Часть вторая Естественный отбор

Разными дорогами быстрые шаги.

Инеем не трогала седина виски,

И забрызган плащ его, ржавый кровосток.

Он по-настоящему — одинок.

Гр. «Канцлер Ги», «Разными дорогами».

Глава 1

Марк все-таки согласился на этого предложенного ему Сестренкой и стариком кота в мешке. Мог бы, наверное, и отказаться, но все-таки согласился. Почему? Как бы глупо со стороны это ни звучало, но Марк просто-напросто захотел, пусть и ненадолго, перестать быть никем, и стать кем-то.

Лика ведь в свое время довольно логично доказала ему буквально на пальцах, что у него фактически ничего не было. Ни работы, ни жилья, ни денег, ни статуса. Ничего. Как он столько лет умудрялся не замечать этого очевидного факта, для Марка теперь было тем еще вопросом. А ему ведь скоро уже тридцать лет. Тридцать!

Да еще и этот Йоно. Если даже у него хватило духа на то, чтобы попытаться резко поменять свою жизнь, то неужели он, Марк, был хуже!

Ну и напоследок шел этот его телепатический Дар, будь он не ладен, который наш герой в глубине души хотел опробовать, подкрепляемый словами Сестренки, что, мол, у него есть шансы на победу.

Может быть, кому-то эти причины не показались бы достаточно вескими, чтобы ввязаться невесть во что, но Марку…

* * *

А вот здесь уже было все то, что наш герой ожидал увидеть в Эталоне изначально. Массивные ворота, высокий забор с натянутой по его верху колючей проволокой, и также нечто, подозрительно напоминающее оружейные вышки. Судя по всему, полностью автоматические.

Выгрузившись наконец-то из видавшего виды автобуса и полной грудью вдохнув свежего воздуха, вся разношерстная масса претендентов выстроилась в шеренгу возле доставившего их транспорта в ожидании инструкций. Практически каждый из них в прямом смысле своей «пятой точкой» чуял, что чрезмерная самостоятельность тут не особо приветствуется. С догадками, кажется, не ошиблись.

— Приветствую вас, господа новобранцы! — не иначе как сразу же расставляя приоритеты, гаркнул кто-то с демонстративным презрением в голосе у них из-за спин. — Что нужно говорить в ответ?!

— Здравия желаем, — начал было отвечать нестройный хор услышанной где-то фразой, но практически сразу же стушевался.

— И? Что замолчали-то?!

— Разрешите обратиться! — Некто с коротким ежиком ярко рыжих волос сделал шаг вперед, выходя из строя.

— Разрешаю, — милостиво ответил этот человек-невидимка, на которого никто из новобранцев так и не посмел оглянуться.

— Никак не могу закончить воинское приветствие в виду отсутствия сведения о вашем воинском звании!

— Ну, допустим… я полковник. — Этот некто, наконец-то, неторопливой походкой с чеканным шагом, позволил себе обойти сумбурный строй, представ перед ясными очами кандидатов. — А зовут меня — господин Лари Вальтер! — Командир сделал ударение на звуке «а» и смерил шеренгу хищным взглядом. — Кто из вас знает, что такое вальтер?! Вопрос на общую эрудицию, так сказать!

— Господин полковник! — вытянувшись по струнке, продолжил все тот же рыжий выскочка. — Вальтер это название на данный момент безоговорочно морально и технически устаревшего огнестрельного оружия из категории пистолетов.

— Молодец! — одобрительно кивнул головой полковник. — Видно, что служил. Имя?

— Альвар, господин полковник! Так точно, на данный момент являюсь членом подразделения «Феникс».

Марк понятия не имел, что это за подразделение такое, но, судя по тому, как изменился в лице господин полковник, услышав это, можно было сделать однозначный вывод, что данное подразделение является чем-то просто нереально серьезным.

— Ты это и доказать сможешь?

— При необходимости, господин полковник, это можно в любой момент подтвердить официальным запросом, господин полковник.

— Должность в подразделении? Надеюсь не командир отряда?

— Никак нет, господин полковник!

— Вопрос субординации?

— В полном вашем распоряжении до окончания всех процедур, господин полковник!

— Ну, вот и славно, — пробурчал себе под нос их командир. — Значит, так! Назначаю тебя командиром этого, не дай Сестренка, отряда! Веди их в душ и распредели по койкам! Если что тебе туда, — махнул рукой господин полковник в сторону какого-то полукруглого ангара. — А там сам на месте разберешься. Да, и еще. Еда сегодня в терминале безлимитная. Но это в первый и последний раз!

— Есть! — приложил руку к виску новоявленный командир, после чего громко крикнул: «Налево! В колонну по одному за мной!»

Остальные, включая Марка, во избежание возможных проблем, поспешили повиноваться.

* * *

Сам процесс перехода от «старой» армии к «новой» Марк, в силу своего возраста, естественно, не застал, ибо случилась это лет за двадцать с лишним до его рождения. Однако кое-что, преимущественно благодаря системе образования, про тот, как его сейчас называли, период демилитаризации, знал.

Выходило, что после окончательного формирования Верховного Совета, как самого главного органа власти, и того, что главы всех государств, наконец-то научились решать все вопросы мирно, войны фактически прекратились, и, соответственно, странам больше не нужно было такое огромное количество профессиональных убийц. Вместо них нужно было крайне небольшое количество профессионалов, если не сказать супер-профессионалов. Да и тех преимущественно использовали для работы «внутри», а не «снаружи». Из чего последовали массовые сокращения людей, и их массовое же перепрофилирование. Было, конечно, разное. Были и забастовки и бунты. Однако совет был непреклонен и постоянно твердил, что у человечества наконец-то наступила эпоха мира. Звучало, конечно, не очень реалистично, но верить в это людям хотелось очень.

В новом мире слово «военный», звучало гордо и многозначительно. Поэтому тот, кто хотел им стать, готовился к этому самостоятельно, чуть ли не с десяти лет, и, как правило, за свой счет. Это, если хотите, был один из самых жестких этапов отбора. Марк военным стать не хотел, сызмальства понимая, что шансов у него на это нет никаких. Не было у него ни денег, ни времени на все эти тренировки, секции, сборы и соревнования. В первую очередь, естественно, все упиралось в деньги.

И тут вот тебе на… Он сейчас был здесь. Был военным, пусть временным и понарошку, но был. Кажется, Марк даже немного собой гордился. Или это сейчас была у него такая защитная реакция психики от страха перед неизвестностью?

Примерно с такими вот сумбурными мыслями он и топал в направлении торчащего из земли вдалеке полукруглого военного ангара. А еще он думал об этом, как его… Альваре, кажется, и о полковнике. Неужели они такие же темные лошадки для полковника, как и он для них. Неужели полковник сам не знает, кого ему прислали…? Если бы знал, на этого рыжего так бы не среагировал.

Вообще-то на самом деле именно так все и было. Господин Лари Вальтер для чистоты отбора ничего ни про кого не знал. Точнее, ДО момента встречи должен был «не знать». После же знакомиться и изучать новичков ему никто не запрещал.

* * *

Как оказалось, данное строение со стороны впечатление производило более чем обманчивое, ибо изнутри ангар оказался вовсе даже и не ангаром, а казармой. Причем разделенной перегородками на несколько не маленького размера секций, в одной из которых была даже оборудована душевая.

Кровать, выделенная Марку, хоть и была обычной панцирной и без изысков, зато являлась достаточно упругой, чтобы под относительно не маленьким весом нашего новобранца не провисать до самого пола, а выделенный ему на время службы «личный шкафчик» так и вовсе оказался чем-то вроде сейфа с кодовым замком.

Мужчину, в принципе, все более чем устраивало. Технический минимум для его более-менее комфортного существования тут был выполнен просто прекрасно, а на большее он изначально не рассчитывал, прекрасно отдавая себе отчет в том, что едет далеко не в детский летний лагерь. На лицах же основной массы его сослуживцев отчетливо проявилось недовольство.

«Нет, а чего они ожидали? — ухмыльнувшись, подумал Марк. — Индивидуальных гостиничных номеров класса «люкс», и по личному повару и гувернантке каждому? Тут все-таки отбор, а не санаторий».

Однако его мысли так и остались исключительно мыслями.

Дальше по плану были гигиенические процедуры в виде душа. Точь-в-точь такого же, как на его когда-то горячо обожаемом заводе и представляющего собой с десятой древних распылителей, разделенных между собой не менее древними перегородками.

Прохладная вода смывала усталость, накопившуюся за все то время пока их собирали и везли. Голова начинала проясняться.

В соседних кабинках мылись остальные. Мылись в абсолютной, если не считать шума льющейся воды, тишине. При этом многие то и дело норовили, не иначе как в порыве неконтролируемой скромности, прикрыть свое интимное место от лишних взглядов. Это было вторым, после их недовольства кроватями, моментом, который заставил нашего героя искренне недоумевать над сослуживцами.

«Ну что там прятать-то? — то и дело думал он, намыливая поочередно себе то одну, то другую часть тела. — Тут «набор» у всех одинаковый! Интересно, а если бы кто-то вдруг повел себя подобным образов в нашей заводской душевой, что бы о нем подумали остальные?»

* * *

На ужин были какие-то не то желатиновые, не то белковые шарики на редкость специфического, хоть и вполне терпимого вкуса, упаковку с которыми выдавал специальный автомат при введении в него на приборной панели кем-то любезно написанного на листике и приклеенного на стену около самого аппарата кода. Внизу листка красовалась надпись: «сегодня порции безлимитные». Это было очень кстати для Марка, у которого после утреннего завтрака, который ему в качестве извинения за непреднамеренное сожительство в одном номере с посторонним, принес управляющий, в желудке ничего существенного не появлялось.

И тут снова, уже в который раз, отыскались «недовольные». Марка весь этот контингент уже начинал понемногу раздражать. То одно им не так, то другое. Фуа-гра с коллекционным вином они тут на полном серьезе ожидали, что ли? В представлении нашего героя все эти «господа» поголовно должны были быть благодарны уже хотя бы за то, что их вообще не забыли накормить.

Марк, не взирая, на вкус пайка, доел вторую порцию и, наконец-то почувствовав себя сытым, позволил себе оглядеть своих сослуживцев более внимательно.

Вокруг, кажется, начинался зарождаться социум. То ли на сытый желудок, то ли на почве массового недовольства их провиантом, но у его коллег по приключению наконец-то проснулась тяга к коллективизации или что-то типа того. Люди стали сбиваться в небольшие группки.

Однако знакомиться между собой начали отнюдь не все. Например, сам Марк, и этот их свеженазначенный командир вливаться в коллектив не стремились. Неизвестно, о чем думал тот, второй, но лично Марк просто рассматривал это «стадо», пытаясь навскидку определить, кто из присутствующих, чисто теоретически, может быть способен устроить ему выговор с занесением в грудную клетку. На будущее готовился.

Глава 2

Проснулись кандидаты он истеричного завывания сирены. Проснулись и стали испуганно оглядываться по сторонам в попытках понять, что вообще происходит. Марк в этой ситуации, исключением тоже не оказался. Не привык он к таким вот пробуждениям. В какой-то момент, наткнувшись глазами на этого их помощника командира, который экстренно, но при этом довольно-таки ловко, натягивал выданную им всем вчера после ужина форму. Марк «на автопилоте» принялся повторять за ним, подсознательно чувствуя, что уж кто-кто, а этот человек точно знает, что, когда и как тут необходимо делать.

Марк только успел штаны натянуть, когда дверь их казармы с грохотом и мерзким скрипом распахнулась настежь, и на пороге появился их сиятельство господин полковник. Оглядев с явным недовольством во взгляде всех присутствующих, уделив при этом особое внимание двум наиболее одетым, в лице Альвара и Марка, новобранцам, он буркнул: «Пять минут на всё», и покинул помещение.

Быстро, насколько это в принципе было возможно, застегнув пуговицы, обувшись и брызнув себе в лицо ледяной водой из раковины, Марк поспешил выскочить на свежий воздух и оказался там вторым, после Альвара.

* * *

— Я хотел бы извиниться перед вами за свое поведение до этого момента. — Полковник Вальтер прохаживался взад-вперед перед шеренгой.

По строю прокатился легкий вздох облегчения

— За то, что позволил себе быть с вами слишком мягким…

Вздох облегчения замер на полпути.

— Позвольте вам, господа, кое-что объяснить, — как-то, противоестественно добро и вежливо заговорил он. — Вас здесь сейчас десять человек. Это много. Нужен один. Моя главная задача как раз этого одного и отобрать. Отобрать, чего бы мне и вам это ни стоило, и для этого у меня есть все… — полковник сделал особый акцент на слове «все», — … полномочия, вплоть до убийства на месте любого из вас. Заранее соболезную вашим близким. Да. — Щелкнул пальцами военный. — Про убийство — это вовсе не преувеличение. А чтобы вы вдруг не решили, что я все-таки вру…

Резкая пулеметная или автоматная очередь прочертила борозду в асфальте сантиметрах в тридцати перед строем. Причем произошло это все настолько быстро, что новобранцы даже испугаться толком не успели, однако при этом все, кроме одного, инстинктивно дернулись назад. Командир оказался явно доволен произведенным им эффектом. Какое-то время он откровенно любовался шоком этого зоопарка, а затем вовсю глотку гаркнул: «Упор лежа принять!»

Все подчинились.

— Сказать по правде, я разочарован. — Вальтер прохаживался туда-сюда вдоль строя подопечных. — Я ожидал, что пришлют крепких, выносливых, НАСТОЯЩИХ мужчин! Людей с подготовкой! А прислали мне, в основном, пушечное мясо. Причем даже не говядину… Поставлю точки над «и». Я для вас здесь царь и бог. То, что вас много, а я один, пусть вас сильно не радует. Весь это полигон подчиняется мне. Как вы уже заметили, расставленными по периметру оружейными башнями я управляю силой мысли. Точнее, кибер-имплантатом. Дальность стрельбы охранных башен превышает площадь этого детского лагеря в полтора раза, ну и, само собой разумеется, что простреливается он НАСКВОЗЬ, и укрыться тут от моего гнева НЕГДЕ! Ворота открываются также исключительно благодаря мне. Захотите сбежать? Прошу! — Командир сделал приглашающий жест в направлении забора. — Высота ограждения десять метров вверх, и больше пяти под землю. Гладкая облицовка, колючая проволока под напряжение по верху. Про башни также не забываем. А если вы совсем отмороженные и решите меня… ликвидировать, из чувства мести, например, то учтите, что в случае моей смерти тут активируется режим массовой зачистки всего живого. Так, что вам меня беречь нужно и не волновать лишний раз, а то не дай Сестра у меня от страха сердце остановится, — басовито хохотнул он. — Вопросы?

— Да, есть один вопрос! — С вызовом произнес какой-то азиат, имени которого Марк не знал и, честно говоря, узнавать не стремился. — Мы сейчас не в армии, и это все нарушение прав человека! В частности, статьи…

Он попытался встать на ноги, за что сразу же получил от полковника удар сапогом по лицу и, с измазанным кровью лицом, завалился на спину. При этом его нос предательски хрустнул, однако командира этот звук не волновал.

— Да, правозащитник, ты прав. — Полковник осмотрел лежащее перед ним навзничь тело и отвесил ему еще один удар ногой по ребрам. — Здесь не армия. В армии у вас были бы ХОТЬ КАКИЕ-ТО права, и я, кажется, не разрешал тебе подниматься. Упор лежа! Даю три секунды!

Блестящий на солнце оружейный ствол ближайшей вышки стал нарочито медленно разворачиваться в направлении своей потенциальной мишени.

* * *

Правил тут, как выяснилось, было не так уж и много, да и те сводились в основном к соблюдению распорядка и поддержанию субординации.

Подъем был по сирене, строго в семь тридцать утра, отбой также по сирене, ровно в двадцать два ноль-ноль, А между ними — трехразовое питание, двухразовый душ и много, очень много физических нагрузок. В частности, на первое время, исключительно бега.

— Зачем я курил? — бубнил себе под нос Марк, пробегая очередной «легкий» разминочный кросс на пять километров. Пот заливал глаза, а правом боку, что-то чудовищно болело. Если бы доктор Андерс не сказал ему в свое время, что Марк полностью здоров, то тот бы на полном серьезе решил, что вот-вот умрет от какого-нибудь аппендицита. Впереди оставалось еще семь с половиной кругов.

Однако, несмотря на свое состояние, наш герой не только умудрялся не сойти с дистанции, но еще и бежать где-то в середине. Впереди, как и следовало ожидать, с большим отрывом несся их командир отряда. За ним следовало еще трое бегущих буквально бок о бок мужчин. Дальше, периодически обгоняя друг друга, примостились наш герой на пару с каким-то африканцем, а в самом же конце, с отставанием на круг, а то и на два, расположились не иначе как первые кандидаты на отчисление.

Наконец, участники марафона, с красными от напряжения рожами (нет, не лицами, а именно — рожами!) и потными всклокоченными волосами, выстроились на финишной линии. Эта рыжая сволочь по имени Альвар, казалось, даже не запыхалась, и это при том, что на финише он оказался первым, да еще и с отрывом в несколько кругов.

— Мо-лод-цы! — Вальтер театрально похлопал в ладоши. — Я впечатлен! Никто даже не умер. Эх… — Полковник не менее театрально смахнул со своей щеки несуществующую слезу. — А я так надеялся, что хоть один из вас подохнет, — Военный как бы невзначай взглянул на квартет бегунов-аутсайдеров. — И у меня работы убавится…

Бегунам было не ясно, шутит он, или на полном серьезе это все говорит.

— Заместитель!

— Я, господин полковник! — встал на вытяжку Альвар.

— Как думаешь, среди этого сброда, кроме тебя, достойные есть?

— Не могу знать, господин полковник! Не знаю списка критериев отбора, господин полковник!

— Действительно, — задумчиво произнес Вальтер и сел прямо на асфальт, сложив при этом по-турецки ноги. Теперь смотрел на шеренгу подопечных снизу вверх.

— А если твое личное мнение? Исключительно на интуицию?

— Этот! — Палец помощника командира указал прямиком на Марка. — Согласно моему личному мнению, он перспективен.

Наш герой прямо-таки кожей почувствовал на себе гневные взгляды остальных «сослуживцев», но ему на эту их неприязнь было откровенно плевать.

— Интересный ты выбор сделал, заместитель, — задумчиво присвистнул полковник, после чего поднялся с асфальта и не спеша отряхнул штаны. — Ладно… Отдых окончен! Напра-а-аво! Пять километров легким бегом!

Глава 3

Следующие несколько недель, для большинства, включая Марка, были адом. К бегу добавились перекладины, полосы препятствий, бег с барьерами, турники, брусья и еще множество подобного рода вещей. В конце каждого дня сил у новобранцев хватало исключительно на то, чтобы доползти до своей койки и отключиться, а вся их, начавшаяся было, коллективизация, как-то резко встала на «паузу». Ибо, какие могут возникнуть социальные или, тем более, неуставные отношения у людей, мечтающих только о том, чтобы как можно быстрее наступил долгожданный отбой.

Голова нашего героя была пуста как барабан. И от этой «пустоты» Марк ловил необыкновенное по своей силе чувство морального удовлетворения. Так-то по жизни ему было свойственно слишком много думать, гоняя по черепу, по триста кругов в минуту, какую-нибудь одну и ту же бредовую мысль, взвешивая все «за» и «против». Или придумывая остроумные реплики к уже давно завершенному с кем-то разговору. Но сейчас мыслей не было, вообще.

* * *

До финиша очередного марафона оставался еще где-то с километр, когда «отец командир» приказал им всем остановиться и выстроится в шеренгу.

— Господа! — с легкой, садистской улыбочкой начал он. — Позвольте мне, искренне, поздравить вас с окончанием первого этапа отбора! Как вы заметили, если заметили, по результатам первого этапа никого не исключили, и вас здесь по-прежнему ровно десять тушек! И это не смотря на тот факт, что больше половины из вас не только не укладывается в норматив, но и даже в два раза уменьшенный норматив, не укладывается! Если вас интересует, откуда такая щедрость, поясню. ЭТО НЕ ВАШЕГО УМА ДЕЛО! Просто имейте в виду, что первый этап отбора закончен, и, с этого момента, начинается второй. Теперь вы будете вылетать как миленькие и, возможно, даже в мешках для трупов! Но, впрочем, это самый КРАЙНИЙ и нежелательный вариант. Хотя… кто знает, — загадочно подмигнул он строю.

Практически все люди в шеренге вздрогнули и обреченно потупили взгляд, уже, видимо, смирившись с тем, что они — смертники, и даже прощальное письмо домой написать не смогут. В этот момент на большинство было откровенно жалко смотреть. Это были уже не люди, а какие-то безвольные куклы. Марк же, напротив, был на удивление спокоен. Все окружающее происходило сейчас, как бы и не с ним вовсе. Это все было словно сон… или виртуальная реальность. Естественно, что не заметить этого его спокойствия господин полковник просто не мог.

— А ты почему такой спокойный? — Вальтер медленно подошел к нашему герою и внимательно взглянув ему в глаза. — На что-то надеешься?

— Надеюсь приложить все усилия! — игра в «гляделки», затеянная военным продлилась не дольше трех секунд, после чего Марк был вынужден срочно отвести взгляд. — Для того чтобы не допустить крайних мер в свой адрес

— Похвальное желание. — Командир удовлетворено кивнул. — Я даже попробую тебе поверить.

Кажется, в этот раз Марк все сказал правильно и ему не придется пожалеть в будущем о своих словах. Ну, по крайней мере, он искренне на это надеялся.

* * *

Посреди ангара стояло десять обычных старых чугунных ванн, доверху заполненных непрерывно шевелящейся, состоящей из всевозможных мелких и не очень насекомых. При виде этого зрелища Марку стало дурно, и он почувствовал, как к горлу подкатывает ком рвоты.

— Вы за предыдущие две недели, наверное, устали и измотались? — с явным сочувствием произнес полковник. — Теперь у вас будет возможность высыпаться, и как следует отдыхать, — указал он рукой на ближайшую к нему ванну. — Здесь. Поспешу вас успокоить! В этом наборе нет хищных, ядовитых и паразитарных насекомых. Иными словами: вас там никто не ужалит, никто ничего не откусит, и яйца внутрь вас не отложит. Хотя в нос или ухо заползут запросто и, возможно, даже там нагадят, — ехидно усмехнулся он. — Кто первый?!

— Разрешите я! — сделал шаг вперед их рыжеголовый помощник командира.

— Разрешаю, — одобрительно кивнул Вальтер. — Раздевайся до трусов и вперед.

Доброволец начал скидывать с себя форму.

* * *

Марк лежал в этой перманентно шевелящейся массе уже достаточно долго. Чувство паники давно успело смениться чувством брезгливости, да и то, в свою очередь, начинало постепенно исчезать. В итоге он, к своему истинному неудовольствию, снова начинал думать. Нынешние его мысли вертелись касательно двадцать минут назад отсеявшегося кандидата. Первого, с момента начала отборочных тестов. Причем, вот что удивительно, но им оказался не кто-то из тех бегунов-аутсайдеров, а вполне себе крепкий середняк, обгоняющий Марка на голову по всем показателям. Кто бы мог подумать, что есть люди, боящиеся насекомых больше, чем пулеметной очереди?

Тот мужчина после получения приказа раздеться и погрузиться в свой резервуар забился в самой настоящей истерике. Он то и смотреть на это без животного ужаса в глазах не мог, однако пока туда погружался Альвар, видимо, еще как-то крепился, а вот когда до него самого дошла очередь…

Зрелище пугало своим сюрреализмом. Взрослый и не самый слабый из присутствующих тут мужчин самым натуральным образом бился в истерике, размазывая слюни и слезы по своему щетинистому лицу, сидя при этом своей пятой точкой на полу и непроизвольно, сантиметр, за сантиметром, отползая от этих проклятых насекомых.

— Ты меня поражаешь, Рустам. — Полковник опустился на корточки, и теперь, находясь в такой позе, пристально изучал лицо подопечного. — Ты меня действительно поражаешь. Мне жаль, но я думаю, ты и сам все понимаешь.

В ответ забракованный кандидат протяжно, чуть ли не по-собачьи, заскулил.

— Ладно, — как-то по-отечески вздохнул полковник. — Иди и подожди меня снаружи ангара. Скоро ты поедешь домой.

Как только пошатывающееся тело выбывшего кандидата окончательно скрылось из виду в дверном проеме, снаружи тотчас раздались короткая очередь, вскрик и звук падения на землю какого-то массивного предмета.

— Ну вот, один уже отправился домой, — прищелкнул языком их командир. — Еще желающие есть?

Желающих не было, и все безропотно принялись раздеваться до нижнего белья. Безвольные куклы стали еще более безвольными.

* * *

Остаток дня прошел спокойно. Марк просто отстраненно и безучастно лежал, а насекомые просто шевелились. Спустя какое-то время мужчина вообще перестал даже думать о том, в чем он лежит. Привык, наверное. Единственное движение, которое он себе позволял, это смахивать особо назойливых букашек с лица и ушей, благо нырять в ЭТО с головой их никто не заставлял. По крайней мере, не заставлял «пока». Внезапно без всякого предупреждения в помещении, где они находились, погас свет.

— Что это? — шепотом задал вслух сам себе риторический вопрос Марк, на ощупь столкнув с лица очередное настойчивое членистоногое, стремящееся забраться ему то ли в рот, то ли в нос. — Это что-то чрезвычайное? Или это часть тестов?

— Тесты, — точно таким же шепотом ответил ему некто справа. — Сам посуди. Неужели тут вот так запросто может сломаться проводка, и при этом не оказаться не одного запасного автономного генератора?

— И что мне теперь делать? — решил почему-то поддержать беседу Марк.

— Ничего. Лежишь себе и лежи. Особых приказов не поступало? Не поступало. Сигнал тревоги был? Не было. Значит, все по плану идет, и нечего тут панику разводить.

Это заключение, опять-таки, было до одурения простым и логичным.

— Ну да. Тут без разрешения ничего делать нельзя. Один вон… — Марк на какое-то время задумался, подбирая слова. — Один вон уже не с нами.

Причем, судя по его интонации, нельзя было сказать, что он как-то особо переживает по этому поводу.

— Никто его не убивал, — вздохнул невидимый собеседник, и с интонацией учителя младших классов, смирившегося с тем, что его подопечные оказались умственно отсталыми, продолжил. — Просто показательная акция. Спектакль, чтобы других попугать. Я вообще склоняюсь к тому, что он подставной был.

— Откуда такая уверенность?

— Звуки, когда пуля входит в тело, и когда пуля входит в асфальт, разные. Предсмертный крик был другой. Короче, просто прими как факт. Тот, кого забраковали, жив. Ну или, как минимум, не был расстрелян.

Надо заметить, что этот разговор с невидимым собеседником, в котором наш герой, впрочем, уже умудрился опознать командира их отряда, Альвара (ибо никто другой, кроме него, подобных умозаключений бы тут просто не выдал), как-то резко вывел Марка из этого его затянувшегося деперсонализированного состояния, буквально вернув в собственное тело.

В темноте раздался чей-то тихий и полный отчаяния плач. Спустя какое-то мгновение в темноте плакал и скулил уже не один, а два голоса, а затем к ним присоединился третий… Продолжения, что удивительно, не последовало.

Глава 4

В это раз их ужин сильно отличался от стандартного. Нет, сначала все было как обычно. Марк подошел к пищевому автомату, ввел туда присвоенный ему код и получил вакуумный пакет с едой, а также запечатанную бутылочку витаминного напитка с на редкость отвратительным (не иначе как под стать неизменным «шарикам», которыми их тут кормили) вкусом. Но потом, вскрыв упаковку, обнаружил внутри пару десятков упитанных и явно предварительно замаринованных темно-зеленых гусениц.

Марк невольно пробежал глазами по оставшимся кандидатам. Ему вдруг стало до жути интересно, как они на такое меню отреагируют. При условии, что другой еды им сегодня не дадут.

Отреагировали все примерно одинаково, а именно высыпали их перед собой из пакета и теперь гипнотизировали взглядом.

* * *

— А я смотрю, ты не сильно в еде привередливый? — кивнул ему, проходя мимо со своей тарелкой в руках Альвар, после чего остановился и присел рядом. Другие оставшиеся кандидаты принялись искоса поглядывать на парочку, но рот благоразумно держали на замке, и даже больше того, не иначе как вслед за этими двумя решились есть, что дают. Постепенно по столовой пошла цепная реакция. Один смотрел, как другой ест, и начинал есть сам, потом на второго, в свою очередь, начинал смотреть третий.

— Решил с тебя пример брать.

— В чем именно? — Собеседнику его ответ, скорее всего, польстил, но виду он решил не подавать.

— Да практически во всем. Травить нас тут явно никто не станет, значит, съедобно. А то, что вид у еды странный, дело десятое.

— Молодец, — одобрительно кивнул рыжеголовый собеседник. — Быстро учишься. Я тебя еще в первый день заметил на побудке, когда все стояли и тупили, а ты за мной повторять начал.

— Это плохо или хорошо? — Марк кинул в рот очередную гусеницу. Вкус у них, надо заметить, был на удивление приятный и во многом напоминал, старую добрую курочку. А может, это была иллюзия, вызванная длительной Марковой диетой.

— Это правильно. Не знаешь, что делать, наблюдай за теми, кто знает.

— У нас так бывший мастер цеха постоянно говорил. Земля ему пухом, душа его к звездам.

— А мастера вашего как звали? — вдруг насторожился Альвар.

— Владимир Аркадьевич, а что?

— Да так, — махнул рукой собеседник. — Не важно.

Дальше какое-то время парочка ела в абсолютной тишине.

— Слушай, — наконец не выдержал Марк, — а я думал, что ты не разговорчивый совсем.

— Ну почему же? Просто не видел смысла тут с кем-то разговаривать, до недавнего момента.

— А потом увидел, вроде как, смысл разговаривать со мной?

— Вроде как. Просто… Мне кажется, что меня обманули. Командование сказало прибыть и сдать нормативы. Сказало усердно стараться, быть лучшим. Я же думал, тут реальные конкуренты будут, а тут вот… — Он презрительно кивнул в сторону остальных. — Где тут конкуренты-то? Нет, приказы командования не обсуждаются! Сказали быть лучшим? Я буду лучшим! Только…

— Азарта нет?

— Совершенно нет! Тут все тупые и слабые. Хотя нет, не все. Ты, например, просто тупой.

Услышав это, Марк расхохотался и единственное, что он смог произнести между булькающими звуками, это: «Спасибо за комплимент!», а дальше просто уткнулся лицом в собственные ладони и продолжил заливаться от хохота.

— ВАМ ВЕСЕЛО, РЯДОВОЙ?! — Неожиданно гаркнул ему прямо в ухо знакомый голос.

— Так точно, господин полковник! — Хохотун, вскочил по стойке смирно и как-то сам собой переключился в режим серьезности, в глубине души искренне не понимая, у каких таких ниндзя проходил обучение их глубокоуважаемый полковник, что его приближения не заметил даже Альвар. Хотя, Альвар мог заметить, но просто не подать виду. — Виноват, господин полковник!

Все-таки долгое наблюдение за Альваром дало свои плоды. Отец-командир явно был доволен его реакцией и действиями.

— Что смешного сказал вам мой заместитель?

— Господин полковник! Господин заместитель сказал мне, что тут все слабые и тупые, а я просто тупой! Господин полковник, я нашел это смешным, потому как это, скорее всего, чистая, правда!

— Продолжайте прием пищи! Отбой через тридцать минут. — Полковник Вальтер развернулся и вышел, ловя на себя трусливые и одновременно с этим полные ненависти взгляды семи оставшихся пар глаз.

* * *

На следующее утро, отряд недосчитался еще троих кандидатов. Все было банально и просто: вечером легло спать девять человек, а проснулось и явилось на построение только шестеро. Кровати трех исчезнувших были девственно чисты и заправлены, причем так аккуратно, словно бы на них никто ни разу в жизни и не лежал вовсе. Марку на потерю всех бойцов, кроме Альвара, было откровенно плевать. А тот в ближайшее время явно никуда пропадать не собирался.

— Итак, господа! — начал свое очередное утреннее напутствие кандидатам, господин Вальтер, когда те выстроились на свежем воздухе. — Объявляю список занятий на сегодня! В виду того, что вы вчера как следует, отдохнули, и набрались сил, думаю, что немного физических нагрузок вам не повредит. Далее душ, обед, еще немного физических нагрузок и вчерашняя релаксация. Всем все ясно? Вопросы? Нет вопросов? Ну и прекрасно!

— Господин полковник? — Стоящий последним в шеренге худощавый мужчина, если не сказать юноша, сделал шаг вперед. — Разрешите обратиться?

— Разрешаю!

— А куда, минувшей ночью, пропали три человека?

— Какие еще три человека? — Командир искренне, недоумевающим взглядом посмотрел на новобранца. — Вас здесь ровно шесть. Пришло шесть и сейчас шесть. Рядовой, как ваше самочувствие? Ваше психическое здоровье меня настораживает!

— Но господин полковник?! — Мужчина оглянулся на шеренгу, словно ища в них поддержку и доказательство того, что он не сошел с ума, но в ответ, в основной своей массе, шеренга смотрела на него как раз-таки как на сумасшедшего, решившего покончить жизнь самоубийством. — Господин полковник, возможно, вы забыли. Нас изначально было десять. Одного вы расстреляли, а трое…

— Что?! — вдруг во всю глотку закричал полковник. — Ты обвиняешь меня? МЕНЯ!? В убийстве подопечных?! Гражданских!? Ладно, — словно выпустив пар, шумно выдохнул он и закончил уже на порядок более тихим, и даже вкрадчивым голосом. — Возможно, ты прав, и я просто чего-то не помню. Давай спросим у других. Ты! — обратился он к Марку.

— Я! — Марк сделал шаг вперед и встал на вытяжку перед своим командиром.

— Сколько было изначально кандидатов?

— Шестеро, господин полковник!

— Убивал ли я кого-то из кандидатов?

— Не могу знать, господин полковник! Но, в виду того, что нас изначально было шестеро и на данный момент тоже шестеро, из нашего отряда вы однозначно никого не убивали!

— Вернуться в строй, рядовой!

— Есть! — Марк сделал шаг назад, краем глаза посмотрев на Альвара. Тот заметил это и едва заметно, практически одними глазами, кивнул.

Остаток времени прошел без происшествий. Первую половину дня они до седьмого пота занимались на полигоне и полосе препятствий, а вторую лежали в полной темноте в хорошо уже знакомых им «инсектоидных» ваннах. На следующее утро претендентов осталось пятеро.

Дни потянулись нудной чередой. Полдня скачешь, полдня лежишь и не шевелишься. Изначально ненавистные Марку насекомые уже давно воспринимались им как рутина. Если не сказать, что в особо изматывающие дни наш герой ждал их, как родных, потому что ТАМ можно было наконец-то просто лечь и расслабиться после изматывающей физкультуры.

Глава 5

Марк, в буквальном смысле слова, замер на пороге очередного этапа отбора. Этапа, который должен был проводиться вне полигона и который он с радость бы променял на что угодно.

В юности ему уже доводилось бывать в подобном месте, и это время он не забудет никогда. Это здание пахло смертью, и ничто не могло скрыть этого. Ни ухоженные аллейки и подстриженные кусты вокруг здания, ни барельефы и колонны самой постройки, оставшиеся, скорее всего, от старых хозяев данного здания, ибо вряд ли кто-то бы стал тратиться на украшения подобного места такими вещами.

При ближайшем рассмотрении лепнина и колоны оказались грязными и выщербленными, покрытыми множеством сколов и трещин.

Несмотря на все свои заслуги и достижения, всемогущий Эталон оказался не таким уж и всемогущим. В новом мире люди, как и сто лет назад, продолжали умирать от Ламии.

Ламия… Сколько ужаса и смирения было в этом слове.

Ламия — это когда в одно прекрасное утро ты просто не можешь встать с постели, потому что оказываешься полностью парализован.

Ламия — это когда у тебя вначале чернеют, а потом буквально за сутки отваливаются все ногти. Это когда с твоего тела, начиная с конечностей, вначале слезает живьем кожа, потом мышцы отслаиваются от костей, потом хрящи перестают соединять кости, а потом рассыпаются и сами кости, которые становятся все тоньше и тоньше.

Ламия — это когда спустя какое-то время ты сам можешь видеть свои кишки, ребра и печень…

Ламия — это когда регенерация просто ненадолго оттягивает неизбежное, а кибернетику просто некуда прикреплять.

Ламия… это когда тебя не станет максимум за полгода при любых твоих финансовых возможностях.

* * *

Наш герой замер перед раскрытой калиткой и его с головой накрыло воспоминаниями. Он знал, что такое Ламия, не понаслышке. Он наглядно, на собственном дедушке, видел, к чему она приводит. Он почти забыл это все и так боялся вспомнить.

Он не хотел туда идти. Сестренка свидетель, как же он не хотел сейчас туда идти.

Марк посмотрел на свои ноги и только сейчас заметил, что шнурок у него на правом ботинке развязался. Присев на одно колено, дабы исправить этот крошечный недочет, мужчина сквозь штаны непроизвольно ощупал свою правую лодыжку. Браслет-пеленгатор никуда исчезать не собирался.

Как сказал господин полковник в качестве напутственного слова: «Для того, чтобы прервать испытание, достаточно выйти за ворота один раз в любой момент».

«Ну, по крайней мере, я морально подготовлен, — подумал Марк, рефлекторно похлопав себя по карманам. Кристалл, который ему зачем-то позволили взять с собой, а также сопроводительные документы для легенды были на месте. — Остальным придется хуже».

Каким бы мерзким ни казалось со стороны данное умозаключение, но именно оно дало нашему герою сил наконец-то переступить порог.

* * *

— А вы, должно быть, Марк? — Женщина, на стойке администрации с прищуром внимательно изучала гостя.

«Понравился я ей что ли?» — подумал про себя Марк, однако вслух сказал совершенно другое:

— Да, а вы меня ждете?

— Вы не поверите, насколько сильно. Бегом переодеваться!

— Быстро у вас тут, однако…

— У нас двадцать человек персонала на сотню постояльцев. Мужчин из них всего двое, ты, — как-то резко перешла она на «ты», — третьим будешь, так что готовься сразу. К постояльцам тебя не подпустят на пушечный выстрел, но не думай, что это означает избыток свободного времени. Работать будешь под присмотром Софьи. Делать все, что тебе скажет она или скажу я. Она хоть и молодая, но смышленая. Глазки не строить! Развратом не заниматься! Узнаю — накажу! Свои документы тоже ей отдашь.

— Есть! — рефлекторно отдал ей воинское приветствие мужчина.

— Ты все еще здесь и не переодетый?!

«Вот кого нашему полковнику надо в жены взять! — не смог удержаться от едкого мысленного замечания Марк. — Достойная была бы парочка! А хотя, как со мной иначе? Я же, по документам, вроде как преступник. Исправительные работы и все такое прочее. Не могли, что ли, как студентка медика оформить?»

* * *

— А… — Девушка, издала легкий вздох разочарования сразу же, как только взглянула в предоставленные ей Марком бумаги. — Я думала, вы доброволец. Маргарита мне не сказала, что вы…

— Преступник? — усмехнулся мужчина.

— Ну, нет, не преступник, конечно. Просто… оступившийся.

— Да вы не бойтесь. Я не опасный, — пожал он плечами. — Просто как-то так вот получилось.

— Ну да, — кивнула в ответ девушка, на краткий миг задумавшись о чем-то своем. — Бывает. А к нам пришли лишь потому, что у нас день за два засчитывается? Только честно? Хотите побыстрее долг отдать?

— Ну, если честно, то да. В первую очередь именно поэтому.

— А во вторую?

— Дед от этой заразы умер.

* * *

Дни тянулись своим чередом. У Марка складывалось такое впечатление, что на его, пусть и далеко не хрупкие плечи, местные работники скинули вообще все, что только можно было скинуть (а так оно, скорее всего, и было, ибо мужчин тут действительно оказалось всего двое, один патологоанатом, второй печник прикрепленного к хоспису крематория, причем оба были уже в возрасте далеко «за»). Наш герой был тут и грузчиком, и дворником, и плотником. В палаты его, само собой, не пускали, да он и сам не стремился туда попасть, ибо одних только каталок, на которых он отвозил прямиком в крематорий накрытые простынями тела отправившихся к звездам постояльцев, ему хватало за глаза. Он-то прекрасно знал, как выглядит то, что скрывается под этой темно серой тканью. Не научись он как-то абстрагироваться, это все вполне могло бы закончиться нервным срывом.

Персонал, весь поголовно, за исключением Софии, хоть как-то шедшей на диалог и одним фактом своего существования не дававшей Марку превратиться в «биоробота», не отличался общительностью вообще. Что тоже было совсем не удивительно, с учетом местной специфики. Видимо, у них уже на генетическом уровне была вбита установка: «Все умрут».

* * *

Полночные посиделки в ординаторской с Софией были единственным светлым пятном в этом по-настоящему жутком месте.

— И что, ты сам, добровольно сюда ходил пока он не… — Она придвинула поближе к Марку тарелку, на которой сиротливо лежал последний пирожок. — Скончался?

— Угу. — Кивнул мужчина, после чего, пожав плечами, добавил:

— А как я мог иначе?

— Ну да. — Девушка понимающе вздохнула. — А потом что было?

— Ничего особенного. Дом-работа, работа-дом

— Неужели у тебя совсем-совсем ничего интересного не было? — И она посмотрела на него таким взглядом, что будь на месте Марка кто-то другой, то этот «кто-то», только взглянув в эти бездонные и невинные глаза, выложил бы ей все, как на духу, и чуть ли не сразу же позвал бы замуж. Да только Марк в этом плане был далеко не «кто-то» и не горел желанием выкладывать все этой, хоть и достаточно милой, но при этом практически не знакомой ему женщине. Зачем? Только потому, что он ей вроде как нравился, и с ней по этикету, вроде как, полагается, быть откровенным? Ну, так это самое «нравился» было прямым следствием отсутствия у Марка в этом неприятном месте хоть каких-то конкурентов. Наш герой, будучи жестким реалистом (ну или, по крайней мере, считая себя таковым), прекрасно понимал, что будь на его месте другой мужчина, реакция этой женщины на того, «другого», была бы точно такой же, как на него.

Видимо, все его мысли каким-то образом отразились на его лице, потому что София сразу же перевела тему разговора.

— А этот твой браслет? Что будет, если ты покинешь нашу территорию раньше срока?

— Он взорвется и оторвет мне ногу.

— Правда?! — Девушка ошарашено вытаращила на него свои глаза.

Это было настолько трогательно, что Марк не смог удержаться от смеха. Наверное, это был первый человеческий смех, который услышали здешние стены за долгие годы.

— Да ничего не будет. Будет сигнал, приедут стражники, скрутят меня, ну, может быть, по почкам настучат для профилактики, если будут не в настроении, и отправят отрабатывать заново. Только теперь уже туда, куда сами захотят. Это они на первый раз мне навстречу пошли, разрешили выбрать…

— Стражники, — задумчиво произнесла София. — Это ты про полицию?

— Ну не про жучков Сестренки же.

— Знаешь, — вдруг заговорщицки прошептала она, — а я ведь помню времена, когда еще не было Сестренки…

— Это многие помнят. Сестренка с человечеством еще даже двадцати лет не дружит, — пожал плечами ее собеседник и вытер рукавом губы после сдобы. — Спасибо за кулинарию. Я это оценил.

До конца этапа оставалось всего пять дней.

Глава 6

— Поздравляю вас, друзья мои! — Вальтер, одетый почему-то вместо своей извечной камуфляжной формы в строгий деловой костюм, встретил их прямо у главных ворот и первым отдал честь. — Я рад, что вы справились с поставленной задачей, а так же вернулись сами и в строго оговоренное время. Как вы видите, нас стало еще меньше. Жаль, очень жаль. Но в вас двоих я не сомневался. Вопросы, претензии, пожелания?

— Никак нет, господин полковник! — встав на вытяжку, хором прокричали Марк и Альвар.

Полковник поморщился.

— Господа, с сегодняшнего дня для вас вся воинская атрибутика отменяется.

Должно быть, на лице нашего героя отразилось вызванное этой фразой недоумение.

— Марк, можешь считать, что вы оба вышли в полуфинал. Больше не будет никаких криков и никаких пулеметов. Теперь обращаться ко мне можно по имени и вести себя более неофициально. А сейчас давайте-ка бегом в душ и приводите себя в порядок. У нас сегодня запланирован торжественный вечер, если так можно выразиться. Будет отмечать ваши успехи.

* * *

В такой уже практически родной и знакомой им казарме был накрыт стол. Настоящий полноценный стол с мясом, гарнирами, салатами, бутербродами и выпивкой. После всех этих недель на белковых шариках, гусеницах и больничной, не особо вкусной еде, это зрелище для Марка было сравнимо с чем-то из категории: «экстренная посадка живого дракона на грядке с помидорами».

— Прошу присаживаться. — Полковник жестом вежливо пригласил их за стол. От того самого, привычного нашему герою «солдафона» не осталось и следа.

Альвар, как ни в чем не бывало, сел на ближайший к нему стул, однако к посуде не притронулся. Марк последовал его примеру.

* * *

— Итак! — Вальтер опрокинул в себя стопку и закусил бутербродом. — Во-первых, ваши кураторы вами очень довольны. Особенно старший капрал София довольна вами, господин Марк. Она настоятельно просила передать вам ее искреннюю благодарность за воспитание и трудолюбие. А теперь, по очереди, ответьте-ка мне, только честно, почему вы вернулись, в отличие от тех троих. Да, кстати, если вам интересно, что с ними стало. О-о-о, там, у этих троих, было целое ассорти. — Полковник томно закатил глаза, словно эти воспоминания были для него чем-то неописуемо приятным. — Один сразу в бега кинулся, свободу почуял, идиот. Второй до места дошел, но работать нормально не смог, все боялся этой заразы от трупов подцепить, паниковал, саботировал и прочее. Хотя ему ведь неоднократно говорили, что подцепить ее не так-то просто. А третий… Третий вообще мой любимец. И дошел, и работал, но… болтлив оказался. Выдал все своей «милой девочке», как на духу. Ну, так что? Почему вернулись? Хотя ты Альвар можешь и не отвечать, про тебя и так все понятно. У тебя приказ командования, плюс подписка. А вот почему вернулся Марк, мне более чем любопытно.

— Разрешите неофициально, господин полковник?

— Уже разрешил. Что, не понравилась наша София?

— Понравилась, — не стал отрицать очевидного факта Марк. — Просто… Я ее не знал. Она хоть и милая, конечно, и в моем вкусе, но фактически незнакомая, а я… сложно и долго схожусь с людьми. Да и не сильно удачное место там было для любви.

— А побег? А возможное заражение?

— Ламия от трупов не передается, а к живым людям меня все равно никто бы не пустил. А бежать… Куда бежать, господин Лари? Вы, — он позволил себе небольшой нервный смешок, — Вы — Эталон. Прятаться от Эталона — только злить Эталон, да и браслет… Мне что, нужно было ногу себе отрезать?

— Один именно это и попытался сделать… Дважды идиот! Еле помешать успели. Ладно, продолжайте отмечать без меня, а то я вижу, что я вас смущаю. С завтрашнего утра у вас начнется все самое интересное. Так что сильно не напивайтесь. Это в ВАШИХ интересах.

— Слушай, Альвар, — обратился к нему Марк, когда полковник окончательно их покинул. — Скажи честно, тебе в твоем хосписе как было? Ну, как человеку?

— Терпимо. Не санаторий, конечно, но я бывал в местах на порядок хуже. Веришь? — сухо и холодно ответил бывший помощник командира.

Марк ему верил, а также прекрасно понимал тот факт, что с сегодняшнего дня он перестает быть для Альвара другом (если так можно сказать) и становится заклятым конкурентом, так что дальше пили и закусывали они практически в полной тишине.

* * *

В отличие от своего коллеги, отключившегося практически сразу же, как только тот добрался до своей кровати, Марка сонный морок охватывать, что-то не торопился. Мужчина ворочался и так и эдак. Лежал и на правом, и на левом боку. Пробовал даже считать баранов. Результата было — ноль. Наконец, вытянувшись на спине и закинув руки за голову, он решил просто лежать с закрытыми глазами в надежде, что его рано или поздно вырубит. Время тянулось медленно, мучительно медленно.

* * *

Оно плакало. Искренне. Как бы мысленно. Ему было плохо. Очень плохо. Марк понял это совершенно четко, и ему вдруг чудовищно захотелось, наплевав на все возможные проверки, помочь этому кому-то. Утешить его. Почему-то вспомнился во всех красках тот его последний вечер перед отъездом, и то гадкое состояние, на тот момент висевшее у него в душе.

— Не плачь… — попытался как можно деликатнее мысленно начать диалог Марк. Он не был уверен, что его услышат, но попытаться, однозначно, стоило. Плачущий голос испуганно и в тоже время заинтересованно замолчал. Мужчина в интерпретации своих ощущений не сомневался. Это точно была не галлюцинация и не Сестренка.

— Ты кто? — очень тихим голосом подтвердил некто его догадки. — Почему ты со мной разговариваешь? Ты — тест? Я завалила?

— Я не тест, наверное… Не завалила. Я просто тебя услышал. Мне тебя стало жалко. А кто ты?

Голос в очередной раз испуганно затих.

— Кто ты? — Марк попытался «думать» как можно теплее и ласковее, но при этом не потерять сигнал. Как оказалось, данное простое с виду занятие требовало для своего выполнения каких-то колоссальных психических сил. От напряжения у Марка бешено застучало сердце, а на висках выступил пот.

— Тантра…

— Необычное у тебя имя. — Каким-то одной Сестренке известным способом мужчина смог «прибавить громкость» собеседницы. Слышно ее, конечно, было все еще плохо, но однозначно лучше, чем в самый первый раз. — Что оно значит? Это как-то связано с тантрическим сексом? — как-то «на автопилоте» подумал он, и тут же с силой прикусил себе язык. Хотя язык на данный момент как раз и не был ни в чем виноват, так как вообще в данном разговоре не участвовал.

— Тантра… Единение, слияние, связь. К «этому» это не имеет никакого отношения. Тантрический секс, это вообще и не секс как бы, — все так же грустно ответила ему собеседница. Она даже не разозлилась в ответ на этот его вопрос, а вот мужчине почему-то стало стыдно за свою логику.

— Ты почему плачешь? Тебя обидели?

— Обидели? Да! Нет… Не знаю. Одиноко. Не могут слышать. Сестра может. Молчит. Одиноко.

— Я тебя слышу.

— Никто не должен слышать. Никто не должен говорить. — Марк почувствовал сомнение, страх, ожидание обмана. — Ты точно не тест? Докажи, что ты не тест!

А вот это было уже интереснее. Практически бессвязные изначально слова неизвестной собеседницы начали потихоньку складываться в завершенные фразы.

— Я не знаю. Мне никто не говорил, что я чей-то тест. Не знаю, как доказать…

— Верю. Почему-то верю… Можем поговорить? Немножко?

Наш герой буквально ощутил исходящую от нее робкую надежду.

— Немножко, — согласился Марк. — Если это останется секретом.

Возможно, при других обстоятельствах он бы тридцать три раза подумал, прежде чем вступать в эту беседу. Однако именно сейчас… Может быть, дело было в том, что он был немного пьян, и это притупило чувство осторожности? Может, дело было вообще в Софии и пережитом им повторно тягучем кошмаре хосписа. А может, все было куда проще, и в Марке проснулась самая банальная человеческая жалость к этой кому-то, которой на самом деле было одиноко? Очень одиноко. Он ведь прекрасно знал на собственном опыте, что это такое: «быть полезным, но, по факту, никому не нужным».

Остаток ночи они «проболтали». Точнее, болтала, в основном, она, а Марк, в меру своих сил и опыта, ее утешал и успокаивал.

Глава 7

Ее звали Тантра, и возрастом она была чуть младше Марка. Она находилась, по ее словам, где-то глубоко под землей. Рядом с ней постоянно находились люди, но они с ней не разговаривали. Не могли или не хотели, наш герой так и не понял. Конкретика на этом заканчивалась, и все остальное пространство их беседы занимали ее эмоции.

— Тебя наказали? — настороженно поинтересовался Марк. С каждой последующей его фразой канал словно все более и более креп. Спустя час или около того ему уже не требовалось практически никаких сил для поддержания данной беседы. — Заперли и игнорируют, потому что наказали?

— Нет. Меня никто не запирал… просто я… — Голос испуганно замолчал, словно боясь сболтнуть чего-то лишнего.

— Просто ты по какой-то причине не можешь пока выйти на поверхность?

— Да. Они сказали, что не будут со мной говорить, чтобы меня проверить. Я думала, это не страшно. Думала.

— А может, хоть с Сестренкой и по секрету?

— Нет.

— Тебе запрещено?

— Ей запрещено! — «насупился» голос, и наш герой почувствовал, что, кажется, начинает переступать рамки дозволенного.

— Тебе легче стало?

— Да. Все благодаря тебе, — «улыбнулся» голос. — А как тебя зовут?

— Марк, — представился Марк, и только сейчас вспомнил, что не назвал ей своего имени. Это было как-то… не по этикету, что ли.

— Странное имя. Опиши себя?

— Ну… — замешкался мужчина, не зная, с чего, собственно, начать. Если и были в природе вещи, способные его смутить, то одной из них являлась адресованная ему просьба: «Опиши себя». — Рост где-то сто семьдесят сантиметров, вес около сотни килограммов, волосы короткие, темные. Раньше носил шерсть на лице, но это пока не одобряется. Ну а еще глаза зеленые.

Наверное, глупо было описывать себя в таких единицах, как сантиметры и килограммы. Тут, скорее всего, по старинке мерили все дюймами, фунтами и футами, и следовало бы «перевести» для нее свои параметры на местные мерки. Хотя, может быть, он опять, как всегда, озадачивался на ровном месте?

— А ты?

— Я…? — замялся голос. — Я самая обычная. Две руки, две ноги, волосы до плеч, глаза синие.

По ее «интонации» Марк понял однозначно — врет! Ну или, как минимум, не договаривает. Однако решил не развивать дальше эту, судя по всему, крайне болезненную для собеседницы тему, связанную с ее внешностью.

* * *

Гудящая сирена-будильник резко, как тормозной парашют, выдернула Марка из объятий Морфея. Черт возьми, а ведь за период его «практики» в хосписе он даже соскучиться по ней успел. Вчерашний полночный разговор сейчас казался ему не больше чем сном, которым он, судя по всему, и являлся.

— Тантра, ты тут? — осторожно мысленно поинтересовался он, дабы лишний раз удостоверится в своих догадках. Как он и ожидал, ответом ему была тишина. Все-таки вся эта беседа ему приснилась. В глубине души он об этом сожалел. Тантра, сидящая где-то взаперти в подземелье. Она была милая. Возможно, он смог бы с ней подружиться. Именно подружиться. Было в ней что-то такое, названия чему Марк, как ни старался, сформулировать не мог. Самым близким синонимом было, наверное, слово «настоящесть». Если, конечно, такое слово вообще существовало в природе.

Совершив на «автопилоте» все столь привычные уже ему действия, как приведение в порядок постели и утренняя гигиена, Марк выскочил во двор на построение и оказался там… первым. Это было что-то новенькое. Их сиятельство вечный первый месье Альвар явился только спустя минут десять. При этом двигался он явно никуда особо не торопясь и то и дело при этом сладко потягиваясь.

Господин полковник подтянулся спустя еще минут десять.

* * *

Про «самое интересное» полковник не соврал ни капли. «Интересности» и вправду было хоть отбавляй. Марк, как оказалось, был к ней совершенно не готов

Итак, дано: абсолютно пустая комната, небольшой лохматый щенок и нож. Условия задачи: щенок проглотил некий небольшой контейнер. Цель: извлечь данный контейнер за весьма ограниченное время. Как вам такая ситуация? Нет, мужчина смутно догадывался, чего именно от него хотят. Но он даже в самом страшном алкогольном бреду на такой поступок никогда бы не решился.

Нож моментально полетел в сторону, ударился о стену и, отскочив от нее, с характерным металлическим звоном упал на пол.

— Иди сюда мой хороший… — Мужчина присел на корточки, вытянув вперед правую руку, и тихонько засвистел, подзывая к себе щенка. Животное приближаться не торопилось, а очень даже наоборот, забилось в угол и, непрерывно скуля, теперь глядело оттуда на человека полными ужаса глазками.

* * *

Тефтель был хорошим псом. Псом немного взбалмошным, как и все прочие собаки породы «беспородная обыкновенная», но зато верным и ласковым. Появилось у них в доме сие чудо незадолго до того, как Марк должен был поступать в начальную школу. Причем появилось по отработанной не одним поколением детей схеме: внучек долго и упорно выпрашивал у деда собаку, настоятельно игнорируя все доводы старшего поколения, да так упорно, что старческое терпение не выдержало напора и треснуло. Естественно, классическим условием было то, что заботиться о ней мальчишка будет сам.

Вначале мальчишка, отнесся к этому легкомысленно и с классическим девизом: «Да-да, дедуля, конечно, сам». Однако уже после первого же полученного Марком ремня за украденные и съеденные животным тефтели для супа (именно тогда, кстати, животное и переименовалось из благородного Барона в рядового Тефтеля), как-то быстро начал осознавать ответственность.

Дед Никон в вопросах воспитания был весьма консервативен.

Пес шкодил достаточно много и разнообразно, но дед никогда не угрожал выгнать его на улицу. Нет. Все было гораздо проще и гениальнее. За недостойное поведение Барона-Тефтеля наказывался в первую очередь его хозяин Марк, и только потом сам пес. Именно в тот период жизни Марк и усвоил раз и навсегда, что «мы в ответе за тех, кого приручили». И речь тут шла не только о домашних питомцах.

Сколько же всего Марку в то время пришлось волей-неволей освоить! Навыки были разные и порой более чем специфические. Например, умение вызывать у собак рвоту минимум пятью разными способами. Ибо Тефтель, земля ему пухом, душа его к звездам, имел привычку (не иначе как будучи в прошлой жизни хомяком, а в этой просто пойдя на повышение до собаки) постоянно таскать во рту что-то несъедобное. А, как известно, если что-то долго носится во рту, то оно, рано или поздно, будет либо выплюнуто, либо проглочено, а пес чаще все-таки глотал.

Когда Тефтель умер, причем умер достаточно рано и по собственной глупости, Марк первый раз в жизни заплакал от потери кого-то близкого и такого родного. Второй раз он так же заплакал только когда не стало деда.

* * *

Главная драма данной ситуации оказалась в том, что все те способы заставить собаку экстренно очистить желудок, которые сейчас сумел вспомнить Марк, требовали обязательного наличия под боком хоть каких-нибудь подручных средств, а оных в поле зрения, естественно, не наблюдалось. Методика же с «голыми руками» требовала явно больше времени, чем выделялось ему по условиям испытания. Да и долгое отсутствие практики в этой области тоже играло свою роль.

Щенок, кое-как зажатый между ног сидящего на полу Марка, постоянно скулил на сверхвысоких частотах и никак не давал мужчине возможность засунуть себе в пасть хотя бы один-единственный палец. Прокушенная мелкими зубками в нескольких местах кисть начинала побаливать.

* * *

— Давай! — протянул ладонью вверх руку в его сторону полковник, когда Марк после сигнального гудка вышел из помещения.

— Я не смог. — В этот раз он даже не подумал отвести взгляд.

— Жаль. Очень жаль, — произнес Вальтер, и мужчина был готов поспорить на собственную правую почку, что полковнику НА САМОМ ДЕЛЕ его жаль. — После всего пройденного тобой это должно было быть не самым сложным. Ты видел смерть.

— Но я не являлся ее причиной! — с нескрываемой ледяной злобой в голосе ответил собеседник. — Я не живодер!

— Понимаю. А теперь, послушай, что я тебе скажу, — перешел на «ты» военный. — Представь, хотя бы на секунду, что у этого животного внутри могла оказаться… ну, например, бомба с отравляющим газом, и твоя жалость к нему может обернуться массовой гибелью людей. Зная это, ты бы все равно так не поступил?

— Я не знаю…

— А я знаю, — вздохнул командир. — Ты бы все равно так не поступил! Эта твоя «гуманность» могла теоретически послужить причиной смерти множества людей, включая твою собственную. Мы не всегда делаем то, что хотим. — Полковник на какое-то время замолчал, словно раздумывая, сказать ли еще что-то, или все-таки не стоит.

— Соболезную, но дальше ты не проходишь, рядовой. Поздравляю, Альвар! В виду того, что ты остался единственным на данном этапе, думаю, что все дальнейшие тесты бессмысленны. Иди в казарму и отдыхай! Завтра у тебя будет очень напряженный день.

На лице победителя Марк особой радости от этой новости не увидел.

— Есть! — Альвар отдал измазанной кровью рукой честь полковнику и, развернувшись лицом к казарме, коротко бросил Марку напоследок:

— Я не садист. Мне просто дали приказ.

«Приказ… — подумал Марк. — Какая это все-таки удобная вещь. Если у тебя есть соответствующий приказ, то ты можешь творить все, что угодно, и при этом будешь чист перед собственной совестью». Нашего героя просто передергивало от омерзения.

Но вслух свои мысли он так и не озвучил.

— Господин полковник, а последнее желание можно?

— Последнее желание перед чем? Перед расстрелом?

— Перед тем, что у вас там заготовлено для таких неподходящих людей, как я.

— А ничего такого особенного и не заготовлено, — пожал плечами Вальтер. — Принудительная амнезия на время полутора последних месяцев и немного ложных воспоминаний поверх. Ну и денежная компенсация в размере пятидесяти тысяч чеков за волю к победе, моральный ущерб и доставленное неудобство, прямиком на твой счет. Ее мы оформим, как лотерейный выигрыш, ну или какую другую случайность придумаем. Короче, исходить будем из твоей биографии и нашей фантазии. Ты же не подумал, надеюсь, что вас тут и в правду будут убивать?

— Если честно, то в самом начале я именно так и подумал, господин полковник. Особенно после того как вы избили ногами по лицу… — Марк буквально прикусил себе язык, резко осознав, что он опять начинает говорить что-то лишнее. — Но потом, после ангара, резко пересмотрел свои взгляды. После… Я могу после процедуры забрать себе этого щенка?

— Не вижу причин для отказа, — ни капли не раздумывая, ответил Вальтер. — Переодевайся в свою гражданскую одежду, прощайся, и через два часа я жду тебя возле центральных ворот.

Прощаться с «победителем» у нашего героя не было ни малейшего желания.

— Господин Вальтер, — собравшись с духом, чуть ли не крикнул ему вслед мужчина, когда тот уже практически развернулся. — А сестренка? Ну, после процедуры она же опять не будет со мной разговаривать, да? Просто я тогда в детстве отказался, а потом вроде как мне дали второй шанс…

— Да, — не оборачиваясь, согласно кивнул, теперь уже бывший его командир. — Ты же должен понимать, что все должно вернуться к исходной точке.

Он понимал, он понимал все это, как, возможно, никто другой. Но как же, черт возьми, ему в глубине души было обидно. Он, может быть, не так уж и сильно жаждал этой победы в отборе, но вот Сестренка…?

Глава 8

Марк уже спустя полчаса, одетый и с сумкой через плечо, стоял у центральных ворот полигона, готовый ехать к месту экзекуции. Господин полковник явно не ожидал от бывшего подопечного такой прыти, а посему искренне удивился, когда, шагая куда-то по своим делам, заметил нашего героя в полном облачении.

— Куда так торопишься, рядовой?

— А смысл оттягивать неминуемое, господин Лари?

— Ну, может, ты и прав, — задумчиво произнес военный, после чего дружески хлопнул нашего героя по плечу и приказал тому идти за ним. — Ты не бойся, боец. Это не больно и не страшно.

— Я вам верю, господин полковник. Но все равно, мне не по себе, от всего этого.

— Это нормально боец. Ты крепись. Осталось недолго.

Парочка медленно двигалась от ворот в сторону еще одного такого же, как казарма, полукруглого ангара, только расположенного не в центре, а в самом дальнем углу полигона. Над входом в ангар Марк увидел надпись: «Не продовольственный склад».

— Нам сюда, — сказал военный, на секунду зажмурив глаза, после чего массивная дверь сама с тихим неприятным визгом ушла в сторону.

Внутри помещение склад совсем не напоминало, ибо не было тут ни стеллажей, ни мешков, ни бочек, а была одна лишь только неслабых размеров лифтовая платформа.

* * *

Марк даже и не догадывался, какая тут внизу кипит жизнь. Тут было, наверное, минимум сотня человек, все они поголовно были чем-то заняты. Марк с интересом изучал окружение. Когда еще ему доведется увидеть нечто подобное?

— Неожиданный поворот, да. Вроде как совершенно пустой полигон, и тут такое, — не сдержал иронии полковник, ведя Марка сквозь весь этот лабиринт. — Впечатляет, знаю. И это ты еще не был на втором подземном ярусе и ниже. Вот где впечатления можно получить.

Конечная точка их пути представляла собой маленькую комнатку, подозрительно напоминающую своим убранством стоматологический кабинет.

— Господин старший куратор, мы пришли, — громко отрапортовал Лари Вальтер находящемуся внутри человеку в белом халате и хирургической маске. От маски Марку стало не по себе. Ему в голову почему-то пришла мысль, что этот человек будет обеспечивать ему амнезию путем вырезания у него куска мозга.

— Марк, мальчик мой, — раздался из-под маски грустный, но знакомый нашему герою голос. — Мне очень жаль.

— Господин Андерс?

— Андерс, — подтвердил человек, после чего снял, наконец, с лица маску. — Давай я тебе расскажу, как это будет. Ты сядешь сюда. — Рука старика указала на «стоматологическое кресло». — И буквально пару секунд посмотришь на эту лампу. Потом ты резко от этого уснешь, и все. Проснешься в другом месте…

— С лишними пятьюдесятью тысячами на счете и щенком, — вмешался военный. — И забудешь нас, как страшный сон. Так как будешь помнить, что отказался от приглашения господина Андерса.

— Я могу попрощаться с Сестренкой? — Марк прямо в обуви и уличной одежде забрался на кресло.

— Конечно.

— Сестренка. Ты, это, следи за мной, ладно? — обратился он к Рою.

В ответ он ощутил всего лишь «грустную улыбку» и не услышал ни одного слова.

— Готов? — спросил старик, собираясь нажать кнопку.

— Готов, — грустно улыбнулся Марк, и вдруг вспомнил… голос… подземелье… Поземелье…

— Тантре привет! — за какую-то долю секунды между нажатием господином профессором кнопки и первой вспышкой лампы буквально выдохнул он. Слегка с прищуром улыбнувшегося в ответ профессора наш герой уже не увидел.

* * *

Массивная платформа лифта, привезшая Альвара на секретный подземный уровень испытательного полигона номер восемь корпорации Эталон, остановилась с тихим щелчком.

Тут его уже ждали. Ждали четверо. Кроме уже хорошо знакомых Альвару профессора Андерса, полковника Вальтера, а также его тайного куратора по хоспису госпожи Марины в составе данной группы также присутствовала и еще какая-то совершенно незнакомая ему полноватая и коротко стриженая женщина с грубыми чертами лица.

— Приветствую вас, — первым нарушил молчание ученый, после чего протянул Альвару руку. — Поздравляю вас с успешным завершением отборочных тестов. Хоть линейка проверок и была завершена не до конца… Если у вас есть какие-то вопросы, мы все с радостью самым подробным образом на них ответим. Кстати, позвольте представить вам Елену. Она будет исполнять функции штатного психолога и подстраховывать вас, как при первом знакомстве, так и при дальнейшей работе. Несмотря на то, что я, как вы уже, наверное, знаете, и сам имею степень по прикладной психологии, но у меня это скорее хобби. А вот госпожа Елена истиный профессионал.

— Разрешите обратиться, господин профессор! — щелкнул каблуками, и, сделав вежливый приветственный поклон всем присутствующим, уточнил рыжеголовый. — При первом знакомстве с кем?

— Ну, начнем с того, что я вам вовсе не господин. Как и все здесь присутствующие. Поэтому обращаться к нам всем теперь следует словом «куратор». А, что касается вопроса, поясню. При знакомстве с вашим будущим кораблем, Альвар.

— Виноват, куратор! — исправился мужчина. — Не понял вашего ответа.

— Действительно… Ну что же, пройдемте для начала сюда. — Покрытый морщинами палец указал на неприметную дверь справа. — Для начала познакомим вас, так сказать, заочно.

* * *

Существо, находившееся по ту сторону от односторонне-прозрачного стекла, заставило удивиться даже Альвара, прошедшего, казалось бы, не один десяток разнообразных «точек» и, вроде как, готового практически ко всему на свете.

Длинная, глянцево-черная, немного зауженная сзади и имеющая недалеко от места сужения «талию» сарделька, длиной, навскидку, около шести-семи метров, и диаметром в области «головы» никак не меньше трех. В комплекте к монстру шли: три пары толстых и массивных то ли паучьих, то ли тараканьих ног, росших у нее снизу, а также два каплевидной формы фасеточных глаза, заканчивающих буквально в районе «талии». Все это в совокупности, надо заметить, более чем производило впечатление.

— Куратор профессор, куратор полковник! Разрешите получить краткую справку касательно этого объекта, а также касательно моих потенциальных обязанностей в отношении его.

— Не «его», капрал. В отношении «ЕЁ»! Тебе по-простому объяснить? — начал Вальтер. — Или по-научному?

— Как сочтет мое нынешнее руководство в вашем лице! Но в первую очередь мне хотелось бы иметь представление о перечне моих обязанностей по отношению к нему. К ней!

— Хорошо. Значит, для начала будем «по-простому». Альвар, то, что вы видите, по ту сторону стекла, это ЖИВОЙ космический корабль и, одновременно с этим, человеческий мутант, произведенный по технологии, которую передала нам Сестренка. Проект носит название «Тантра». Это можно перевести как «тайна» или как «связь».

— Кстати, до трансформации ее звали Валерией! Прошу учесть это при первом личном вашем с ней контакте, — вмешалась в разговор стоявшая до этого в стороне с видом наблюдателя психолог. — Это должно облегчить первый контакт.

— Я нужен в качестве охраны? — будущий пилот развернулся и теперь не отводил взгляда от этого существа за стеклом. Нельзя сказать, чтобы оно его пугало или вызывало отвращение. Вовсе нет. Просто… было в нем что-то для Альвара противоестественное, что-то откровенно чуждое.

— Да, но не только для этого, — покачал головой доктор Андерс. — Вы планируетесь на должность пилота. Впрочем, если вам не нравится слово пилот, можете называть себя: капитаном, или штурманом, или любым другим понравившимся вам словом. Пилот ведь все-таки непосредственно управляет кораблем… а здесь…

— Прокладывает маршрут и передвигается она самостоятельно. Обязанности моей должности?

— Защита объекта. Поддержание психического здоровья объекта. Выполнение различного рода второстепенных задач при выполнении приказов корпорации и Верховного Совета. Как вы понимаете, несмотря на ее довольно экстравагантный внешний вид, внутри она обычная молодая девушка, и ей нужен сопровождающий. В первую очередь — друг. Причем, не просто друг, а друг, способный с ней разговаривать. В виду того, что одним из побочных последствий трансформации явилось то, что она в данный момент может общаться исключительно телепатически… Или, в крайнем случае, отстукивать сообщения азбукой Морзе, что в космосе, куда, в конечном итоге, вы и должны будете отправиться, как вы понимаете, сделать будет крайне затруднительно. Сама она «генератором» не является…

— Прошу вас куратор, можете дальше не продолжать. Все и так очевидно.

— Мне тоже так кажется, — подвел итог старик, и, судя по молчанию, прочие кураторы разделяли это мнение. — Ваше… командование уже в курсе вашей победы. Ваш официальный перевод состоится завтра, а пока можете подняться наверх и тщательно обдумать варианты вашего будущего личного знакомства с нашей дорогой Тантрой. Уверяю вас, тут не следует ни с чем торопиться.

Загрузка...