МОЛОКО ДЛЯ ВСЕХ

Дедушка Пузан высаживается первым. С облегчением вздыхает, целует возлюбленную землю. Потом укладывается на берегу и велит нам разгружать Плавунец.

Недовольные такими авторитарными замашками, мы все же выполняем приказ и ставим хижину на ночь.

Потом, пока солнце не зашло, исследуем местность; здесь все совсем не так, как на том берегу, с которого мы приплыли.

Собираем чернику, другие сухие ягоды, находим много птичьих яиц.

Мы забрались далеко на север. Как интересно увидеть земли, по которым еще не ступала нога ледникового человека!

Чем дальше отходишь от озера, тем больше холод вступает в свои права и растительность, такая обильная в долине, становится скудной на склонах гор.

— Там, в горах, мы найдем большого длинношерстного носорога, — объявляет дедушка Пузан. — Но спешить некуда. Зима длинная, было бы глупо уходить из этого райского уголка, даже не сделав запас провизии.

После полудня Рысь замечает стадо оленей, и наш учитель радостно включает в повестку дня свой обычный урок охоты, который и заканчивается, как обычно, самым плачевным образом.

— Все труднее и труднее добывать этих проклятых оленей. Да и бизонов, и лосей тоже, — жалуется Морж.

— Хитрые стали…

— И все же, — бормочет Умник, — должен же быть какой-то более легкий способ добывать пропитание. Новорожденные медвежата или львята не ходят на охоту и все-таки не умирают с голоду…

— Счастливчики, они сосут материнское молоко, — шепчет Березка.

— Вот и решение проблемы! — восклицает Умник. — Молоко, наверное, очень питательное, раз детенышам больше ничего не нужно.

— Давайте притворимся оленятами, — предлагаю я. — Может, и нам перепадет молочка!

Все смеются.

Чуть позже, когда мы все еще сидим на шкурах перед хижиной, Рысь замечает олениху: припадая на одну ногу, та подходит к самому лагерю.

— Наверное, она упала, — предполагает Молния.

— Духи равнин послали ее нам, — радуется дедушка Пузан, хватаясь за копье.

— Оставь, дедушка Пузан! — останавливает его Умник. — Давай-ка порассуждаем. Нам все время приходится гоняться за животными, в большинстве случаев без толку. Верно?

— Верно. — Дедушка Пузан поглаживает свое копье и сглатывает слюну. В мыслях он уже пожирает поджаренную на углях оленью ногу.

— Давай попробуем иначе, — продолжает Умник.

— Именно: можно запечь ее в золе, — взвизгивает учитель и рвется вперед.

— Но дедушка! — Умник хватает его за руку. — Я не имею в виду другой способ приготовить мясо. Я думал о другом способе извлечь пользу из этой оленихи. Почему бы нам ее не приручить?

Дедушка Пузан застывает на месте, глядит на Умника вытаращенными глазами, словно тот сморозил какую-то дикую чушь. Потом принимается хохотать, да так, что брюхо колышется.

— Приручить? Это уж точно, сынок, приручить я ее приручу: скоро мы с ней станем одним целым! — И тихо-тихо подкрадывается к оленихе.

Но Умник в мгновение ока его опережает — и, странное дело, олениха не бежит от него. Даже позволяет дотронуться до больной ноги.

— Березка, принеси ровную палку и кожаный ремень. Нога не сломана, немного отдыха, и все пройдет.

Березка помогает ему перевязать оленихе ногу. Дедушка Пузан созерцает эту сцену, бледный от ужаса.

— С ума посходили! Мы подыхаем с голоду, а это дурачье лечит хромую олениху. Что творится в мире, ах, что творится!

Олениха ложится в нескольких шагах от лагеря и засыпает.

Тем временем Морж и Медвежонок возвращаются с огромным количеством яиц.

— Хвати-и-ит! — в отчаянии вопит дедушка Пузан. — Видеть их не могу, с души воротит…

Но пожирает почти все.

Умник, которому ничего не досталось, долго смотрит на спящую олениху, и вдруг его осеняет:

— Вот именно: пойду попью молочка!

И подбирается к ней на четвереньках.

Олениха, наверное из благодарности, лежит спокойно, дает ему вволю напиться.

Морж, видя, что у Умничка получилось, следует его примеру.

Потом настает очередь Медвежонка, Блошки, Попрыгуньи.

Но когда и дедушка Пузан подползает, олениха кое-как встает и ковыляет прочь.

— Вот видишь: ты ее спугнул! — расстраивается Умник.

Но на следующий день олениха возвращается, и мы опять по очереди пьем молоко.

Но Умник недоволен таким неудобным, примитивным способом и уже думает, как его усовершенствовать.

— Каким образом выходит молоко? — задается он вопросом.

Сжимает в пальцах вымя оленихи.

Ничего.

Еще раз.

Вытекает тонюсенькая струйка…

В конце концов, перепробовав разные способы, к вечеру Умник в состоянии произвести первое в истории доение. Остается только подставить под вымя оленихи череп бизона, который нам служит крынкой.

В последующие дни оказывается, что у Буйволенка лучше всех получается доить.

— Видите, — рассуждает Умник, — оленей можно приручить. Если мы приручили взрослую олениху, что говорить о малышах…

— М-м-м, малыши… — закатывает глаза дедушка Пузан. — Не напоминай… Такие нежные… вкусные…

— Во имя всех горбатых медведей! Дедушка Пузан, ты неисправим, — сержусь я. — Только о еде и думаешь. Да знаешь ли ты, что, если мы будем и дальше убивать малышей, олени рано или поздно исчезнут с лица земли?

— Эка важность, — пожимает плечами старик. — Будем есть косуль.

— А если и косули исчезнут? — вмешивается Березка.

Дедушка Пузан скребет бороду.

— Что-нибудь да останется пожевать…


Шкур мы запасли вдоволь.

Вырезали из молодых ясеней новые копья, обожгли острия на огне. Набрали много кремней — Рысь обнаружила ручеек, где их полно.

Дедушка Пузан пользуется случаем повторить пройденное: день за днем он нам показывает, какие кремни лучше, как работать долотом, как обтесывать скребки, наконечники, лезвия топора…

Умник слушает вполуха — его заботит олениха, которую мы приручили. Живот у нее увеличивается, еще немного, и на свет появится маленький олененок.

Мой дружок с нетерпением ожидает этого события, старательно заносит на дубинку для записей все, что происходит с оленихой: как она себя чувствует, какое у нее настроение…

Он страшно нервничает — ни дать ни взять, отец, ожидающий прибавления в семействе.


Наконец наступает великий день!

Олениха с трудом встает и отходит подальше, прячется в березовой роще.

Мы с Умничком, пользуясь тем, что дедушка Пузан спит, связываем его: он, конечно, клялся и божился, что не тронет малыша этой щедрой оленихи, которая каждый день поила нас молоком, но мы ему не очень-то верим.

Когда олененок рождается, весь лагерь ликует.

Мы назначаем Медвежонка Верховным Хранителем олененка и вручаем ему увесистую дубинку, чтобы разить всякого, кто подойдет к малышу с неблаговидными намерениями.

Теперь олениха-мама выкармливает малыша, и для нас, естественно, молока нет, что вызывает гнев у дедушки Пузана.

— Вот чего вы добились вашими новыми придумками, — ворчит он. — Сказано ведь: семь раз отмерь, один раз отрежь. Опыт твой провалится, только время зря потеряем. Пойду-ка лучше в лес, может, добуду росомаху.


Мы уже готовы отправиться в путь.

В хижине остаются Медвежонок и Попрыгунья. Они позаботятся об оленихе и олененке до нашего возвращения.

Загрузка...