24 июля 19…

Я начинаю скучать по моей деве из Иври, мертвой-живой, чья трепетная плоть так хорошо умела охватить мою и выжать из меня сок. Такое встречается лишь раз в жизни — или раз в смерти. Грустно, что я даже не знаю ее имени… Магия, которой я не владею. Nevermore.[18]

Я не ценил эту женщину по достоинству.

Был ли я ироничен той иронией, которое служит лишь жалким рубищем презренных? Забыл ли я? забвение — это бесчувствие, это глупость души и тела — забыл ли я, что каждый раз влюбляюсь без оглядки? Однажды я шел позади двух немецких студентов и услышал, как один говорил другому: «…denn jedesmal, verliebe ich mich heillos…»[19] Я мог бы сказать то же самое про себя. Ich auch, leider, ich auch…[20] Истина в том, что я был достаточно труслив, чтобы краснеть перед самим собой за непредсказуемую усатую деву, за мою киргизскую принцессу с вагиной хваткой и напевной. Конечно, я любил ее… Если только я имею право употреблять это слово, ибо некрофил, каким он предстает в неверных образах народного сознания, очевидно, такого права не имеет.

А вот милый эпизод — несколько дней назад. «Мертвечонок в шутку», восемнадцати или двадцати лет, к сожалению, покалеченный в автокатастрофе. Но ясный, братский. Друг, которого я зову «Кожа-гладкая-как-персик», хотя у него другое имя, и упомянутая персиковая кожа не его, а лишь привходящий элемент.

Загрузка...