Глава 2

Амулет связи завибрировал ещё до того, как солнце полностью поднялось над горизонтом – некроманты, приехавшие на вызов, обнаружили два трупа и теперь требовали присутствия Астрид Эйнар. В подробности дежурный вдаваться не стал, что немудрено: если за ночь не удалось хоть немного поспать, перед рассветом мозги отключаются напрочь. Астрид, хоть и провела в дежурке столичного отделения совсем немного времени, накрепко успела это запомнить.

– Что случилось? – поинтересовалась она у встретившей её Норы. Удивительно, что капрал была уже здесь, в такое время суток и с её-то тягой к постоянным опозданиям.

– Два трупа, – коротко отозвалась Нора. – Фоссели.

– Только два?

– Да, муж и жена. Девочку так и не нашли.

Капрал протянула папку с документами по делу, но Астрид отмахнулась – дело Фосселей она знала едва ли не наизусть.

Семья благочестивых магов из Храмового района пропала две недели назад, обеспечив полицию безнадежным висяком. Супруги вместе с десятилетней дочерью ушли на прогулку и не вернулись домой. Свидетелей или хотя бы тех, кто мог рассказать о Фосселях больше, чем то, насколько образцовой семьей они были, так и не нашлось. Ни связей с преступным миром Аэльбрана, ни темных делишек в прошлом, ни врагов, не считая полусумасшедшего соседа, который ненавидел всю улицу разом. Бизнес в виде аптекарской лавки тоже не тянул на опасный для жизни, даже более того: целители – едва ли не самая уважаемая фракция магов. Коммандер Гуннар забывать о висяке тоже не давал и едва ли не ежедневно требовал результатов – Эрнон Фоссель был его знакомцем.

Что ж, теперь результат точно есть. Два тела на берегу залива.

– Светлого дня, Ленард, – Астрид кивнула знакомому некросу – на удивление, со слугами Хладной Госпожи, на Солхельме называемой Мардис, отношения складывались несколько лучше, чем с родным боевым. Возможно, потому что темная энергия почти не вызывала в ней отторжения, свойственного светлым магам и магиням. Причиной тому могла быть магия земли. Стихии земли и металла привечают дивный народ и всё тех же некромантов, а среди боевых магов встречаются очень редко. – Что у вас?

– Светлого, капитан. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться. Обе жертвы умерли от удара по голове примерно два дня назад. Скорее всего, убийца подошел сзади и ударил чем-то вроде молотка; затем тела сбросили в реку, – Ленард поманил их за собой и наклонился к трупам, показывая на следы на затылке мужчины. Такие же были и у женщины. – Мы, конечно, поднимем и поспрашиваем по всей форме, но имена своих убийц они нам вряд ли сообщат. Что насчет магического вмешательства… ничто не вытравливает эманации лучше, чем морская вода. Тут уж даже капитан Стальфоде ничего не нароет…

Астрид кивнула, молчаливо соглашаясь. Карим Стальфоде, может, и самый крутой спирит в Империи, однако против моря бессильно даже его феноменальное чутье.

– Вместе с Эрноном и Лиарой Фоссель пропала их дочь Оливия. О ней что-нибудь известно?

– Берег обыскали, однако тела девочки так и не нашли. Посторонние эманации тоже отсутствуют. Но это ни о чём не говорит – тела долго пробыли в воде, следов почти нет, да и её могли убить в другом месте.

Дела, в которых так или иначе замешаны дети, не зря считаются самыми паршивыми. Они вызывают сильный резонанс в обществе, давят тяжелым грузом, не дают спать и думать о чём-либо ещё. Когда не удавалось найти ни пропавшего ребенка, ни его тела, неопределенность терзала больше всего.

Астрид наклонилась к земле и коснулась её – та привычно запела под пальцами, отозвалась образами, которые любой другой назвал бы галлюцинациями. И в какой-то мере оказался бы прав – даже среди магов видения считаются странностью.

На её родине таких, как она, называли тэй’таара, а ещё Знающими, Смотрящими, Слыщащими и кучей других эпитетов подобного рода. На деле же всё проще и сложнее одновременно – землю не нужно просить, задавать ей вопросы и искать у неё помощи. Она отзывается сама, когда хочет. И как хочет: смутными, неясными образами, скачущими картинками, мириадами звуков и запахов. Астрид она отзывалась почти всегда, и никогда ещё весь этот рой смешанной информации не складывался в цельную картинку. Просто через какое-то время она знала. И никогда не смогла бы объяснить, откуда именно.

Эту сторону своей силы Астрид не слишком любила по многим причинам: видения сжирали уйму сил, пусть их у неё немало; часто случались совершенно спонтанно – в эти моменты она могла даже впасть в транс и становилась беззащитна. Да и последующий откат в виде дезориентации и заторможенности не доставлял радости. Плюс всего этого напрямую связан с выбранной ею профессией – для полицейского способность знать, жив тот или иной человек, уж точно не лишняя. Собственно, именно благодаря ей на Астрид и сваливали дела о разного рода исчезновениях, что в Иленгарде, что теперь, в Аэльбране.

– Кэп… – вдруг услышала она голос Норы. Судя по тому, что та уже начала трясти её за плечо, «транс» несколько затянулся.

Астрид поднялась с колен и поморщилась – в голове неприятно шумело, перед глазами плавали круги, очень хотелось присесть. А лучше прилечь и на какое-то время остаться в одиночестве. Вот только ситуация не слишком располагала к спонтанному отпуску.

– Оливии Фоссель поблизости нет. Ни живой, ни мертвой, – придя в себя спустя пару минут, отозвалась Астрид. Кажется, Нора выдохнула с облегчением, а вот Ленард, с присущим всем некромантам хладнокровием, поинтересовался:

– Насколько поблизости?

– Примерно в радиусе полумили, но скорее и того меньше – я не настолько сильна.

– Хоть что-то. По крайней мере мы точно знаем, что искать в ближайшей округе бесполезно. И что нам нужно больше людей для поисков…

– …которых коммандер Гуннар лично мне не даст, – закончила за Ленарда Астрид.

Некромант неприязненно скривился: вражда между боевиками и слугами Хладной не была и вполовину такой острой, как двадцать лет назад, но и окончательно договориться эти два отдела никак не могли.

– Уж не знаю, капитан Эйнар, что там творится в вашем алом заповеднике, однако коммандеру Гуннару стоило бы пересмотреть приоритеты. У нас в некроотделе тоже не всё радужно, но не настолько, чтобы из-за личных отношений спускать дело на тормозах.

– Ленард, – решив проигнорировать щекотливую тему, она снова сосредоточилась на пропавшей девочке, – на твой взгляд, Оливию могли похитить для ритуала или чего-то подобного?

Он невесело усмехнулся.

– Её с одинаковым успехом могли похитить и для ритуала, и в бордель. Доказать мы не можем ни то, ни другое.

Мысль про бордель здравая – подобные случаи не редкость, особенно в городах вроде Аэльбрана. Но вряд ли нашлось бы много желающих связываться с магами ради какой-то девчонки. Торговцев людьми обычно интересовали приютские дети или те, чьи родители ведут не самый благонадежный образ жизни. У кого-то вроде Фосселей членов семьи похищают ради выкупа, но теперь этот вариант тоже можно исключить.

К тому же неделю назад пропал ещё один ребенок, одиннадцатилетний Терренс Блейк. Как и в случае с Фосселями, его родители – маги, вот только им посчастливилось остаться в живых – мальчик ушел гулять, да так и не вернулся. Поначалу Астрид не связывала эти два дела, но теперь её не покидала мысль, что к пропаже Оливии и Терренса причастны одни и те же люди.

Озвучивать всё это сейчас не было смысла – ни у неё, ни у Норы, ни у Ленарда нет хоть сколько-нибудь стоящих зацепок. Всё, что они могли – искать пропавших детей, для чего нужны люди, которых ей вряд ли кто-то предоставит. Разве что следующей жертвой будет кто-то повыше рангом, но в этом случае делом наверняка займется сам коммандер Гуннар. В самом деле, не допускать же до важных расследований «малолетнюю блондиночку»? И плевать, что у этой самой блондиночки в резюме несколько десятков раскрытых дел, в числе которых и странные исчезновения.

– Что будем делать, кэп?

– Нора, вызывай наших, выходные отменяются. Вы с Коррином постарайтесь узнать, что общего у Оливии и Терренса. Были ли знакомы дети и их родители, возможно, вели вместе какие-то дела. И пригласи госпожу Блейк в участок, вдруг она что-то вспомнит. Моргана, Рамону и Дерека отправь в мой кабинет сразу же, как только появятся. Ленард, – обратилась она к некроманту, – пришли мне отчет, как только закончите с телами.

«А я пока попробую поговорить с коммандером и выпрошу у него людей».

***

Разумеется, Гуннар в восторг от просьбы не пришел. Ещё бы – каждый полицейский наперечет, когда под боком разворачивается самая настоящая война между шафрийскими Верхними холмами, проклятущим Черным бродом и всем остальным Аэльбраном сразу. Но найти несколько человек всё же пообещал. Хоть и скривился при этом так, что Астрид о просьбе пожалела – как ни крути, но двое пропавших детей не идут ни в какое сравнение с возможными десятками жертв от стычек между преступными кланами.

С начальником она распрощалась, скрипя зубами от негодования, а ещё мечтая при случае напоить его и случайно уронить лицом в какую-нибудь особо вонючую лужу. Чтобы на своей шкуре испытал, каково ей всякий раз выслушивать его недовольство, вызванное исключительно предвзятым отношением. Нет, Астрид понимала, что любить её особо не за что – если сравнить с той же Рамоной, она здесь без году неделя. Да ещё и возрастом куда больше годится во вчерашние выпускницы, а не в капитаны полиции.

Но Двенадцать, как же обидно ей, одной из лучших студенток Академии, опытной следачке, да и просто северянке, с двенадцати лет на пару с приятелем Олафом ходившей на кабана, выслушивать нудные нравоучения Гуннара! А уж это его снисходительное (если не сказать – презрительное) «девочка»!

Из кабинета Астрид выскочила, с трудом давя обиду и малодушное желание расплакаться и топнуть ножкой – в тяжелых форменных сапогах вышло бы не так эффектно.

– Я так понимаю, коммандер людей нам не даст? – мрачно поинтересовалась ожидающая за дверью Нора.

– Куда денется, – отозвалась Астрид, стремительно шагая по коридору корпуса. – Его четвертуют на площади, если он будет мешать поискам детей.

– Но всё равно орал?

– Нет. Посоветовал не заниматься глупостями и идти деньги у порталов с народа собирать, – Астрид скривилась.

– А ты?

– А я посоветовала ему поспешить с пенсией и заняться тем же самым.

Нора рассмеялась.

– Определенно, ты мой любимый капитан!

– Жаль, что коммандер другого мнения. Ладно, наших собрала?

– Причесались и ждут!

Не слишком-то и радовало скорое свиданьице с дорогими соратничками – на сегодня ей уже хватило кривых ухмылок и насмешливых взглядов. Нужно было срочно избавляться от дурного настроения, чтобы не похерить к драуграм план «найти общий язык». Астрид, старательно думая о чём-нибудь хорошем (о новых туфлях аж за пять золотых, которые она пообещала купить себе с ближайшей зарплатой), заставила себя улыбнуться и выпрямить спину.

Чтобы добраться до кабинета их отряда, нужно было преодолеть холл, в котором вовсю кипела работа – туда-сюда сновали полицейские дежурных отрядов, цокали каблуками девчонки из архива и канцелярии. Из-за дверей, ведущих в допросные, доносились чьи-то гневные крики. Никак кого-то из мажорных детишек замели за очередную драку в таверне.

Астрид переглянулась с Норой – та скривилась тоже. Папиных сынков, у которых золото в карманах вместо семечек рассыпано, никто не любит. Ну, кроме лорда-генерала, который сдирает с их папаш немалые суммы. К его чести, большую часть вырученного регулярно сдавал в бюджет полиции – «на премии». Себе оставлял тоже немало, куда в Аэльбране без этого, но за такой дележ был любим большей частью сотрудников. Астрид, едва заслышав о таком способе заработка на богатеях, сильно возмутилась. Но когда в конце месяца к зарплате прибавились лишние пять золотых, праведный гнев несколько поутих – жить на что-то надо. Особенно если приходится кормить двух прожорливых котов и платить за квартиру весьма жадной райе Надиме.

– Капитан Эйнар! – вдруг окликнули её, когда Астрид уже поднялась на пару ступеней вверх по лестнице. Она обернулась – к ней спешил дежурный. – Капитан, там женщина. Говорит, что у неё пропала дочь.

Нора рядом охнула, а Астрид ощутила, как по спине ползет неприятный холодок. Уже третий ребенок – не случайность и не совпадение, а пугающая закономерность. Разумеется, если женщина не одна из тех мамаш, у которых ребенок считается пропавшим, стоит ему задержаться в начальной школе.

– Веди, – коротко приказала она.

Дежурный кивнул и, развернувшись, широким шагом направился в сторону приемной, где граждане оформляли свои заявления.

За обшарпанным деревянным столом сидела женщина. Судя по татуировкам на руках и груди – магичка. Причём из шафрийских: решительно невозможно спутать затейливую вязь их символов с имперскими рунами.

Она вскочила с места, едва завидев их. Красивое лицо было заплакано, по щекам расползлись потеки от туши и сурьмы, которой так любят подводить глаза шафрийки.

– Капитан! Моя дочь… – она замолчала на несколько секунд, давя рыдания и пытаясь собраться, – её нигде нет! Я думала, что она просто задержалась…

– Успокойтесь, – ласково проговорила Астрид, усаживая расстроенную женщину на стул. Села напротив, подтянув пустую папку с несколькими чистыми листами, и активировала записывающий кристалл. – Госпожа?..

Она снова всхлипнула, прежде чем ответить:

– Ар-Ранти, Асия ар-Ранти, мою дочь зовут Эльрейн…

Астрид, понимая, что так они долго ничего не добьются, оглянулась на Нору, но та уже сама всё поняла и протянула женщине стакан с водой.

– Госпожа ар-Ранти, выпейте. И расскажите подробно всё, что знаете. Куда Эльрейн могла пойти? Быть может, она гуляет где-то с друзьями и просто забыла сообщить?

– Нет, – она замотала головой, дрожащими руками поднесла стакан ко рту и сделала несколько крошечных глотков, – Эль бы никогда… У нас неподалеку книжная лавка… Эль обычно пропадает там… Но сегодня она туда не приходила! А учитель из её школы сказал, что не видел её после первого урока! Прошу вас, капитан! Эти случаи, я слышала, что в городе пропадают дети!.. Что если Эль тоже…

– Прошу вас, успокойтесь. – Астрид собственными детьми пока не обзавелась, но могла представить, как та себя сейчас чувствует. Да что говорить – когда впервые сбежал её кот Фьял, она места себе не находила и подняла на уши половину района, в котором жила. – Расскажите про вашу дочь. Сколько ей лет, где она обычно бывает, каким маршрутом ходит в школу? Быть может, у вас есть её изображение?..

Асия кивнула и полезла в пристегнутую к поясу сумку, доставая кристалл. Назвала имя, и уже спустя пару мгновений с проекции на них посмотрела темноволосая улыбающаяся девочка лет десяти или чуть старше.

Астрид почти угадала – Эльрейн ар-Ранти было одиннадцать. Домашняя девочка, слегка замкнутая, прогулкам с немногочисленными подругами предпочитает книги, из-за чего большую часть времени проводит в лавке господина Сейида, дальнего родственника их семьи.

Проверить его, как и школьного учителя, непременно стоило – чаще всего к пропажам детей причастны именно родственники и ближайшее окружение. Вот только Астрид была уверена: не в этом случае. Интуиция громко вопила, что девочку похитили те же люди, которые убили Фосселей.

«Вот же Бездна!» – выругалась она.

Срочно нужно было найти информатора или хотя бы того, кто знает о городе и его шайках. Желательно из тех же кругов, что и преступники, похищающие детей.

Кандидатура на эту роль вырисовывалась только одна.

***

Тащиться в «Лозу» Астрид не хотела. Ещё больше не хотелось ради этого Хаколы приодеваться. Однако ей хватало здравомыслия, чтобы понимать – чем меньше она будет напоминать капитана полиции, тем больше шансов, что ей не снесут башку. Иллюзий относительно публики «Белой Лозы» она не питала. Поправочка – больше не питала. Благо ей в красках расписали, что ассасины носят в сумках и как поступают с излишне любопытными полицейскими. Оставалось только подивиться своему везению.

Выбор пал на юбку длиной чуть ниже колена по последней имперской моде. И хотя Астрид, в силу воспитания и происхождения, не сильно интересовалась тряпками, ее покорила темно-синяя ткань без всякой вышивки, узоров и прочих причуд. Она напоминала о доме – бущующем море, разбивающемся о скалы Солхельмских островов; ночном небе, на котором звезды светят так ярко, как не увидишь ни здесь, ни в Иленгарде. О сапфирах, которые солхельмцы добывают в Сумрачной шахте.

В пару к юбке она надела простую белую рубашку, на которой, так уж и быть, оставила расстегнутыми пару верхних пуговиц. Не то чтобы Астрид собиралась соблазнять ассасинов, просто… Просто мужчины куда более сговорчивы, когда перед глазами маячит чье-нибудь декольте. Даже если оно расписано узорами защитных татуировок. Портить наряд какими-либо украшениями она не стала – слабости к побрякушкам попросту не имелось. Хотя бывший муженек на них не скупился, едва ли не на каждый праздник одаривая очередным убранством из золота и каменьев и категорически не слыша просьб купить что-нибудь полезное. Новенький топор из шафрийской стали, например. Шкатулка с украшениями неизменно валялась в самом дальнем углу шкафа, припрятанная на черный день. На взгляд Астрид, в подобном… сверкающем великолепии разве что танцовщицей в соответствующем заведении подрабатывать. А не разгуливать по улице средь бела дня.

Глянув в зеркало и сочтя, что выглядит приемлемо – волосы заплетены в небрежную косу на северный манер, рубашка с юбкой не помяты, а удобные и в меру растоптанные туфли выглядят вполне достойно, – Астрид подхватила с комода папку с делом. И, тяжело вдохнув напоследок, направилась в треклятую «Лозу».

По пути она три раза едва не вернулась обратно к порталу – проще подружиться со всем полицейским управлением сразу, чем снова войти в резные двери таверны. Останавливало от этого шага только понимание – дело о пропавших детях важнее любого стыда и страха. Урок о том, что соваться в гнездо ассасинов без должной поддержки (в виде полудюжины приличных боевых магов, например) опасно для жизни, Астрид хорошо уяснила. Даже подчиненные, уж на что не самые дружелюбно настроенные, и то после случая в кабинете смотрели на нее с некоторым восхищением. Ещё бы: встретиться с оборотнем из Гильдии Убийц и остаться при этом в живых – невиданная удача.

В это время суток таверна выглядела по-другому: посетителей нет, трапециевидные окна распахнуты настежь, а рыжий мальчишка – точнее, сам господин Арман, которому по слухам намедни стукнуло девяносто, – восседал за центральным столом и деловито разглядывал сквозь мудреную магическую линзу прозрачный зеленоватый камешек, зажатый меж двух пальцев.

– Наш девиз – слабоумие и отвага, – едко возвестил Арман. Видимо, это было такое приветствие. – Впрочем, ты уже не сверкаешь нашивками направо-налево, а значит, возможно, обучаема.

С картинной скукой на рябом от веснушек лице он отложил камешек, тут же затерявшийся среди россыпи сияющих на солнце самоцветов, подпер голову рукой и поинтересовался:

– Чем на сей раз обязан, капитан Эйнар?

– Безмерно рада видеть вас в добром здравии, господин Арман, – не удержалась от язвительного тона Астрид. – И коль уж вы не считаете меня безнадежной, быть может – исключительно из благосклонности, – сообщите, как я могу найти Кэрта Хаколу?

Арман недобро зыркнул яркими глазищами из-под кучерявой челки. Взгляд его был насмешливым и каким-то оценивающим.

– Что, так понравился? – усмехнулся он. – Или ты его для дела разыскиваешь? Ну так разочарую: этот блудливый кошак тебе не по карману. Всё-таки не абы кто, а сам Девятисмерт. Ему ж магистров заказывают да политоту всякую; для мужниной полюбовницы можно найти кого попроще.

Астрид вздрогнула, заслышав прозвище. Девятисмерт – один из триады Хельты, и он считается самым опасным ассасином Гильдии, поимка и последующая казнь которого – тайная мечта любого имперского законника. Но куда там – убийца непозволительно умен для своего ремесла. И столь же опасен, сколь очарователен.

И у такого чудища Астрид собиралась просить помощи. Прав Гуннар – дура и есть, помрет ни за грош в какой-нибудь канаве.

– Хотела выразить ему свою благодарность за спасение от вашей братии, – как можно более ровно сказала она, холодно глянув на ухмыляющегося фейри. – Согласитесь, не каждый день ассасин идет навстречу полиции.

– До тебя реально не доходит? – протянул этот рыжий нахал, приторно улыбаясь. – Он пошел навстречу полиции только потому, что ты смазливая девица. Забесплатно наш душка Кэрт ничего не делает, а столько золота ты и за год не заработаешь… так что угадай с трех раз, чем будешь платить. Впрочем, меня это нисколько не волнует. – Арман развел руками и небрежно махнул в сторону дверного проема, где виднелась лестница. – Этот охламон, поди, опять на крыше воробьев жрет. Поднимайся и до конца коридора.

Если подумать и припомнить проклятущие фейские глазищи (и похабную ухмылочку) на смуглой роже этого Кэрта, Астрид ничего не имела против подобной платы. Всё дешевле, чем отваливать мешок золота за возможность получать информацию – а осведомители, даже не будучи элитными убийцами, в расценках не стеснялись. К тому же у неё, как и у всякой эмансипированной магички, десять лет прожившей в Иленгарде, крайне свободные взгляды на отношения, в том числе интимные.

«О да, Астрид, Девятисмерт, несомненно, самая подходящая кандидатура для ни к чему не обязывающего романчика, – подумала она, поднимаясь по крутой деревянной лестнице. – Впрочем, кто угодно лучше моего бывшего».

Кэрта она увидела сразу, едва выйдя на крышу. Вопреки ожиданиям Армана, воробьев тот не жрал, а просто валялся на залитой солнцем черепице и жмурился, отчего натурально походил на пригревшегося кота. Рубашка его была расстегнута, открывая рельефный торс, которым Астрид невольно залюбовалась – как ни крути, у женщин интерес к красивому мужскому телу ничуть не меньший, чем у мужчин к женскому.

– Так значит, ты Девятисмерт, – шагнув вперед, проговорила она, понимая что затягивать паузу (и любование) дольше попросту неприлично. Не хватало ещё, чтобы этот Кэрт возомнил о себе невесть что.

– Та-ак точно, начальница, – лениво протянул Кэрт, не открывая глаз. – Девятисмерт. Клинок Хельты. Сладкоголосый палач. Эрмегарский ассасин, что совсем уж лишено оригинальности… Ну, крошка, говори, я весь внимание.

Некое подобие очарования разбилось тут же, стоило ему открыть рот. И впрямь, чего ещё ждать от убийцы-оборотня, известного на весь Эрмегар и за его пределами? К двадцати восьми годам стоило бы привыкнуть к тому, что высокомерие мужчин зачастую обратно пропорционально их ценности для общества. Взять хотя бы Саида, до свадьбы исправно строившего из себя идеального мужчину, а впоследствии оказавшегося тем ещё тираном – по-прежнему улыбчивым, но не устающим напоминать, что он-де в доме хозяин, а она женщина-дура и что с неё взять. (И это только одна из множества причин, по которым их брак оказался столь скоротечным.)

– Пока ты загораешь на крыше, распугиваешь окрестных птичек и заигрываешь с первой попавшейся девчонкой, в городе исчезают дети, – Астрид шагнула ближе и бросила ему папку с делом. – Оливия Фоссель, Терренс Блейк, Эльрейн ар-Ранти. Всем троим от десяти до двенадцати, пропали с разницей в неделю.

– Весьма прискорбно, – он и пальцем не пошевелил, не то что не взял папку. – А я-то тут при чём?

– Я надеюсь, что ты ни при чём, – вышло резковато как для той, кому нужна помощь, а потому Астрид поспешила несколько смягчить тон: – Мне нужна помощь, Кэрт. Информация, зацепки, слухи. Всё что угодно, потому как у полиции ничего нет.

Кэрт помолчал какое-то время. Затем всё-таки уложил руку поверх папки и как-то нехотя открыл глаза. Пронзительно-желтые, с едва различимыми черными точками суженных зрачков. Пугающе красивые.

– Луна прибывает, – проговорил он, будто извиняясь, и тут же усмехнулся. – Я понял, Астрид. Тебе нужна помощь. Ну а мне-то что за это будет?

Астрид молчала, разглядывая крышу и открывавшийся с нее вид. Предложить ей и впрямь было нечего – ни связей, ни денег. Ну разве что могла пообещать вкусно покормить при случае: тех же воробьев в клюквенном соусе она готовила мастерски. При условии, что таскать ей их будет сам Кэрт, потому что сама она прыгать по крышам за всякой летающей живностью не собиралась – в Солхельме набегалась.

Она перевела взгляд на щурящегося от солнца Кэрта, в очередной раз залюбовавшись загорелым мускулистым телом и вздохнула. Как она надеялась, не слишком уж красноречиво.

И озвучила то, что просилось на язык:

– Ну, как сказал твой дружок снизу, золота на тебя я долго не заработаю. Так что назови цену, которую я могла бы заплатить.

Он неприлично долго глядел на неё из-под густых черных ресниц, прежде чем снизойти до ответа.

– Ну-с, давай посмотрим… Денег у тебя не хватит, даже чтобы я просто поднял задницу с места. – Кэрт демонстративно принялся загибать пальцы, подсчитывая варианты. – Полезной ответной услуги тоже не дождусь. Что с тебя ещё возьмешь? Натурой? Неплохо, мне нравится. – Он сально ухмыльнулся, но тут же скроил скучающую и даже пренебрежительную мину. – Боги, Астрид! Ты ведь не шлюха, и сам я не насильник… Полагаю, на этом список можно завершить, а твою платежеспособность поставить под сомнение.

За эту ухмылочку по наглой морде хотелось двинуть как следует. А за слова и тон – и вовсе снести башку (для подобной цели дома даже имелся боевой топор, служивший сомнительным украшением гостиной). Но всё, что она могла сейчас, это выхватить папку из его рук и холодно, насколько позволяла невесть откуда взявшаяся обида, сообщить:

– Что ж, я поняла. Глупо столичной выскочке просить помощи у аэльбранца.

Она развернулась на каблуках и направилась к выходу. Но на полпути остановилась и снова повернулась к нему.

– Мне и впрямь нечем заплатить. И ты прав, я не шлюха. Но кто-то там, внизу, похищает людей. Детей, Кэрт! Которые уж точно никому не переходили дорогу и не задолжали денег каким-нибудь барыгам. И если для того, чтобы их найти, придется прыгнуть в койку к мерзавцу вроде тебя, я это сделаю! А ты можешь и дальше продолжать пугать птичек на крыше и считать золото за чью-нибудь голову.

– Гнусная клевета! – Кэрт даже сел от возмущения. – Я хороший кот и птичек не обижаю. По крайней мере, если не собираюсь их есть. Что касается пропавших детишек – ну разве это будет волновать мерзавца вроде меня? Ой, вряд ли, – он картинно вздохнул, развел руками и затем снисходительно прибавил: – Ладно, крошка. Сойдемся на том, что мне стало скучно и я решил развлечься благотворительностью. Ну, выкладывай, что там с детьми?

Астрид молчала довольно долго, в бессильной злобе сжимая кулаки, один из которых она уже успела мысленно впечатать в нос драного кота. (В самом деле, ну кем ещё мог оказаться этот томный и явно хищный поганец? Вся кошачья суть буквально на морде написана!) Сдержаться и не претворить свою фантазию в жизнь удалось с трудом. А вот печной трубе не повезло – под взглядом Астрид несколько камней всё же треснули. Не сильно, но этого хватило, чтобы злость несколько поутихла. Она приблизилась к Кэрту и снова швырнула папку, искренне сожалея, что не угодила уголком в глаз – фингал на этом красивом смуглом лице немного утешил бы.

– Оливия Фоссель, Терренс Блейк, Эльрейн ар-Ранти, – повторила Астрид. – Пропали с разницей примерно в неделю. Родители Оливии мертвы. Их тела недавно выловили из реки. Все трое – дети из магических семей, не самых влиятельных, но приличных. Никаких связей с преступным миром, врагов, долгов и прочего. Ну, или мы просто об этом не знаем.

– Ну очень содержательно, – после недолгой паузы изрек Кэрт. Его желтые глаза, зловеще сверкнув, снова стали лазурными; Астрид, к некоторому своему изумлению, уловила отголосок темной магии. – Скажи: что общего между этой троицей? Только не говори «ничего» – мне хочется верить, что к этим безусловно симпатичным ножкам прилагаются мозги.

– Оставь свои сомнительные комплименты на потом, – фыркнула Астрид, сложив руки на груди и опершись спиной на всё ту же печную трубу. – И общего действительно маловато. Разве что возраст – всем детям от десяти до двенадцати лет. Между собой не знакомы, похищены из разных мест. Ну и… – она запнулась, не зная, как объяснить, – по моим ощущениям, дети пока живы. По крайне мере, примерно в паре миль от мест похищения их не убивали.

Вопреки ожиданиям, оборотень больше не насмехался. Даже фразу про ощущения проигнорировал.

– Негусто, – скорбно вздохнул он, шевеля уголок папки и по-прежнему даже не думая заглядывать внутрь. – Стало быть, детишки из приличных магических семей. Вариант с борделями отметаем сразу – дешевле слепить конфетку из никому не нужной трущобной малявки, чем замять скандал с похищением. Ни один нормальный патрон под крышей своего бардака такого дерьма не потерпит, – он задумчиво нахмурил брови, словно прикидывая что-то в уме. – Частный заказ у работорговцев на черном рынке? Более вероятно, поискать концы там можно. Только вот извращенцы редко интересуются родословной, их больше заботит общий типаж и смазливые личики. Поэтому если такой заказ и был, то шел он от мага. Возраст и магическая сила влияют на свойства крови – стало быть, получаем некроманта или зельевара, а детишки – либо ритуальные жертвы, либо ингредиенты для какого-нибудь мерзкого варева. Ну, – он развел руками, – пожалуй, это всё, что могу сказать, имея такую скудную информацию.

Довольно логичные выкладки как для того, кто зарабатывает на хлеб, отрубая людям головы. (И для оборотня с таким телом, что обзавидовалась бы почти вся боёвка и половина гвардии.)

– Мои ребята… те что имеются, – вздохнула она, припомнив, что «своими» может назвать разве что Нору, Коррина да некроса Ленарда – с Рамоной, Морганом и Дереком договориться так и не получилось, – пытаются найти ритуал, для которого нужны дети. Проблема в том, что список окажется внушительным.

Она подошла к краю крыши и посмотрела на город. Аэльбран плавился под жарким аэльбранским солнце, шумел тысячами голосов, пах сотнями запахов. И совершенно не подозревал, что где-то совсем рядом очередной сумасшедший маг готовит какой-нибудь чудовищный ритуал.

Не радовало ни разу.

– Почему именно эти дети, Кэрт? Их ведь не просто похитили. Терренса и Эльрейн увели, когда родителей не было поблизости. А значит, следили долго, прежде чем осуществить план. И почему так же тихо не вышло с Фосселями?

– Эх, повезло ж какому-то уроду. – Кэрт картинно вздохнул. – И мозги, и ножки…

«И вовсе он был не урод… просто конченый мудак», – чуть не ляпнула было Астрид. но вовремя прикусила язык – ни к чему сообщать первому встречному о своем неудавшемся браке, продлившемся всего-то полгода.

– …ну, с Фосселями элементарно – помешали похищению, вот их и зачистили, притом грамотно. Но раз помешали, то, мыслю я, слежки особой за ними не было. Этим делом сейчас вообще пренебрегают, – он исторг ещё один картинный душераздирающий вздох, – потому как в эпоху победившей бюрократии любую информацию можно купить. В том числе и список детей, отвечающих неким требованиям. Тут дело за малым – вычислить крысу, которая тот список слила, а там и на заказчика выйти не проблема.

– Значит, кто-то из Бюро регистраций… Поспрашиваешь у своих?

– Естественно, крошка! – на физиономию шерстяного поганца снова выползло это снисходительно-добродушное выражение, которое немедля захотелось стереть кулаком. – Как вызнаю расстрельный список, так и найду тебя. Сюда без крайней нужды лучше не суйся. От обычных головотяпов ты, конечно, отобьешься; от кого-то вроде меня – ну… вряд ли.

– Как это ты меня найдешь? – опешила она. И тут же поняла, насколько глупо задавать такие вопросы ассасину, в чьих информаторах наверняка ходит половина Аэльбрана и, не дай Двенадцать, пара-тройка полицейских.

– Без особых сложностей, милая… к несчастью для тебя.

Одним неуловимым движением он оказался на ногах – Астрид невольно вздрогнула – и вручил ей папку с делом, в которую так и не удосужился заглянуть. Затем приложил руку к груди, отвесил насмешливый поклон и, обойдя её, вдруг скакнул с крыши вниз. Шесть ярдов до земли, чтоб его!

– Юбочка мне понравилась, надевай почаще, – послышалось откуда-то снизу. Но когда Астрид подошла к краю крыши – разумеется, чтобы одарить зарвавшегося прощелыгу крайне уничижительным взглядом! – того уже и след простыл.

***

Девятисмерт, первый клинок Хельты, не терпел халтуры и напрасного кровопускания. Посему он вытянул из ножен видавший лучшие дни нож мачете – не марать же мечи из прекрасной кармирской стали о всякий сброд, торгующий дурью? – и сходу, одним скупым ударом отмахнул голову щуплому парнишке. Разумеется, всё было проделано так быстро, что несчастный Ретт Гердеш едва успел раскрыть рот для приветствия.

– Ничего личного, приятель, – пробормотал Кэрт, брезгливо вытерев лезвие о нарядный, расшитый золотом сюртук покойника. – Не знаю, чем ты обидел нашу истеричную принцесску, да только зря это.

Украшенный рунами браслет на запястье раскалился было – о лаэде Хельте либо хорошо, либо никак! – но Кэрт сердито цыкнул и одним касанием обрубил нужный энергетический поток. Гадская побрякушка тут же перестала жечь кожу и приятно похолодела.

«А всё-таки быть магом прикольно, – вяло порадовался он, сцапав голову за светлые патлы и упрятав в сумку. – В былые времена мог бы за такое возмутительное хамство остаться без руки».

Что ж… здесь он немного преувеличил. Самопровозглашенная королева ассасинов могла быть чудовищно жестока, но калечить нипочем не стала бы. Не в её это правилах – портить свои игрушки.

Кэрт тряхнул головой и решительно скакнул вверх. Стальные когти с противным скрежетом вонзились в каменную кладку стены, чтобы было сподручнее лезть. Беготня по крышам ему привычнее, нежели банальное хождение по земле, да и путь срезать подчас удавалось неплохо. И всё хоть какое-то веселье. У элитных убийц работы немного; не баловался бы Кэрт умными книжками да артефактикой – давно бы уже сдурел от скуки.

Когда он попал в дивные ручонки престарелой неблагой принцессы, ему было лет пять, не больше. И прежде чем убить свою первую жертву, Кэрт учился десять лет… По правде говоря, в месяц Саттис ему должно было стукнуть сорок, а он до сих пор чему-то да учился. Невозможно быть первым среди лучших, если умеешь только убивать.

«Да только стоило ли так надрываться, чтобы теперь резать барыг в подворотне?»

Кэрт зло ощерился на луну – та привычно насмехалась над ним, вытаскивая наружу плохие мысли и непослушного зверя. Кошак скребся изнутри, недовольно пыхтя, и требовал отправиться в лес да задрать куропатку пожирнее. А ещё лучше – молодую олениху…

– А ты не лопнешь, деточка? – чуть слышно пробормотал Кэрт себе под нос, одним прыжком перемахнув на крышу родного дома. – Ох, нет, не лопнешь. Ты отожрешь у оленихи филей и завалишься спать, а мне потом эту тушу разделывать и в кладовку тащить…

Ну, можно было и не тащить, конечно. Но не бросать же хорошее мясо, особенно когда ты по жизни вынужден есть за двоих? Да и гости забегают частенько… стоит только оставить открытым чердачное оконце. И лопают, пожалуй, немногим меньше.

– Всё сожрали? – пробормотал Кэрт вместо приветствия, втиснувшись в мансарду через то самое оконце. Он бросил сумку на пол и окинул взглядом троицу разномастных котов – те, заслышав его голос, повернулись к нему и расселись рядком возле пустых мисок. – Кто тут у нас? Гарри, Арти и… так, а тебя не знаю.

Он озадаченно поскреб в затылке, разглядывая нового «гостя». Здоровый серо-белый котище, судя по толщине и состоянию шерсти – домашний. Эдакой монументальной персоне никак не годилось простецкое имечко.

– Ну, это… будешь Фердинандом.

Кот с отчетливым неудовольствием мяукнул – с «Прикладной артефактикой» магистра Фердинанда Бедвира он явно не знаком, а посему не оценил своего счастья. Ну и пускай себе дуется, лишь бы помнил, что в гостях, да по углам не гадил – с этим у чистюли Кэрта было строго. И не донимал какой-нибудь придурью, как Гарри – этот чернявый поганец с драными ушами то и дело притаскивал котят. Крошечных, слепых, страшненьких. Своих или чужих – не разберешь. Кэрт каждый раз хватался за голову и громко матерился, грозясь перетопить пищащую мелочь…

…а затем брал плед и шел сооружать уродцам гнездо в закутке между шкафом и камином.

Девятисмерт – кошачья мамка. Людей гробит пачками, а котят утопить – кишка тонка. Оборжаться просто. Даймона и Джиро собственно и оборжались, но всё-таки согласились разделить с заклятым другом этот несмываемый позор. Нет, ну должен же был кто-то кормить котят в его отсутствие?..

Кэрт пару минут посидел на полу возле шкафа, наглаживая сыто урчащих котов, а затем неохотно поплелся в душ. Он потому и вернулся домой – Хельта, как и всякий нелюдь, чувствительна к запахам и не терпит, когда от её клинков несет запекшейся кровью. И вообще – изволь не оскорблять деликатный взор её стального высочества, будь прилично одет и гладко выбрит.

«Может, ещё фрак парадный напялить? Дура напыщенная», – мысленно проворчал Кэрт, яростно растирая голову полотенцем. Он всё ещё не мог спустить драгоценной госпоже оскорбление, каким считал убийство Ретта. До сего дня он думал, что, по крайней мере, ценен для Хельты как некое раритетное оружие. Не станешь же кромсать колбасу ножом из кармирской стали?

Пока Кэрт приводил себя в достойный фейской принцессы вид, коты уже успели слинять. Остался только свежепоименованный Фердинанд – тот басовито мяукнул и потерся о его ноги, косясь на распахнутое окно с явным неодобрением.

– Я тоже предпочел бы не в окно, а в постельку, – вздохнул Кэрт, мимоходом погладив кота и перекинув через плечо сумку. – Беда, приятель, в том, что мои желания на фиг никому не интересны.

Через четверть часа он уже был возле особняка драгоценной госпожи. Привычно перемахнул через каменную ограду, недовольно чихнул – огромный рододендрон цвел поблизости, красуясь пышной лиловой кроной, – и двинулся в сторону террасы. Там, в свете зловещих зеленоватых фонарей, уже маячила тощенькая фигурка в лакейском наряде.

– Через ворота тебя ходить не учили? – заявил нагловатой наружности смазливый мальчишка, морща в неудовольствии свой курносый нос. На вид ему не больше пятнадцати – у Хельты весьма странные предпочтения по части мужчин, это точно. И ныне покойный сопляк Ретт Гердеш тоже ходил у неё в фаворитах, хотя, пожалуй, уже начал выглядеть слишком взросло. – И вообще ты опоздал.

– Здорово, Ренфилд.

– Я Уилфред, ты, грязное животное!

Кэрт равнодушно пожал плечами – много чести очередному мелкому шлюшонку, ещё его имя запоминать, – и, обойдя возмущенного таким явным пренебрежением пацана, толкнул резную палисандровую дверь.

– Лаэда ожидает тебя в зимнем саду! – сердито бросили ему вслед.

«Без тебя знаю», – подумал Кэрт, уже унюхав след, но вслух елейно поблагодарил:

– Спасибо, Ренфилд!

Лаэда Хельта стояла посреди темной оранжереи, запрокинув голову вверх, к стеклянному потолку. Свет прибывающей луны красиво серебрил её длинные пышные волосы, резко очерчивал длинноносый профиль с острым маленьким подбородком, играл переливами на жемчужно-сером платье. Неблагая принцесса стройна, хрупка, высока ростом и красива той жестокой и бесчеловечной красотой, что характерна для фейри Неблагого двора. Узкое скуластое лицо словно выточено из куска ларданского мрамора, пухлый капризный рот пунцовеет открытой раной на фоне белой кожи, огромные густо-синие глаза пронзительны и холодны, как ночь на дальнем севере.

– Здравствуй, Кэртис, – любезно поприветствовала Хельта, повернувшись к нему и одарив привычным ледяным взглядом. Кэрт отвесил положенный поклон, надеясь, что тот не выглядит издевательским, и приблизился к своей госпоже. Вблизи очарование вмиг спало: острому глазу оборотня очевидно, что сиятельная принцесса уже достигла той поры, когда приходится начать молодиться при помощи косметики, алхимических эликсиров и прочих ухищрений. Оно и неудивительно: дамочка давным-давно вторую сотню лет разменяла. Вечно молодыми оставались лишь те фейри, которых угораздило родиться бессмертными. Как Армана. Они так и зовутся – фракция Бессмертных. – Принес мне подарочек?

Кэрт молча открыл сумку и перевернул её; голова недоумка Ретта глухо стукнулась о каменную дорожку и покатилась по ней; Хельта остановила её, поставив поверх запавшей щеки ногу в сверкающей белой туфельке.

– Хороший мальчик, – похвалила она, елейно улыбаясь. – Не то что мой глупыш Ретт.

– Любой каприз за ваши деньги, – проворчал Кэрт и потер запястье – рабский браслет противно пёк кожу, резонируя с аурой госпожи. – Просто интересно: чем твой глупыш провинился-то, что ты его сразу кончать решила? Если не секрет.

– Зарвался и болтать стал много. Никому не дозволено предавать мое доверие.

– А, ну разумеется…

– Твой сарказм неуместен, котик, – ласково пожурила Хельта – кот внутри него вздыбил шерсть на загривке и низко зарычал, – а затем, презрительно глянув на голову бывшего фаворита, отошла назад и грациозно опустилась на уличный стульчик, ажурно выплетенный из лозы. Кэрту, разумеется, присесть не предложили. Сидеть в присутствии госпожи, ещё чего не хватало!

– Время навестить шафрийских друзей, Кэртис. Послезавтра отправляешься в Аль-Маареф.

– Так точно, – откликнулся Кэрт, вымученно уставившись в потолок. – А почему я не в курсе, что куда-то там отправляюсь?

– Теперь в курсе, – лаэда изящно пожала острыми плечиками. Ещё один смазливый прелестник пубертатной наружности поднес ей бокал с почти прозрачным игристым вином; до ушей донеслось чуть слышное шипение пузырьков, ноздри защекотал легкий флер забродившего винограда. Кэрт поморщился, не трудясь скрыть раздражения. – Ну-ну, не капризничай.

– Мне казалось, ты давно уяснила: работу себе я выбираю сам.

Хельта сделала крошечный глоток из бокала и жеманно хихикнула.

Боль зародилась в левой руке, а затем накатила на всё тело сокрушительной волной. Он рухнул на колени и стиснул зубы, однако сквозь них всё равно прорывалось низкое, злобное рычание кота. Он хотел разодрать мерзкую бабу на куски, исполосовать когтями прекрасное лицо, выдрать из суставов тощие ручонки… хотел – и не мог. Как и много раз до этого.

Когда в сознании немного прояснилось, Кэрт обнаружил себя сидящим на земле возле своей мучительницы. Щекой он чувствовал острую узенькую коленку под шершавой тканью платья; прохладная ладонь медленно гладила его волосы.

– Не вынуждай меня делать тебе больно, котик. – Приторная ласка в низком переливчатом голосе привела в бешенство обоих – и Кэрта, и кота. – Будь послушным мальчиком и знай свое место. Заказчик хорошо заплатит, но ни на кого, кроме тебя, не согласен. Естественно, я не позволю тебе воротить нос от почтенного раджа… впрочем, имени тебе знать ни к чему.

– Ни к чему, – хрипло согласился Кэрт. Кот по-прежнему рвался наружу, однако его сковала воля хозяйки рабского браслета. – А имя объекта?

– Ламис бей Адавийя.

Он деловито кивнул и, дерзко отпихнув руку госпожи, поднялся на ноги. Голова немного кружилась, но – спасибо зверской регенерации – восстанавливался Кэрт быстро. Отнюдь не лишняя способность, учитывая, как Хельта любит наказывать.

– Не некромантка, надеюсь? – Кэрт демонстративно скрестил руки, показывая: мол, хоть ты меня запытай, а всё равно я наглел, наглею и наглеть буду. – Ты помнишь, Хельта: правил у меня немного, и они нехитрые. Например, не переходить дорогу некросам.

– Ты, паршивец, будешь делать, что говорят! – вздорно фыркнула Хельта, отбросив маску заботливой мамули. Но только на миг; уж больно ей нравилась эта игра. – Ну же, котик, неужто думаешь, я тебе смерти желаю? Я ведь не продала тебя Некрофобам? А видит Мать Тьмы – они предлагали огромную сумму.

Кэрт тоже фыркнул. Орден Некрофобов, что специализировался на убийстве некросов, в самом деле был готов отвалить за него целое состояние. Однако Хельта – стерва, садистка и тиранша, но никак не дура. Ту заоблачную сумму ручной котик королевы ассасинов отбил за первые шесть лет работы.

– Не держи меня за дурака, Хельта. Ты отказала из любви не ко мне, но к звонкой монете.

Престарелая принцесска капризно надула губы, однако в её сумрачных синих глазах плескалось желчное веселье.

– Ступай, Кэрт. Все необходимые документы получишь у Уилфорда.

– Он вроде Уинфред. Или Уилфред? А, точно.

– Ах, твоя правда. Уилфордом звали позапрошлого…

Кэрт пожал плечами – он-то давно предложил звать всех этих болванов Ренфилдами – и собрался было уйти, покуда дозволено. Однако тут его запоздало нагнала мысль о самоуверенной капитанше с прелестными ножками, для которой он хотел разузнать что-нибудь интересное. Не то чтобы она ему так уж понравилась, конечно… свирепые валькирии, всем видом грозящие оторвать тебе башку – не его типаж. Вот ни разу. Кот, как ни странно, его мнения не разделял и рвался притащить самоуверенной девице куропатку. А куропатка – святое, учитывая нежную любовь кошака к жратве.

– Один момент, милостивая госпожа, – лениво начал он. – Не знаю, что там за ерунда с пропавшими детишками, но напоминаю: детей и беспомощных калек я не трогаю. Хоть вовсе руку мне оторви.

Хельта нахмурила тонкие брови и недобро сузила глаза – кажется, Кэрту неким образом удалось её задеть.

– У меня тоже был ребенок, Кэртис, – ледяным тоном отчеканила она. – Как ты посмел подумать, что это моих рук дело! Хочешь лишиться языка, наглый гаденыш? Гильдия Убийц не похищает детей; мы не какие-то жалкие торговцы людьми!

– А демон их разберет, тех сопляков. Может, их не похищали вовсе, – он хладнокровно усмехнулся и развел руками. – И ты, конечно, знать не знаешь, что там с ними на самом деле?

– Не знаю, – Хельта успокоилась и даже вернула ему усмешку. – Могу лишь догадываться. Впрочем, очевидно, что дельце носит ритуальный характер.

– И почему это?

Он не боялся показаться чересчур заинтересованным. Любопытство – всего лишь отличительная черта его характера, как и у всех кошачьих.

– Потому что у них одна кровь.

Видя его непонимание, Хельта снисходительно прибавила:

– Они не грязная помесь вроде тебя, котик. Чистокровные маги до пятого колена. Похититель задумал какой-нибудь древний ритуал, за давностью лет вымаранный из книг и умов. Почему древний? Ох, глупенький, ничего-то ты не понимаешь! Очевидно же, что только в глубокой древности уделялось такое внимание чистоте крови!

– Ясно, – Кэрт с деланным безразличием пожал плечами. – Значит, нас это не касается? Вот и славно. Только не хотелось бы со всеми этими дремучими ритуалами получить очередного Адельдора Кровавого, ну, или ещё какую-нибудь чокнутую Элриссу.

– Тут ты прав, – поежилась Хельта. – Даже очень прав. Ну, Кэртис, ты узнал всё, что хотел?

Кэрт кивнул, отвесил небрежный поклон и шустро скрылся в доме. Душа просила поглумиться над очередным Ренфилдом, получить у него все документы на шафрийскую магиню и удрать-таки в лес.

«За кур-ропаткой!» – охотно поддержал кот.

Загрузка...