15

Марк не сводил глаз с взволнованного лица Розмари. Вот сейчас она читает: «Розмари, любимая…»

У Розмари задрожали руки. Она подняла на Марка глаза, полные немого изумления.

— Где ты это взял?! — дрожащим голосом прошептала она.

— В тайнике, — объяснил он. — Под отцовским письменным столом. Я только вчера обнаружил это письмо. Читайте, Розмари.

Ее глаза застилали слезы. Она с трудом разбирала строки, исписанные аккуратным четким почерком. Розмари боялась… Вдруг она узнает что-то страшное именно сейчас, когда только-только примирилась со смертью Оливера? Но она знала, что неизвестность еще хуже.


Розмари, любимая!

Как странно, что за все долгие годы наших отношений я ни разу не писал тебе. Странно и грустно. И непростительно. Многое в наших с тобою отношениях было неправильно, непростительно для меня, моя дорогая. Мне так жаль. Почему только я не оставил жену сразу же, как только познакомился с тобой? С первого же дня, с первой же ночи я знал, что мы созданы друг для друга.

Но я повел себя малодушно. Понимаешь, при мысли, что мой сын возненавидит меня так же, как я ненавидел своего отца, я приходил в ужас. Но это, конечно, не оправдание. А теперь… Теперь уже слишком поздно. Сейчас жена в таком состоянии, что просто не перенесет развода, так что нам придется продолжать встречаться, как раньше.

Но вот что меня тревожит. Несколько дней назад мне приснился сон. В этом сне я неожиданно умираю. С тех пор я места себе не нахожу. Поэтому я решил оформить нашу Тихую заводь на твое имя. Наверное, нужно было раньше это сделать, но ты ведь всегда ругаешь меня, если я тебе что-то покупаю. Ты ведь у меня такая независимая! Моя милая, смелая, дерзкая Розмари!

Если бы можно было начать все заново! Только нам не дано повернуть время вспять. Но знай: если бы это было возможно, я бы не отпустил тебя от себя ни на шаг. С того самого первого дня. Если бы мне выпал еще один шанс, я бы не был таким трусом. Я тоже был бы смелым и дерзким, поверь мне. Я не упустил бы ни минуты той волшебной любви, которой наградил меня Господь.

Теперь, когда прошли годы, я понимаю, что не всем людям достается этот бесценный дар. Ты была моя и душой, и телом, и помыслами, и чувствами. А я был твой. Мы были половинками одного целого, правда, любимая? Даже когда мы не были вместе, все равно между нами была какая-то необъяснимая связь. Каждое утро я просыпался, а каждый вечер засыпал с мыслями о тебе. Странно, вот я пишу эти строки, как будто все уже в прошлом. К чему бы это? Наверное, из-за глупого сна. Нелепо, конечно, но я испытываю все время какой-то суеверный страх. Как будто я знаю свою судьбу…

Вот поэтому, дорогая моя, я и доверяю свои чувства бумаге. На случай, если у меня больше не будет возможности обнять тебя и сказать о своей любви. О, я часто говорил тебе о любви, не правда ли, дорогая? Но принес ли я тебе хоть немного счастья или одни только разочарования?

Мне сейчас почему-то очень грустно. И я очень тревожусь за детей. Ты ведь знаешь, до свадьбы Марка осталось совсем немного времени, а я совсем не уверен, что он будет счастлив с этой девушкой. Они слишком спокойны, понимаешь? Никаких объятий и поцелуев, никаких ласк. Никогда не ссорятся. А ты помнишь, радость моя, наши первые месяцы? Мы только и делали, что ругались. Зато как приятно было мириться… Какая страсть вспыхивала между нами, какое волшебство! Такая огромная любовь приходит один-единственный раз в жизни, и то не ко всем. Как жаль, что я поздно это понял!

И у маленькой Анны личная жизнь не складывается. Боюсь, я виноват перед девочкой. Я не смог заменить ей отца, хотя, видит Бог, любил ее как родную. Даже Марка я так не баловал, как нашу маленькую куколку. Помнишь, как малышка однажды набросилась на меня? Ты, помню, наказала ее, а ведь Анна была права. Она видела перед собой самовлюбленного эгоиста, вот теперь и не доверяет мужчинам. Дай Бог, чтобы она встретила того, кто заставил бы ее поверить в любовь…

Нам не дано повторить жизнь заново. Теперь я могу лишь еще раз сказать тебе, каким счастьем была ты для меня все эти годы, как бесценны были те волшебные часы, которые нам довелось провести вместе. Никогда не забывай меня, Розмари, потому что я никогда тебя не забуду. И никогда не перестану тебя любить, что бы ни случилось. И, пожалуйста, прости меня.

Я уверен, что скоро приеду к тебе в Тихую заводь и смогу еще раз сказать о своей любви, глядя в твои прекрасные глаза. И все же завтра утром первым делом я отправлю по почте это письмо. Надеюсь, что и оформление дарственной не займет много времени.

Всегда нежно любящий тебя Оливер.


Розмари кончиками пальцев нежно провела по подписи, поглаживая буквы, составляющие любимое имя. Слезы тихо катились по ее лицу и падали на бумагу.

Марк прекрасно понимал, что творится в душе Розмари. Он сам едва сдерживал слезы, когда читал письмо. И испытал огромное облегчение, убедившись, что папа искренне любил свою подругу, и лишь боязнь сделать несчастными жену и сына заставила его принести в жертву свое счастье. Не смог он совершить предательство по отношению к обиженной судьбой женщине, которая ему единственному доверяла.

Прочитав письмо, Марк решил действовать. Он и Анна ни за что не должны повторить судьбу своих родителей!

Розмари подняла от письма заплаканное лицо.

— Ты прав, Марк. Женись на ней. И чем скорее, тем лучше, — дрожащим голосом произнесла она.

Анна только диву давалась. Здесь происходит что-то, чего она не понимает.

— Не волнуйтесь, Розмари, — улыбнулся Марк. — Я готов жениться хоть завтра. Если только Анна согласится. Ну как, дорогая, ты согласна?

Анна все еще пребывала в растерянности, но ответить попыталась твердо:

— Да, Я согласна.

— Без колебаний и сомнений?

— Абсолютно, — кивнула Анна.

— Невероятно, — покачал головой Марк.

Розмари поднялась.

— Там внизу я видела кафетерий. Если не возражаете, я пойду посижу там немного. Мне хочется еще разок перечитать письмо Оливера.

— Конечно, Розмари.

Марк и не думал возражать. Ему не терпелось остаться наедине с Анной.

— Ты немедленно должен мне рассказать, что написано в письме, — прошептала Анна, едва за Розмари закрылась дверь. — Иначе я умру от любопытства.

Когда Марк рассказал, Анна в волнении прижала руки к сердцу.

— О, какое счастье, что ты нашел письмо, — воскликнула она. — Бедная мама была безутешна. Она ведь думала, что твой отец никогда не любил ее!

— Я знаю. Мне и самому неприятно было думать, что отец столько лет морочил бедной женщине голову. Для меня тоже было облегчением узнать, что он очень любил ее.

— Но все равно жаль. Они могли быть так счастливы, если бы жили вместе, как муж и жена. Я уверена, что мама мечтала родить от Оливера ребенка…

— Вот поэтому мы ни в коем случае не допустим такой ошибки, милая, — твердо сказал Марк. — Мы поженимся. И как можно скорее.

— Как можно скорее — это когда? — поинтересовалась Анна. — Мне ведь хочется настоящую свадьбу, с белым платьем, с фатой, с гостями. И маме тоже наверняка захочется, чтобы все было так, как полагается. У нее-то ведь свадьбы не было!

Марк заскрипел зубами.

— Не могу понять женщин. Почему они делают из таинства целый маскарад? Какая разница, какого цвета будут ленты на букете? На всю эту подготовку уйдут месяцы!

— Но никто не запретит нам жить вместе все эти месяцы! Как только тебя выпустят из больницы…

Он счастливо засмеялся.

— Почему-то мне не пришло это в голову! Как просто! А где?

— Что где?

— Где мы будем жить вместе?

— Ну, ты знаешь, клиника, где я работаю, предоставила мне квартирку. Ничего особенного, конечно, но все необходимое там есть. Холодильник, телевизор, кровать…

— Больше ничего и не нужно!

— Но ведь у тебя работа в городе! — напомнила Анна.

— Мой контракт как раз на днях заканчивается. Я просто не стану его возобновлять.

— Так просто?

— Так просто. Нет ничего важнее нас с тобой.

Анна улыбнулась.

— Мне нравятся решительные мужчины.

— А дети? — вдруг вспомнил Марк.

— Причем тут дети? — удивилась Анна.

— Я хочу ребенка. И не одного.

— Знаете, мистер Бейкер, вам придется научиться просить. А то вы взяли привычку раздавать приказания! — лукаво улыбнулась Анна.

— Хорошо, милая, извини. Так сколько ребятишек хочешь ты?

— Мне кажется, четверо — то, что нужно. Не много и не мало.

— Ого! Это больше, чем я планировал! Я-то думал о двух.

— Что ж, я согласна пойти навстречу. Пусть будет трое.

— Нет уж! Будем ставить перед собой большие задачи! Четверо так четверо.

— Но только не в первый же год, Марк. Я хочу, чтобы в первый год ты был моим безраздельно!

— О-о, мисс Фарли, — с лукавым огоньком в глазах промолвил Марк. — Вам придется научиться просить!

Анна закусила губу, чтобы не расхохотаться.

— Прошу тебя, милый, можно, в первый год ты будешь мой и только мой, безраздельно?

— С одним условием!

— С каким же?

— Купишь себе противозачаточные пилюли. Хватит с меня резинок.

— Идет!

— Поцелуй меня!

— Марк Бейкер! У вас сотрясение мозга и сломано четыре ребра. Вам нельзя даже думать о подобной чепухе!

— Современные болеутоляющие средства творят чудеса.

— Хорошо. Один-единственный поцелуй.

И она наклонилась к нему. Поцелуй был легкий, нежный, почти родственный. Еще никогда они так не целовались. Ее охватило необыкновенное чувство… Как чудесно принадлежать кому-то, и как приятно знать, что кто-то принадлежит тебе.

— Приляг здесь со мной, — попросил он.

Она осторожно, стараясь не потревожить его раны, вытянулась рядом. Ее нос упирался в ложбинку под его подбородком, и дыхание ее щекотало ему шею. Ей было тепло и хорошо. Так она будет просыпаться каждое утро, и он всегда будет рядом.

— Многие скажут, что мы поторопились с таким важным решением, — прошептал он. — Я и сам так думал, пока не прочитал папино письмо. И тут я осознал, что судьба не дает второго шанса, и если упустишь его, то потом всю жизнь будешь жалеть. Вот тогда я и решил, что вернусь к тебе и заставлю тебя выйти за меня замуж.

— Как ты сказал? Заставлю? — нахмурилась Анна.

— Я хотел сказать — попрошу, — поправился он.

Анна улыбнулась.

— Так-то лучше. Хотя, если честно, мне не очень нравится быть независимой. Я люблю, когда ты сильнее. Особенно в постели.

— Что, правда? А я-то корил себя за то, что вел себя, как дикарь! Что ж, запомню.

— Запомни. Марк…

— Да, милая?

— Мне очень понравилась Мишель.

— Мне самому она очень нравится.

— Она просила, чтобы ты ей позвонил.

— Хорошо, позвоню. Ты знаешь, я ей подарил свою городскую квартиру, и собираюсь дать ей денежное обеспечение. Надеюсь, ты не возражаешь.

— Конечно, не возражаю. Но деньги — это еще не все. Я боюсь, без тебя ей будет очень плохо.

— Она ведь не любила меня, Анна. Она справится.

— Она мне так и сказала.

— И твоя мама тоже… Теперь ей будет легче пережить свою потерю.

— Бедная, бедная мама…

— Знаешь, это как посмотреть. Ведь ей в жизни выпало великое счастье — любить и быть любимой. Да еще столько прекрасных лет. Не всем людям судьба дарит такое счастье.

— Значит, мы еще счастливее, правда?

— Ага.

— Я надеюсь, что Мишель когда-нибудь тоже найдет свое счастье.

— Хорошо бы, — согласился Марк.

— Ты очень хороший, Марк. И ты будешь отличным отцом!

— Наверняка. У меня перед глазами всегда был замечательный пример.

— Это точно. Хотя мне и не хочется этого признавать, Оливер был прекрасный отец. Он ведь и меня очень любил. А когда я была маленькая, я любила представлять себе, что он — мой настоящий папа.

— Надо же… Кстати, ты никогда не говорила о своем настоящем отце. Кто он? Или ты не знаешь?

— Почему, знаю. Просто мамин одноклассник. Один раз они после выпускного вечера слегка перебрали, и появилась я. Маме было шестнадцать лет, а ему целых семнадцать. Она ему сказала, что беременна, а он стал настаивать, чтобы мама сделала аборт. И его родители, и ее родители тоже требовали, чтобы она избавилась от меня. Но мама всегда была себе на уме. Когда родители стали слишком на нее наседать, она ушла из дома и начала сама зарабатывать себе на жизнь. Дедушка с бабушкой потом, конечно, оттаяли и приходили к нам в гости, но мы не были особенно близки. Они оба уже умерли. А со своим отцом я никаких отношений не поддерживала. Он и сам не хотел. Так что, когда в нашей жизни появился Оливер… Мне так не хватало отцовской нежности, а он был просто замечательный. Мне так казалось.

— Он и был замечательный, — перебил Марк.

— Как скажешь, дорогой.

Честно говоря, в глубине души она не слишком в это верила. Но зачем спорить? Все это в прошлом.

— А знаешь, Марк, мне вот что пришло в голову. Когда у нас будет ребенок, то Оливер будет его дедом, а моя мама — его бабушкой. Это почти как будто они были женаты, правда?

— Да, правда. Наши дети свяжут их крепче, чем любые узы.

— Это просто судьба, что мы оказались вместе, правда?

— Да. Я в этом уверен. А теперь поцелуй меня еще разок и спустись вниз, посмотри, как там Розмари. Может, она позволит тебе прочитать письмо.

Анна отправилась вниз и обнаружила мать в кафе за угловым столиком. И она выглядела такой умиротворенной и счастливой, какой Анна не видела ее долгие годы. Ей не пришлось просить письмо, мать молча протянула ей исписанные листки.

Анна присела. Откровенно говоря, она начинала читать с некоторым предубеждением. Она привыкла относиться к Оливеру и его чувствам с известной долей цинизма. Но, когда она закончила, в глазах ее стояли слезы.

— Ой, мамочка, — всхлипнула она, протягивая руку за салфеткой. — Вы с Марком были правы. О, я ошибалась. Оливер и правда был замечательный!

У матери заблестели глаза.

— О да. Он был лучше всех.

Анна сложила письмо и протянула его матери. Вот и нет. Оливер был замечательный, но не самый лучший. А кто лучше всех — Анне хорошо известно.

Загрузка...