А. Н. Яковлев ОТ ТРУМЭНА ДО РЕЙГАНА Доктрины и реальности ядерного века

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Наша судьба предначертала нашу политику: мировая торговля должна быть и будет нашей… Американский закон, американский порядок, американская цивилизация и американский флаг прочно утвердятся на берегах, которые пока еще погружены в кровавые войны и мрак невежества, но будут превращены руками божьего провидения в прекрасные и светлые».

(Сенатор А. Беверидж в 1897 году. С. Julien, America’s Empire. 1971, p. 416.)

«Воздействовать на мир всей силой нашего влияния ради достижения тех целей, которые мы считаем достойными, и такими методами, которые нам покажутся подходящими… Подумайте же о XX веке. Он наш не только в том смысле, что мы живем в нем, но наш и потому, что это первый век Америки как господствующей силы в мире».

(Г. Люс — миллионер, издатель. Н. Luce. American century. 1941, pp. 22–27.)

«Хотим мы этого или не хотим, мы обязаны признать, что одержанная нами победа возложила на американский народ бремя ответственности за дальнейшее руководство миром».

(Президент Г. Трумэн в 1945 году. Цит. по: Фостер У. Очерк политической истории Америки. М., 1953, с. 674.)

«Судьба возложила на нашу страну ответственность за руководство свободным миром».

(Президент Д. Эйзенхауэр в 1953 году. «New York Times», Jan. 31, 1953.)

«Некоторые нации, можно сказать, рождены для власти, другие достигают ее или пытаются сделать это. Только о Соединенных Штатах будет справедливым заявить, что власть возложена на них».

(Дж. Даллес — государственный секретарь США при президенте Д. Эйзенхауэре. J. Dulles. America’s Rise to World Power. 1955, p. XIII.)

«Америка обладает людскими и материальными ресурсами для того, чтобы обеспечить национальную безопасность и выполнить свои обязательства мирового лидерства…».

(Президент Дж. Кеннеди в 1961 году. J. Kennedy. To Turn the Tide. 1962, p. 81.)

«В джунглях современной международной политики мы являемся львом. Некоторые американцы, их мало, могут и сейчас предпочитать другую международную роль — мыши, попугая или, быть может, улитки. Но, как представляется, большинство американцев, если дать им возможность выбора, предпочтут вести за собой, а не быть ведомыми и воспользоваться нашей огромной мощью, чтобы построить такой мир, в котором мы хотели бы жить, а не передавать кому-то другому ответственность за создание мира».

(Г. Кливленд — политолог, Н. Cleveland. The Obligations of Power. 1966, p. 16.)

«Мгновение — и исчезли плоды строительства социализма».

(Р. Фрикланд — политолог. R. Fгуklund. 100 Million Lives. 1962, p. 4.)

«Мы унаследовали благородную миссию, миссию, которая является лучом надежды для всех народов земли».

(Президент Р. Рейган в 1983 году. Dept. of State bulletin, № 2079, Oct. 1983, p. 30.)

«На нас лежит ответственность гарантов свободы и мира».

(Р. Рейган в 1983 году. «New York Times», Sept. 11, 1983.)


Подобного не счесть. Американские политические лидеры, законодатели, верноподданные политологи любят рассуждать на тему об «американском веке» и «американской империи». Ничего оригинального, если подходить к подобного рода «откровениям» с точки зрения исторического опыта, здесь в общем-то нет. Имперская идеология с органически присущей ей жаждой грабежа, насилия, порабощения своего и чужих народов родилась века назад и уйдет в небытие, станет достоянием историков лишь с исчезновением последнего эксплуататорского общества — капиталистического. Однако в памяти человечества останутся древние и средневековые империи, крестовые походы, позор колониализма, борьба за передел уже поделенного мира, уничтоженные цивилизации и народы, нищета и невежество — нескончаемый ряд преступлений, содеянных господствующими классами — рабовладельцами, феодалами, буржуа — во имя наживы, стремления увековечить свою власть.

Двадцатый век принес две мировых войны. Они унесли десятки миллионов людей. Пролиты реки крови и слез. Нет таких слов, которые могли бы выразить глубину горя, пронзительность страданий, громадность несчастий, обрушившихся на страны и континенты, города и деревни, на все человечество.

Заправилы гитлеровской Германии во всеуслышание объявили, что их цель — владычество над миром. Ради осуществления ее они были готовы уничтожить все человечество, кроме арийцев как «расы избранных», «очистив» ее от «расово неполноценных» — коммунистов, социал-демократов, инаковерующих, атеистов, тех, кто не может доказать арийское происхождение вплоть до пятого колена, и т. д. и т. п. Многим миллионам из «низших рас» была уготована участь рабов. Известно, чем закончилась кровавая авантюра для главарей фашизма. Гитлера сожгли, облив бензином, а соучастников повесили. Урок, что называется, нагляден до предела.

Казалось бы, он мог и должен был послужить убедительным предостережением тем, кого вновь охватила жажда мирового господства. Но в том-то, однако, и состоит суть капиталистического строя, что его олигархия ненасытна в стремлении к богатству и власти. Такова чудовищная природа общества, обращающего слезы, страдания и кровь в золото.

Не успели отгреметь залпы второй мировой войны, как американский империализм, не скрывавший, впрочем, и до этого своих имперских вожделений, теперь, опьяненный разрушительной силой атомных взрывов, напролом пошел к осуществлению бредовой, не раз опозоренной в глазах человечества идеи мирового господства. На протяжении всей истории Соединенных Штатов последовательно развивалась и обосновывалась концепция «американской исключительности», согласно которой сам Всевышний сотворил США для «управления народами», «руководства миром». Властвующая клика страны всегда стремилась перевести эту концепцию из области риторики в сферу практических действий.

Особенно выпукло это проявилось в связи со вступлением США в первую мировую войну. Бывший тогда президентом В. Вильсон извергал потоки обличительных речей, бичующих «погрязшую в пороках», «грешную» Европу, спасти которую от «тевтонских варваров» под силу только руководимой божественным провидением Америке. Мутная волна великодержавного шовинизма, замешенного на мессианских концепциях, захлестнула общественное мнение, превратившись в реакционную утопию «крестового похода за справедливость». Естественно, что после такого «спасения» Европе оставалось лишь следовать в фарватере американской политики, покорно выслушивать поучения из-за океана. Само собой подразумевалось, хотя и не акцентировалось в риторике президента и его присных, что основа могущества европейских держав — их колонии— должны были перейти под «разумное» управление США.

Выдвинутые В. Вильсоном пресловутые «четырнадцать пунктов» и были направлены на международно-правовое оформление этого захвата. Но более сильные тогда в военном отношении Англия и Франция по-империалистически «отблагодарили» США. В. И. Ленин писал о Версальском договоре, завершившем первую мировую войну, что «Вильсон там оказался совершенным дурачком, которым Клемансо и Ллойд Джордж вертели, как пешкой».[1] Очень показательно, что В. И. Ленин в сложнейшей обстановке осени 1919 года нашел время, чтобы проанализировать политику США в отношении их собственных союзников, видя в этом истоки будущих межимпериалистических противоречий. «Англия и Франция победили, но они в долгу, как в шелку, у Америки», а это вызывает вполне определенную реакцию — «наблюдается невиданная вспышка ненависти к американцам».[2]

Идея мессианства, проходящая через всю историю США, нашла свой особый отклик у воинствующих пуритан, шаг за шагом утверждавшихся на территории первых тринадцати колоний. Эта идея, обладавшая мистифицирующей силой самоутверждения, укрепляла фанатичную веру колонистов в предопределение судьбы, забросившей их на край тогдашнего света. Но по мере роста богатства и могущества США росли и аппетиты правящих кругов этой страны, а идея мессианства удобно трансформировалась в политическую концепцию, освящающую стремление к мировому господству. За проповедями провинциальных политиканов, сменявших друг друга в Белом доме, выстраивались гегемонистские устремления господствующих сил. Кровавыми вехами мессианства, отражавшего интересы растущей плутократии, стали уничтожение миллионов индейцев, разграбление и аннексия половины мексиканской территории, политика диктата и неприкрытого грабежа стран Карибского бассейна и Латинской Америки. Уже в 1895 году сенатор Г. Лодж, подводя внушительные итоги экспансионистской политики США, сказал, что его страна держит рекорд «по захватам, колонизации, экспансии, равного которому не знает ни один народ в XIX столетии».[3]

Соединенные Штаты еще в 1823 году первыми ввели в практический обиход понятие «сферы исключительных жизненных интересов», провозгласив таковой всю Латинскую Америку. Ради утверждения этого «права» они развязали в 1898 году первуюв истории империалистическую войну, приведшую к оккупации и последующему закабалению Кубы. На Дальнем Востоке США сыграли крайне неблаговидную роль, провоцируя и разжигая русско-японскую войну, а затем предложив себя в роли посредника-миротворца. Ретроспективно оценивая действия США в этом регионе, можно сказать, что именно они дали «зеленый свет» японской агрессии, в конечном счете закончившейся Пирл-Харбором. Американский империализм был одним из наиболее активных организаторов и вдохновителей антисоветской интервенции, экспедиционный корпус США принимал непосредственное участие в гражданской войне в Сибири.

На протяжении всего межвоенного периода, прикрываясь маской изоляционизма, США беспощадно подавляли освободительные движения в странах Латинской Америки, активно вмешивались во внутренние дела государств этого региона, бесцеремонно выталкивая оттуда европейских конкурентов. Американские монополии вскармливали и взращивали германский реваншизм, надеясь получить «свое» при следующей схватке европейских хищников. Участвуя во второй мировой войне, США, особенно активно после смерти президента Ф. Рузвельта, преследовали свои традиционные империалистические цели, которые в связи с разгромом держав фашистской оси и резким ослаблением военно-политической мощи Англии и Франции, казалось, были близки к осуществлению. Монополия на ядерное оружие кружила голову стратегам из Вашингтона, подстегивала их к тому, чтобы ускорить «утверждение» своего господства вмире.

Соединенные Штаты первыми применили атомное оружие, уничтожив сотни тысяч мирных жителей японских городов Хиросима и Нагасаки. Цель была очевидной: шантажировать весь мир ядерной угрозой. С этого момента США, взяв на вооружение политику ядерного устрашения, первыми разрабатывали и производили все новые типы соответствующих вооружений, поднимая тем самым опасность войны каждый раз на все более высокий уровень. США без устали сколачивали агрессивные блоки во всех регионах земного шара (НАТО, СЕАТО, СЕНТО, АНЗАМ, АНЗЮС и т. д.). Они создали первую в истории глобальную сеть иностранных военных, в том числе ядерных, баз и оккупационных сил в Западной Европе, Азии, Африке, Латинской Америке, на Ближнем Востоке, на океанских островах.[4] Эти базы выполняют тройную функцию: создают реальную военную угрозу Советскому Союзу и всему социалистическому содружеству; осуществляют режим военной оккупации в целях сохранения угодных США правительств; защищают экономические интересы американских монополий. Тем самым шаг за шагом формируется военный фундамент американской империи. В этом же контексте надо рассматривать и заявления американских лидеров о применении ядерного оружия первыми, о возможности «затяжной» и «ограниченных» ядерных войн, о «победе» в ядерной войне.

Мессианская страсть правящих кругов США способствовала гипертрофированному росту в стране двух чудовищ: милитаризма и шовинизма. Немногим более 15 лет назад Роберт Леки написал книгу «Войны Америки». Некоторые ее страницы дают известное представление о роли милитаризма в американской жизни.

В большей мере с помощью войн, чем мира, пишет Леки, были «провозглашены и защищены наши институты, развита промышленность, обогащена культура, наша история стала национальной, наше искусство и наука развились, но наши сердца были разбиты». По силе оружия, продолжает автор, мы сейчас самая мощная держава на земле. Но какой ценой! «Вокруг нас угрозы и ненависть. Наши европейские союзники колеблются и отходят. Наши новые союзники в Азии не любят нас». Куда же мы, спрашивает Леки, в таком случае идем? Станем ли мы всемирным полицейским? Ответ автора разумен: при всей своей мощи даже США «не располагают ресурсами, людской силой, волей и правом для такой работы».[5]

Впрочем, сомневающихся в этой стране хватает, но на политике правящей верхушки страны это отражается слабо или не отражается совсем. Истекшие со времени исповеди Леки 15 лет характерны особенно опасным разгулом милитаризма. В целом, по подсчетам института Брукинса, с 1946 по 1975 год США 215 раз прямо или косвенно использовали вооруженные силы в политических целях, в 33 случаях были на грани применения ядерного оружия, в том числе 4 раза — против Советского Союза. В сущности, в послевоенном мире все более или менее крупные военные конфликты лежат на совести США — Корея, Вьетнам, Гватемала, Куба, Сальвадор, Никарагуа, Ливан, провоцирование войны между Ираном и Ираком и, наконец, оккупация Гренады.

Американский интервенционизм на всем своем длинном пути сопровождался бахвальством, купеческой активностью по «продаже» на мировом рынке «ценностей» американского образа жизни. А по мере усиливающейся реакционной трансформации общества все отчетливее и нагляднее обнаруживались античеловеческие черты его экономической и социальной структуры — господство кучки миллиардеров, поработивших страну, социальное неравенство, расизм, милитаризм, аморальность и лицемерие политической жизни, ненасытная жажда наживы. Но чем сильнее навязывались претензии на руководство миром, тем меньше оказывалось желающих лезть под крыло американского орла, если не считать марионеточных режимов, фашистских, тоталитарных, автократических хунт, которые, в сущности, обречены на гибель без американских штыков.

Сегодня в США на подъеме неизменный спутник милитаризма — шовинизм, выступающий в качестве прикрытия идеологии мессианства. Его назначение — одурманить американцев идеями «божественного предназначения» этой страны, понудить их принять концепцию силы в качестве инструмента международной политики, оправдать любые действия «нации-лидера», взрастить чувство превосходства «нации» и ее образа жизни, который, мол, спасает от ошибок прошлого и обеспечивает счастливое будущее. Администрация Рейгана особенно активно играет на идее «возрождающейся Америки».

Для возбуждения шовинистических настроений цинично используются алармистские методы — ложь и запугивание «советской угрозой». Расчет понятен: в обстановке массовой истерии и страха легче получить деньги на оружие и ублажить военные корпорации. Ложная интерпретация чувства «национальной гордости» находит, одурманивая сознание, определенный отклик в стране. Иными словами, все идет по известной схеме, уже использованной в прошлом нацизмом.

В современной Америке шовинизм практически обрел одну из своих крайних форм — форму джингоизма,[6] определение которому дал еще английский мыслитель Дж. Гобсон. Он писал: «Джингоист весь поглощен риском и слепой яростью борьбы… Вполне очевидно, что зрительное сладострастие джингоизма является весьма серьезным фактором империализма. Фальшивое драматизирование как войны, так и всей политики империалистической экспансии в целях возбуждения этой страсти в среде широких масс занимает немалое место в искусстве истинных организаторов империалистических подвигов — маленьких групп дельцов и политических деятелей, которые знают, чего хотят и как этого добиваться.

Ослепленный действительным или мнимым ореолом военного геройства и претензиями на строительство империй, джингоизм становится душой особого рода патриотизма, который можно двинуть на какое угодно безумие или преступление».[7]

Достаточно вспомнить внутриполитические последствия недавней агрессии Великобритании против Аргентины, американскую интервенцию против Гренады, чтобы понять опасность шовинизма, маскируемого ультрапатриотической фразеологией. Требуется очень сильный болевой шок, как, скажем, во Вьетнаме, чтобы джингоистский угар сменился чувством стыда и разочарования. Но вирус шовинизма постоянно культивируется всем укладом жизни буржуазного общества, распространяется и тиражируется колоссальной, всепроникающей и всеподавляющей пропагандистской машиной.

Современный американский джингоизм полон энтузиазма и надежд навязать законы Дикого Запада всему цивилизованному миру. Р. Рейган, например, выступая в сентябре 1983 года, заявлял: «Мы верим в миссию Америки», «С Америкой связывает человечество самые светлые свои надежды», «Наша страна является лидером свободного мира, и мы в силу требований морали не можем уклониться от этой ответственности».[8]

Об этом президент говорит без конца. В подобных утверждениях — и фанфаронство, и банальное словоблудие, и позерство — всего понемногу. Но опасность в другом: американская правящая верхушка видит в достижении мирового господства свою цель, и не так уж мало американцев верят в эту идею. Что же касается выбора средств для ее реализации, то любые из них приемлемы, будь то прямая интервенция, контрреволюция, подрывная деятельность, убийство неугодных лидеров, война во всех ее вариантах. Шовинизм, доведенный до абсурда, к сожалению, не вызывает заметного морального протеста американского общественного мнения. Такова степень националистического угара, охватившего страну.

В этих условиях опасность милитаризма, планов завоевания мирового господства, которые вынашиваются правящей олигархической элитой США, умножается тем, что идея американского мессианства возведена на уровень добродетели и потому оказывается психологически приемлемой. Немалая заслуга в превращении «порока в добродетель» принадлежит американской политологии и пропаганде. О том, как сеется страх перед внешней опасностью, возбуждается шовинизм, оправдывается угар милитаризма и агрессии, промываются людям мозги, с тем чтобы в них не застревала ненужная, с точки зрения правящих сил, информация, как создается обстановка предвоенной истерии, и рассказывает эта работа.

Недавно достоянием мировой общественности стали официальные документы правительства США по подготовке ядерной войны против СССР.

Изучение этих чудовищных планов свидетельствует о том, что их содержание знали особо доверенные специалисты по ведению психологической войны, которые в бесконечном потоке публикаций конца 40-х — начала 50-х годов готовили общественное мнение США к будущей войне с Советским Союзом, приучали к мысли о ее неизбежности, внушали уверенность в американской победе, настойчиво «продавали» концепцию моральной оправданности и необходимости первого ядерного удара и т. д. Эта сторона дела заслуживает серьезного внимания, поскольку доказывает определенную взаимосвязь реальных военных замыслов с их пропагандистским и психологическим обеспечением. И ныне, в середине 80-х, американская политология, особенно правоконсервативная, еще с большим размахом ведет атаку на принципы мира и мирного сосуществования, обсуждает различные варианты войн и конфликтов, конфронтационных ситуаций, сочиняет все новые и новые концепции силы в международных отношениях, подтверждая свою служебную роль поставщика «теоретических» оправданий маниакальных планов ядерных атак, планов, скрытых пока в сейфах Пентагона.

Загрузка...