5

Таксист высадил его у зала вылетов; он расплатился, взял сумку и вышел. Когда он последний раз летал на самолете? Времена изменились; кругом все новое, сверкающее, призвано произвести хорошее впечатление на иностранных туристов.

У стойки авиакомпании «Комэйр» он купил билет за наличные, расплатившись новенькими сторандовыми банкнотами – Моника Клейнтьес дала ему целую пачку.

– Слишком много, – сказал он ей тогда.

– Привезете сдачу, – был ответ.

Сейчас Тобела задумался: откуда деньги? Неужели у нее было время на то, чтобы поехать в банк и снять наличные? А может, Клейнтьес хранит такие крупные суммы дома?

Он поставил сумку на ленту, и ее просветили рентгеном. Две пары брюк, две рубашки, две пары носков, черные туфли, свитер, сумка с туалетными принадлежностями, остатки наличных. И внешний жесткий диск, маленькая плоская коробочка – техника превыше его понимания. Где-то в его электронных недрах скрыты запретные сведения о прошлом его родины.

Ему не хотелось ни о чем думать, да и принимать участие в авантюре душа не лежала; поскорее бы передать диск Джонни Клейнтьесу, убедиться в том, что старик цел и невредим, вернуться домой и продолжать жить по-старому. У них с Мириам и Пакамиле так много планов! Неожиданно он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, обернувшись, заметил двоих в серых костюмах. В нем проснулись прежние инстинкты, из другой жизни. От незнакомцев исходила скрытая угроза. Тобела снова оглянулся, но незнакомцы уже отвернулись. Он решил, что у него просто разыгралось воображение. Он взял сумку и посмотрел на часы. До посадки тридцать три минуты.


– Что будем делать? – спросил Квинн, выжидательно глядя на Янину и сняв наушники.

– Сначала мне нужно знать, куда он направляется.

– Они как раз это выясняют. Он купил билет в «Комэйре».

– Держи меня в курсе.

Квинн кивнул, снова надел наушники и тихо заговорил в микрофон.

– Раджив, что у тебя? – спросила Янина Менц у необычайно толстого индуса, сидевшего за компьютером.

– В справочнике зарегистрировано девять Тобел Мпайипели. Я сверяю даты рождения. Дайте мне десять минут.

Она кивнула.

Почему Моника Клейнтьес обратилась именно к Мпайипели? Кто он такой?

Она подошла к Радебе, который беседовал по телефону с отделением ПРА в Гаутенге. Тем временем в оперативный штаб принесли кофе и бутерброды. Янине не хотелось ни есть, ни пить. Она вернулась к Квинну. Тот только слушал, время от времени взглядывая на нее. Он был спокоен и собран.

Невероятная команда, подумала Янина. Все кончится, не успев даже начаться.

– Он летит в Йоханнесбург, – сообщил Квинн.

– У него с собой только одна сумка?

– Да, только одна.

– Мы совершенно уверены в том, что Моника Клейнтьес у себя дома?

– Она сидит в гостиной перед телевизором. Ее видно через тюлевую занавеску.

Янина обдумала дальнейшие ходы, прикинула возможные проблемы. Должно быть, диск находится у Мпайипели. Можно перехватить его сейчас же и отправить в Лусаку опытных оперативников. Так проще контролировать ситуацию. ОБР пусть пока побудет в резерве: нелегко будет переправить Мазибуко и его ребят в Замбию. Слишком много дипломатических осложнений. Не хочется светиться. Ничего, директор проверит отряд быстрого реагирования в деле как-нибудь в другой раз. Главное – ни в коем случае не допускать утечки. Пусть все идет тихо-мирно.

– Насколько сильная команда собралась в аэропорту?

– Достаточно сильная. Они опытные, – ответил Квинн.

Янина Менц кивнула:

– Квинн, прикажите им взять Мпайипели. Только без шума, мне не нужна драка в аэропорту. Пусть сделают все быстро и незаметно. Потом посадят его вместе с сумкой в машину и привезут сюда.


Тобела поставил сумку на колени, и вдруг ему стало ужасно одиноко. Они с Мириам живут вместе уже больше года. Больше года он проводил вечера в кругу семьи и вдруг снова оказался один, как было в прежние времена.

Он проанализировал собственные реакции. Скучает ли он по Мириам, по Пакамиле? Ответ его удивил, потому что в одиночестве он не нашел утешения. Всю жизнь он полагался только на себя, но за один последний год все круто изменилось. Ему хотелось сейчас быть там, с ними, а не здесь.

Но ему надо выполнить задание.

Джонни Клейнтьес. Тот Джонни Клейнтьес, которого он знал, никогда бы не продался. Должно быть, со стариком что-то случилось, что-то его надломило. Кто знает, что творится там, наверху, в кулуарах нового правительства и новой разведки? Возможно все, хотя… как-то не верится. Джонни Клейнтьес всегда был цельным человеком. Преданным бойцом. Сильный человек с сильным характером. Он обязательно обо всем его расспросит, когда данные будут переданы и Джонни получит деньги. Если все сойдет гладко. Должно сойти.

Тобела забыл об опасности. И вдруг опасность сама напомнила о себе – те двое в серых костюмах. Он не видел, как они подходят, а они подошли сзади, и он очнулся от своих мыслей, как от толчка. Видимо, он стареет – реакции уже не те.

– Мистер Мпайипели? – спросил один.

– Да.

Откуда они знают его имя? Они стояли вплотную, не давая ему встать.

– Мы хотим, чтобы вы поехали с нами.

– Зачем?

– Мы представляем интересы государства, – сказал второй, поднося к его глазам пластиковое удостоверение личности: фотография и национальный герб.

– Мне нужно успеть на самолет, – ответил Тобела. В голове прояснилось, тело напряглось.

– В другой раз, – сказал номер первый.

– Я никому не хочу причинять вреда, – сказал Тобела Мпайипели.

Парни захихикали: очевидно, им в самом деле было смешно.

– Неужели?

– Прошу вас!

– Боюсь, мистер Мпайипели, у вас нет выбора. – Номер первый постучал по синей сумке. – Там у вас…

Что им известно?

– Пожалуйста, – сказал он, – послушайте. Мне не нужны неприятности!

Агент услышал в голосе здоровяка коса умоляющие нотки. Ага, боится! Попробую сыграть на его страхе.

– Мы можем причинить вам больше неприятностей, чем вы себе представляете, приятель, – сказал он, откидывая полу пиджака и демонстрируя пистолет в черной наплечной кобуре. Потом агент протянул руку за сумкой и приказал: – Ну, пошли!

– Ай, ай! – сказал Тобела Мпайипели.

За то время, какое понадобилось, чтобы рука номера первого дотянулась до сумки, ему предстояло принять важное решение. Он кое-что уловил по их поведению: они не хотят привлекать к себе внимание. Хотят тихо увести его отсюда. Он должен этим воспользоваться. Когда номер первый потянулся за сумкой, его куртка распахнулась. Тобела мигом выхватил пистолет, повернул ствол, встал. Номер первый застыл с сумкой в руке; глаза его от изумления чуть не вылезли из орбит. Номер второй стоял за номером первым. Остальные пассажиры не заметили ничего необычного.

– Мне не нужны неприятности. Отдайте сумку.

– Что вы делаете?! – спросил номер второй.

– У него мой пистолет, – прошипел номер первый.

– Возьми сумку, – велел Тобела второму.

– Что?

– Возьми у него сумку и брось туда свой пистолет. – Он сильнее ткнул пистолетом в грудь номеру первому, держа его щитом между собой и вторым.

– Делай, как он велит, – тихо распорядился первый.

Номер второй колебался; он все время переводил взгляд с них на пассажиров, ожидающих вылета, но никак не мог ничего придумать. Наконец он ре шился.

– Нет, – заявил он, вынимая собственный пистолет и засовывая его под пиджак.

– Делай, что он говорит, – властно и требовательно прошипел номер первый.

– Мать твою, Виллем!

Мпайипели старался сохранять спокойствие.

– Верните сумку, и все. Я не слишком хорошо обращаюсь с револьверами. Здесь много народу. Кто-нибудь может пострадать.

Патовая ситуация. Мпайипели и Виллем стоят почти вплотную, номер второй – в метре от них.

– Господи, Альфред, делай же, что он говорит! Куда он денется?

Наконец номер второй сдался:

– Тебе самому придется объясняться с начальством! – Альфред медленно вытянул сумку из руки Виллема, расстегнул молнию, затолкал внутрь свой пистолет, снова застегнул сумку и осторожно поставил ее на пол, как если бы ее содержимое было бьющимся.

– А теперь садитесь. Оба!

Агенты медленно сели.

Мпайипели взял сумку, по-прежнему сжимая в брючном кармане пистолет, и зашагал к пассажирскому выходу. Быстро обернулся, чтобы проверить, что делают агенты. Номер первый и номер второй, Виллем и Альфред, один белый, другой коричневый, уставились на него с непонятным выражением.

– Сэр, туда нельзя… – сказала женщина на выходе, но он уже прошагал мимо, на взлетную полосу.

Охранник что-то кричал, махал ему рукой, но он выбежал из круга света, из здания в темноту.

* * *

– Есть! Нашел! – закричал Раджкумар, и Менц подошла к его компьютеру. – Тобела Мпайипели, родился десятого октября 1962 года в Алисе в Восточной Капской провинции. Отец – Лоуренс Мпайипели, мать – Кэтрин Зонгу, удостоверение номер 621010 5122 004. Зарегистрирован по адресу: Митчеллз-Плейн, Семнадцатая улица, дом 45. – Раджкумар с довольным видом откинулся на спинку кресла и взял с подноса очередной сэндвич.

Менц стояла за его креслом и читала с монитора.

– Раджив, мы знаем, что он когда-то и где-то родился. Нам нужно нечто большее.

– Ну надо же было с чего-то начать, – обиженно проворчал Раджкумар.

– Надеюсь, дата его рождения не является дурным предзнаменованием, – сказала Менц.

Раджкумар медленно перевел взгляд с монитора на свою начальницу:

– Не понял.

– Радж, раньше десятого октября мы праздновали День героев. Африканеры поминали своих предков-первопроходцев. Адрес наверняка устарел. Выясни, кто там сейчас живет. Ему сорок лет. Он слишком стар для Моники. И достаточно стар для того, чтобы иметь общие дела с Джонни Клейнтьесом…

– Мэм, – обратился к ней Квинн, но ей не хотелось, чтобы ее прерывали.

– Я хочу знать, Раджив, что связывает их с Клейнтьесом. Хочу знать, служил ли он, где служил, когда и как. Мне нужно знать, почему Моника Клейнтьес обратилась со своей маленькой проблемкой именно к нему!

– Мэм! – снова позвал Квинн, гораздо настойчивее.

Менц подняла голову.

– Он сбежал.

* * *

Тобела несся в самый темный угол аэропорта, не останавливаясь ни на секунду и напряженно вслушиваясь: не раздастся ли вой сирен, крики, выстрелы. Он злился на Монику, на Джонни Клейнтьеса – и на себя. Интересно, откуда властям вдруг стало известно о небольшой сделке Джонни Клейнтьеса?

Те двое в серых костюмах знали, как его зовут. Один постучал пальцем по его синей сумке. Значит, им известно, что там находится. Его вели с тех пор, как он вошел в здание аэропорта, знали что-то о нем. Должно быть, они следили за Моникой, а она привела их к его дому. Черт бы их всех побрал! Они знают все! Он бежал, оглядываясь через плечо. За ним никто не гнался. Он ведь поклялся себе: больше никакого насилия. Два года он сдерживал клятву. Не стрелял, никого не избивал, даже не угрожал. Он обещал Мириам, что черные дни остались в прошлом. И вот за тридцать секунд после того, как к нему подошли двое в серых костюмах, все его обещания пошли прахом, а он ведь знает, как бывает, – дальше все будет еще хуже. Если события закрутятся, их уже не остановить. Сейчас лучше всего вернуть сумку дочери Джонни и сказать: пусть Джонни сам выпутывается из неприятностей, в которые угодил по собственной вине. Надо все остановить до тех пор, пока не станет слишком поздно. Прямо сейчас остановить!

Он наткнулся на проволочную ограду. За ней находилась Борчардс-Кверри-роуд. Он тяжело дышал; тело отвыкло от физических нагрузок. По лицу струился пот. Он снова оглянулся; здание аэропорта находилось слишком далеко, чтобы можно было разглядеть отдельных людей, но все было тихо, никакого шума и беготни не наблюдалось.

Значит, его пытались арестовать не полицейские и не таможенники. Аэропорт сейчас переполнен.

Значит…

Шпионы.

Все становится понятным, если учесть, какого рода сведения записаны на жестком диске.

Да пошли они! Он не боится шпионов. Он перепрыгнул через ограду.


– Соедини-ка их со мной, – велела Янина Менц, и Квинн нажал кнопку.

– …ему просто повезло, начальник, вот и все!

– Виллем, ты на связи!

– Вот как…

– Я хочу знать, что случилось, – заявила Янина Менц.

– Он ушел, мэм, но…

– Я знаю, что ушел. Как это произошло?

– Мэм, у нас все было под контролем. – В голосе говорившего слышался благоговейный ужас. – Мы ждали, пока объект пройдет в накопитель. Назвались и попросили его следовать за нами. Нам велели действовать без шума. Он всего лишь механик в мотоциклетной мастерской; сидел, прижимая к себе сумку, как какой-нибудь фермер из глухомани, и выражение такое застенчивое. Он сказал, что ему не нужны неприятности. Я решил, что он испугался. Это я во всем виноват, мэм. Я наклонился, чтобы забрать у него сумку, а он выхватил мой пистолет…

– Выхватил ваш пистолет?!

– Да, мэм. Выхватил. Я… ну… он действовал так… в общем, я не ожидал.

– А потом?

– Потом он взял сумку, в которой был пистолет Альфреда, и убежал.

Молчание.

– Значит, сейчас у него два пистолета?

– Мэм, по-моему, он не умеет с ними обращаться. Он сам назвал мой пистолет револьвером.

– Да, большое облегчение!

Виллем ничего не ответил.

Квинн уныло вздохнул и тихо проговорил в сторону, обращаясь к Менц:

– Я думал, они справятся…

– Мэм, ему просто повезло. Судя по его реакции, мы легко его возьмем, – говорил Виллем.

Она не ответила.

– Он даже сказал: «Прошу вас, не надо».

– «Прошу вас, не надо»?

– Да, мэм. И мы точно знаем, что в самолете его нет.

Менц обдумала полученные сведения. В комнате было очень тихо.

– Мэм! – звал голос по радио.

– Что?

– Что нам делать сейчас?

Загрузка...