Глава 7. Березка

Мих :> Народ! HELP! На меня свалили шизанутую тему диплома: "Гигиена кошратов в домашних условиях. Исследование на основе практических наблюдений." Мрак полный! Нужен руководитель практики и идеи, как этот диплом сделать. Кой-какие идеи есть, но мало.

Люблю форум про кошей: среди кучи разного хлама попадаются иногда смешные сообщения. Интересно, чем он думал, когда тему выбирал? А спрошу:

Бри :> Сам такую тему выбрал?

Мих :> Я что? Бревном по голове стукнутый? Нет, конечно. Навязали.

Бри :> Сочувствую. За что тебя так?

Мих :> Сочувствие на хлеб не намажешь, лучше подскажи что-нибудь.

Бри :> А что я тебе подскажу, когда ситуации не знаю?

Мих :> Как не знаешь? Вот ситуация, как на ладони: есть гадский диплом и нет руководителя практики.

Стало любопытно. Я ведь так просто не отстану. Тем более, есть чем его зацепить, есть…

Бри :> Если дано только это, то и совет только один — пойти и повеситься.

Бри (прив) :> А вообще-то способ раздобыть руководителя имеется. Но фигушки я хоть пальцем пошевелю, пока не узнаю подробностей. Так что колись.

Мих (прив.) :> Что за способ? И какие подробности тебя интересуют?

Бри (прив.) :> У меня отец в посольстве работает. Могу замолвить словечко. Послушает или нет — не знаю. Интересует, за что тебя топят и что за идеи имеются?

Мих (прив.) :> Ух ты! Буду рад, если замолвишь. @}-->-- А топят за историю на новогоднем балу универа.

Бри (прив.) :> Что-о-о?! Так это ты ту кошу оттрахал?

Мих (прив.) :> Ну, типа да.

Офонареть, какие люди забредают… А почему бы ему и не зайти сюда… Не хвастается победами, за помощью пришел. Надо же. А может, это вовсе и не он?

Бри (прив.) :> Тогда глухо. Коши с тобой разговаривать не станут.

Мих (прив.) :> А вот и станут. Они ко мне правда претензий не имеют. И вроде даже жалеют слегка.

Бри (прив.) :> И как ты это себе представляешь? Заявишься к их послу и скажешь "вот я, тот, который..." или как?

Мих (прив.) :> Она мне свой сетевой адрес оставила. Напишу.

Как это у него так с кошей получилось? Ничего себе…

Бри (прив.) :> BRAVO Ты крут. Любопытно, что за идеи?

Мих (прив.) :> Вот гляди. На их территории записей не сделать, это ясно. Значит, надо выманить. Но тут ограничение насчет "домашних условий" играет. В общем, идея — сделать что-то вроде отеля или гостевой виллы на пару номеров. Уже на этапе организации можно задавать вопросы, как там должно быть все устроено. Ну душ, ванная, туалеты… Вроде и не рекламирую напрямую, а знать будут. Только ради чего они туда приедут, непонятно. Этого еще не придумал.

Бри (прив.) :> Гостевая вилла… такой богатенький?

Мих (прив.) :> Да не то чтобы очень. Но может и хватить. Не знаю пока точно, сколько потребуется. Была мысль организовать все на острове, чтоб кошам далеко не ездить. Но там пропуск нужен, я пока не бывал.

Бри (прив.) :> Пропуск не проблема. Если договоримся. А зачем они могут приехать — тебе лучше знать. Вот скажи, почему коша с тобой поехала с бала?

Мих (прив.) :> Сказала, любопытно, как люди живут.

"Любопытно, как живут люди..." Люди живут одинаково, разве что…

Бри (прив.) :> Можно сделать виллу в традиционном стиле. Чтобы там они могли почувствовать себя, будто они люди. Но при этом, конечно, нужны какие-то специальные удобства, к которым коши привыкли. Только сразу предупреждаю, денег скорее всего ты не вернешь. А диплом… на него, может, и удастся собрать материал.

Мих (прив.) :> Так ты поговоришь с отцом?

Бри (прив.) :> Поговорю. Только с условием: я участвую. Тебе же все равно туда хотя бы один помощник понадобится. Не бывает отеля без персонала.

Мих (прив.) :> Я надеялся сам справиться. Всего-то на два номера…

Бри (прив.) :> Че-е-го? Ну ты даешь! )))))) Тебе уже и спать не надо? Круглосуточно будешь вкалывать? Наверняка еще народ понадобится, даже кроме меня.

Мих (прив.) :> Ой, ну только не прямо сейчас.

Бри (прив.) :> Там видно будет. Но я участвую. Так?

Мих (прив.) :> Ладно, участвуешь. Как тебя хоть зовут-то?

Бри (прив.) :> Березкой. Я пошла искать папу. Потом напишу.

Папу искать не надо, на кухне включен свет и шипит чайник. А вот один или с мамой? Один. Тем лучше.

— Чай пьешь? А мама где? Спит уже?

— Кино смотрит.

— Пап, у меня новости.

— У? Угу… — половина бутерброда во рту явно не способствует общению. — Да. Какие новости?

— Вот вы оба ворчите, что я все вечера в сети сижу, а там пробегает порой интересная информация. Помнишь того парня из университета, который кошу увез?

— Историю помню, она все еще обсуждается, а самого парня вообще-то почти не видел. Только в начале бала, когда он с Теодраном стоял. Даже жаль, что не рассмотрел. А что с ним?

— Знаешь, какую ему тему на диплом выдали? "Практическое исследование гигиены кошратов в домашних условиях"! — подкинув эту бомбу, я стянула со стола кусочек сыра, и принялась наблюдать, какую реакцию вызовет сказанное.

Папа пожал плечами, жуя очередной бутерброд:

— Хотят завалить на дипломе.

— То есть тема нереальная?

— На первый взгляд да. А на второй — более того, скандальная. Его побоятся направить к кошам. Так что даже интервью не светит.

— В смысле, ты "побоишься"? Это же вроде бы ты и решаешь?

— Не только. Хотя в чем-то ты права. Просто не вижу смысла парня к ним пускать, ворошить лишний раз ту историю. Сейчас она подзаглохла, и хорошо.

— Так вот, а теперь слушай. Это информация из нашей приватной переписки.

— А ты тут каким боком?

— Познакомились в сети. Он там про диплом рассказывал.

— То есть, — папа поднял бровь, — о теме диплома уже знают все кому не лень?

— Ага. Это плохо?

— Это значит, университет теперь как бы ни при чем. И крайними окажутся посольские, которые не допустили контактов. Или не посодействовали.

— То есть ты?

— То есть я. Очередная свинья нам от университета. Не первая уже. — Он потрогал чайник — горячий, свежезаваренный. — Ладно, это мои проблемы. Так что ты там говорила про приватную переписку?

— Пап, только она действительно приватная. То есть в случае чего придется на меня ссылаться.

— Да, понял я тебя, понял. Давай по сути.

— По сути: у парня есть некоторая сумма денег…

— И он хочет подмазать комиссию? Вполне очевидный выбор, но не уверен, что сработает.

— Нет! — и я торжественно объявила: — Он хочет купить гостевую виллу и переоборудовать ее для кошратов.

— Ого! Оригинально, — в чашку с чаем отправляется ложка сахара. Кажется, уже даже не вторая. Папа задумчиво смотрит, как она растворяется.

— И все? — не выдержала я.

— Раньше кошраты никогда не ночевали за пределами своего купола. На что он рассчитывает?

— На любопытство их молодого поколения.

— Да… была такая версия. Моя.

— Версия чего? Пап, ну расскажи… Секретно, что ли?

— Да не секретно, просто со мной тогда не согласились, а настаивать я не стал. И версия осталась частным мнением. После этой истории с Михаилом, его ведь так зовут, верно? — молча киваю, боясь пропустить хоть слово, — у меня сложилось впечатление, что подходы к контакту их старшего и младшего поколения не совпадают. Иначе зачем бы этой коше уезжать с парнем, не предупредив своих? И Теодран с ее отцом удивленными не выглядели, видимо, поступок коши для них или ожидаем, или, по крайней мере, объясним. Любопытство? Может быть, "сначала любопытство". А может, "любопытство для кого-то".

— Теперь я тебя не поняла.

— Я, видишь ли, предположил наличие среди кошей определенной оппозиции, с иным взглядом на контакт, опирающейся на молодежь. И, возможно, — он щелкнул пальцами, — молодежь провоцируют именно через любопытство.

— Только провоцируют? А цели руководителей этой оппозиции на самом деле другие?

— Наверняка другие, если это вообще не одни только мои измышления, — усмехнулся.

— Ты можешь проверить!

— Каким образом? Понаблюдать за Михаилом?

— Например. И кроме того, ему ведь нужен "руководитель практики".

— Гм… — в глазах появился интерес, — рискованно, Бри. Но с другой стороны, чертовски привлекательно. Если кошраты действительно не едины, возникает много новых возможностей…

— Только, пап, я хочу участвовать, — если не вклиниться немедленно, можно ведь и за бортом остаться.

— Зачем тебе?

— А кто позавчера говорил: "Тебе пора менять специализацию, перспектив у контакта нет"? — передразнила я его. — Так я не хочу менять специализацию. Мне нисколько не интересно мирить подразделения корпораций по поводу того, кому принадлежит право рисовать продольные полоски на зубной пасте, а кому поперечные. Мне интересны кошраты. И если у нас получится, я хочу быть среди первых.

* * *

Паром медленно полз по глади Скадарского озера, пронизывающий ветер с гор оставлял матовую поверхность воды неестественно неподвижной. Я выглянула за борт и, присмотревшись к волнам, отбрасываемым носом парома, поняла, в чем дело. Снежная шуга заполнила весь подповерхностный слой воды, делая ее вязкой и добавляя переливы света над темной глубиной. Январское небо отражало гладь озера и склоны вокруг, становясь серо-стальным даже при отсутствии облаков. Настороженным. Или просто приписываю небу собственную настороженность?

Путь мой лежал на остров Корн, смотреть доступную недвижимость. Поговорив еще с Михаилом, решили не дожидаться, пока отец оформит документы на практику, а значит, и пропуск для него, и воспользоваться моим студенческим, который давал право посещения острова и посольства. Я сама предложила поехать и уже была не рада этому. Беспокойство не покидало с того момента, как мы просматривали списки продающейся и сдающейся в аренду недвижимости на Корне. Во всех до единого объявлениях проскальзывала какая-то тоскливая безнадежность, то ли между строк описания, то ли при взгляде на даты объявлений — от восьми лет и старше. При этом запрошенные цены, на мой взгляд, были поистине запредельны. Вот ведь жадные с-собаки на сене. Сейчас эти виллы, офисы, склады не приносят никакой прибыли, только есть просят. Продавцы же держатся за старые цены, надеясь хотя бы вернуть вложенное и теряя надежду с каждым годом. А может, просто надеясь, на что-нибудь.

Конечно, два десятка лет назад, когда контакт был только-только установлен, на человеческой части Корна цена земли взлетела до небес. Даже бизнес-центр успели построить. Сейчас все закрыто и законсервировано. Так или иначе, стоит предложить Михаилу подумать об аренде какого-нибудь особнячка на полгода максимум. Диплом — штука кратковременная, а отельный бизнес на Корне никакого смысла не имеет.

Тем временем паром причалил и пассажиры потянулись к посту контроля.

Поселок, как обычно, поражал чистотой и безлюдьем. Иногда думалось, будто дворники составляют по крайней мере половину местных жителей. А может, так оно и есть? В конце концов, финансирование связанных с контактом проектов по-прежнему оставалось внушительным, хотя доход с них можно выразить одним символом — жирной цифрой ноль. Я шла мимо запертых домов, пустых кафе и магазинов с закрашенными краской окнами-витринами и выцветшими вывесками. И не оставляло чувство, что здесь все и навсегда останется таким, как есть, только будет продолжать ветшать и рассыпаться, пока не станет пылью. Понятно, почему кошраты предпочитают жить у себя. Поселок создает какое-то очень странное впечатление о человеческом мире. Впрочем, коши бывают и в Нижнем Озерце, какой-никакой, а все-таки город. Но все равно, здесь нет подходящего места для задуманной гостевой виллы. Да, а куда тут еще можно пойти? Я присела на лавочку, развернув в комме карту.

Остров Корн напоминал лист вяза, брошенный на гладь озера. Желтые камни скал с зелеными прожилками кустарников вдоль ручьев. Большая долина у дальнего края "листа" занята посольством и службами портала. Голубой каплей на карте отмечен купол защиты. Ближний край острова изорван скалами и каменистыми осыпями. И у "черешка" листа еще одна долина, занятая поселком людей. Кроме него, на карте обнаружились еще какие-то постройки вдоль берега, по берегам небольших бухточек, и тоненькие тропинки между ними. Хозяева этих жилищ, скорее всего, имели собственные лодки и предпочитали отправляться за покупками непосредственно в город, не пользуясь тихоходным паромом или магазинчиками острова. Поискать что-нибудь там? Правда, в списке предложений нет адресов за пределами поселка. А кстати, какие там вообще адреса? Просто "остров Корн"? Не написано… Неважно, до отхода парома еще куча времени, дожидаться его в этой пустой скорлупе человеческого поселения не хочется. Я свернула на одну из уходящих вдоль берега тропинок.

Спустя примерно час "разнообразных живописных подъемов и спусков" по узкой каменистой тропе эта идея больше не казалась блестящей. Да что там, сколько-нибудь стоящей — тоже. Две коротких беседы с местными жителями, привратниками в чьих-то владениях, хозяева которых, наверное, уже давно забыли о своих приобретениях, не дали ничего. В смысле ничего хорошего. Хозяев не желали беспокоить и напоминать им о своем существовании. Один крепкий старик "сторожил" чей-то особняк с парком уже десяток лет и ни разу не видал владельцев. Он напрямую и заявил, что пока ему платят, не станет разыскивать своих нанимателей. Хмурый замкнутый мир, в котором стараются не присматриваться пристально к соседям и не давать присматриваться к себе, прикинувшись моллюском в раковине. Ну и пусть их, отшельников.

За очередной скалой "с прекрасными видами" я наткнулась на еще одну тропинку, гораздо более широкую. Карта сообщала, что тропа идет от окраины поселка почти по прямой к небольшому зданию на берегу одной из бухт, и пересекается с дорожкой, по которой сюда попала я, петляющей вдоль берега. Стоя посередине, я огляделась. По довольно широкой аллее, обсаженной деревьями с темно-розовой корой, можно легко вернуться в поселок. Возвращаться, ничего не найдя? Нет, надо посмотреть, куда ведет эта необычная дорожка. А вдруг повезет?

Аллея упиралась в заросли вечнозеленого кустарника. Пока я не подошла почти вплотную, казалось, она так и заканчивается — обычным густым лесом. Но вблизи стало видно, что кусты образовали округлую рощицу, за которой прямо перед глазами выросли ворота в невысокой полускрытой плющом каменной ограде. Створки заперты. Не может быть, чтоб тут никто не жил! Я отошла на десяток шагов и заметила вход для людей — зеленую дверь в стене. Калитка открылась в небольшой, вымощенный камнем дворик перед двухэтажной виллой. Маленький уголок звенящей тишины, как бы выпавший из времени. В другой стороне дворика лестница из тесаного камня сбегала к озеру. Она могла быть построена и сто, и триста лет назад. Да и сам двухэтажный дом с плоской крышей, отчеркнутой изящной балюстрадой по краю, давал только одну привязку во времени — "ужас до чего давно". Но так спокойно! И красиво. И как будто вокруг не зима, а бесконечная, замершая осень. Я присела на каменные ступени, слушая тишину. Рядом в вазоне цвели безвременники — необыкновенно для января месяца.

— Вы утомились, дитя мое?

Голос за спиной раздался неожиданно. Вздрогнув, я обернулась. Женщина в изящном длинном пальто, шляпке и перчатках стояла у большой каменной вазы с вытянувшейся к небу свечкой можжевельника, глядя на меня.

— Простите, я просто присела немного отдохнуть и не хотела никого беспокоить!..

— Это ничего, — старушка (нет, все-таки пожилая дама) сделала величественный приглашающий жест. — Не стоит сидеть на холодных камнях. Идемте в дом, выпьете чаю. Поговорим.

— Да, спасибо. Только неудобно как-то… Вас отвлекать, — я старалась отказаться — и не отказаться. Холодно на улице все-таки. А здесь загадочно. Сердце билось где-то у горла.

— От чего? — дама улыбнулась. Стало видно, что ей уже очень много лет. "Столько не живут!" — Меня давно не от чего отвлекать. Да и некому. Идем. Варенье из роз я варила сама. Вон там, вдоль дорожки, кусты, сейчас прикрыты, чтобы не померзли.

И я, предшествуемая хозяйкой, которая держалась очень прямо, как настоящая королева, вошла в двери этого чудного дворца.

Тишина, тепло, цветной свет на полу и мебели. Убранство гостиной оказалось странным сочетанием современности и старины, а чайные чашки привели в изумление. Не обычный пластмассовый или глиняный кусок трубы, а настоящий тончайший фарфор, да еще с ручной росписью, весь в цветах и птичках.

— Как мне называть вас, дитя?

— Березка. И… можно на "ты"? Меня никто не называет "вы".

— Красивое имя, доброе. Хорошо. А меня зовут Лавиния Элизабет-Констанциевна. Возможно, вам… тебе трудно будет выговорить, тогда можно просто по имени — Лавиния.

— "Просто по имени"? А все остальное тогда что?

— Остальное? Матчество и отчество, разумеется, — дама высоко подняла брови, сделавшись похожей на белую сову с картинки.

Не могу сказать, что совсем незнакома с протоколом и этикетом, но уж очень неожиданно прозвучало и имя, и ответ, да еще произнесенный, как само собою разумеющееся.

— Не знаешь? В юности история неинтересна? — она понимающе наклонила голову и пояснила: — Еще когда меня на свете не было, сторонницы "равноправия" как раз впервые придумали добавлять к отчеству — имени отца, еще и матчество — имя матери. Правда, это продолжалось недолго, потом отменили то и другое, а затем и фамилии. Но я уже успела родиться и получить все эти многочисленные имена. Но что это я все говорю и говорю. Расскажи лучше, Березка, что привело тебя на Корн.

"А что такое фамилия?" — хотела спросить я, но удержалась. Найду в какой-нибудь книжке по истории, нельзя сейчас выглядеть глупой. Вместо этого я сначала выразила восхищение домом хозяйки, чем явно польстила ей, потом рассказала, как сюда попала, и слово за слово — почти всю историю. Не свою, конечно, а Михаила. Начиная с того, как ему навязали нереальный диплом, и заканчивая идеей создания гостевой виллы для кошей.

Помолчав, Лавиния еще раз наполнила чаем чашки.

— Это правильно, надо бороться до конца. А то выдумали: "нереальные дипломы". Умный мальчик. А ты здесь при чем?

— Я? Да просто, помогаю… — решила не распространяться о своих профессиональных планах.

— Он симпатичен тебе?

Ну и вопросик. Сказать, что вообще с Михаилом лично не знакома, только по сети? Но как объяснить?

— Не в этом дело. Просто меня тоже интересуют коши, и я решила помочь.

— Его интересуют коши, тебя интересуют коши… а ведь когда-то именно так и начиналось.

— О чем вы говорите, Лавиния?

— Да так, ни о чем важном… — хозяйка помешивала чай и глядела куда-то вдаль. — Знаешь, Березка, этот дом был построен здесь задолго до того, как появился портал и эти… ушастые. "Русалка" была старой виллой нашей семьи. Таких уже мало осталось. Да и обстановка… мне уже столько раз предлагали продать мебель музею! Но музей — мертвое, а все, что для жизни — должно жить. Да… Я могу сдать вам с мальчиком этот дом. На время. И при соблюдении некоторых условий. Сама я все равно живу во флигеле. Здесь слишком пусто для меня одной.

— На каких условиях? — доброжелательное ожидание во взгляде хозяйки говорило — пора все выяснять, и поподробнее.

— Первое: вы сохраните всю обстановку. Возможно, придется что-нибудь добавить, в ванной или в кухне, но так, чтобы не бросалось в глаза. Второе — справляйтесь как-нибудь со всем вдвоем, никаких наемных работников.

— Э-это будет сложно. Я не умею готовить, например…

— Ну как же ты так… не умеешь. — она покачала головой, улыбнулась. — Значит, научишься. У тебя будет немного времени, пока мальчик приводит дом в порядок.

— Вы считаете, он сам будет его обустраивать? Для этого же есть специальные фирмы.

— Есть. Но ему придется самому. Я не желаю видеть здесь наемных рабочих. Только тебя и его. И еще одно. Дом вы снимете не меньше, чем на пять лет.

— Но это же очень дорого получится! — не выдержала я. — Да и зачем? Ему же только диплом сделать. Это самое большее полгода.

— Дорого не возьму. А зачем — сама поймешь, со временем. Таковы мои условия. Думайте.

Думайте, значит… Не знаю, понравится ли здесь Михаилу, а меня заворожил вид из высоких арочных окон дома на темную гладь озера в разрывах прихотливой линии деревьев на склоне. Лестница из темного дуба. Ковры со сложным рисунком — у столика, где мы пили чай, и у камина. Деревянная мебель. Время, которое можно потрогать. Но одновременно слова хозяйки "Русалки" настораживали. В них чудилось нечто, грозящее разделить мою жизнь на две половины — "до" и "после". Какой-то рубеж, который предлагалось пересечь — а за ним темень и неизвестность. Желание немедленно сказать "да" сдерживалось страхом перехода туда, откуда нет возврата. И все-таки… "да" или "нет"? Я вдруг поняла, что не прощу себе, если испугаюсь. Но и согласиться прямо сейчас тоже не готова, значит, следует поговорить с Михаилом. И не по сети, а лично. Пусть решает. Если скажет "нет", это будет означать "он отказался", а не "я испугалась".

Лавиния, наблюдавшая за моими внутренними метаниями внимательно, но без насмешки, согласилась, что посоветоваться с молодым человеком безусловно стоит, и пригласила нас обоих заходить "в любое достойное время", и по делу, и просто так.

Обратная дорога по розовой аллее к поселку и дальше, на пароме, прошла почти незамеченной — думала, составляла сметы, и даже попыталась найти в сети "фамилию" и "рецепт варенья из роз".

* * *

Хорошо вытянуться в кресле, вдыхая запах чая с лаймом. Я прикрыла глаза от удовольствия, грея ладони о чашку. А "фамилия" — это же "семья" у древних народов…

— Набегалась сегодня? Как поездка?

Мама держит в тонусе — стоило предупредить, куда еду, как по возвращении тут же требуют отчет. Да и отец смотрит с любопытством.

— Знаешь, очень странно… Пап, тебе что-нибудь говорит имя Лавиния Элизабет-Констанциевна?

Он медленно покачал головой.

— А что?

— Она… хозяйка, предложила нам арендовать виллу на пять лет за несерьезные деньги, но на странных условиях.

— Что за вилла, какие условия?

— Вилла в старом стиле. Мне показалась очень роскошной, такой… не вызывающе, а сдержанно. Хотя я подробно ее пока не осматривала. А условия… Срок — не менее пяти лет. Не приглашать никаких наемных работников, делать все самим. Ограничиться минимальными изменениями в интерьере и планировке. Последнее мне как раз понятно, а вот первые два…

— Действительно, весьма странно, — мама озабоченно скрестила руки на груди, — судя по имени, ей должно быть не меньше девяноста. Может, у нее с головой не в порядке?

— Нет. Она мне показалась очень адекватной и в полном разуме, причем с какими-то планами относительно жильцов.

— Роман?

— Сейчас посмотрю в архивах. Раз она живет на острове, у нее должен быть пропуск. А имя нечасто встречается…

Папа отвернулся к монитору, который почти сразу стал бархатно-черным — перешел в режим защищенной работы, когда изображение видно только из одной точки. Поиск много времени не потребовал, чернота тут же пропала и на экране опять висел стандартный интерфейс глобальной сети. Папа так и продолжал сидеть перед монитором.

— Пап, ты чего? Нашел?

— Нашел. Понять бы еще, что она там делает… И зачем ей понадобились вы.

— Кто?

— Лавиния Элизабет-Констанциевна Эркан. Сейчас уже позабылось, а еще лет сорок назад имя ее было у всех на устах и никаких поисков не требовалось, когда речь шла о главе клана Эркан-Беним.

Я обернулась на звон упавшей ложки. Такой изумленной я маму давно не видела.

— Роман, это те самые Эрканы?

— … которые практически монопольно контролируют всю добычу и переработку цветных металлов на Основе. Один из самых богатых кланов мира. Да.

— Мама? Папа? Вы о чем? Разве кланы существуют? Это же сказка!

— Не совсем так, дочь, — мама подняла упавшую ложку, повертела в руках, медленно отложила в сторону, будто обдумывая дальнейшие слова. — Считается, что уже полсотни лет кланов не существует. Однако места в советах директоров наиболее крупных корпораций занимают одни и те же люди. Или их дети. А считать это кланами или нет — вопрос только терминологии. Скажи, доча, как она к тебе отнеслась?

— Хорошо. Поила чаем с вареньем из роз, которое сама делала.

— Все это очень странно. Бывшая глава клана сидит в глуши на острове. В доме, который пусть и роскошен, но в сравнении со всем достоянием Эрканов не более чем жалкие выселки. Сама варит варенье и ни с кем не общается. Зато поит чаем случайно забредшую молодежь. Да еще и собирается сдать дом на пять лет. Не понимаю.

— И что мне делать? Соглашаться?

— А сама-то как думаешь?

— Хочу все рассказать Михаилу, и пусть он решает.

— Может быть… может быть. Не знаю, чего здесь больше — опасностей или возможностей. Но будь, я прошу, очень осторожна.

Киваю, встаю и ухожу к себе. Глаза закрываются, хочется спать. Хоть и рановато, но слишком уж много впечатлений для одного дня. И еще надо отправить сообщение Михаилу.

Загрузка...