу парящих драконов. Холодный белый пар бьет в лицо, меня затягивает в туман, и я присоединяюсь к ним. Я поворачиваю голову и вижу вместо левой руки крыло — синяя чешуя сияет на солнце. А где-то далеко внизу земля, и по ней лениво скользят причудливые тени.

Взмах, вдох, выдох, опять взмах…. Трубят драконы, приветствуя нового собрата, и я пытаюсь им ответить….. и просыпаюсь.

Прохладный утренний ветер ворвался в окно, надул занавески, дунул мне в ухо и полетел дальше, по пути распахивая дверь. Лежа с закрытыми глазами, я пытался сообразить, где я. Незнакомый запах постельного белья щекотал нос. Ромашка…. И тут я вспомнил! Тася! От нее вчера тоже так пахло, а еще свежим хлебом и совсем немного — свежескошенной травой.

Желание увидеть девушку победило лень. Я подскочил и побежал умываться.

Господи, мне же надо домой как-то попасть! Мама, наверное, совсем извелась, гадая, где я. А вот братикам от короля точно досталось. Сидят, небось, взаперти на хлебе и воде и трезвые — трезвые. Ну, ничего, приеду, еще отыграюсь: и за доспехи, и за коня, и за идею. Тут я злорадно ухмыльнулся, предвкушая, как я им отомщу.

Хотя, если не считать того, что я сначала чуть не умер от жажды, а потом меня чуть не утопили, все кончилось хорошо. А синяки скоро пройдут. Зато я познакомился с красивой девушкой, а вот когда я с ней приеду домой, Димка от зависти лопнет.

Размечтавшись, я не заметил, что в двери торчит любопытная физиономия Тоськи.

— Анастасия! — строго спросил я. — И давно вы подглядываете?

— Нет, — пробормотала покрасневшая Тося. — Недавно. Я за тобой пришла. Идем завтракать, Тася зовет.

Ну вот, смутил ребенка нехороший дядя.

По дороге на кухню я совершил небольшую экскурсию по дому, а то вечером, в темноте, ничего рассмотреть не удалось.

В гостиной я увидел двухстворчатую дверь, в два моих роста высотой. Пройти мимо и не заглянуть было выше моих сил. Я толкнул дверь и попал в бальный зал.

Белые колоны поддерживали стеклянный потолок на немыслимой высоте, справа окна выходили в розарий, а слева — огромные витражи обрамляли парадный вход. Сияющие на солнце многоцветные стекла складывались в мозаичные портреты драконов. Причем, я ни на минуту не усомнился в том, что это именно портреты. Ближе ко мне — мощный самец, синего цвета, а дальше — самка, золотисто-рыжая, очень женственная даже в драконьем облике.

— Это моя мама и мой папа. Скоро прилетят. Я тебя им покажу.

Я в шоке! Мое везение и тут не подвело — я попал к драконам!

— Ну что ты встал, как пень. Идем, идем кушать! — Тося дернула меня за рукав, и я, как лунатик, пошел за ней.

— Тасенька, ну что ты, не плачь!

— Ты, ты — ы, я же не виновата, что я дракон! А у тебя такое лицо, как будто ты чудовище увидел.

— Что ты, милая, ты такая красавица! А мое лицо…. Извини, что не смог сдержаться. Но это не страх и не презрение. Я просто потрясен до глубины души. Когда увидел витражи, сразу понял, куда попал. И к тебе это не имеет никакого отношения. Ты мне очень нравишься, я еще вчера хотел сказать, но испугался…

— Я тоже…

— Что?

— Испугалась…. - сказала она, повернулась в моих руках и замерла.

А затем я нагнулся и нежно поцеловал девушку.

— Ну вот, они тут целуются, а у них еще ребенок не кормленный. И молоко сейчас убежит!

Мне резко захотелось придушить эту маленькую… нехорошую девочку.

Тася выскользнула из моих рук и сняла с плиты молоко.

После завтрака мы с Тасей сидели на парадных ступеньках, ожидая прилета их родителей. Анастасия строгим голосом учила свинью приносить палку. Свинья с восторгом носилась по двору, разбрызгивая грязь и пугая кур. Но при этом исправно находила и приносила палку, получая в награду кусочки недоеденных нами блинчиков.

— Не завидую я тому принцу, который попадется Тосе в руки. Судя по всему, из нее получится отличный дрессировщик.

— Не радуйся раньше времени, — засмеялась Таисия, — это у нас семейное.

Захлопали огромные крылья, заверещала свинья, убегая от трех немаленьких драконов, приземляющихся на лужайку. Во дворе сразу стало тесно от крыльев, лап и хвостов.

Я встал. Тося нетерпеливо подпрыгивала, махала руками и порывалась побежать к родителям, но Тася крепко держала ее за воротник платья. Несмотря на то, что я уже знал, куда попал, коленки предательски подгибались. Я оказался совершенно не готов морально к подобной мощи и красоте. Стоя за Тасиной спиной, я наклонился к ее уху и просипел севшим от эмоций голосом:

— А третий кто?

— А это наш старший брат Филимон, можно просто Филя.

Темно-синий, как ночное небо, папа. Более изящная, рыже-золотистая мама и изумрудный братец. Совершенно необыкновенная цветовая гамма. Синий с желтым цветом дает зеленый. Тася, словно прочитав мои мысли, сказала:

— Я нефритовая, а сестра пока неизвестно, какой будет. Но, судя по ее характеру, я очень надеюсь, что она будет цвета детской неожиданности.

— А вот и нет! Я буду как мама! — обиделась Тося и, вырвавшись, побежала к драконам с воплем:

— Мама! Они меня обижают!

— Кто обидел мою деточку? — прогудел ее папуля. Тася, за спиной которой я стоял, резко отскочила в сторону, оставив меня один на один с оскаленной мордой дракона. На меня словно подул ночной ветер. Что-то мне не очень хорошо…

— Это кто тут у нас, завтрак? Что стоишь, за девкой спрятался? Страшно стало?

— Не пугай ребенка, страшилище. Лучше обернись и иди Филю от поклажи освободи. — Золотая дракона, превратившись в изящную рыжую и конопатую молодую женщину, подошла к нам и представилась:

— Александра. — Я назвал свое имя в ответ и поцеловал ее руку. — А вы, молодой человек, моего мужа не бойтесь. К сожалению, никакой другой вид юмора, кроме кулинарного, ему неведом.

— Я постараюсь.

Тем временем ее муж освободил зеленого дракона от привязанных на спину баулов, и я с удивлением узнал в идущих к замку мужчинах преподавателя нашей Академии мастера Арсения и его сына Фила — лучшего друга моего старшего брата Димы. Челюсть отвисла от удивления.

— Привет, Антон! Каким ветром тебя к нам занесло? — спросил Фил, и я уже собирался ответить, когда услышал:

— Ветром перемен! — вместо меня ответила Александра и, смеясь, прошла мимо.

— Ну что, все прошло как мы планировали? — Дмитрий нетерпеливо переступал с ноги на ногу прямо перед мордой сидящего на песке пустынного ночного пляжа дракона.

— Не совсем, нашим планам едва не помешал неучтенный фактор в лице моей десятилетней кузины Анастасии. — Дракон засмеялся, выпуская облако дыма. — Но в результате мы получили именно то, что планировали — Антон попал к Александре, только немного другим способом. Так что можешь успокоить короля и твою маму — с ним все в порядке. И Кенту скажи, чтобы не переживал — с Антоном ничего не случится, просто пришло его время узнать, что он — дракон.

Загрузка...