ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Тяжелые капли дождя стучали по листьям над головой принца Лаэрдона, наблюдавшего за морвийским лагерем, расположенным на расчищенном участке в полумиле от него. Принц поплотнее надвинул кожаный капюшон на свои льняные волосы, не отрывая взгляда от почти достроенного форта.

Как и все захватнические войска прежних дней, эта армия, в конце концов, осталась без галдов и вынуждена ждать подкрепления. В лесу, где ольвы то и дело устраивают засады на деревьях, морвийская конница чувствует себя не очень уверенно.

К сожалению, и сами ольвы чувствуют себя не очень уверенно при нападении на хорошо укрепленные морвийские лагеря. А урон, нанесенный краю выжженной просекой шириной в милю, не восполнить уже ничем.

Пятидесятимильная полоса выжженной земли протянулась, как указующий перст, в сторону Менкара, единственного настоящего города в Ольваноре. Она была проложена огнем и топорами и теперь великолепно защищает морвов от ольвийских лучников, скрывающихся на деревьях. Морвы могут ехать посередине тракта, опасаясь лишь шальных стрел. Если бы даже ольвы, перебив галдов, рискнули выйти на открытое место, морвийская кавалерия справилась бы с ними без труда.

Лаэрдон отвернулся от земляного форта, обнесенного частоколом из погубленных деревьев. На обратной дороге к брошенной землянке, где остановился отряд, Лаэрдона то и дело окликали птичьим посвистом часовые. Судя по всему, хозяева землянки готовили ее для зимовки рода. Однако изрядная часть рода погибла, а его женщины и дети разошлись по соседним родам.

Тем не менее, хорошо замаскированная землянка представляла собой превосходную стоянку. Спустившись в покинутое зимовье, Лаэрдон увидел ведуна Нолрода, дожидавшегося у центрального очага вместе с Адельменом, стратилатом королевской рати. Лаэрдон на ходу обменялся мрачными взглядами с дейгирами королевской рати, находящимися под его началом. Этих людей не надо ни ободрять, ни утешать; им ведомы лесные тропы ничуть не хуже, чем ему...

— Сколько продлится призванная вами гроза? — спросил он у Нолрода. В очаге теплился огонь; благодаря дождю можно не бояться, что дым заметят. Лаэрдон встал у огня, чтобы хоть чуточку просушить отсыревший кожаный плащ.

— Трудно сказать, ваше высочество, — ответил ведун. — По крайней мере, всю ночь, а то и дольше. Он призван с побережья.

Лаэрдон кивнул. Значит, зарядило на много дней. Если дождю никто не помешает, он положит конец пожарам, устроенным галдами. Лаэрдон вздрогнул, почти физически ощутив страдания истязаемой земли. Каково же сейчас Нолроду?

— Как там морвы? — поинтересовался Адельмен.

— Разбили лагерь, как и следовало ожидать. Их крепость почти достроена.

— Пока вас не было, прибыл лазутчик, — сообщил Адельмен. — Вчера утром мимо Кворина прошла еще одна армия.

— Проклятие! Полагаю, их столько же, сколько и в предыдущих трех?

— Нет, — покачал головой стратилат. — Галдов около десяти тысяч. Вдвое больше, чем в предыдущих.

— А кавалерия?

— Как и раньше — тысяча.

Лаэрдон тряхнул головой. Десять тысяч галдов и еще одна тысяча кавалерии вдобавок к уже имеющимся двум с половиной тысячам. Похоже, помешать медленному, неумолимому продвижению морвов совершенно невозможно. Разве что... нет, подобная идея слишком немыслима, чтобы высказать ее вслух.

— Они уже добрались до второго форта? — спросил Лаэрдон.

— Еще нет. — Адельмен сосредоточенно нахмурил брови. — Непогода мешает их продвижению.

— Сколько человек охраняет тот форт?

— Две сотни, по большей части раненые.

— Сможем ли мы добраться туда раньше врага?

— Несомненно, если возьмем припасов в обрез, сколько сможем унести на себе. — Адельмен помолчал, задумавшись. — Ваше высочество, вы собираетесь захватить тот форт?

— Да. Легче одолеть две сотни человек там, чем две тысячи здесь.

— Да, но ради чего? Это обойдется в сотни ольвийских жизней, а двести раненых представляют для нас гораздо меньшую угрозу, чем приближающаяся армия.

— Ты не понимаешь, Адельмен. Взяв форт, мы сами займем его.

— Займем его? — В голосе Адельмена прозвучало нескрываемое изумление, отразившееся и на лице. — Но, ваше высочество... мы окажемся в западне...

— А разве они в западне, Адельмен? Нет, они сидят за стенами из земли и дерева и посмеиваются, когда мы их атакуем. Это единственный шанс остановить их. Ничем другим тут не поможешь.

— Но, ваше высочество, это не наш путь...

— Да, не наш, — согласился Лаэрдон, — но здесь наш путь никуда не приведет. Когда мы с отцом навещали Кворин, брат спросил меня, разве не в обычае у ясеня расти высоким и стройным.

— Конечно, ну так что же?

— Так же ответил и я. Тогда Делариан доказал, что даже если ясень изгибается, чтобы обогнуть помеху, он не перестает быть ясенем. Ольвы должны научиться сгибаться, пока морвы нас не сломили.

Адельмен посмотрел на Нолрода, словно прося избавить от этих тревожных мыслей.

— Делариан произнес слова мудрости, — сказал Нолрод.

— Готовьтесь выступать, Адельмен, — велел Лаэрдон. — Мы займем этот форт.

— Да, ваше высочество, — нехотя согласился Адельмен, не слишком радуясь подобной перспективе. Лаэрдон от нее тоже не пришел в восторг, но пропускать морвов этой дорогой просто нельзя.

Форт казался почти пустым. Присутствие морвов выдавали только мимолетные промельки движения. На дорогу сюда Лаэрдону и его армии понадобилось почти три часа. Еще часа два-три, и нахлынет четвертая волна захватчиков. Вот только Лаэрдон приготовил ей отнюдь не самый радушный прием.

Видимо, дождь сыграл не последнюю роль в том, что защитники форта не проявляют особой активности. Раненые не любят сырости. К счастью, пасмурные небеса заодно помогают дейгирам подобраться к крепости. Вряд ли стоит афишировать свое приближение до срока...

— Как мы нападем на них? — спросил Адельмен. — Раньше нам не очень-то везло при штурме подобных крепостей.

— По-моему, надо подобраться к ним незаметно.

— По открытой местности? Вряд ли получится. И потом, как мы одолеем стены?

Хороший вопрос. Бревна частокола слишком гладкие, влезть по ним не удастся. Похоже, внутрь не пробраться... разве что...

— Скажи-ка, Адельмен, — улыбнулся Лаэрдон, — ты помнишь, как мы в детстве забирались на крышу дворца?

— Да, но... неужто вы всерьез...

— Я вполне серьезен.

— Но эта уловка не сработает, когда стену деятельно обороняют! Они прикончат нас, как стая волков — хромого оленя.

— Если только мы не отвлечем внимание обороняющихся от того участка стены, где собираемся залезть.

— При помощи ложной атаки...

— Совершенно верно.

Адельмен мгновение поразмыслил.

— Эту детскую игру знают только дейгиры, ваше высочество, — в конце концов сказал он. — Без нас ополченцы не пойдут в атаку.

— Нам потребуется всего около сотни ратников, — ответил Лаэрдон. — Остальные будут участвовать в штурме. Иначе их нехватку обнаружат. Отберите эту сотню лично.

— Слушаю, ваше высочество. — Адельмен удалился подбирать ратников для настоящего штурма. Лаэрдон усмехнулся. Этот план безумен; возможно, потому-то он так и привлекателен.

Приподняв оленью шкуру, укрывающую его от глаз противника, Лаэрдон осторожно выглянул. В полумраке под дождем заляпанная грязью оленья шкура почти не отличается от оскверненной земли тракта. Шкуры обнаружились среди зимних припасов в покинутом зимовье. Так или иначе, они пришлись очень кстати.

Убедившись, что никто за частоколом не смотрит в его сторону, Лаэрдон едва заметно передвинул вперед другую ногу. Они ползли таким способом к морвийскому форту уже почти час — поначалу быстро, но по мере приближения все медленнее.

Вблизи от стен маскировка будет раскрыта, но там она уже и не понадобится. Как только начнется штурм, с этой стороны никого не будет.

С южной опушки вдруг донесся шум и топот ног — это Адельмен поднял людей в отвлекающую атаку. Лаэрдон рискнул взглянуть из-под шкуры.

Люди Адельмена тащили примитивный таран, наверняка слаженный из какого-нибудь погибшего дерева. Лаэрдон улыбнулся: Адельмен не сидел сложа руки в ожидании, пока отряд принца выйдет на позицию. Это нововведение придаст ложной атаке Адельмена куда больше правдоподобия.

В форте прозвучал сигнал тревоги, и защитники бросились к воротам, чтобы отразить нападение. Лаэрдон отшвырнул шкуру и свистом подал сигнал спутникам. Как он и надеялся, все воины недоукомплектованного форта собрались на той стороне, которая подверглась атаке. Отряд Лаэрдона преодолел последние несколько сотен ярдов до форта, так и оставшись незамеченным.

У частокола три группы по шесть ольвов опустились на четвереньки, спиной к бревнам. Еще по пятеро встали на их спины, образовав следующий ярус. Все дети в Менкаре знали эту игру, призванную научить их чувству локтя и умению удерживать равновесие, необходимым во время десятилетнего воспитания в родах. Став взрослыми, люди забывали ее, считая бесполезной — до сегодняшнего дня.

С почти позабытой сноровкой Лаэрдон вскарабкался по живой лестнице до верха стены, ловко перемахнул последние несколько пядей частокола и бесшумно приземлился на узкий уступ карниза. Сняв с плеча короткий лук и наложив стрелу, он замер в ожидании. Не годится бросаться в наступление, пока по эту сторону стены так мало его соплеменников.

Позади него молча собиралось все больше и больше ольвов, ожидавших сигнала открыть огонь. Как только в форте собрались все сорок человек, не составлявших пирамиду, Лаэрдон поднял лук.

— Отомстим за Ольванор! — воскликнул он, и сорок стрел устремились к дальнему краю крепости...

Все было кончено в считанные мгновения. Пока ольвы, находившиеся внутри форта, стаскивали тела морвов в центр крепости, Адельмен ввел свой отряд через распахнутые ворота. Победа была одержана не без потерь — у Лаэрдона погибла лишь горстка людей, но Адельмен потерял почти два десятка королевских ратников и вдвое больше ополченцев.

— Славная работа, Адельмен, — постарался утешить его Лаэрдон. — Если бы ты не отвлек их внимание, наши потери были бы несравненно больше. А выдумка насчет тарана просто гениальна.

Адельмен ответил ему чуть ли не глуповатой улыбкой, озадачившей Лаэрдона.

— Ну, ваше высочество, я даже не думал, что ваш безумный план действительно сработает...


* * *

Богатая сбруя горемки Демора, ехавшего во главе кавалерийской бригады, негромко позвякивала. Из-за постоянного, непрекращающегося ливня лошади с трудом пробивались вперед и на каждом шагу вязли в топкой грязи, в которую обратилась дорога.

Весьма скверно. Если ольвам вдруг вздумается атаковать армию, эта проклятая жижа может оказаться гибельной для конницы. Хотя ольвы вряд ли догадываются, что в подобную погоду кавалерия почти бессильна.

Демору вообще был не по душе нынешний этап военной кампании. Ольвы настолько беспомощны, что с равным успехом могли бы где-нибудь помереть сами. То ли дело умбрийцы — эти хотя бы смутно представляют, как надо воевать. Впрочем, еще бы им не научиться ратному делу — они порядком поупражнялись в междуусобицах. Там бы Демор мог продемонстрировать свой дар полководца, а тут...

Впереди сквозь пелену дождя замаячил силуэт второго форта. Армия едва-едва одолела за день переход, занимающий полдня! Демор проклял погоду, хотя толку от проклятий никакого. Хорошо бы добраться до форта побыстрее: короткие стычки с ольвами, начавшиеся сразу после Кворина, уже унесли почти тысячу галдов.

И все-таки оставлять эту цитадель у себя в тылу — вопиющая ошибка. Надо было сровнять ее с землей, прежде чем продвигаться дальше... а еще лучше взять ее. Но чтобы просто не обратить на нее внимания? Абсурд. Однако Владычица даже не поинтересовалась мнением Демора на сей счет.

Тут трусливые галды радостно завопили, наконец заметив форт, хоть и знали, что внутрь их не пустят. Так близко от форта ольвы нападать не будут, так что бивак все равно сулит им безопасность.

Как обычно, часть галдов покинула строй, устремившись к форту во весь дух. Демор хотел было приказать им вернуться, но прикусил язык, заподозрив что-то неладное...

Увидев, что нарушителей не одергивают, остальные галды тоже покинули строй. Заметив вопросительный взгляд капитана Гирана, Демор лишь тряхнул головой, продолжая ехать прежним аллюром. Пусть лучше его дурное предчувствие проверят галды, а не кавалерия. Если надо будет, дисциплинарные меры можно принять позже.

Он вдруг осознал, что из форта не доносится ни звука. Не слышно даже фырканья лошадей, а ведь их там не может не быть. Явственно представив, как прирожденные охотники ольвы бесшумно затаились в ожидании жертвы, Демор отдал кавалерии и обозу приказ остановиться; звать галдов назад было слишком поздно.

Свист стрел, испуганные и сердитые вопли галдов подтвердили подозрения Демора. Проклятие, надо было остановить их! К счастью, ольвы вынудили гоблинов бежать обратно к Демору и кавалерии, больше трусливым тварям отступать было некуда.

Он усмехнулся иод своей демонской маской. Смахивает на то, что ольвы все-таки окажутся не столь уж легкой добычей...


* * *

— Прекратить огонь! — скомандовал Лаэрдон, как только галды оказались вне пределов досягаемости для стрел. Отряду удалось уложить около трех тысяч галдов, не потеряв ни единого человека.

— Что же ты думаешь об этих крепостях теперь, Адельмен?

— И все-таки это не наш путь, — нахмурился стратилат. — Но, к сожалению, он кажется неизбежным.

— Форт ничуть не отличается от Менкара.

— Вам видится Ольванор, застроенный каменными городами? С равным успехом можно жить и в Умбрии.

— Нет... нет, этого мне бы не хотелось...

— Рад слышать, мой принц. — Лицо Адельмена смягчилось. — Пока что форт нам на пользу, но не забывайте и о земле.

— Что они затевают теперь? — спросил Лаэрдон, устремив взгляд вдоль просеки.

— Собираются встать лагерем, — ответил Адельмен, посмотрев в сторону морвийской армии.

— Почему они не идут на приступ?

— Кто знает? Быть может, им надо разработать план...


* * *

— Я хочу, чтобы земляной вал, щиты и таран были готовы к утру, — уведомил Демор подчиненных. — Обоз в центр бивака. Я рассчитываю, что к моему возвращению работы весьма продвинутся.

— Да, Ужасающий владыка, — ответил капитан Гиран.

— Будьте начеку. В лесах, окружающих нас, наверняка еще масса ольвов. Не дайте им застать себя врасплох.

— Слушаем и повинуемся, Ужасающий владыка.

Вскочив на своего демонического коня, Демор выехал за пределы бивака, а за последним постом направил скакуна на Серую Равнину. Наконец-то ольвы хоть чуть-чуть научились воевать. Уж Демор-то задаст им еще не один урок, прежде чем состязание подойдет к концу...

За пределами реальности дорога в третий форт отняла самую малость времени. Через считанные мгновения Демор возник не далее мили от ворот. Появляться ближе он не рискнул, чтобы не подвергнуться атаке не ожидающих его прибытия часовых.

Вскоре в сгущающихся сумерках проступил деревянный частокол. Вот-вот совсем стемнеет, — значит, выступить до утра подкрепление не сможет. Стоит надеяться, оно даже не понадобится, но лучше все-таки перестраховаться...

— Эй, в форте! — окликнул он, как только подъехал достаточно близко.

— Подойди для опознания! — Луч фонаря часового указал на пятачок слева от ворот. Демор въехал в круг света. — Приветствую, Ужасающий владыка! Сейчас мы откроем вам ворота.

— Нет! — отрубил Демор. — Я въеду своим способом. Ольвы на подходе.

— Слушаю, Ужасающий владыка.

Демор направил скакуна вверх, преодолев стены крепости по воздуху. Для решения задачи вполне хватит тысячи кавалеристов; охранять форт останется вполовину меньше людей — более чем достаточно...


* * *

Пробудившись незадолго до рассвета, Лаэрдон поднялся на стену и устремил взгляд на северо-восток. Горизонт над лесом едва заметно посерел. Сквозь неумолчный шелест ливня по-прежнему слышался стук топоров и молотков.

— Они все еще заняты строительством? — поинтересовался принц у Адельмена.

— Да. Не нравится мне этот звук.

— На случай атаки у нас изрядный запас стрел, — пожал плечами Лаэрдон.

— Пожалуй...

Солнце потихоньку поднималось за пеленой туч, и небо на востоке становилось все светлее. Из рассеивающегося мрака показалось какое-то большое угловатое сооружение. Мало-помалу стук молотков сменялся пением рожков.

— Готовятся к штурму, — без всякой нужды пояснил Адельмен. В считанные мгновения вся тысяча человек Менкарской Королевской рати оказалась на стенах, готовясь дать отпор нападающим.

Угловатое сооружение медленно двинулось вперед, а рядом с ним — несколько конструкций помельче, ставших заметными лишь теперь. Хмурая заря понемногу разгоралась, показав защитникам крепости, над чем морвы трудились целую ночь. Над войском возвышался громадный таран, спереди прикрытый толстой деревянной стеной, призванной защитить атакующих от стрел. Опорой ему служили колеса, видимо, снятые с обозных повозок.

По бокам от него ползли стенки помельче, вероятно, приводимые в движение теми, кого прикрывали. Узкие бойницы позволяли нападающим стрелять из прикрытия.

— Это зрелище мне нравится даже меньше, чем прежде звук, — проронил Адельмен. — Как нам одолеть такое, мой принц?

— Я думаю!

— Думайте быстрее.

— С тараном нам ничего не поделать. Когда они вломятся в ворота, мы дадим им бой. Вот и все, что я могу сказать.

— Тогда мы именно так и поступим.

— Прости меня, Адельмен. Ты был прав... это не наш путь.

— Мы должны были попытаться. Наши пути в этой войне не привели нас почти никуда.

Передвижные стены наконец-то оказались в пределах досягаемости для стрел, и Менкарская рать открыла огонь. Однако стены неплохо служили своему предназначению — на каждую стрелу, попавшую в узкую бойницу, приходилось по пять, безвредно вонзившихся в дерево.

Атакующие неспешно приближались к форту. В сотне ярдов от частокола стены остановились, но таран, щит которого был утыкан стрелами, как еж, продолжал движение вперед. Лаэрдон отчаянно жалел, что под рукой нет масла, хотя воспламенить отсыревшую Древесину тарана все равно было бы нелегко.

Наконец таран оказался у самых ворот крепости и врезался в них с громовым треском, заставив содрогнуться весь частокол. От удара бревна потрескались и расщепились. Галды медленно двинулись назад, чтобы разогнать таран для второго удара.

Грохот удара послужил сигналом. Галды ринулись вперед, покинув защитные стены. Теперь-то у ольвов появились мишени! Три тысячи тварей испустили дух, не добежав до форта. Еще две тысячи погибли под его стенами. Второй удар тарана послышался в тот самый миг, когда первые галды добрались до верха частокола.

Бросив лук, Лаэрдон схватился за меч в тот самый миг, когда монстр перебрался через стену прямо напротив него. Убить тварь было несложно, но рядом тут же показался другой галд. Его копье скользнуло по кольчуге Лаэрдона в тот самый миг, когда принц обернулся к чудищу лицом.

Встретившись с мерзким зверем среди деревьев, Лаэрдон ни чуточки не испугался бы его. В лесу убить галда проще простого. Но здесь бежать было некуда, некуда было отойти, чтобы пустить в ход лук; здесь нужно стоять до последнего и биться.

К счастью, в форте только бойцы Менкарской рати. В отличие от ополченцев они лучше обучены рукопашному бою. Схватившись за древко копья, Лаэрдон одновременно выпустил галду кишки мечом и метнул копье за частокол в надежде попасть в кого-нибудь из нападающих.

Приняв очередной удар, брус, служивший засовом, хрустнул и согнулся. В следующий раз ворота непременно распахнутся. С морвами биться будет куда труднее. Тут на стену вскарабкался еще один галд, и Лаэрдон вновь сосредоточился на рукопашной.

Отбив копье предплечьем, он пронзил глотку зверя мечом и торопливо бросил взгляд вдоль карниза.

Галды валом валили через частокол; не успевал один испустить дух от ольвийского клинка, как его место занимали двое новых. Несколько ольвов, мертвых и умирающих, привалились к стене. Еще больше погибших, после смерти упавших с карниза, лежало у основания крепостного вала. А галды все прибывали.

Лаэрдон яростно обрушил меч на показавшиеся над частоколом руки. Зверь с визгом рухнул вниз. Лаэрдон бросил взгляд на таран — тот был готов к новому удару.

Вдруг перед глазами принца вспыхнула полоска бело-голубого пламени, и ни с чем не сравнимый грохот оглушил его. Лаэрдон торопливо заморгал, стараясь избавиться от застлавших взор радужных пятен, пока кто-нибудь из галдов не воспользовался его временной слепотой.

Что-то ударило его в бок, сбив с ног. Лаэрдон повалился на карниз, отчаянно уцепившись за край, чтобы не упасть на далекую землю. Послышался крик галда, а затем нечто теплое и смрадное упало на него.

— Мой принц! — произнес голос Адельмена.

— Я жив, друг мой, — откликнулся Лаэрдон. — Благодарю. Шум окружавшей их битвы понемногу стихал. Вскоре снова запели тетивы луков.

— Что случилось? — спросил Лаэрдон.

— Галды... удирают... ваше высочество... — ослабевший голос Адельмена дрожал.

— Адельмен! — Зрение понемногу возвращалось к Лаэрдону. Он смутно различил Адельмена, привалившегося к частоколу, и протянул руку, чтобы притронуться к другу. Ладонь тут же омыла горячая влага. — Адельмен!

— Я в порядке...

— Нет, вовсе нет. Лежи спокойно. — Лаэрдон встал на ноги. К этому времени его взор почти прояснился. Горящий, сломанный таран валялся у самых ворот.

По всему полю были разбросаны трупы галдов, а возле тарана лежало десятка два морвов. Уцелевшие ратники, измученные и потрясенные, прислонились к частоколу. На ногах осталось около трехсот человек.

— Носилки! — крикнул Лаэрдон. — Спустите раненых на землю!


* * *

Итак, таран утрачен, нахмурился Демор. Ливень скоро затушит огонь, но молния, воспламенившая его, напрочь изломала всю конструкцию. Пока уцелевшие морвы отступали под прикрытие передвижных щитов, Демор сыпал проклятиями. Если бы войско не лишилось всех приличных колдунов из-за Кворина, подобное не случилось бы. Ворота наверняка должны были вот-вот сдаться.

И все же это не полный крах. В форте осталось не более трех сотен живых ольвов. Но, увы, галдов уцелело меньше сотни. Если бы они не бросились наутек при первых же признаках колдовства, крепость непременно пала бы. Вот ведь дубины стоеросовые!

Теперь либо придется вести в атаку морвов, либо затевать осаду. При штурме с лестницами под обстрелом ольвийских лучников поляжет множество кавалеристов. Осада безопаснее, но дольше. Вот разве что...

— Капитан Гиран, начинайте копать ров и возводить двойной вал вокруг этого форта. Позаботьтесь, чтобы вал со стороны форта защищал наружный.

— Слушаю и повинуюсь, Ужасающий владыка.

— Я скоро вернусь.

Демор вскочил на горемку и поехал к форту. Конечно, немного рискованно, но ольвы вряд ли носят с собой освященные стрелы. Не доехав до частокола около сотни ярдов, он остановился.

И буквально физически почувствовал устремленные на него взгляды ольвов. Но ни один из них не выпустил стрелы. Наконец на стену поднялся ольв с соломенными волосами, и Демор от удивления вытаращил глаза. Неужели принц Лаэрдон?! Вполне возможно — королевская рать Менкара вполне достойна командира подобного ранга.

Это показывает ситуацию совсем в другом свете. Мучеником его делать не годится.

— Чего тебе надобно, нечестивец? — крикнул светловолосый ольв.

— Я прибыл обсудить условия вашей сдачи, — ответствовал Демор, пропустив оскорбление мимо ушей. Речь ольва в самом деле смахивала на самый изысканный менкарский диалект.

— Сдаться морвам? Ха! Скорей уж я брошусь на собственный меч, так будет быстрее.

— Не совсем, принц Лаэрдон, — возразил Демор. Его собеседник едва заметно вздрогнул. Значит, догадка верна. — Мне нужен лишь форт. Вы можете забрать своих раненых и удалиться в лес.

Ответом ему было долгое молчание. Молодой принц наверняка советовался с окружающими. Глупо; командир должен принимать решения самостоятельно. Впрочем, откуда ольвам знать о командовании?

— А с какой стати мы должны вам доверять?

— Неужто я должен объяснять? Я так или иначе захвачу этот форт. Вас осталось в живых менее трехсот человек. Мое войско почти вчетверо больше, к тому же вы не имеете опыта ведения войны в осаде. Однако осада — слишком большая роскошь для меня. Я предпочел бы обойтись без нее.

— Чтобы выманить нас и в открытом поле затоптать копытами?

— Хотите верьте, хотите нет, но мое предложение сделано от всей души.

— Так приди и возьми свой форт, нечестивец. Это может оказаться сложнее, чем ты думаешь.

— Отлично, — отрезал Демор. — Возьму, даю вашу же голову на отсечение.

И развернувшись, поехал к собственным позициям, на миг выскользнув из реальности, чтобы сократить поездку. Надо полагать, когда подойдет подкрепление, — оно должно подоспеть под вечер, — юный Лаэрдон вмиг одумается.

Зато теперь, когда молодой принц отверг предложение, у Демора развязаны руки. Теперь уж никто не сочтет Лаэрдона мучеником; всем известно, что он круглый дурак.


* * *

Лаэрдон смотрел в небеса, где ветер понемногу разгонял дождевые тучи. В лагере царила тишина, лишь изредка нарушаемая стонами раненых. Посреди крепости пылал огромный погребальный костер, ради которого разобрали хижины, выстроенные морвами. Лаэрдон долго не мог отвести глаз от него...

Как много убитых... Куда больше, чем погибло бы в схватке с таким же количеством галдов под сенью леса. Адельмен был прав — это чужой путь. Если бы Нолрод не уничтожил таран...

— Пить... — шепнул Адельмен рядом с ним.

— Да-да, вот. — Лаэрдон поднес мех с водой к губам Адель-мена. — Нет, не пей лишнего.

— Разве вам... не следует быть... на стене, ваше высочество? __ Успокойся, мой друг, нет. Сейчас морвы лишь роют землю, и больше ничего. Они воюют лопатами.

— Это... их путь.

— Да, но не наш. Теперь я это понял.

— Нет... вы были правы. Эта армия... не приблизилась к...Менкару... ни на пядь...

— Молчание, старина. Сейчас отдохни, у нас еще будет время наговориться.

— Ваше высочество! — крикнул кто-то с крепостного вала. Это оказался Ольсанд, заместитель Адельмена.

— Что, Ольсанд?

— Вам надо самому посмотреть!

Лаэрдон чертыхнулся вполголоса. Проклятые морвы! Неужели не могут дать хоть минуточку покоя! Неохотно покинув Адельмена, он взобрался на крепостной вал к частоколу. Адельмен ранен серьезно, но не смертельно — если обеспечить ему правильное лечение. Однако Нолрод остался в лесу. Ни один из раненых не получил должного ухода, хотя Лаэрдон и остальные делали для них все, что могли.

— Что там, Оль... — увидев, ради чего его позвал Ольсанд, Лаэрдон осекся. На горизонте только что показались морвы — должно быть, из северной крепости. Они были еще слишком далеко, чтобы оценить их численность. Сколько человек оставалось в том форте, две с половиной тысячи, кажется?

Когда войско приблизилось, Лаэрдон смог на глазок прикинуть его число. Около тысячи человек. Теперь последний штурм неминуем. Оставшиеся в живых ольвы уже принялись готовиться к нему, ставя под рукой запасные колчаны, от которых разносился явственный аромат сосновой смолы. Хорошо хоть лесным пожаром это не грозит...

Однако штурма не последовало. Вместо этого подкрепление заняло позицию к югу от форта и начало окапываться. Пораженный Лаэрдон не сразу поверил собственным глазам.

— Почему они не атакуют? — вслух гадал он. — У них же численное превосходство семь к одному!

— Не знаю, ваше высочество, — откликнулся Ольсанд. — Мы будто воюем с барсуками. Они только и делают, что роют землю.

— Уже вечереет, — подал голос еще один ратник. — Может, хотят обождать до завтра?

— Возможно... — согласился Лаэрдон, хотя и не разделял этого мнения. — Дайте мне знать, если что-нибудь изменится, — распорядился он и спустился с крепостного вала.


К рассвету морвы закончили копать ров, со всех сторон охвативший форт, прежде принадлежавший им. Соединяя оба лагеря, удаленные от форта примерно на полмили к югу и северу, ров ближе всего подходил к форту на востоке и западе — не более сотни ярдов от частокола.

Но даже закончив землеройные работы, морвы не ринулись на штурм, а просто засели за своими земляными стенами, поглядывая на осажденных. Один раз кому-то из ратников удалось подстрелить морва, поднявшего голову чересчур высоко над земляным валом. После этого морвы вообще не высовывались.

Скончалось еще несколько раненых. Состояние Адельмена все ухудшалось. Лаэрдон почти все утро просидел с раненым стратилатом, прислушиваясь к его хриплому дыханию, и подавал ему воду, когда тот приходил в сознание.

— Что... там затевается? — спросил Адельмен в момент просветления.

— Ничего. Сидят в своих канавах сложа руки.

— Они... ждут, когда... мы умрем... от голода.

Лаэрдон ошеломленно воззрился на Адельмена. А ведь верно... иначе и быть не может. Настолько просто...

Лаэрдон позволил себе ссутулиться. Чтобы отобрать свой форт, кайморде надо всего-навсего подождать. Время на его стороне — менее чем через седмицу в Ольванор войдет очередная армия и прибудет сюда.

— Надо было сдаться... — пробормотал он, и тут же ладонь Адельмена сжала его запястье железной хваткой. Вздрогнув, Лаэрдон поглядел в горящие глаза стратилата.

— В день... когда вы сдались бы... морвам, ваше высочество... я своими руками... убил бы... вас... — После этих слов стратилат зашелся кашлем, и Лаэрдон бережно уложил друга обратно на лежанку.

— Спокойно, друг мой.

— Пить... — выдохнул Адельмен. Лаэрдон поднес мех к его губам. — Не сдавайтесь... хоть ради меня... хоть ради кого...

— Не сдамся, — пообещал Лаэрдон. — Ни за что.

Новый день не принес облегчения. Ночью смерть снова взяла свою дань с раненых, Адельмен продолжал угасать на глазах. Из-за раны в его крови вспыхнула горячка, иногда ввергая стратилата в бред и очень часто — в беспамятство. Лаэрдон уже начал бояться, что он не дотянет до следующего утра.

Смочив губку в драгоценной воде, Лаэрдон увлажнил лоб стратилата. Сейчас дождь был бы желанным гостем. Основная часть имевшейся в форте воды была разлита или загрязнена во время битвы с галдами. Теперь весь оставшийся запас едва заполнил бы три бочонка.

Однажды Адельмен в бреду назвал Лаэрдона прозвищем, позабытым с детства. Как Лаэрдон ни старался, он не мог убедить стратилата, что он здесь. Ему оставалось лишь со слезами на глазах слушать призывы друга.

Примерно за час до заката Адельмен затих. Лаэрдон склонился над ним, испугавшись, что стратилат отошел. Но Адельмен еще дышал, хотя едва уловимо.

— Боюсь, ему недолго осталось, — произнес позади знакомый голос.

— Нолрод! — Лаэрдон поспешно встал, обернувшись к ведуну. Тот как-то неуловимо изменился — то ли постарел, хотя и так сед как лунь, то ли ужасно устал. — Раненые нуждаются в вас, наставник... — начал Лаэрдон, даже не поинтересовавшись, как ведун попал в форт. Нолрод поднял руку, заставив его умолкнуть.

— К чему врачевать раненых, которые скоро будут мертвы? Если я растрачу свои силы, исцеляя оных, то не смогу спасти тех, кто крепок, и погибнут все.

Лаэрдон не верил собственным ушам.

— Но Адельмен...

— Скоро умрет, ваше высочество. Всей моей силы не хватит, чтобы спасти его.

— Так зачем же вы пришли? — с горечью спросил Лаэрдон.

— Он был и моим другом, мой юный принц. Или вы полагаете, что у вас довольно мудрости, дабы судить меня?

Мгновение Лаэрдон буравил Нолрода гневным взглядом, но, в конце концов, потупился.

— Нет, наставник. — В глазах его застыли непролитые слезы. Под горло подкатила едкая волна горечи.

— Я прибыл, дабы спасти тех, кого могу, — продолжал Нолрод.

— Спасти? Как? Вас питает силой лес, а не эта изувеченная земля.

— Здесь погибло много людей. Где ольв пролил свою кровь, там тоже есть Сила.

— А как же раненые?

— Нет, их мне не спасти. Скоро вы поймете почему.

— Не можем же мы покинуть их на... — Лаэрдон оборвал, заранее зная, что скажет Нолрод дальше.

— Да, ваше высочество. Вам ведомо, как следует поступить.

— А н-не м-можете ли вы... пробудить его? — Голос Лаэрдона дрожал. Ему хотелось завопить что есть мочи.

— Да, в этом я ручаюсь.

— Позвольте мне... сперва сказать остальным.

Впав в граничащее с равнодушием оцепенение, Лаэрдон призвал к себе Ольсанда и объявил ужасную новость. Услышав слова принца, тот побледнел.

— С-слушаюсь, ваше высочество, — только и вымолвил он перед уходом.

— Пробудите его, Нолрод, — попросил Лаэрдон, когда Оль-еанд удалился.

Ведун склонился над лежавшим без памяти Адельменом и негромко запел, натирая стратилату виски лавандовыми листьями. Лаэрдон следил за его действиями, сцепив зубы.

Вскоре веки Адельмена затрепетали и приподнялись. Нолрод отступил от него, позволив Лаэрдону преклонить колени рядом с другом.

— Покиньте нас, — промолвил Лаэрдон. — Как пожелаете.

Даже не оглядываясь, Лаэрдон понял, что ведун удалился.

— Я настолько... плох, а? — спросил Адельмен.

— Нолрод говорит... что ты... умрешь.

— Не горюйте, мой друг. Я... не жалею. Мы... славно бились и научились... многому.

— Нолрод пришел спасти нас.

— Славно.

— Он говорит, что... что... мы не можем... забрать раненых. — Лаэрдон едва не плакал. Адельмен молчал.

— Лучше уж от руки друга, — наконец выдохнул он, — чем от морвов.

— Я скорее вонжу клинок в собственную грудь!

— Нет, мой принц. Пусть... пусть это будет вашим последним подарком мне.

— Адельмен... я...

— Молчите... Лаэрдон! — Да?

— Заберите... нож... с собой. В память обо мне. Принц был уже не в силах сдерживать слезы.

— Да. Клянусь.

— Спасибо. Давайте же; я чувствую... что снова... уплываю...

— П-прощай, мой друг. — Лаэрдон прижал острие к груди Адельмена, но, как ни старался, не мог заставить себя нанести удар.

— Не... оставляйте меня... морвам. Ну же!

Стиснув зубы, Лаэрдон вонзил кинжал в грудь Адельмена и, казалось, целую вечность смотрел в его угасающие глаза, пока их взгляд в конце концов не устремился в никуда.

— Ваше высочество, надобно начинать, — сказал Нолрод. — После заката произвести это преображение мне не удастся.

Бережно опустив Адельмена на землю, Лаэрдон сунул кинжал в ножны, не вытирая его.

— Отдайте нож мне, ваше высочество.

— Нет!

— Вы не сможете ничего унести. Если желаете сберечь его, вручите мне, а затем сбросьте платье.

Лаэрдон неохотно протянул кинжал Нолроду, хотя в глубине души желал вместо того зашвырнуть оружие за стену. Нет, он же обещал Адельмену. Остальные уже сняли одежды. Лаэрдон последовал их примеру.

— Выпейте, это. — Нолрод вручил ему деревянную чашу с желтовато-белой жидкостью.

— Что это?

— Волчье молоко. Пейте.

Несмотря на ком в горле, Лаэрдон сумел проглотить содержимое чаши, камнем легшее на дно желудка. Как только он допил, ведун снова повел песнь — на сей раз отнюдь не ласковую и не утешительную.

Внезапно, без предупреждения, желудок мучительно сжался, и Лаэрдон, охнув, рухнул на землю, чувствуя, как судорога скручивает его с головы до пят. Боль растекалась от желудка до самых отдаленных уголков тела, грохот крови в висках все нарастал, пока ему не показалось, что голова вот-вот лопнет...

Мало-помалу боль схлынула, и он поднялся на ноги, моргая при воспоминании о перенесенной пытке. Потянув носом воздух, он низко, гортанно зарычал.

Повсюду был запах смерти. Ему хотелось бежать прочь, оказаться подальше отсюда. Запрокинув голову к небесам, он завыл, изливая свое горе. Уцелевшие члены стаи подхватили его плач.

Все вместе они устремились вверх, к верху вмещавшей их деревянной ямы. Падение было долгим, но рыхлая земля смягчила удар, и он кувырком скатился по крутому склону. Потом поднялся на ноги, нюхая ночной воздух. Ветер донес иной запах, знакомый и ненавистный. Он снова завыл, изливая гнев и бросая вызов. И снова стая подхватила его клич...


* * *

— Владычица помилуй! — вскинулся Гиран. — Что это?!

— Волки, — ответил Демор. — Где-то близко. Не нравится мне этот вой. Вели людям...

Но закончить приказ он не успел. Перемахнув через крепостной вал, на Гирана спрыгнул волк невиданных размеров. Вопль капитана внезапно оборвался, когда волчьи клыки вырвали ему горло.

Меч Демора пронзил сердце зверя в тот самый миг, когда волк метнулся от Гирана к нему. Выбравшись из-под чудовищного трупа, Демор огляделся: по всему лагерю бесчинствовали волки, каждый ростом с жеребенка. Демор беззвучно призвал своего скакуна.

К схватке с подобным врагом морвы готовы не были. Разыгравшаяся битва была лишена какой-либо стратегии, солдаты стремились лишь к одному: любой ценой выжить. Целые сотни волков... откуда они взялись?

Горемка вдруг появился рядом с Демором прямо из пустого воздуха, и кайморда поспешно вскочил на него, стремясь оказаться подальше от этой безумной бойни.

Но не успел он усесться в седле, как что-то массивное ударило его в бок. Падая под напором волка с соломенно-желтым мехом, он отчаянно старался ухватиться за рукоять кинжала.

Будь он смертным, удар о землю вышиб бы из него дух, но Демор все-таки успел схватить волка за челюсть, хоть и в последний момент. С трудом отстраняя морду зверя от своего горла, он встретил взгляд голубовато-зеленых волчьих глаз.

Изумление едва не стоило Демору жизни. Вырвавшись из его хватки, волк попытался сомкнуть зубы на его горле. Демор вскинул левый локоть, отбив нападение, и с криком ярости выбрался из-под зверя, одним слитным движением воздев правую руку и метнув волка прочь.

Тот приземлился на лапы, пружинисто подобравшись, как для прыжка, но двинулся в обход, будто понимал, для чего служит меч, появившийся в руке противника. Вполне возможно, что и в самом деле понимал...

Волк метнулся к левому боку Демора; тот уклонился, взмахнув мечом и едва не пронзив оборотня, но тот уже пропал из виду. Кайморда снова обернулся направо, хватаясь левой рукой за кинжал. Однако левая рука ниже локтя просто-напросто исчезла, по поясу захлопал лишь опустевший рукав кольчуги.

Спас его инстинкт — еще не успев осознать случившееся, Демор полоснул нападающего волка по щеке. Заскулив от боли, зверь отскочил за пределы досягаемости и снова с грозным рычанием двинулся в обход.

— Теперь у меня тоже появился повод ненавидеть тебя, юный принц, — прошипел Демор зверю в морду.

Еще раз попытавшись сделать выпад, оборотень бежал. Демор проводил взглядом волка, скрывшегося за земляным валом с дальней стороны столь стремительно, что нечего было и думать о погоне. Остаток изрядно поредевшей стаи последовал за ним. Демор в сердцах сунул меч в ножны, подхватил с земли свою руку и завернул ее в плащ убитого солдата.

В лагере царил полнейший хаос. Похоже, этот... эта атака сократила его войско на две трети. Однако дисциплина восстановилась довольно быстро. Вскоре оставшиеся в живых уже добивали тяжелораненых, спасти которых не представлялось возможным.

— В форт! — приказал Демор. — Бросьте раненых!

Надо разместить людей в форте, прежде чем возвращаться в Дельгрот. Дарина будет очень недовольна.

— Скоро сквитаемся, юный принц, — бросил Демор в пустоту ночи...


* * *

Стая укрылась в зарослях шиповника. Скуля и повизгивая, раненые волки сбились в кучу, зализывая друг другу раны. То была горькая ночь для стаи. Еще нынче днем их было... больше. Погибли многие. Вожак сидел посреди этой давки, рыча на всякого, кто пытался зализывать место, оцарапанное когтем ходячего трупа. Завтра стая двинется дальше...

Пробудило Лаэрдона рассветное солнце. Вокруг просыпались оставшиеся в живых защитники форта. Правую щеку пекло. Пощупав ее, Лаэрдон испачкал пальцы в крови. В памяти начали всплывать смутные воспоминания минувшей ночи: темные дела, полные крови и ненависти. Никто из ольвов не решался встретиться взглядом ни с ним, ни с кем-либо из соратников. Где Адельмен?

«Мертв», — всплыл в его рассудке ответ, и Лаэрдон припал к земле под кустом шиповника, дав своему горю выход в слезах.

Загрузка...