17


Думаю, он тоже фар не включает, — сказал Льюис так спокойно, будто ехал встречать поезд. — Но смотрите, вдруг удастся его увидеть».

«Он на машине?» — спросил Тим.

«Джип. По крайней мере, когда я ехал вверх, он был припаркован сбоку между деревьями. Готов спорить, что это его. Смотрите, не отвлекайтесь».

«Мерседес» повернул налево по извилистой дороге, и мы с Тимоти завертели головами, вглядываясь между деревьями. Сначала ничего не было видно, но за следующим поворотом вспыхнул свет далеко внизу.

Мы одновременно заорали, а Тим сказал:

«Там что-то вроде домика лесника. Я, кажется, его раньше видел, что-то похожее промелькнуло в луче». «Это точно, — сказал Льюис. — Проклятье». «Почему?»

«Похоже, я знаю, почему он включил фары. Прямо перед домиком — поворот на лесную дорогу. Зачем бы ему еще это делать, если он не хотел увидеть въезд. На джипе это можно запросто, а вот на этой машине — другое дело. Посмотрим. А может, Тим, ты теперь расскажешь, что случилось? Как ты попал в конюшню?»

«Что-то меня разбудило. Может, крик. Ванесса, ты не орала? Значит, это ты. Но я не понял, лежал и думал, что бы это могло меня разбудить, а было тихо, и я решил, что ошибся. Потом я вдруг… Ну почувствовал, что что-то не так, поэтому встал. Мне послышалось, что где-то открылась дверь, я выглянул в коридор. Там никого не оказалось, но тут я снова услышал звук, вроде из комнаты Ванессы».

«Это, наверное, когда он открыл внутреннюю дверь».

«Ну не знаю. Я подумал тогда, что, наверное, Вы приехали, мистер Марч, и пошли туда, а я строю из себя дурака, и поэтому вернулся к себе и закрыл дверь. Я уже совершенно проснулся и стал смотреть в окно на лунный свет. И вдруг я увидел что-то на стене у воротной башни, непонятно что, мешали деревья и тени, но что-то там шевелилось определенно. Тогда я оделся и побежал рассказать Ванессе.

Я открыл первую дверь и собирался постучать во вторую, но она была распахнута, комната пуста, занавески раздуваются, и распахнута маленькая дверка. Конечно, я вышел на крышу, но уже чувствовал себя неудобно, подумал, что, может, вы с Ванессой пошли прогуляться при луне или что-нибудь еще, но вы бы тогда не оставили все в таком виде… В любом случае я шел очень тихо и уже много прошел, когда увидел, что приехала машина. В мертвой тишине я стоял и ждал. Потом Вы вошли в замок, не прошло и двух секунд, как он зашевелился на крыше рядом с воротной башней. Я не видел, кто это, но это был, конечно, Шандор. Он побежал по ступенькам во двор и вошел в конюшню».

«И, естественно, ты пошел за ним», — сказал сухо Льюис.

«Да, естественно. В смысле, я вроде слышал крик, и все эти тайны, и вообще… Не знаю, что я подумал, но что-то в связи со старым пегим. В конце концов, он ворованный, но ценный. Но вообще-то я ничего не думал, просто тихо пошел, а он сидел на полу и разламывал седло на куски. Я, кажется, спросил его, что он делает, а он на меня набросился, и извините, если я сделал что-то не так и все испортил».

«Чуть-чуть, но, возможно, не очень. Ты ему добавил не слишком много времени, и, надеюсь, мы его не потеряем. В любом случае спасибо, что ты заботишься о моей жене».

«Ой… — Тим сглотнул, но справился с собой и сказал важно, как мужчина мужчине, — ну что ты, конечно, все что могу…»

«А вообще-то ты сделал очень много. Это был мастерский ход, отобрать пакет. Теперь понятно, где мы. Вот за это я тебе действительно благодарен».

«Целеустремленная свинья», — сказала я беззлобно. Он ухмыльнулся.

Опять встрял Тимоти:

«А что там такое, что-то очень ценное?»

«Весьма. Береги свой пакетик, мистер, в нем на несколько сотен фунтов кокаина, если не ошибаюсь».

«Кокаин! Наркотики? Марихуана, ЛСД и прочая дребедень? Во! — Ребенок не был ни шокирован, ни испуган, а очень доволен собой. — Во! Скажи, Ванесса, дошло? Я понял, что он вонючка! А там не меньше шести пакетов, может, больше. Неплохой куш».

«Как ты говоришь, неплохой куш. А может, и более чем. Чувствую, что вы, малютки с благими намерениями, через своего потерянного липицианца выводите полицию на сеть, которую она долго и безуспешно пыталась нащупать. Но пока выкинем из головы гордость, вот и домик. Держитесь».

«Мерседес» резко затормозил. Просека уводила прямо от дома в густой лес.

«Ждите», — сказал Льюис и выскочил из машины. Он посмотрел на дорогу, вскочил обратно и машина тронулась. «Он туда не поехал, никаких признаков. Слава богу, остался на главной дороге».

«Ты, наверное, не думаешь, что он отправился в цирк?»

«Сомневаюсь. Он знает, что прибыл твой муж, и наверняка поднимется тревога. И он не может тащить свой груз с цирком — понимает, что именно туда первым делом придет полиция, а на границе его весь обыщут от носа до кормы, если можно так сказать про это заведение».

«Ты имеешь отношению ко флоту?» — спросил Тимоти.

«Мне однажды принадлежала половина двенадцатифутового ялика, и я два раза падал в воду с причала. Если, по-твоему, это — достаточные квалификационные признаки, то конечно… Он бросает якорь».

Ниже нас неожиданно сверкнули красные огни. «Мерседес» резко замедлил ход и пополз дальше вниз, где между деревьями было видно, что делается за следующим поворотом. Мы были где-то на середине горы. Огни исчезли, но сверкнули опять, когда джип повернул на мост.

Льюис сказал:

«Подождем и посмотрим, куда он повернет. Спорим, налево… Думаю, он не рискнет ехать через Зехштейн… Видите его? Правильно, налево. И что бы ты сделал на его месте, приятель?»

«Позвонил боссу, — сказал с готовностью Тим. — Ведь не скажешь, что этот вредитель — человек первого сорта. Он явно не способен принимать решения».

«На это я и надеюсь — что наш второсортный гражданин выведет нас на кого-нибудь покрупнее, пусть не на босса в Вене, так хоть на его местный контакт. И хорошо, что ты его так прижал. — А я думала о том, что, может быть, ему придется ехать через линию фронта… — Товар с ним, может, он думает, что весь, вы его выбили из колеи своим вмешательством. Он еще не в панике, потому что не представляет, что мы так близко, и он определенно не беспокоится, что за ним следит полиция. Судя по огням, он думает что он тут один. Поэтому будем следить».

«На его месте, я бы товарчик закопал, и быстро», — сказал Тимоти.

«Может, он так и сделает. Если повезет, увидим».

«Но мы же все равно его разоблачили. А, понимаю, кто-нибудь придет за товаром, и его выследят».

Мне взбрело в голову, что Тимоти с необыкновенным спокойствием воспринял превращение коммивояжера-химика в вооруженного следователя. Но, наверное, этого нужно было ожидать. Тим не дурак, а я никак не объясняла, с какой стати Льюис сначала превратился в Ли Элиота; и вот опять появился этот Ли, вооруженный, восхитительно и прекрасно информированный и полностью и без сомнений готовый немедленно броситься по следам контрабандиста наркотиков. Наверно, мальчик давно придумал объяснение. И тут на очередном повороте он наклонился и спросил:

«А какой это пистолет?»

«Беретта 32», — сказал Льюис, а мальчик вздохнул, явно беспредельно счастливый. Машина тихо переехала через мост и повернула на север к равнине.

Дорогу освещала луна. Тимоти спросил:

«А если он позвонит боссу из автомата, ведь нельзя проследить звонок? Или полиция может?»

«Нет. Но мы что-нибудь наверняка поймем. Ты, может, и не знаешь, но в Австрии из автомата можно сделать только местный звонок. Если он хочет позвонить в Вену или куда угодно вне этого района, ему придется искать частный телефон, а там уже все можно».

«Ты имеешь в виду, что, если ему понадобится телефон в такое время суток, ему придется обратиться к другу, а значит…»

«Вот именно. Любой друг Шандора Балога, который живет так близко к границе и может одолжить свой телефон в три утра, заслуживает наблюдения».

«Особенно если „венгерская рапсодия“ там и товар скинет…»

«Ты все понял», — ухмыльнулся Льюис и поехал быстрее. Мы замолчали.

Дорога вилась между рекой и скалой, то и дело забегая под деревья. Их черная тень прятала машину, как облака луну, потом мы выскакивали на свет и он высвечивал нас, как огромную бабочку, бьющуюся об стекло. Однажды я обернулась. Высокий и бледный, в лунном свете сверкал Шлосс Зехштейн с его золотыми верхушками. Потом машина заехала под железнодорожный мост, подпрыгнула на повороте и шины заскрипели по ухабистой мостовой. Ярдах в трехстах перед нами угловатый джип карабкался на длинную гору, ярко высветился на вершине и исчез.

«Насколько я помню, — сказал Льюис, — дальше лес. Он уже в него углубится, прежде чем мы доедем до вершины, даже если он и поглядывает назад. А за лесом, по-моему, деревня».

Я вытащила карту. Сразу за лесом, километрах в двух от нас расположилась деревня Святой Иоанн.

«То, что нужно. Там наверняка есть телефонная будка».

В следующий момент мы вылетели на вершину, перед нами темная лавина деревьев стекала с горы и заполняла долину до самого берега реки. Выше сверкали дома и церковь с флюгером. Как безумный лифт в замке, машина ворвалась в тоннель сосен, а в конце его уже виднелись фонари. Я думала, что мы остановимся в лесу и пойдем к деревне пешком, но, проехав две трети леса, Льюис неожиданно включил фары, замедлил ход и въехал в маленькую деревню крайне респектабельно.

Гостиница с крашеными стенами, маленький и очень белый дом у огромного фруктового дерева, ряд кипарисов у церковной стены, огромный сарай со штабелем бревен… У крохотного кафе, удаленного от дороги, сверкнуло стекло телефонной будки. А в тени кипарисов стоял джип. Разбрасывая лучи света и гудя мотором, мы повернули за угол и поехали к деревянном мосту.

«Он был там, — сказал возбужденный Тимоти, — я видел его».

«Я видела джип», — сказала я.

«Он в телефонной будке, как ты говорил», — сказал Тимоти. Льюис молчал.

Прямо за деревней снова начался лес. Загнав машину в тень, Льюис выключил фары, выехал опять на дорогу и повернул назад. Потом он выключил двигатель, и большая машина бесшумно покатила вниз с горы к деревне. Как бы ни шумели наши колеса по мосту, этот звук заглушал бурный приток, вливавшийся в реку. Мы съехали с дороги, покатились по траве к фруктовым деревьям и спрятались в их тени лицом к дороге, но невидимые никому. Льюис произнес:

«Сидите тихо. Если он нас увидит, то подумает, что это что-то припаркованное на ночь. Если он обратил внимание на машину, которая ехала со включенными фарами и разумной скоростью, то уверен, что она давно укатила вперед. Так мы увидим, куда он направится, когда закончит, и поедем за ним, не теряя времени. Теперь я собираюсь посмотреть, что он делает. Пожалуйста, ни звука».

Он выскользнул из машины, бесшумно закрыл за собой дверь и потерялся в темноте.

Я осторожно опустила стекло. Тишина, обычные ночные звуки. Где-то недалеко шевельнулся в стойле зверь, колокольчик звякнул сонно, вдалеке собака шевельнула цепью, гавкнула и затихла. Совсем рядом вдруг запел петух, и я поняла, что лунный свет ослабевает, и надвигается рассвет. Мы молчали, Тим улыбался, полный чистого незамутненного восторга. Вдруг шокирующе громко зашумел мотор джипа, взревел, шины загремели по дороге. Мы с Тимом, не сговариваясь, попрятались, согнулись, снизу было непонятно, в какую сторону поехал джип, но потом он промчался совсем рядом все также на север. Я выглянула, когда он загремел по мосту — ничего не было видно, его скрыли деревья, а фар он не включил. В следующую секунду открылась дверь, и на сиденье рядом со мной приземлился Льюис.

«Он поехал со страшной скоростью», — сказала я.

«Да ну?» — среагировал мой муж.

Стрелку спидометра занесло вправо, там она и застряла. Между нами вклинилась голова Тима.

«Он не закопал порошок под старым сараем?»

«Нет. Также он не передал его одноглазому хромому китайцу. Но отрицательный результат ничуть не хуже. Он несет все с собой и получил приказы. И можно сказать, что мы тоже получили».

«Приказы?»

На этот почти прямой вопрос о деятельности Льюиса, он ответил по звучанию очень откровенно и убедительно.

«Я сказал в переносном смысле. Я не полицейский, Тим, частное лицо, которое столкнулось с этим во время частного, очень частного расследования для моей фирмы. Общий знаменатель двух дел — Поль Денвер, который, очевидно, наткнулся на ключ к этому делу в Чехословакии, где недавно был цирк, и решил заняться им в свободное от работы время. Его смерть могла быть случайной, но в свете последних событий, скорее всего, не была. Очевидно Францль Вагнер обнаружил содержимое седла и спьяну проболтался. Он, видимо, напугал Шандора, тот увидел его с Полем, и решил прекратить эти разговоры раз и навсегда. Очевидно, он дождался, пока Францль достаточно накачается, оглушил Поля, уронил лампу и развел огонь. То, что с Францлем подобное уже случалось, очевидно, и навело его на мысль. Как он поймал врасплох Поля я не представляю, но… даст бог, мы его поймаем до окончания ночи.

Извините. — Это он сказал, когда, не снижая скорости, объезжал бревно на дороге. — Поэтому не думай, что у нас есть официальный статус. Мы просто первыми оказались на месте благодаря тебе и операции по спасению коня. А теперь ты можешь считать, что у меня есть и личный интерес для интервью с Балогом… Но я сделал максимум, чтобы нас узаконить — позвонил в Вену из замка. Знакомому. Это территория Интерпола, отделения наркотиков. Я сам не знаю ребят оттуда, но случайно познакомился кое с кем в Интерполе. Ничего определенного я не сказал, только, что мы, кажется, вышли на сеть. Между прочим, я его еще спросил и про возможную кражу бриллиантов, не было. Но Интерпол заинтересовался, они не могут нам сразу помочь, потому что мы сами не знаем куда придем, но вот-вот патрульные машины начнут искать джип, а цирк остановят на границе, и полиция в Граце ждет вызова от меня».

«Тогда нам лучше его не терять, не так ли?» Голос Тима был слабой имитацией интонаций Льюиса, но восторг пробивался, и я чувствовала, что мой любимый муж улыбается. Льюис сказал:

«Официально или нет, но да поможет нам бог. Ванесса, вытащи карту. Я хочу подобраться к нему как можно ближе, не напугав его. Я неплохо знаю эти места, но мне нужна поддержка. Когда следующий поворот?»

Я рассматривала карту в дергающемся луче фонарика. «Через минуту выберемся из-под деревьев, потом полмили по чистому месту вдоль реки, потом поворот от реки, и дорога опять закрутится в лесу. Потом мост, не через реку, а через приток с горы. Потом долина поворачивает налево, на запад. Это примерно через три мили. Никаких крупных перекрестков, но есть прерывистые линии, это проселки? И есть одна из сплошных двойных линий, очень короткая, ведет вниз к ферме. Мы, наверное, ее уже проехали. Она была с другой стороны леса, я ее не заметила, Льюис, извини».

«Неважно, очень непохоже, чтобы он туда поехал. Он бы не стал звонить, еще милю он мог бы проехать и так. Продолжай, Ванесса».

«Следующий нормальный поворот через четыре мили в деревню. Она называется Цвайбрюн на Зее и выглядит очень маленькой — отель или два и несколько домов у маленького озера, но есть еще один поворот прямо из середины деревни. Не могу толком рассмотреть, очень трясет, но, по-моему, вверх — тупик, заканчивающийся на горе. А дорога идет дальше через деревню…»

«Цвайбрюн на Зее? — сказал Тимоти. — Джозеф говорил нам про нее, помнишь? Это маленькое туристское местечко, где начинается железная дорога».

«А, помню. Вот она, наверное, обозначена, линия, похожая на рыбью кость».

«Знаю это место, — сказал Льюис. — Наверху ресторан с гостиницей, это довольно высоко, две или три тысячи метров от уровня долины. Твоя дорога тоже, наверное, ведет туда. Слава богу, миновали этот кусок пути, если что-нибудь стоит обозначать рыбьей костью, так это его».

Мы выстрелились из деревьев на равнину. Дорога под колесами разгладилась и выпрямилась, и «Мерседес» понесся вперед, как неожиданно пришпоренный конь. И тут мы увидели джип — маленькую тень в полумиле впереди. Справа сияла река, зажженная умирающей луной, легкий утренний туман поднимался от травы, в окна врывался свежий холодный воздух с запахом сосен.

«Он нас не увидит?» — спросил Тим озабочено.

«Сомневаюсь. Чтобы видеть нас через зеркало, мы еще далеко, а так сильно поворачиваться и смотреть назад он на такой скорости не будет. Если он и ждет преследования, то от полиции, а они погонятся за ним, несомненно сверкая всеми огнями».

«Он, наверное, испугался, когда мы выехали за ним из деревни».

«Наверное, но слишком сильно бояться у него нет оснований, не похожи мы на полицию. На повороте я постараюсь подобраться к нему поближе, главное, не зайти слишком далеко».

«Что ты собираешься делать?»

«Бог знает, — сказал Льюис жизнерадостно. — Действовать по обстановке и держать порох сухим».

«Вот деревня, — сказала я быстро, — прямо за поворотом. Церковный шпиль торчит из-за деревьев».

Джип исчез.

«Держите шляпы, — сказал Льюис, — начинаем ускорение».

Загрузка...