Глава первая

Котята грелись на солнышке во дворе у фонтана, отдыхали после ночной смены. Несколько недель назад они героически спасли от затопления драгоценный Египетский зал, поэтому их наконец начали отправлять на дежурство, как взрослых котов[1]. Все четверо очень этим гордились. Им нравилось расхаживать повсюду, вынюхивая крыс, мышей и даже грабителей.

Хотя работали они всё равно меньше остальных, котята хронически не высыпались. Борис становился ужасно ворчливым и регулярно цапался со своей сестричкой Бьянкой. А их полосатая сестра Таша переживала, что из-за ссор они рано или поздно попадут в передрягу. И всякий раз напоминала, что в музее надо вести себя тихо и предельно осторожно!

Чёрный котёнок Питер старался не вмешиваться в их перепалки. Он не так давно здесь поселился и не хотел испортить отношения с Борисом и Бьянкой[2]. Пускай его уже признали настоящим музейным котом, но он всё-таки не был частью семьи.

На этой неделе Борис с Бьянкой особенно разошлись. Египетский зал снова открылся после наводнения, но в музее потратили много денег, чтобы его восстановить. Поэтому директор решил привлечь как можно больше посетителей. И устроить на выходных первую в истории экскурсию с ночёвкой. Шестьдесят учеников средней школы собирались остаться в Зале динозавров на ночь! Сотрудники очень волновались, спеша всё подготовить, и спорили по мелочам, а теперь и Борис с Бьянкой к ним присоединились.

– Твоя очередь, – прошипела Бьянка, вылизывая белую шёрстку.

– Нет, твоя, – отрезал Борис, укрывая задние лапки рыжим хвостом. – Точно твоя.

– Моя была на прошлой неделе!

– Хм… не помню, когда я в последний раз этим занимался, но сейчас не моя очередь – и точка.

Бьянка сердито вздохнула:

– Ой, да ты просто ленишься! Тебе не нравится Китайский зал, потому что в нём нет твоих любимых доспехов и машин, как в Оружейном зале или Галерее транспорта! Ты же знаешь, что нам нельзя выбирать самим.

– Глупости, – зевнул Борис и распластался на земле, греясь на солнышке и сонно подёргивая усами. – Я охраняю все помещения по очереди. И сегодня у меня по списку вовсе не Китайский зал. – Он приоткрыл один глаз и взглянул на Бьянку. – Наверное, мама перепутала порядок.

– Я пойду, – вызвалась Таша: её полосатые ушки дрожали от неудовольствия. Она терпеть не могла, когда другие котята ссорились.

– Прекрасно, – промурлыкал Борис. – Тогда я беру на себя Зал динозавров.

– Нет! – рявкнула Бьянка, поворачиваясь к Таше. – Не потакай ему!

– Я думала, нам нужен кто-то в Китайский зал… – начала Таша.

– Нам нужно, чтобы его охранял Борис! Потому что сегодня его очередь! Мама не могла ничего перепутать. А он не хочет слушаться.

Белая кошечка уже фырчала от ярости, и Борис явно намеренно её подначивал. Он прикрыл веки, будто дремал, но на самом деле янтарные глаза смотрели прямо на Бьянку.

– Но какая разница, если зал в любом случае не останется без охранника? – попыталась урезонить сестру Таша, но Бьянка не унималась:

– Большая! И так нечестно! Неужели ты не понимаешь? Какая ты глупая!

Питер не выдержал и вмешался:

– Не обзывай Ташу!

– А зачем она идёт на поводу у Бориса? Ты взгляни на него. Ему кажется, что это всё шутки!

Таша и Питер проследили за её взглядом. Борис действительно смеялся.



– Но это не повод обзываться, – возразил Питер и встал рядом с Ташей. – Она ведь просто пыталась помочь!

– К тому же мне нравится Китайский зал, – добавила Таша. – И я не против там дежурить.

Борис открыл глаза.

– Неправда. Он никому не нравится. Самый скучный зал в музее! Не считая разве что коллекции слуховых труб.

Питер растерянно моргнул. Что ещё за трубы? На них играют ушами?

– Слуховые трубки, – объяснила Таша. – Несколько лет назад одна старая леди завещала музею много денег, но с одним условием: чтобы у нас выставили её коллекцию слуховых трубок. Экспонаты – рядом с балконом, у Зала манускриптов.

– О, те… штуковины. А я гадал, что это такое, – сказал Питер. – Они приятно звучат?



Борис зевнул.

– Не знаю. На них никто не играет.

Таша поморщилась:

– Борис, ты прекрасно понимаешь, что это не музыкальные трубы! Они нужны людям со слабым слухом. Их вставляют в ухо, чтобы лучше слышать. Но я не уверена, помогают они или нет. Сейчас ими не пользуются.

– Мм… – протянул Борис. – Я не читаю таблички в музее, Таша. Я его охраняю.

Теперь он начал раздражать даже Ташу. Бьянка заметила это и ухмыльнулась.

– В общем, в Китайском зале невыносимо скучно, – сказал Борис. – Сплошные горшки и вазы. И миниатюрные бокалы для вина. Кому хочется на них смотреть, когда есть большие блестящие доспехи? Через пару дней к нам приедут школьники с ночёвкой. И что, их оставят в невероятно увлекательном Китайском зале? А?..

– Он и правда увлекательный, – настаивала Таша. – Между прочим, фарфор изготавливают из костей!

– Костей? Быть не может, – фыркнул Борис. Очевидно, сейчас ему хотелось вести себя особенно противно.

– Может! Из костей, глины и других материалов. Их измельчают в порошок и смешивают!

– Да ну? – оживился Питер. Фарфор вдруг стал намного интереснее в его глазах.

– Да, но это касается только тех экспонатов, на которых указано, что они созданы из костяного фарфора, – признала Таша.

– Жуть, – поёжился Питер. – Я не знал.

– А стекло делают из песка, – добавила Таша.

Остальные котята уставились на неё, округлив глаза.

– Шутишь? – ахнула Бьянка. – И как оно не рассыпается? Хотя давайте вернёмся к главному вопросу. Сегодня очередь Бориса охранять Китайский зал, и он должен туда пойти.

– Не-а, – не сдавался Борис.

– Не спорь! – завизжала Бьянка, теряя терпение. – Ты пойдёшь, пойдёшь, пойдёшь!

– Ты меня не заставишь, – ответил Борис, покосился на сестру и снова сладко зевнул.

Белая шёрстка Бьянки встала дыбом, а хвост распушился, как метёлка для пыли. Она выгнула спину и припала к земле. Кошечка походила на игрушку на пружине, выскакивающую из коробочки. Друзья видели такие вещицы в Кукольном зале. Таша отшатнулась. На секунду ей показалось, что глаза сестры метают молнии.



Бьянка завыла и бросилась на Бориса. Он так удивился, что даже не сразу отреагировал. А потом зашипел и принялся яростно мотать спиной из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть с себя Бьянку. Белая кошечка отлетела в сторону, и он бросил на неё гневный взгляд.

Однако Борис забыл, что переместился к самому краю фонтана. Когти соскользнули, и рыжий котёнок с воплем плюхнулся в воду.



Бьянка удивлённо моргнула, а затем её мордочка просияла от удовольствия. Она не хотела столкнуть брата, но он это заслужил!

– Прекрасно, – сказала Бьянка, – как раз помоешься. А то был какой-то грязный.

– Гр-р! – громко зарычал Борис, выныривая из воды.

На макушке у него лежала перепуганная золотая рыбка и шлёпала хвостом.

Обычно он всё воспринимал довольно спокойно, но иногда проявлял характер. И вот сейчас глаза Бориса злобно горели, да так злобно, что Бьянка попятилась. Рыжий котёнок пошёл на неё, прижав уши к голове: с шёрстки на землю капала вода.

– Смотри, я весь промок! – прошипел он.

– Денёк солнечный, быстро высохнешь, – примирительно произнёс Питер.

А потом Питер с Ташей встревоженно переглянулись. Вот поцапались так поцапались!

Борис медленно шагал по краю фонтана, размахивая хвостом. Бьянка жалобно пискнула, спрыгнула на холодную плитку и помчалась прочь, а брат – за ней. Таша и Питер поспешили следом.

Таша увидела, как сестра забегает в главный вестибюль и поднимается по мраморной лестнице, и крикнула:

– Стой, Бьянка! Музей ещё не закрылся!

Музейным котятам запрещали ходить по залам днём, при посетителях. Поэтому они полагались на запутанную систему тоннелей, потайных коридоров и труб. Но Борис так напугал Бьянку, что её это не волновало. Она пулей пронеслась через Зал регентства и забежала в Галерею костюмов, подгоняемая яростным шипением Бориса.

Бьянка обожала этот зал (он был её любимым после Зала самоцветов) и знала его намного лучше, чем Борис. Поэтому надеялась спрятаться в тёмном углу и переждать, пока гнев брата не уляжется.

К сожалению, Борис буквально висел у неё на хвосте, и она не могла незаметно ускользнуть. Кошечка рискнула оглянуться – вдруг он уже успокоился? – и вздрогнула от ужаса. Он так сильно оскалился, что было видно чуть ли не каждый зуб! Бьянка впала в отчаяние, а загнанные в угол кошки всегда поступают одинаково: пытаются забраться куда-нибудь повыше. И вот она стала карабкаться на один из экспонатов, шёлковое бальное платье венецианского стиля, пышное и вышитое жемчугом. Но теперь его украшали ещё и чёрные дыры с рваными краями. Нежная ткань не выдержала встречи с кошачьими когтями.


Загрузка...