Дэвид Вебер Наследники Империи

Глава 1


Шон Макинтайр выбежал из транспортного тоннеля и одновременно подстраивая свой слух, бросился по коридору. Пока он не добежит, слух ему не понадобится, но почему-то проблем с био-улучшенными ушами было больше, чем с глазами, и было бы неплохо, чтобы всё настроилось побыстрее.

Пробежав последнюю сотню метров, он замедлился, остановился и прислонился к переборке. Широкий, безмолвный коридор исчезал в мерцающей точке в другом направлении. Он запустил руку в потные, чёрные волосы, пока его улучшенные уши ловили пульсирующие звуки окружающего оборудования и мягкий шум от ближайшего транспортного тоннеля, вместе с замедляющими ударами его пульса. Он преследовал их уже час и почти не ожидал теперь оказаться в засаде. “Он бы точно попробовал это”, подумал он, презрительно фыркнув.

Он вынул оружие из кобуры и повернулся к люку. Тот открылся — тихо, для не улучшенных ушей, но громоподобно для него — и полился яркий солнечный свет.

Он проскользнул через люк и выбрал телескопическое зрение для левого глаза, оставив правый на нормальном уровне (всё-таки с глазами получалось гораздо лучше, чем с ушами), и вгляделся в размытые тени шелестящих листьев.

Дубы и гикории дремали под “солнцем”, а он пересёк зону для пикников и направился к сияюще-зелёным рододендронам, которые росли до самого озера. Он двигался тихо, прижав пистолет двумя руками к груди, готовый развернуться, прицелиться и выстрелить со змееподобной скоростью улучшенных рефлексов. Но осмотревшись, он не услышал и не увидел ничего, кроме ветра, птиц и плеска маленьких волн.

Он бесцельно прошел до прозрачного озера, и остановился в раздумье. Парковая палуба, одна из многих на борту Дахака, была двадцати с лишнем километров в поперечнике. Это большое пространство, но Гарриет нетерпелива, и ненавидит бегать. Она будет скрываться где-то в ближайших нескольких сотнях метров, надеясь устроить ему засаду, а значит…

Что-то мелькнуло, и он замер, привлеченный увеличенной своим зрением картинкой. Улыбка коснулась его губ, когда он увидел вспышку черных волос, скрывшихся за дубом; но он не последовал за ней. Теперь, когда он нашел Гарри, не было способа ускользнуть из-за дерева так, чтобы он ее не заметил, и он обвел глазами пространство в поисках ее союзника. Она должна быть частью засады, так что она будет где-то рядом. На самом деле, она должна быть…

Его взгляд привлек синий лоскут размером с ладонь, едва видимый между двумя лаврами. В отличие от Гарри, он был терпелив и абсолютно спокоен, хотя и находился между ними; он улыбнулся и начал медленно и скрытно перемещаться влево.

Еще несколько метров и…

Дзыннннннннннннь!

Шон дернулся в изумлении, упал на землю и выразился словами, которые его мать не одобрила бы. Перезвон уступил место хриплому жужжанию, которое разрывало его улучшенный слух, пока он не вернул его в норму и не замер спокойно.

Сигнал поступающий с лазерных датчиков его снаряжения прекратился, констатируя его поражение, и он обернулся, удивленный тем как Гарри удалось подкрасться к нему сзади. Но это был не Гарри и Шон заскрипел зубами, увидев маленькую фигурку, выбирающуюся из воды. Она оставила свою ярко синюю куртку (Шон знал, где конкретно) и вся промокла, но ее карие глаза сияли от восторга.

“Я сделала тебя!” закричала она. “Шон убит! Шон убит, Гарри!”

У него получилось не использовать ничего из своего запаса не нормативной лексики, когда восьмилетний ниндзя начала импровизированный военный танец, но это было чертовски трудно, особенно когда его сестра близнец присоединилась к своей полу промокшей союзнице. Достаточно было уже того что он проиграл девчонке, но быть заманенным в засаду Сэнди Макмахан было невыносимо. Она была на два года младше и вообще, это был первый раз когда ее допустили к игре и она подстрелила его с первого выстрела!

“Ваш восторг от смерти Шона безграничен, Сандра.” Глубокий, насыщенный голос, возникший из ниоткуда, не удивил никого из них. Они знали Дахака на протяжении всей своей жизни, и корпус звездолета обладающего самосознанием компьютера был одной из их любимых детских площадок.

“А кого это волнует?” ликующе провозгласила Сэнди. “Я победила его! Застрелила!” Она направила свой пистолет на Шона и взрыв ее хохота потряс помещение, когда она увидела выражение его лица.

“Повезло!” ответил он, убирая свой пистолет с уязвленным достоинством. “Тебе просто повезло, Сэнди!”

“Это не так, Шон,” Дахак смотрел на все с беспристрастной справедливостью, которую Шон ненавидел, когда он был на чужой стороне. ”’Везение’ подразумевает случайную работу шанса, а решение Сандры укрыться в озере. которое, как я заметил, ты не проверил. очень изобретательный маневр. И раз так, то она несомненно, совершенно беспристрастно, тебя ‘сделала’.”

“Вот так!” Сэнди высунула свой язычок и Шон отвернулся с оскорбленным видом. Еще хуже было то, что и Гарриет смеялась над ним.

“Я же говорила тебе, что Сэнди уже достаточно взрослая, не так ли?” сказала она.

Ему хотелось не согласиться, очень хотелось, но он был честным молодым человеком, поэтому Шон неохотно кивнул и попытался скрыть свою дрожь от развернувшейся перед ним картины будущего. Несмотря на свой юный возраст, Сэнди была лучшей подругой Гарри, и теперь эта малявка везде будет путаться под ногами. Год назад ему удалось отвертеться от этого, парировав, что она еще слишком маленькая. До сегодняшнего дня. Она и так уже опережает его на два курса по исчислению, а теперь вот и это!

И Шон Гор Макинтайр сделал вывод, что вселенная совсем не собирается повышать существующие критерии справедливости.


* * *

Аманда Цзянь и ее супруг вышли из транспортного тоннеля перед командной палубой Дахака. Ее сын, Тамман, следовал за ними по коридору, но его буквально распирало от нетерпеливого ожидания, и Аманда с шаловливым огоньком в глазах посмотрела на возвышающегося над ней мужа. Большинство людей считали Цзяня Тао-линя мрачным типом, но когда Тамман находился рядом, мимолетная улыбка проскальзывала по губам Цзяня. Парень не был “его” в любом биологическом смысле, но это не означало, что Тао-линь не был отцом Таммана, и он кивнул, увидев вопросительно изогнутую бровь Аманды.

“Все в порядке, Тамман”, - сказала она. “Ты можешь идти”.

“Спасибо, мама!” — он развернулся на месте со странной кошачьей неуклюжестью, присущей его возрасту, и бросился обратно к транспортному тоннелю. “Дахак, где Шон?” — потребовал он на ходу.

“Он находится на девятой парковой палубе, Тамман” — ответил бархатный голос.

“Спасибо! Мама, папа, увидимся потом!” Тамман на мгновение повернулся боком, чтобы помахать им рукой, затем с гиком нырнул в тоннель.

“Можно подумать, что они не видятся месяцами”- вздохнула Аманда.

“Я не верю, что дети живут в том же времени, что и взрослые”, голос Цзяня стал глубоким и мягким, когда она взяла его под локоть.

“Можешь сказать это еще раз!”

Они прошли последний поворот и оказались перед люком командной палубы. Его пересекал выполненный из бронзово-золотого сплава изготовившийся к полету трехглавый дракон, бережно сжимающий в своих когтистых лапах эмблему Пятой Империи. Здесь были сохранены и коронованные звезды Четвертой Империи, но сейчас Феникс возрождения перерос их, и корона империи покоилась на его гребенчатой голове. Перед ними беззвучно раскрылись двадцатисантиметровые, способные выдержать взрывы килотонных боеголовок, створки первого из многочисленных люков.

“Здравствуй, Дахак”, - сказала Аманда, проходя череду раскрывшихся люков.

“Добрый вечер, Аманда. Добро пожаловать на борт, Звездный Маршал”.

“Спасибо”, - ответил Цзянь. “Когда прибудут остальные?”

“Адмирал Хэтчер все еще в пути, но Макмаханы и герцог Гор уже присоединились к Их Величествам”.

“Однажды Джеральду придется осознать, что даже в сутках Бирхата двадцать восемь часов”, - заметил Цзянь.

“Неужели?” — Аманда опять бросила на мужа шаловливый взгляд. “Надеюсь, ты уже это сделал?”

“Наверное, нет”, - согласился он со слабой улыбкой, и она фыркнула как раз в тот момент, когда последний люк раскрыл перед ними просторы первого командного центра Дахака.

Звездная сфера поглотила их. Алмазные звезды, размером с булавочную головку, мерцали из эбеновых глубин космоса, а над ними доминировал окаймленный облаками зелено-голубой шар Бирхата, и Аманда вздрогнула. Но не от холода, а от ледяного ветра, который заставил покрыться мурашками спину, когда она подошла к совершенному голографическому экрану.

“Привет, Аманда. Тао-линь”. Его Императорское Величество Колин Первый, Великий Герцог Бирхата, Правитель звёздных систем Биа, Солнца, Чамара и Нархана, Военачальник и Лорд-Протектор государства, Защитник пяти тысяч солнц и всех людей, и, по милости Божьей, Император всего человечества, развернул к ним кресло, демонстрируя свое неказистое, с выступающим носом, лицо и усмехнулся. “Вижу, Тамман рано сошел с дистанции.”

“Когда я видел его в последний раз, он направлялся на парковую палубу,” подтвердил Цзянь.

“Ну что ж, его ждет сюрприз.” Колин усмехнулся. “Наконец-то Гарри и Дахак поиздевались над Шоном, позволив Сэнди поиграть с ними в лазерном поединке.”

“О, Боже!” — рассмеялась Аманда. “Держу пари, он получил бесценный опыт!”

“Да”. Императрица Джилтани, стройная, как меч, и столь же прекрасная, как некрасив Колин, подошла обнять Аманду. “Вероятно, меньше насмехаться он будет над ее юностью впредь. Гордость его была унижена специально сейчас, во всяком случае”.

“Он получил по заслугам,” заметил Гектор Макмахан. Командующий Императорским морским военным корпусом облокотился на консоль офицера-артиллериста, в то время, как его жена разместилась в кресле перед ним. Как и Аманда, он был одет в черный с серебром мундир, в отличии от улыбающейся Нинхурзаг Макмахан, одетой в темно-синий с золотом мундир Императорского флота.

“Нет, если Сэнди не выскажется по этому поводу. Настанет день и девочка станет отличным разведчиком.”

“Вам лучше знать,” сказал Колин, и Нинхурзаг, сидя, отвесила поклон в его сторону. “В то же время, я — “

“Прошу прощения, Колин”, - голос Дахака был подобен тихому шелесту, “но только что пристыковался тендер адмирала Хэтчера”.

“Хорошо. Пока все указывает на то, что воспользоваться удобным случаем мы сможем довольно скоро”.

“Я надеюсь на это”, - сказал Гор. Коренастый, седой Планетарный герцог Земли покачал головой. “Каждый раз, когда делаю вылазку из своего офиса, что-то так и ждет этого момента, чтобы выползти и укусить меня по возвращении!”

Колин кивнул, соглашаясь с тестем, но смотрел он на Цзяня. Тао-линь, сидевший вместе с Амандой, слушал столь внимательно, что выглядел так, как будто находился в бессознательном состоянии… и это могло показаться странным тем, кто знал Звездного маршала Цзяня исключительно по репутации или генерала Аманду Цзянь как жесткого командующего Фортом Хаутера, тренировочной базы Императорских морских пехотинцев на Бирхате. С другой стороны, Колин прекрасно все понимал, и испытывал к ним глубокую благодарность.

Аманда Цзянь не боялась никого живого, но в то же время она была сиротой. Ей было только девять, когда она поняла, что самое безжалостное оружие в этой суровой вселенной — это любовь… и она вновь усвоила этот урок, когда Тамман, ее первый муж, погиб в Дзете Южного Треугольника. Колин и Джилтани беспомощно наблюдали, как она с головой ушла в свои обязанности, построив вокруг себя глухую защиту, а все свои эмоции она отважилась вложить в сына Таммана. Она превратилась в автомат, и здесь даже император был бессилен, но все изменил Цзянь Тао-линь.

Многие подчиненные боялись маршала. Это было мудро с их стороны, но что-то глубоко внутри Аманды потянулось к нему, несмотря на все ее щиты, и мужчина, прозванный сплетниками “Грузовиком”, отнесся к ней столь мягко, что она и представить себе не могла, пока не стало слишком поздно. Пока он не пробился сквозь ее защиту, предложив свою руку и сердце, которое, как верили некоторые, все же существовало… и она приняла их.

Она была на тридцать лет моложе, что не играло никакой роли для тех, кто прошел био-улучшение. В конце концов, Колин сам был на сорок лет моложе Джилтани, а она выглядела моложе его самого. Конечно же, хронологически ей было примерно пятьдесят одну тысячу лет, но это не считалось, все из них, кроме восьмидесяти лет, она провела в стазисе.

“Как там Су-ли и Колетт?” — спросил он, и Аманда усмехнулась.

“Отлично. Су-ли был немного раздосадован, что мы не берем его с собой, но мне удалось убедить его остаться и позаботиться о сестренке”.

Колин покачал головой. “С Шоном и Гарри это бы не сработало”.

“Считай это своеобразной отдачей от близнецов”, - самодовольно ответила Аманда, бросив коварный взгляд на Джилтани. “Или от того, что у тебя нет других детей”.

“Нет, не оправдывай меня, Аманда.” Улыбнулась Джилтани. “Неизвестно мне, как ты находишь время для обязанностей и детей твоих, но уйдут годы — может, десятилетия — прежде чем приму я вызов твой. И не подобает тебе так упрекать твою Императрицу, когда мир весь знает тебя как одну из лучших матерей, в то время, как я — ” Она передернула плечами, а ее друзья рассмеялись.

Гор хотел что-то добавить, но тут раскрылись створки внутреннего люка, чтобы пропустить элегантного, атлетически сложенного мужчину в голубом Флотском Мундире.

“Привет, Джеральд”, - приветствовал Колин новоприбывшего, и адмирал флота Джеральд Хэтчер, начальник военно-морских операций, поклонился ему, салютуя.

“Добрый вечер, Ваше Величество”, - произнес тот так елейно, что его сюзерен продемонстрировал ему кулак. Адмирал Хэтчер тридцать лет пробыл солдатом армии США, а не моряком, но начальник военно-морских операций был старшим офицером Империи. Это стало логическим продолжением работы для того, кто отвечал за человечество при защите Земли от Ачуультани, но даже эта власть не была способна сдержать веселую непочтительность Хэтчера.

Он помахал Нинхурзаг, пожал руки Гектору, Цзяню и Гору, задорно чмокнул Аманду в ее щечку цвета кофе с молоком. Потом изящно склонился к руке Джилтани, но Императрица ловко притянула его за аккуратную бороду, оставшуюся со времен осады Земли, и коснулась его губ поцелуем прежде, чем он смог опомниться.

“Думаю, бесстыдный ты парень, Джерельд Хэтчер”, - серьезно сказала она, “и возможно, научит это тебя, что судьба ждет только, когда жену ты свою оставишь!”

“Да?” — усмехнулся он. “Это угроза или обещание, Ваше Величество?”

“Отрубить ему голову!” — пробурчал себе под нос Колин, и адмирал рассмеялся.

“На самом деле, она в гостях у своей сестры на Земле. Занята выбором детской одежды”.

“Боже мой, неужели тут каждый занимается созданием следующего поколения?”

“Нет, мой Колин, только все остальные”, ответила Джилтани.

“Именно”, - согласился Хэтчер. “И на этот раз у нас будет мальчик. Я безумно счастлив и со своими девочками, но Шэрон довольна”.

“Мои поздравления”, - сказал ему Колин, указав на пустой ложемент. “Но теперь, когда вы все здесь, давайте приступим к делу”.

“Это мне подходит. Через несколько часов у меня запланирована конференция на борту Матери, и я не прочь вздремнуть”.

“Ладно”. Колин сел чуть прямее, и его ленивая расслабленность улетучилась. “Как уже говорилось, я пригласил всех вас на неофициальную беседу перед заседанием Совета на следующей неделе. Скоро десятая годовщина моей “коронации”, и Дворянская Ассамблея желает устроить большую шумную вечеринку по этому поводу. Возможно, это неплохая идея, но это и подчеркивает важность государственной речи в этом году, поэтому я желаю прочувствовать “внутренний круг”, прежде чем займусь ее написанием”.

Его гости постарались спрятать улыбки. Четвертая Империя никогда не нуждалась в регулярных официальных императорских отчетах, но Колин включил подобный государственный отчет в состав законодательных актов Пятой Империи, и это созданная им же самим ежегодная повинность внушала ему страх. Именно поэтому он пригласил своих друзей в командный центр Дахака. В отличие от многих других, на его друзей можно было положиться, и они выскажут ему именно то, что думают сами, а не то, что он хотел бы услышать.

“Начнем с тебя, Джеральд”.

“Хорошо.” Хэтчер задумчиво почесал бороду. “Можно начать с хороших новостей. Геб отправил свой последний отчет как раз до того, как они с Владом отправились на Чешир, и они смогут реактивировать Чеширский флот меньше, чем за три месяца. Также они нашли еще девять Асгардов. Чтобы реактивировать их, потребуется на пару месяцев больше, а мы занимаемся набором экипажа — как обычно — но мы справимся, а наши силы увеличатся на сто двенадцать планетоидов”. Он помедлил. “До тех пор, пока мы не получим еще один Шеркан.”

Колин нахмурился, услышав горечь в его голосе, но промолчал. Все проверки показали, что планетоид “Шеркан” вполне безопасен и пригоден к эксплуатации без обширного ремонта, но ведь именно экспедиция Хэтчера нашла его, и именно ему пришлось сказать это Владимиру Черникову.

Пока же Управление разведки обнаружило всего две когда-то заселенные планеты планеты Четвертой Империи, где сохранились остатки жизни — Бирхат, старую имперскую столицу, и Чамар — но ни на одной из них не выжили люди. Но большинство имперской техники все же сохранилось, включая множество огромных кораблей немалого ее флота, а им нужны были все корабли, которые получится восстановить. Человечеству едва удалось остановить последнее нашествие Ачуультани, но чтобы победить их окончательно, требовалось что-то большее.

К сожалению, восстановление вот уже сорок пять тысяч лет заброшенного планетоида четыре тысячи километров в диаметре было непростой задачей, вот почему Хэтчер так обрадовался отличному состоянию “Шерхана”. Но тесты не обнаружили крошечный изъян в основной системе корабля, и его регуляторы пропустили то мгновение, когда механик запустил систему перехода корабля на сверхсветовую скорость. Получившийся взрыв мог уничтожить целый континент, и он унес жизни шести тысяч человек, включая и жизни адмирала Флота Василия Черникова и его супруги Валентины.

“В любом случае”, уже бодрее продолжил Хэтчер, “мы достигли успеха в других наших проектах. Через несколько месяцев Адрианна выпустит из Академии своих первых курсантов, и лично я доволен результатами, но она и Тао-линь все еще совершенствуют программу обучения”.

“Если судить о материальной части, то на Биа дела идут хорошо, благодаря Тао-линю. Ему пришлось восстанавливать практически все сохранившиеся объекты, чтобы возобновить работу щита — ” Хэтчер и звездный маршал обменялись кривыми ухмылками; реактивация огромных генераторов щита, защищавшего систему Биа и сам Бирхат непроницаемой сферой диаметром восемьдесят световых минут, была практически неподъемной задачей “- поэтому сейчас у нас есть достаточно возможностей для капитального ремонта. На самом деле мы готовы начать новое строительство”.

“Неужели?” — голос Колина лучился довольством.

“Подтверждаю,” ответил за адмирала Дахак. “Это займет примерно три-точка-пять стандартных лет — ” (в Пятой Империи использовали время Земли, а не Бирхата) “- некоторые мощности могут быть перенаправлены от реактивации к новому строительству, но мы с адмиралом Балтаном начали предварительные расчеты по новым проектам. Мы объединяем несколько “заимствованных” от Ачуультани идей с концепциями Имперского бюро кораблестроения, и я считаю, что возможности нашего нового подразделения будут существенно увеличены.”

“Отличная новость, но значит ли это, что мы уже сможем приступить к работе над Мачехой?”

“Боюсь, что это потребует значительно больше времени, Колин”, ответил Дахак.

“Значительно” — это очень оптимистично” — вздохнул Хэтчер. “Мы все еще на пальцах разбираемся в имперском компьютерном обеспечении, причем с помощью Дахака, а Мать — самый сложный компьютер, когда-либо существовавший в Империи. Дублировать ее будет крайне трудно, даже не говоря уже о затраченном времени, чтобы создать корпус диаметром пять тысяч километров и дублирующие системы внутри него!”

Колину это не нравилось, но он все понимал. Империя создала Мать (официально — Центральный Компьютер Центрального Штаба Флота), используя компоновку схем силового поля, из-за чего они выглядели большими и неуклюжими, даже сам компьютер отличался немалыми размерами — триста километров в поперечнике. Все это находилось внутри самой мощной защитной конструкции, когда-либо созданной человеком, и отсюда производилось не только управление Флотом. Мать была хранителем Империи, и именно она короновала Колина и отправила корабли на битву с Ачуультани. К сожалению (или, возможно, к счастью), она была сконструирована столь же тщательно, как и все компьютеры поздней Империи, чтобы исключить даже малейшую возможность самосознания, что означало, что она будет делиться своими невероятно ценными знаниями лишь в виде ответа на четко сформулированный вопрос.

Колин немало времени провел в переживаниях, что же произойдет с Флотом, если с Матерью что-нибудь случится, и он намеревался защитить Землю так же, как был защищен Бирхат… включая дублера Матери. Если все пойдет хорошо, Мачеха (именно на этом названии настаивал Хэтчер), никогда не будет иметь всей полноты функций, но в случае разрушения Матери, она возьмет на себя командование и управление имперским Флотом и Империей.

“По твоим прикидкам, сколько времени потребуется?”

“По очень-очень приблизительным подсчетам, и предполагая, что мы полностью разберемся в программном обеспечении и не будем приставать по каждому вопросу к Дахаку, мы сможем начать работы над корпусом примерно лет через шесть. Как только мы получим все необходимое, думаю, мы сможем закончить ее где-то еще через пять лет.”

“Вот черт. Ну ладно. Мы не должны услышать об Ачуультани раньше, чем через четыреста-пятьсот лет как минимум, но я хочу завершить этот проект как можно скорее, Джер”.

“Ясно”, сказал Хэтчер. “Однако если все пойдет именно так, нам придется создать новые усовершенствованные планетоиды значительно раньше. Их компьютеры будут намного меньше и проще, без всяких не-пойми-каких-наворотов Матери, да и другое их обеспечение не будет создавать проблем, даже учитывая новые тестовые программы”.

“Хорошо”. Колин повернулся к Цзяню. “Хочешь добавить что-то, Тао-линь?”

“Боюсь, Джеральд и здесь сумел опередить меня”, начал Цзянь, и Хэтчер усмехнулся. Вся недвижимая техническая часть подчинялась Цзяню — от защитных укреплений и верфей до исследований и разработки и обучения Флота, но приоритеты были расставлены таким образом, что сферы их с Хэтчером влияния постоянно пересекались.

“Как уже сказали они с Дахаком, большинство техники в системе Биа восстановлено. В системе проживает всего примерно четыреста миллионов человек, а персонала у нас еще меньше, чем у Джеральда, но мы справляемся, и ситуация выравнивается. Балтан и Геран с большой помощью Дахака отлично справляются с исследованиями и развитием, и хотя в обозримом будущем работы будут продолжаться и дальше, чтобы обработать существующие уже законченные имперские проекты. Они намереваются поработать с интересными новинками из этих проектов. В частности, Империя начала разработку нового поколения гравитонных боеголовок”.

“Даже так?” — Колин изогнул бровь. “Впервые слышу об этом”.

“И я тоже”, вставил Хэтчер. “О каких боеголовках идет речь, Тао-линь?”

“Мы сами узнали об этом только два дня назад”, как бы извинился Цзянь, “но то, что нам открылось, на несколько порядков мощнее всего ныне существующего оружия”.

“О Боже!” — Гор выпрямился на своем диване, глаза его выражали ужас пополам с благоговением. Пятьдесят одну тысячу лет назад он был ракетным техником Четвертой Империи, и когда он впервые увидел результат своей работы, то был сильно потрясен.

“Согласен”, сухо подтвердил Цзянь.”Еще не до конца уверен, но предполагаю, что эти боеголовки могут повторить ваш подвиг в Дзете Треугольника, Колин”.

Несколько человек сглотнули, и Колин в том числе. Он тогда использовал сверхсветовой двигатель Энханаха, что спровоцировало появление мощных гравитационных полей — практически сходящихся черных дыр — буквально вытеснил корабли из “реального” пространства серией мгновенных переходов, превратив его в оружие во второй битве у Дзеты Южного Треугольника. В нормальном пространстве двигатель Энханаха работал ничтожно мало, и если “закрыть” (в межзвездной терминологии) пространство, то корабль все равно продолжает двигаться со скоростью, в девятьсот раз превышающей скорость света, и недолго так двигаясь вблизи от любой звезды, может нанести ощутимый вред. Но предварительная активация и окончательная остановка двигателя дали достаточный промежуток времени, чтобы спровоцировать взрыв сверхновой, который и уничтожил больше миллиона кораблей ачуультани.

Для этого трюка ему понадобилось полдюжины планетоидов, поэтому даже представить, что на подобное способна всего одна боеголовка, было ужасно.

“Это правда?” спросил он.

“Да. Суммарная мощность взрыва этой боеголовки намного ниже, чем созданная тогда вами ловушка, но она намного лучше наводится. Наша самая консервативная оценка определяет это оружие, как способное уничтожить любую планету и все, что находится на расстоянии триста или четыреста тысяч километров от нее”.

“Господи Иисусе!” Голос Джилтани был тих, и она сжимала рукоять своего кинжала пятнадцатого века. “Такая власть страшит меня, Колин. Случится ужаснейшее, если по несчастливой случайности по одному из миров наших оно ударит!”

“Ты права”, пробормотал Колин с содроганием. Ему все еще снились кошмары после битвы в Дзете Треугольника, и если даже случайная детонация гравитонной боеголовки считалась практически невозможной, Империя точно так же думала о невозможности аварийного выброса своего био-оружия.

“Воздержись от создания этой штуки, Тао-линь”, сказал он. “Делай, что хочешь с научниками — черт, а ведь мы можем использовать ее против Главного компьютера ачуультани! Но ничего не предпринимай без согласования со мной”.

“Слушаюсь, Ваше Величество”.

“Чем еще вы удивите меня?”

“Других подобный известий нет. Если хотите, Дахак и я подготовим полный доклад для вас к концу недели”.

“Да”. Колин перевел взгляд на Гектора Макмахана. “Есть какие-либо проблемы с подразделениями, Гектор?”

“Практически нет. С точки зрения трудовых ресурсов, у нас лучше, чем у Джеральда, но и наша цель не столь огромна. У некоторых из наших старших офицеров возникли проблемы с адаптацией к возможностям имперского оборудования, большинство из них до сих привыкают к этому, и у нас были некоторые проблемы с подготовкой. Большинство из них удается исправить Аманде в Форте Хаутера, и у нового поколения будет возможность обучиться всему сразу. Я не вижу ничего, о чем стоит переживать”.

“Прекрасно”, сказал Колин. Если Гектор Макмахан не видит повода для переживаний, значит, волноваться незачем, поэтому он повернулся к Гору. “Как дела на Земле, Гор?”

“Хотел бы я сказать, Колин, что ситуация изменилась, но не могу. Невозможно провести такие изменения, ничего не нарушив. Переход на новую валюту прошел более гладко, чем мы ожидали, но экономика, существовавшая до Осады, была полностью разрушена. Новая же пока довольно аморфна, и много людей, обжегшихся на этом, очень недовольны.”

Старик откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

“На самом деле, пострадали люди на обеих концах спектра. Благодаря существующей экономии наши дела пошли в гору — голод теперь не проблема для нас, мы сделали общедоступной достойную медицинскую помощь, но практически каждая ветвь торговли становится все более устаревшей, что больнее всего ударило по странам третьего мира. До Осады даже первые страны не могли себе вообразить возможности имперских технологий, и даже сейчас многих ошеломляют программы переподготовки, но, к счастью, у нас имеются люди с высоко технологическим складом мышления.”

“Хуже всего то, что современные технологии станут общедоступными не раньше, чем через лет десять, учитывая, сколько оттягивают на себя военные программы. Мы все еще слишком зависимы от старых до имперских технологий для обычной промышленности, да и люди, использующие их, снова чувствуют дискриминацию по отношению к себе. Они считают, что застряли на бесперспективной работе, да и тот факт, что гражданское био-улучшение и современная медицина дадут им прожить еще два-три столетия, чтобы дождаться чего-нибудь получше, уже подрастерял былые позиции.

“В био-улучшении также есть недостатки, что нам вовсе не помогает. Как обычно, Исис делает свою работу намного лучше, чем я ожидал, но опять же, люди в странах третьего мира остаются в худшем положении. Мы должны были расположить цели по приоритетам так или иначе, и у них просто больше людей и меньше технических возможностей. Некоторые из них все еще думают, что биотехника является волшебством!”

“Я рад, что есть еще кто-то, кто может взвалить на себя эту работу,” сказал Колин с сердечной искренностью. “Можем ли мы еще, хоть чем-нибудь, вам помочь?”

“В действительности нет.” Вздохнул Гор. “Мы работаем с такой скоростью и усердием, что нет никакой возможности что-то улучшить. Я полагаю, что мы справимся, тем более что у меня есть мощная поддержка в Планетарном Совете. Мы изучили нашу подготовку к Осаде, и нам удалось избежать нескольких нелепых ошибок, которые мы тогда допустили.”

“Это могло бы уменьшить Вашу нагрузку по Бирхату?”

“Я боюсь, что не намного. Большинство людей здесь работают непосредственно под руководством Джеральда и Tao-линя, таким

образом, я только оказываю поддержку для их служб. Конечно, ”. Гор внезапно усмехнулся. “Я уверен, что мой вице-губернатор думает, что я провожу слишком много времени вне Земли!

“Я думаю так и есть.” Колин хихикнул. “Но тогда мой вице-губернатор, вероятно, чувствует то же самое.”

“Конечно!” Гор засмеялся. “Фактически, Лоуренс был подарком от Бога,” добавил он более серьезно. “Он взял на себя огромное количество ежедневных обязанностей, и он вместе с Исис составляют мощную и эффективную команду.”

“Тогда я рад, что он у Вас есть.” Колин знал Лоуренса Джефферсона менее хорошо, чем ему хотелось бы, но то что он знал, производило на него впечатление. В соответствии с Великой Хартией, имперские планетарные губернаторы были назначаемы Императором, но вице-губернаторов назначали их непосредственные руководители с рекомендации и согласия его Планетарного Совета. После очень многих столетий как житель североамериканского континента, Гор хотел превратить эту функцию рекомендаций и соглашений в выборы, требуя назначений от его Консультантов, и в результате выбор пал на Джефферсона. Будучи американским сенатором, когда Колин совершил набег на анклав Ану, он сделал большую работу по обороне Земли, затем ушел в отставку на середине его третьего сенаторского срока, чтобы принять его новую должность, где он скоро произвел большое впечатление как очаровательный, остроумный и способный человек.

Теперь Колин повернулся к Нинхурзаг. “В Управлении военно-морской разведки (УВмР) есть новости, Хурзаг?”

“Скорее нет.” Как Гор и Джилтани, эта простая, коренастая, привлекательная женщина прилетела на Землю на борту Дахака. Как и Гор (но не как Джилтани, которая в то время была ребенком), она присоединилась к мятежу капитана Флота Ану, только чтобы к своему ужасу обнаружить, что это лишь первый шаг главного инженера Дахака в его планах развала Империи. Но в то время как Гор оставил Ану и начал против него длившуюся тысячелетия партизанскую войну, Нинхурзаг оказалась в заточении в стазисе в антарктическом анклаве Ану. Когда ее в конце концов разбудили, ей удалось связаться с партизанами и передать им информацию, которая и сделала последнюю, отчаянную атаку на анклав возможной. Сейчас, как адмирал Флота, она возглавляла военно-морскую разведку и с удовольствием описывала себя как исполнителя команды Колина “Фас” или “Шпиона Главнокомандующего.” Колину нравилось повторять Нинхурзаг, что придуманная им собственнолично для нее аббревиатура была донельзя удачной.

“У нас все еще есть проблемы,” продолжила она, “потому что Гор прав. Когда вы переворачиваете мир с ног на голову, вы получаете много недовольных. С другой стороны, Ачуультани стали причиной гибели полмиллиарда человек, и все в знают, кто всех спас. Почти все готовы оправдать тебя и Танни в том, что делаете вы или мы от вашего имени. Гус и я следим за недовольными, но большинство из них недолюбливает остальных еще со времен до Осады, что создает трудности в процессе сотрудничества. Даже если они откажутся от этого, у них не получится разрушить в остальных ту преданность, которую испытывает к вам человечество.

Колин уже не краснел, когда ему говорили подобные вещи, он только задумчиво кивнул. Густав ван Гельдер был у Гора министром безопасности, и в то время, как Нинхурзаг разбиралась в возможностях имперских технологий намного лучше него, Гус научил ее многому в работе с людьми.

— Честно говоря, — продолжила Нинхурзаг, — я была бы более счастлива, если бы нашла серьезный повод для беспокойства.

— Почему же? — спросил Колин.

— Думаю, я похожа на Гора в опасениях чьего-то укуса. Мы двигаемся вперед столь быстро, что я даже не успеваю вычислить всех игроков, тем более тех, кто может строить козни, и они могут уйти как сквозь решето даже через самые строгие меры безопасности. Для примера, мы с Дахаком и всей командой моих самых толковых парней и девчонок зря потратили часы на то, чтобы разобраться в идентификации Ану всех его земных союзников.

“Ты хочешь сказать, что мы еще не со всеми разобрались?!” резко выпрямился Колин, а сидящая сбоку от него Джилтани напряглась. Нинхурзаг удивилась их реакции.

— Ты не сказал ему, Дахак? — спросила она.

“Я сожалею, — в мягком голосе чувствовалось непривычная неловкость, “что не сделал этого. Или, скорее, что сделал это столь не однозначно.”

“И что, черт побери все, это значит?” Потребовал Колин.

“Это значит, Колин, что я включил эту информацию в загруженные на твой имплант данные, но я не акцентировал на ней внимание.”

Колин нахмурился и произвел необходимую ментальную последовательность для открытия хранящихся на импланте данных. Проблема с имплантами заключалась в том, что информация на них попросту хранилась, и пока кто-то не воспользуется ею, он может и не знать о содержимом пакета данных. Теперь отчет Дахака был развернут у него в мозгу, и Колин не сдержал проклятие.

— Дахак, — горестно начал он. — Я же говорил Тебе…

— Да, говорил. Компьютер колебался мгновение, затем продолжил. — Как тебе известно, мои возможности в таких человеческих качествах, как “интуиция” и “воображение” ограничены. Я понял, когда ты говорил мне, что у человеческого мозга отсутствует собственный поиск и возможности для этого, но я иногда упускаю рамки этих возможностей. Я больше не забуду этого.

В голосе компьютера и вправду сквозило смущение, и Колин пожал плечами.

— Все в порядке. Это больше моя вина, чем твоя. Конечно же, ты мог с полным правом ожидать, что я хотя бы прочитаю твой отчет.

— Может быть. Но, тем не менее, обязанность предоставлять тебе необходимые данные возлагается на меня. Отсюда следует, что мне желательно осведомляться, чтобы быть уверенным, какие, собственно, данные тебе нужны.

— Не заставляй шуметь свои диоды. Колин повернулся к Нинхурзаг, когда Дахак издал звук, используемый им для обозначения смешка. — Ладно, я узнал об этом сейчас, но я не вижу, как мы могли их пропустить… если таковое и было.

“Как довольно легко, фактически, Ану и его сторонники провели тысячи лет, управляя населением Земли, и у них было огромное число контактов, включая множество людей не имевших представление, на кого они работали. Мы захватили большинство их важных шишек, когда штурмовали его анклав, но Ану, не имел возможность собрать всех их в него. Нам удалось вычислить большинство важных игроков из его захваченных отчетов, но большое количество мелкой рыбешки пропущено.

“Те люди не волнуют меня. Они знают то, что произойдет, если они привлекут к себе внимание, и я ожидаю, что большинство решили стать очень верными подданными Империи. Но что действительно меня немного волнует, это то, что Киринал, кажется, управляла по крайней мере двумя совершенно секретными группами, о которых никто больше не знал. Когда Вы и ‘Танни убили ее ударом по Куэрнаваки, то, даже Ану и Ганхар не знали, кем были те люди, таким образом, они никогда не собирались в анклаве, перед заключительным нападением.”

“Мой Бог, Хурзаг!” Хэтчер казался потрясенным. “Вы подразумеваете, что мы все еще имеем в высшем эшелоне людей, которые работали на Ану, и сейчас свободно работающих вокруг нас?”

“Не больше чем дюжина, самое большее,” ответила Нинхурзаг, “и, как остальная мелкая рыбешка, они не собираются привлекать к себе внимание. Я предлагаю не забыть о них, Джеральд, но учитывать хаос, в котором они находятся. Они потеряли своего покровителя, когда Колин убил Ану, и, как Гор и я говорили, мы перевернули целое общество Земли вверх тормашками, таким образом, они, вероятно, потеряли большую часть влияния, которое они, возможно, имели в старой структуре власти. Даже у тех, кто не остался за бортом, есть только их собственные ресурсы чтобы работать, и нет никакой возможности вынудить их что-либо сделать, что могло бы привлечь внимание к их прошлым связям с Ану.”

“Адмирал Макмахан прав, Адмирал Хэтчер,” сказал Дахак. “Я не хочу сказать, что они никогда не будут угрожать нам снова, в самом деле тот факт, что они сознательно служил Ану указывает не только на их преступление, но также на их амбиции и способности. все же они больше не обладают структурой поддержки. Лишенные монополии Ану на Имперскую технологию, они становятся просто еще одной преступной группой. Хотя было бы глупо предполагать, что они не способны к созданию новой структуры поддержки, а нам отказаться от их поиска, они представляют собой угрозу не более, чем любая другая группа недобросовестных лиц. Кроме того нужно отметить, что они были организованы на основе мобильных групп, которая предполагает, что члены какой либо одной группы знали бы только других членов той же группы. Согласованные действия любым большим их количеством являются, по этому, маловероятным.”

“Ха!” Хэтчер проворчал скептически, затем заставил себя расслабиться. “Хорошо, я предоставляю это вам, но меня раздражает знание того, что приспешники Ану все еще вокруг.”

“Меня так-же, как и тебя,” согласился Колин, и Джилтани кивнула рядом с ним. “С другой стороны, как по мне, это звучит будто ты, Дахак и Гус — контролируете ситуацию, Хурзаг. Занимайтесь этим, и непременно сообщите мне если, что-то — я говорю, все что угодно — изменяется в отношении этого.”

“Конечно,” спокойно сказала Нинхурзаг. “Между тем, мне кажется, наибольшие потенциальные опасности лежат в трех областях. Первая, негодование стран третьего мира, как подметил Гор. Множество тех людей все еще рассматривает Империю как расширение Западного империализма. Даже некоторые из тех, кто действительно полагает, что мы прилагаем все усилия, чтобы относиться ко всем справедливо, не могут полностью забыть, что мы навязывали наши мысли и контроль над ними. Я думаю эта проблема ослабнет со временем, но она будет с нами в течение очень многих последующих лет.

“Вторая, у нас есть люди стран Первого мира, которые видят, что их позиции в старых структурах власти рушатся. Некоторые из них были реальной головной болью, как старые профсоюзы, которые все еще борются с нашей ‘разрушающей работу новой технологией’, но, опять-таки, большинство из них, или их детей, придет к нам, со временем.

“Третья, и самая тревожащая, в некотором смысле, религиозные фанатики.” Нинхурзаг несчастно нахмурилась. “Я только не понимаю менталитет правоверных достаточно хорошо, чтобы чувствовать себя уверенно в контакте с ними, и их там очень много, и не только в радикальных исламских блоках. В настоящее время нет никакого ясного признака организации. кроме этой ‘церкви Армагеддона’. однако, весьма сложно общаться с кем-то, кто убежден, что Бог на его стороне. Тем не менее, они не представляют серьезной угрозы, если они не сливаются в нечто большое и противное… и согласно Великой Хартии гарантирующей свободу вероисповедания, мы мало что можем сделать, до тех пор пока они не пробуют сделать что-то открыто изменническое.”

Она замолчала, вспоминая, все ли сказала, потом пожала плечами.

“Это все, на данный момент. Много шума, но нет настоящих признаков чего-то по-настоящему опасного. Мы держим глаза открытыми, но по большей части это просто требуется время, чтобы уменьшить напряженность.”

“Хорошо”. Колин откинулся назад и поглядел вокруг. “У кого-либо есть что-нибудь еще, на что мы должны обратить внимание?” Все покачали головой в ответ, и он поднялся. “В таком случае, давайте посмотрим, что делают дети”


* * *

В восьмистах с лишним световых лет от Бирхата, мужчина повернул стул к окну и напряженно посмотрел вдаль не фокусируя взгляд, чтобы рассмотреть что-то далеко за его пределами.

Он отвернул старомодный вращающийся стул назад с нежным скрипом и взялся за подбородок, постукивая по нему указательным пальцем, поскольку он рассматривал изменения, с которыми столкнулся его мир… и другие изменения предложенные им по пути. Потребовалось почти десять лет, чтобы достигнуть положения, в котором он нуждался, но достигнув этого, он его имел — и он признавал, что сделал это без непосредственной помощи Императора. игра вот-вот должна начаться.

Он признал, что не было ничего неотъемлемо неправильного ни в концепции Империи, ни даже Императора для всего человечества. Конечно, кто-то должен был заставить человеческий род объединиться, несмотря на его традиционную разобщенность, и у человека на стуле не было иллюзий о его разношерстности. С лучшим из намерений (принимая что они существовали. мнение, с которым он не обязан был соглашаться), немногие из миллиардов Землян представляли то, как создать своего рода демократическое мировое государство с нуля. Даже если и был один, демократические государства были общеизвестно близорукими в подготовке к проблемам, которые лежали за пределами горизонта, а работа по окончательному нанесению поражения Ачуультани собиралась занять столетия. Нет, демократия для этого не подходит. Конечно, он никогда не был сторонником такой формы правления, или Киринал никогда не приняла бы его на работу, поступила бы она так сейчас?

Не то, чтобы его собственные взгляды на демократическое правительство имели значение, с одной стороны было ясно: Колин намеревался осуществить свои прерогативы центральной власти прямого правления человечеством. И, человек на стуле размышлял, Его Императорское величество делал превосходную работу. Он был, вероятно, самым популярным главой государства в истории Земли, и, конечно, был еще один момент, что вооруженные силы Пятой Империи были абсолютно. можно было бы сказать почти фанатично. лояльны к их Императору и Императрице.

Все это и человек в кресле это признавал, делало задачу трудной. Но если бы игра была легка, то любой мог бы в нее играть, и думается, это было бы затруднительно!

Он хихикал и тихонько качался, слушая мягкое, музыкальное скрипение его стула. Фактически, он скорее восхищался Императором. Сколько людей, могло бы, возродить империю, которая умерла со всем ее населением за более чем сорок пять тысяч лет до этого и короновал себя ее правителем? Это было великолепно выполнено, независимо от военного преимущества, которым Колин Макинтайр, возможно, наслаждался, и человек на стуле снимал перед ним шляпу.

К сожалению, мог быть только один Император. на сколько бы он не был квалифицирован, решителен и находчив, мог быть всего лишь один … и он не был человеком на стуле.

Или, человек на стуле поправил себя с улыбкой, пока нет.

Загрузка...