День второй

В нашей жизни всегда найдутся те, кто будут судить нас. Те, кто не имеет не малейшего понятия, кто ты есть и кем ты являешься.

Порой. Я не понимаю людей, точней, не понимаю, что они говорят и зачем? По сути большинство сказанного ими — это нелепая ложь и частичка проявленной фантазии. Поэтому мне проще самой узнать все о человеке, чем пытаться добиться от него правды. К чему я это? К тому, что передо мной сейчас стояла Мина Торн и требовала ответа на заданный вопрос. Ответа, который я дать затруднялась.

А все совсем неплохо начиналось. Второй день в школе, это день, после первого. От первого дня он отличается тем, что никто тебя не замечает, то есть меня и в первый день не замечали, но во второй меня, вообще, никто не замечает. Так было раньше. Сегодня я смогла убедиться, что в этой школе ученики творят алогичные вещи. И сейчас, передо мной стояло доказательство алогичности. Мина подошла ко мне сразу же стоило ей заметить меня у шкафчика. Улыбаясь, отчего ее симпатичное личико будто изнутри озарилось светом, она протянула мне серую кофту.

— Привет! И спасибо огромное! Вчера я так и не смогла ее тебе отдать. Поэтому, вот, держи, я ее постирала и выгладила — отчиталась девушка.

— Не стоило, я же сказала, чтобы ты ее кинула у шкафчика — осторожно забрала я кофту из рук Мины.

— Ты не представляешь, как помогла мне вчера! Ты такая хорошая! Я бы никогда не смогла поступить также окажись на твоем месте — будто не замечая, что я ее не слушаю продолжила вещать Мина, не отставая от меня не на шаг, пока я шла в кабинет тригонометрии.

В целом, девушка мне не мешала свой болтовней и близким присутствием. Она вообще вряд могла кому-либо мешать. Скорей к ней тянулись окружающие. Бывают такие люди, к которым неосознанно начинаешь чувствовать симпатию. И Мина была одной из них. Возможно на притягивала к себе потому, что в отличии от большинства в ней не чувствовалось фальши. Подростки — самые неумелые, но при этом самые частые лгуны на свете. А Мина не лгала, она даже, похоже, не подозревала, что такое можно делать.

Конечно, девушка нещадно отвлекала меня от любимого занятия — наблюдения, но почему-то мне не хотелось ее останавливать. И это тоже было алогично, но уже с моей стороны. А меж тем, мы оказались в классе, я села на уже привычное место, Мина пристроилась по соседству. Не удержавшись, я окинула взглядом задние парты, обнаружила в углу Данте, постаралась не заострять на нем внимание, но взгляд, как приковало к нему. Ожог. Свежий. И такой знакомый. На моем теле тоже были похожие ожоги, но не столь очевидные. Неужели все люди такие одинаковые? Не могу поверить.

— Он тебе нравится? — как гром среди ясного неба, раздался голос Мины у моего уха, горячим шепотом обдав кожу.

— Нет — совершенно безэмоционально и не делая попытки продолжить разговор, отвернулась, чтобы наткнуться на пристальный взгляд.

Кто бы сомневался, Ник Тотенхейм. Даже знать не хочу почему этот парень такой странный. Вот сейчас, к примеру, чего он уставился на меня? Цветочки, что ли, где растут? А стоит мне взглянуть ему в глаза делает вид, что и не я вовсе его интересую.

— Дэвид Грэм дерется! — я чуть со стула не сверзилась, когда в класс ворвался какой-то мальчишка и заорал во всю мощь легких о каком-то Дэвиде.

Мои одноклассники вопреки мне отреагировали бурно, даже учитель высокий, нескладный мужчина за пятьдесят, с сползающими с носа очками и белесыми от мела штанами заинтересованно посмотрел вслед умчавшемуся мальчику.

— Из класса не выходить!

Его, учителя, никто не послушал, ребята, а за ними и девушки помчались к двери. Я не спешила следовать их примеру и осталась на месте. Опять невольно обернулась, Данте по-прежнему сидел на месте, но сейчас его голова, до этого низко опущенная над партой, была поднята, а взгляд пересекся с моим. И снова эта мысль, мы не похожи. Совсем. Ни капли. Его глаза источали усталость, но в отличии от моих не выражали и доли смирения, что плескалось в моих. Он не сломлен. Я ошиблась.

— Ты не пойдешь? — вначале я увидела только движение губ, а затем уже поняла, что Данте обратился ко мне.

— Нет — и будто в подтверждение своих слов, покачала головой.

— Странно. А я думал тебе нравится, когда других унижают.

— Нет.

— Чего тогда на мои шрамы так пялишься? Или думаешь, что одна можешь быть наблюдательной? Я вижу, как они тебя заинтересовали — Данте с какой-то слишком нечеловеческой грацией встал и через минуту оказался за соседней партой.

— Да? Не думаешь, что ошибся? — на секунду я позволила себе опять надеть ту маску… Когда-то я считала, что это моя натура, когда-то, очень давно, для меня и совсем недавно, для остальных.

Сначала я слегка наклоняю голову вправо, опускаю веки, так, чтобы ресницы могли соприкоснуться друг с другом, потом уголок левой губы ползет вверх, отчего скулы будто сводит судорогой, приоткрываю зубы, ровно настолько, чтобы кончик языка мог провести по верхней губе и вуаля! Вот она я, такая, какой меня видели жертвы Кукольника в последние мгновения своей жизни. Я всегда прятала страх за этой маской — маской психопатки. Так проще. Так тебя бояться, а не ты страшишься мира.

— Ненормальная? — а вот это совершенно нормальная, типичная реакция человека на меня и она мне определенно нравится. Мне доставляет удовольствие видеть, как недоверие наполовину с боязнью пропитывает разум Данте.

— С чего ты взял? — и тут же на место возвращается «мисс невзрачность».

— Да пошла ты!

— Сам иди… на свое место — замечаю, как дергается щека парня, стоит мне озвучить последнее предложение — непослушный мальчишка.

и это становиться последней каплей, парень вскакивает, отбрасывая стул, нависает надо мной.

Я не мазохистка, но мне надо было увериться, что это не он, что все его проблемы в семье, а не из-за новоприобретенного друга. Мне надо было…

— Таких тварей, как ты надо еще в младенчестве убивать! — прошипел Данте мне в лицо.

— Согласна — это не ирония и не сарказм. Я и вправду с ним согласна, чем быстрее от меня бы избавились, тем меньше проблем пришлось бы терпеть, как людям, так и мне самой.

— Что? — редко мне доводиться наблюдать такое растерянное выражение, будто его об стену приложили.

— Ничего. Я просто с тобой согласилась. Дай мне кто право выбора, я бы уже давно предпочла гнить в могиле. И не думай, что у меня такие же детские причины для этого, как у тебя. Я не страдаю чувством вины и у меня нет комплексов относительно ответственности. Если не заметил, ты сам еще подросток, как тебе по силам работать, учиться, следить за младшей сестрой и заниматься домашними делами? Наверняка, после того, как отчим бросил вас, мать начала пить и как следствие бить тебя и сестру? Мой тебе совет начни думать о себе.

— Как ты? Как тебе это удается? Ты что ясновидящая или что-то типа того? — с долей любопытства и опять устраиваясь по соседству, спросил Данте.

— Я не ясновидящая и в этом нет никакого особого фокуса. Я просто наблюдательная, даже чересчур. Чем меньше человек старается показать, тем больше мне видно. К примеру, о твоей работе. Я знаю, что ты работаешь на стройке, где-то поблизости с Гройс Парк, скорей всего ты один из чернорабочих, этакий «принеси — подай». До дому тебе далеко добираться и ты из-за этого сразу идешь в школу, по дороге покупаешь хот-дог из фургончика и ешь его пока идешь в школу.

— И ты все еще утверждаешь, что не ясновидящая? — с ноткой обиды в голосе произнес парень.

— Да. Все просто. Я расскажу тебе, как это поняла. Начнем с работы на стройке — у тебя под ногтями застыл цемент, в волосах осталось немного пыли от известки, ты непроизвольно морщишься, когда садишься прямо и время от времени рукой трогаешь поясницу. Сразу понятно, что работаешь на стройке, но используют тебя там, как мула. Из-за того, что ты приходишь в школу сразу после работы, можно сделать вывод, что живешь ты далеко от работы.

— Но с чего ты взяла, что я не заходил домой?

— Если бы зашел, принял бы душ и поменял одежду, раз ты этого не сделал, значит и дома не был.

— Ладно, это понятно. Но как ты узнала о Гройс Парке? — совершенно позабыл, что мы в классе и сейчас вообще-то идут уроки, да и к тому же, что ненавидит меня, Данте все больше увлекался моим рассказом.

— Элементарно — сказала и поняла, что перешла на тон Шерлока Холмса — День сегодня солнечный, земля сухая. Но вот незадача, Трина, одна из болельщиц, жаловалась, что испоганила новые кроссовки о какой-то известной марки. А все потому, что она живет у Гройс Парка, а там гидрант кто-то сорвал и кругом стоит вода, из-за рыхлой почвы образовалось немерено грязи. Твои ботинки в грязи, даже часть на штаны попала. Отсюда я сделала вывод о Гройс Парке.

— Ну а хот-дог? Если ты не ясновидящая, откуда о нем узнала? — все еще не теряя надежды возвести меня в ранг паранормальных явлений, не сдавался Данте.

— Очень легко. Ты сегодня умудрился весь целиком перепачкаться. Мне даже не пришлось напрягаться, чтобы составить общую картину. У тебя на штанине еле заметный след от кетчупа и на рубашке чуть-чуть майонеза. Из чего можно сделать вывод, что ты ел на ходу. Ну а что есть поблизости? Только фургон с хот-догами. Вот и вся разгадка. Видишь, я не ясновидящая.

Ответить мне Данте не успел в класс ввалились ученики, в каком-то возбуждении обсуждая драку, видимо ту самую, что происходила минуту назад. Мина, заметив, что ее место занято, не растерялась и пристроилась позади меня. А Данте вообще сделал вид, что с самого начала урока сидел рядом. Хотя, занятие продолжили, всем было ясно, что урок сорван.

Сегодня я, как никогда раньше ощущала себя объектом чужого наблюдения. Мина наблюдала за мной не скрываясь. Данте делал вид, что так было всегда, он сидел рядом, ходил за мной по пятам и пытался заглянуть в мой дневник. Ник Тотенхейм якобы «случайно» сталкивался со мной везде и всюду, я даже побоялась идти в туалет, вдруг он окажется в той же кабинке. Они меня раздражали и заставляли чувствовать неловкость, чего прежде я не испытывала.

— Крис, где ты будешь обедать? — преувеличенно радостно воскликнула Мина, стоило только прозвенеть звонку на большую перемену.

— На том свете, если не отстанешь — еле слышно пробормотала я, но Данте услышал, повезло, что ограничился только смешком.

— Извини, Торн, но у нас дела — бесцеремонно схватил меня за запястье Данте, шум, гам, крики… И пошла цепная реакция…

— Крис! Крис! Очнись! Да что с тобой?! Крис, прошу, посмотри на меня! — незнакомый голос звал меня, сильный удар по щеке.

— Ты что творишь?!

— А что ты предлагаешь, от воды она не приходит в себя! Пощечина самый верный метод.

— Только попробуй ударить ее еще раз!

— Мина? — неуверенна, что правильно назвала имя этой девушки, что держит меня за плечи.

— Ребята, она пришла в себя! — обернулась Мина к склонившейся над нами парочкой.

— Я же говорил — победно глянул Данте на Ника.

— Что произошло? — единственное, что запомнилось эта клешня Данте на моей руке и все… Темнота.

— Ты неожиданно замерла, а через минуту упала, то есть почти упала Данте успел тебя поймать. Уже минут пять в себя не приходила, мы думали, что пора звать кого-нибудь из учителей или нести тебя в мед. кабинет. Мы так испугались.

— И часто у тебя такое? — за насмешкой попытался скрыть волнение Данте.

— Нет. Впервые, наверное, я переутомилась. Новый город, новая школа.

— А мне казалось, что ты отсюда, просто родители в другой район переехали — какие же все-таки люди невнимательные. Весь день пытаются за мной наблюдать, но ни одного верного вывода.

— Нет, я из другого города — освобождаясь от рук Мины, встала я.

— Может тебе стоит пойти домой? — заботливо предложил Тотенхейм.

— Неплохая идея — поддержала Мина и нежный румянец залил ее щеки.

Да уж, влюбленные девушки крайне не сдержаны в своих чувствах… Осеклась я, расширив глаза, это не мои мысли и не моя фраза. Черт! Я становлюсь прежней. Возможно, мне и вправду следует пойти домой. Кивнув одноклассникам, что согласна и вежливо, предельно вежливо, отказавшись от предложений проводить, я направилась в директорскую за освобождением.

По дороге заглянула к мистеру Коулу и получила деньги. С освобождением тоже не возникло проблем и вскоре я уже плелась к остановке.

Все равно я не могу понять, зачем копы затеяли это? Гиблое же дело. Ну, допустим, с большой натяжкой, допустим, они смогут его поймать, опять же допустим, он не сбежит и признается, но! Вот с этого и начинается тысяча «но» и как итог — никто им не даст его посадить. Никто. Да я сама первая, кто не даст. Таких, как он не сажают, таких убивают или ждут пока сам сдохнет, не иначе.

Звук сигнала и тормозов, прервали мои размышления. Перегородив мне дорогу стоял кодиллак, из машины выскочил Дэрэк и по его лицу стало понятно, меня ждут неприятности. Что на этот раз? Прямо ангел мщения, ни дать не взять.

— Что ты тут делаешь?! Ты должна быть в школе — а сколько возмущения в голосе, будто я сама не знаю, где должна быть.

— Меня отпустили — протянула я ему разрешение, которое так и не успела спрятать в сумку, на самом деле я подозревала, что он появиться в ближайшее время и ему потребуются объяснения, поэтому бумагу решила не прятать.

Дэрэк рывком выхватил школьный бланк, явно стараясь не касаться меня, пробежался глазами по строчкам и выжидательно уставился на меня. Я пожала плечами и сама забралась в машину. Пусть успокоиться и постарается принять то, что я не собираюсь следовать установленным им правилам, точнее установленным правилам департамента, будь то — ЦРУ ФБР или Бог знает кто еще. Я уже жила по правилам и эти правила привели меня в лапы психопата — убийцы, который воспитал меня по своему образу и подобию.

— Почему тебя отпустили — усаживаясь на водительское место, раздраженно спросил Дэрэк.

— Потому, что у меня болел живот, там написано — кивнула я на бланк, который он тщетно пытался затолкать в бардачок. Мало того, что ниша была переполнена всякими бумажками и мусором, но и я не способствовала, упираясь коленками в крышку.

— Ноги убери — еще больше разозлился коп.

— Куда? Тебе на плечи? — определенно, настроение у меня сегодня в режиме «Сами вы говно (с) Жизнь.»

— Ты — ткнул в меня указательным пальцем Дэрэк, словно в машине был еще кто-то помимо меня — прекращай отпускать свою глупые шуточки озабоченной малолетки, меня этим не достать и включи мозги, ты хоть представляешь, как подставляешь меня и всю операцию в целом, своим глупым поведением? — это что игра «хороший коп — плохой коп»?

— Не представляю — ухмыльнулась я — мне дела нет до этого. Ты, Дэрэк, кажется не понял, мы играем за разные команды, ты — за свою, а я — за себя. Все еще думаешь, что я хочу помочь? Очнись, как только ты подписался на эту работенку, помочь тебе в состоянии только Господь Бог, остальные увы — бессильны. И прекрати вымещать на мне свое плохое настроение. Я не намерена быть «мальчиком для битья», уж точно не для тебя.

— А для Кукловода, значит, готова? — заводя мотор и бросив между сиденьями бумажку о освобождении, холодно поинтересовался Дэрэк.

— О, для него нет тех, кого можно растоптать. Есть только те, кого он убивает и те, кого он учит убивать. Если ты ему понравишься, возможно он возьмет тебя в ученики… Хотя, нет — покачала я головой для верности.

— Отчего же? Его интересуют только девочки? — невинно поинтересовался детектив, вот только ответа ждет с замиранием сердца, а как же? Появилась возможность узнать что-то новое о Кукловоде.

— Увы, против мальчиков он тоже ничего не имеет, но ты для него староват. Сколько бы не пытался косить под студента, при ближайшем рассмотрении становится понятно, что тридцатник тебе есть.

— А ему нет тридцати? — хватка у копа бульдожья, неужели у Кукловода появился достойный противник, вот он удивиться.

— Кто же знает? Понятия не имею — отвернулась я к окну.

— Вот поэтому ты чуть не оказалась за решеткой, зачем ты его покрываешь? Кто он тебе? Почему ты так его боишься? — ну все, фирменный допрос.

— Я никого не покрываю, кто он мне? Действительно, наверное, учитель, учитель жизни. А бояться? Скажи, вот ты боишься смерти?

— Нет!

— Ну вот и я его не боюсь… Тормози, мы приехали — заметив, что Дэрэк собирается проскочить наш дом, прервала я «разговор — исповедь».

— Врешь, ты его боишься, да так, что по ночам орешь его имя во сне — уел, однако.

Я с интересом взглянула на профиль мужчины. Надо же, услышал, заметил и принял к сведению, сделав верные выводы. А он не безнадежен. Сегодня Дэрэк был опять весь в черном, но свитер и джинсы сменил, волосы в беспорядке, прибавил сережек, вставил в бровь и в губу, видимо, решил не стесняться меня или же, что вероятней, судя по их блеску, купил новые наконец, старые так и не нашел, наверное.

— Опять ты что-то рассматриваешь на мне? — повернулся ко мне лицом опекун.

— Знаешь, Дэрэк, я не шутила, когда говорила про новую игрушку Кукловода, это все, что тебе скажу, но него обязательно появился кто-то на подхвате. Запомни мои слова.

Я вышла из машины и направилась к дому, сама не знаю, что на меня нашло и зачем я это ему сказала, но мне надо было сказать… Глупо, надеяться, что этот коп останется в живых, но почему очень хочется…

Наверное, многие меня посчитают сумасшедшей, скажу больше, они не ошибутся в своих выводах, мало кто понимает психологию психов. Я раньше тоже не понимала, но со временем начинаешь смотреть на мир глазами того, кто прививает тебе свои привычки, свои мысли и свою волю. Обычно, детям это дают родители, позже называя — воспитанием. Школа — восклицая, что это обучение. Окружение — повторяя, что это восприятие. Да, так бывает обычно. В моем случае, все иначе.

С самого детства я сама решала, что должно быть моим, а что пройдет мимо. Не скажу, что добилась особо успеха. Наоборот, я извратила себя, сделала свой вывернула мой мир наизнанку и даже какое-то время наслаждалась.

Большинство думает, что я пошла с ним из-за страха, давления, из-за обмана в конце концов, но на самом деле я пошла за ним из-за азарта, предвкушения, желания и наивной мечты в сказку. Он подарил мне мир, где все было по-другому, где не имело значение, кто ты. Богатый, бедный, юный или старый, глупый или умный, все равно встреча с ним сулила тебе смерть. Но я выжила и все решили, что я — монстр. Убей он меня и я была бы жертвой, а так, я всего лишь еще одна убийца разгуливающая на свободе…

— Что ты делаешь? — удивился Дэрэк, заметив меня на четвереньках в гостиной.

— Не заметно? Убираюсь — смачивая тряпку и капнув на нее чистящего средства я усердно принялась драить полы.

— И зачем?

— Не люблю грязь, к тому же, жить в таком гадюшнике глупо.

— И что такого глупого? — надо же не отпирается, что это гадюшник.

— К примеру, если кто-то захочет узнать, как долго мы здесь живем и кто вообще здесь живет? Если кругом будет чисто и желательно без отпечатков, что мало вероятно, но мечтать мне никто не запрещал, так вот, чистота только сыграет нам на руку…

— Постой, ты серьезно думаешь, что кто-то будет без моего позволения здесь вынюхивать? — насмешливо уточнил Дэрэк.

— А ты как думаешь? Уверен, что никто этого не сделает? Ты вообще понимаешь, что собрался ловить Кукловода, а не карманника или мелкого мошенника? Все твои ухищрения с прикрытием, нелепым, скажу я тебе, прикрытием, театральной атмосферой только позабавят его. Поверь мне, не знаю, какие у тебя задания были до этого, но если не хочешь, чтобы дело о Кукловоде стало последним, начни уже соображать — злость это не мое, самое нелепое чувство, которое может одолевать человека, поэтому, когда я разозлилась на его беззаботность, тут же ощутила досаду.

— Успокойся, девочка — монстр, я все понимаю, но таковы правила и я им следую — продолжая стоять в проеме гостиной, засунул руки в карманы Дэрэк.

— Да? Те, кто следовал правилам умирали первыми, стоит начать мыслить логически, а не в рамках правил — бросив тряпку в ведро, я поднялась и пошла в ванную, пора менять воду, а то она уже черная от грязи.

— Он, что в твоих глазах всемогущ?! — крикнул мне вдогонку Дэрэк.

— Не в моих — пробормотала я так, чтобы коп не услышал.

Дел оказалось, как и ожидалось невпроворот, начала я еще, когда день был в разгаре, а закончила глубокой ночью, лишь комнату полицейского оставила без внимания, в конце концов это его дело, убираться там или нет. Судя по тому, как он унес с собой после позднего ужина тряпку с ведром, уборку все же решил провести.

Я занялась уроками, не знаю, что точно задавали, но на всякий случай проштудирую параграфы следующей учебной недели, мне не помешает, знания лишними не бывают. В разгар кропотливой работы, раздалась мелодичная трель, это телефон в холле на первом этаже звонит. Дэрэк или не слышит, или делает вид, что не слышит, но все же придется спуститься и ответить. Что я и сделала.

Кто-то очень настойчивый был на другом конце линии, поскольку к телефону я подошла только после восьмого звонка, а на десятом, осторожно, прошлый опыт давал о себе знать, сняла трубку.

— Слушаю.

Тишина повисла, мне никто не отвечал, но явно, кто-то там был, дышал в трубку и это дыхание плавное, едва уловимое — мне не нравилось.

— Говорите, я Вас слушаю — и опять тишина в ответ.

— Если не собираетесь отвечать, я вешаю трубку — предупредила я, собираясь убрать телефон от уха.

— На твоем месте я бы не спешил, Детка — от голоса, а особенно от клички, которой он меня назвал, я невольно вздрогнула.

— Монти?

— Он самый, Детка, рада снова слышать меня? — черта с два я рада! О Господи, это началось! Это, правда началось!

— Монти, я бы тебя еще лет сто не слышала, но какого черта ты мне звонишь?! — да, с Монти иначе нельзя, он — псих, но такой… Особенный, если ты сильнее его, то Монти будет доставлять удовольствие унижаться перед тобой, а вот если ты слабей его, тогда издеваться будет он.

— Прости, Детка, если расстрою, но Хозяин решил приехать в город и не просто в город, он хочет быть рядом. Меня решил попридержать в Бостоне, иначе я бы не звонил, а лично с тобой встретился, до сих пор скучаю по тем поркам, что ты мне устраивала… Так о чем я? Не пойми неправильно, если бы Хозяин простил тебя и не злился, я не стал бы предупреждать, но он пока еще в плохом настроении, все же не стоило тебе с ним играть… Поэтому, Детка, собирай манатки и сваливай оттуда!

— Куда? Куда, я по-твоем, урод, могу свалить? На другую планету, что ли? — паника стала накатывать волнами, да уж, психологи явно переоценили мое состояние.

— Ну, на другую планету не стоит — хохотнул голос на том конце провода — да хотя бы ко мне в Бостон! Приезжай, я тебе нору поглубже найду, а там глядишь и Хозяин успокоиться…

— Монти, заткнись! Лучше скажи, когда он прибудет в город? — в трубке повисло молчание, я ждала и чувствовала, что медленно съезжаю по стенке на пол.

— Монти, оглох?!

— Ты же сама сказала молчать — обиженно засопел этот идиот — да и приехал он уже, дня два назад звонил, говорил, что транспорт у вас ужасный, хотел бы я на нем покататься — голос опять приобрел некую мечтательность.

— Значит так, Монти, если не хочешь, чтобы я убила тебя по возвращению домой, ты расскажешь мне обо всех планах Людовика и только посмей что-то утаить, понял?!

— Рассказывать прямо сейчас? — надо же, как его воодушевили слова о моем возвращении.

— Нет, письмо напишешь — озадаченное молчание.

— Я не шучу!

— Ладно, понял и чем тебе слова не нравятся? — буркнул Монти — завтра экспресс почтой отправлю, Детка, напомни, как тебя сейчас зовут?

— Крис… Крис Калиспи — припомнила я фамилию.

— И чем тебе так имя это нравится?

— Лаконичностью — но это я уже сказала в наполняющуюся быстрыми гудками трубку.

— Ты с кем-то говоришь, Крис? — раздался голос Дэрэка с лестнице и через секунду он сам показался на ступеньках.

— Номером ошиблись.

Загрузка...