Лесли Мэримонт Прекрасная бунтарка

1

— Бабушка, ну сколько можно об этом говорить?

Синие глаза Патрисии вспыхнули ледяным огнем. На смуглых щеках загорелся опасный румянец. Пожалуй, даже человек не робкого десятка испугался бы и поспешил оборвать разговор — но только не миссис Мей. Она растила внучку с трех лет и давно уже привыкла к вспышкам ее взрывного темперамента. Тем более что и сам этот темперамент девочка унаследовала именно от нее.

Вот и сейчас почтенная леди спокойно взирала на разгневанную внучку.

— Столько, сколько потребуется для того, чтобы привести тебя в чувство. Ну, погляди только на себя. Красавица, умница — да захоти только, в два счета найдешь самую выгодную партию! — и тратишь время на совершенно бесперспективные отношения. Отношения, которые ни к чему не приведут. Неужели ты не понимаешь, что он тебя просто-напросто использует?

— Бабушка…

Приступ гнева прошел, сменившись прямо-таки свинцовой усталостью. Румянец схлынул, по щекам разлилась болезненная желтизна. Патрисия беспомощно смотрела на свою разошедшуюся собеседницу. Ну конечно, бабушка оседлала любимого конька, теперь не скоро закончит. И как только не может понять, что она, Патрисия, давно выросла и сама может решать, как ей жить? И с кем…

Но, видно, этой-то простой истины бабушка и не понимала. Возможно, некоторые основания к тому у нее имелись: потому что фактически двадцать семь-двадцать восемь дней в месяце Патрисия жила под отчим — точнее, бабушкиным — кровом. А два-три, ну, если очень повезет, то пять-шесть — в роскошной квартире Стивена. Стивен… из-за него-то весь сыр-бор и разгорелся, других тем для споров у них с бабушкой почти нет. И уж, во всяком случае, никакие другие спорные темы не вызывают у обеих такой бури эмоций.

Однако сегодня Патрисия была совершенно не в настроении пререкаться. Сколько можно приводить одни и те же аргументы? Для этого требуется запал. А нынче с самого утра она чувствовала себя как выжатый лимон. Голова кружилась, по всему телу разливалась противная слабость, а главное — невыносимо тошнило. Наверное, докатился желудочный грипп — он уже пару недель всех кругом косил.

Несколько дней назад Патрисия была в гостях у подруги, так там все только что переболели — и сама Стейси, и ее муж, и оба малыша. Хорошо еще, проходит этот грипп так же быстро, как и начинается: за день, самое большое, за два-три. Только этим Патрисия и утешалась утром, когда, едва встав с постели, чуть не свалилась от дикого головокружения, а уже в следующую секунду вынуждена была опрометью мчаться к «белому другу». Потом, правда, стало полегче, но все равно слегка пошатывало, на еду смотреть не хотелось, а обычно радующие душу запахи бабушкиной стряпни казались навязчиво-резкими, невыносимыми.

Патрисия поморщилась, но миссис Мей восприняла эту гримасу как реакцию на свои слова.

— И нечего морщиться! Я тебе правду говорю. Не будь ты такой упрямой влюбленной дурочкой, сама бы давно поняла. Вот хоть сейчас: утро субботы, погода на улице роскошная, люди кругом живут полной жизнью, а ты что? Так и просидишь одна-одинешенька только потому, что твой господин и повелитель не удосужился сообщить тебе о своих планах, а сама ты ничего решить не можешь, только под него подстраиваешься. И прошлые выходные дома просидела, и позапрошлые — ну сколько это будет продолжаться? У девушек твоего возраста друзей полно, у иных уж и семья есть, и дети. А ты всю жизнь прокукуешь в одиночестве, ожидая, пока твой принц соблаговолит тебя пальчиком поманить. А уж как поманит — стрелой летишь. Своих желаний у тебя нет и быть не может — как же, а вдруг их высочество надумает именно сейчас объявиться и осчастливить тебя… на пару часов.

Ровно в эту секунду и раздался звонок — как в какой-нибудь третьеразрядной пьесе. Через минуту Патрисия уже держала в руках узкую полоску бумаги. Телеграмма.

Миссис Мей неодобрительно покачала головой и поджала губы. Не требуется быть провидцем, чтобы понять, от кого телеграмма и что в ней написано. Конечно, от него, от этого красавчика Стивена Лоуберри — больше никто ее внучке телеграмм не шлет. И уж конечно никакая другая весточка не заставила бы лицо Патрисии так разительно перемениться. Изящные губы изогнулись в восторженной улыбке, в глазах засверкал огонь, на щеках снова зацвели розы.

— Ну что? — не дожидаясь, пока внучка сама объявит ей новости, ворчливо спросила миссис Мей. — Я так понимаю, сегодня ты дома не ночуешь?

Патрисия кивнула. Она была так счастлива, что даже не обиделась на язвительность в голосе бабушки.

— А завтра? — продолжила допрос почтенная леди.

— Завтра? — Патрисия беспомощно пожала плечами. — Еще не знаю. Это…

— Ну, разумеется. Не от тебя зависит. Послушай, Пат, а что-нибудь в ваших отношениях от тебя зависит? Я не перестаю восхищаться тем, как хорошо этот человек умеет устраиваться в жизни. Ну, кто бы не позавидовал? Молодая, красивая, умная и совершенно нетребовательная любовница — мечта любого прожигателя жизни. Послушай, милая, а тебе не противно думать, что таких, как ты, у него, верно, вагон и маленькая тележка? Ты уверена, что в те вечера и выходные, когда ты сидишь дома одна-одинешенька, он тоже один? Я вот в этом очень сомневаюсь!

Это было уже чересчур. Блаженное выражение мгновенно исчезло с лица молодой женщины. Миссис Мей даже призадумалась, не переборщила ли со своими упреками. Патрисия слегка пошатнулась на своем высоком табурете и судорожно вцепилась в край стола.

— Бабушка, ты просто не знаешь, о чем говоришь! Стивен ни за что не поступил бы так со мной!

— Ты уверена? — снова спросила миссис Мей, но уже чуть мягче. — Пат, милая, этот человек тебя не любит. Во всяком случае, не так, как ты его.

— Нет, любит, любит!.. И уж во всяком случае, я его люблю! И дорожу нашими отношениями! — Это была чистая правда. Пожалуй, единственное, в чем Патрисия была твердо уверена в их зыбких и ненадежных — права бабушка, ох, как права! — отношениях.

— Я бы не променяла его ни на кого другого! — пылко заключила она.

Но бабушка грустно покачала головой.

— Ой, Патти, разобьет он тебе сердце, как пить дать разобьет.

Разобьет? Сердце молодой женщины болезненно сжалось, точно примериваясь, легко ли его разбить. Нет, конечно же нет! Стивен ни за что не станет причинять ей боли, не станет. Во всяком случае — сознательно. Он не такой. Он хороший, он любит ее. Просто… просто он не готов еще обзавестись семьей. Сейчас он очень занят, слишком много работает и не в состоянии уделять должного внимания жене и детям, если они вдруг появятся. Он ведь и в самом деле работает чуть не круглосуточно. Шутка ли — стоять во главе целой сети крупных издательств, специализирующихся на выпуске самых разных журналов, от иллюстрированных изданий для семейного чтения до специализированных ежемесячников, посвященных тонкостям финансовой политики.

Центральный офис компании, разумеется, находился в Лондоне, но сеть филиалов была разбросана по всей стране — не говоря уж о многочисленных отделениях в других странах. Неудивительно, что немалую часть жизни Стивен проводил в разъездах. И не ей, Патрисии, на то жаловаться. Ведь и она познакомилась с ним именно во время одной из таких его поездок, когда он прибыл в стратфордский филиал по поводу юбилейного выпуска журнала «Современный Шекспир». Этот журнал пользовался популярностью у литературоведов, филологов и начинающих поэтов, каждый из которых норовил попасть в небольшую рубрику «Связь времен».

И в ту их встречу, самую первую встречу, когда Патрисия, неожиданно для себя позабыв обычные робость и сдержанность, очутилась в постели Стивена, он объяснил, что пока не может уделять ей много времени. Максимум — выходные, да и то не каждые, а когда выдастся свободный денек.

Он поступил благородно: дал ей возможность отступить, переиграть, пойти на попятный. Вырваться, пока она еще не увязла в романе с головой, как муха в сиропе. Правда, это было уже после того, как они провели вместе ночь и Патрисия открыла для себя новый мир — мир, о котором вчерашняя наивная девственница, даже не подозревала. Мир невероятного, немыслимого наслаждения. А как, скажите на милость, отказаться от нового, такого привлекательного мира из-за того лишь, что не можешь получить сразу все? Патрисия и не отказалась.

Вот только… только почему иногда вдруг так тоскливо становится на душе, а в голову закрадываются предательские мысли? Ну, например, что Стивен вполне мог бы позвать ее с собой, помочь ей перебраться в Лондон, чтобы быть к ней поближе и не ограничиваться редкими визитами в Стратфорд…

Старательно держа себя в руках, молодая женщина налила себе чаю и, выпрямившись, посмотрела в лицо миссис Мей.

— Бабушка, если ты так уж не одобряешь моих отношений со Стивеном, быть может, мне стоит жить отдельно? — Против воли голос ее дрогнул.

Конечно, теперь не принято, чтобы такие взрослые — двадцать шесть лет, уже не девочка — дети жили вместе с родителями или, как она, с бабушкой. Считается, что молодые должны проявлять самостоятельность, жить своим умом и тому подобное. Возможно, и так. Патрисии вполне хватило бы зарплаты на то, чтобы снимать квартиру.

Но… но кому от этого было бы лучше? Ей, привыкшей иметь рядом родную душу, одинокая жизнь показалась бы тоскливой. Да и бабушка, как ни ворчит, ни сердится подчас, а искренне любит ее и желает ей только добра. Как старушке в ее годы вдруг остаться одной! Пусть финансово она вполне обеспечена, пусть у нее полно подруг среди таких же бодрых и деятельных пожилых дам, но все же, все же…

Однако сейчас миссис Мей саркастически фыркнула.

— И куда, позволь спросить, ты отправишься, вырвавшись из-под гнета деспотичной бабки? К своему Ромео? Что-то он не больно жаждет видеть тебя при себе день и ночь. Думаешь, он с радостью поселит тебя в своей квартире? А по-моему, ты нужна ему там только, когда сам он в городе. В другое время он о тебе и думать не хочет!

— А тебе это откуда известно? Ты ведь и Стивена совсем не знаешь. Разве ты приглашала его сюда, чтобы познакомиться с ним? Вы ведь и парой слов за все эти полтора года не перемолвились.

— Вот как? — Миссис Мей, подбоченившись, испепеляла внучку взглядом. — А почему он никогда не заходит, когда завозит тебя? Небось брезгует нашим скромным домиком, слишком привык к роскоши. Он бы и не подумал принять приглашение. Он ведь даже за тобой обычно не заезжает — ты сама бежишь к нему, встречаешь в центре.

— Бабушка! Ну конечно, он мог бы за мной заехать, хотя мы живем на другом конце города, а приезжает он со стороны Лондона! Просто… просто так у нас повелось. Мне приятно, понимаешь, приятно, встретить его, а ему приятно, что я его встречаю.

— Конечно, ему приятно. Еще бы! Ты перед ним стелешься, а он и рад. Он хоть раз свозил тебя куда-нибудь на праздники? Познакомил со своей семьей? Нет и нет! А все почему? Потому что относится к тебе не как к будущей жене, а как к содержанке, девочке по вызову! А содержанок не принято знакомить с родителями, их вообще стараются не выставлять напоказ, разве что хвастаются ими перед приятелями.

Патрисия так резко поставила чашку на стол, что расплескала чай. Ну, хватит с нее!

— Если хочешь знать, Стивен не свозил меня к отцу только потому… — Однако она вовремя спохватилась и замолчала.

Нельзя выдавать чужих тайн! Стивен так болезненно относился к сложившейся у него в семье ситуации, что рассказал о ней Патрисии только через восемь месяцев знакомства. И она видела в этой откровенности знак, что он доверяет ей, может говорить с ней о том, что наболело. А она чуть не выложила все бабушке в Пылу ссоры! И вот теперь та глядит на нее, ожидая продолжения, а ей и сказать-то нечего.

Молодая женщина лихорадочно придумывала пути к отступлению. И придумала! Недаром ведь говорится, что лучшая оборона — это атака.

— В твоих устах все это напоминает какой-нибудь роман Мопассана из жизни развратной богемы! Пойми, Стивен относится ко мне вовсе не как к девочке по вызову. Он нежен со мной, бережен — как с фарфоровой статуэткой. И вовсе не прячет меня ото всех, мы с ним много раз появлялись на публике. Помнишь, ты ведь раньше сама вырезала из газет наши фотографии и показывала приятельницам?

— Да, — признала миссис Мей. — Вначале. Когда полагала, что он женится на тебе. Твой Стивен и в самом деле выгодная партия. Но вспомни сама, когда ваши фотографии появлялись в газетах в последний раз? Когда он в последний раз ходил с тобой хоть куда-нибудь? Ах, у него нет времени? Поспорим, что поразвлечься с тобой наедине у него время находится!

Выведенная из терпения Патрисия вскочила… и пошатнулась от нового приступа головокружения и тошноты. Зачем, ну зачем она соблазнилась бабушкиным пирожком с яблоками? При желудочном гриппе лучше вообще не есть.

Готовый сорваться с губ язвительный ответ замер. Пробормотав невнятное извинение, молодая женщина стрелой вылетела из кухни и юркнула в туалет. Какая же противная штука — этот грипп! И угораздило же подцепить его именно в тот момент, когда наконец-то приезжает Стивен! Что она будет делать? Как доберется до места встречи? И вообще, о каком романтическом свидании можно помышлять, когда одного из пылких любовников то и дело выворачивает наизнанку?

Но как предупредить Стивена? И не обидится ли он? Что станет делать, узнав, что его безотказная спутница сегодня ну никак не в силах составить ему компанию? До чего же нескладно вышло!

Однако через пятнадцать мучительных минут Патрисия почувствовала себя гораздо лучше, а приняв душ, решила, что все же пойдет. Еще через полчаса, одетая и накрашенная, она заглянула в гостиную к бабушке. Почтенная дама оторвала взгляд от книги. Патрисия скользнула глазами по названию. «Унесенные ветром». И после этого бабушка еще упрекает ее в том, что она оторвана от жизни и питается никчемными фантазиями?

На смену недавнему негодованию в глазах миссис Мей пришла тревога.

— Ты что, уже уходишь?

— Да.

На самом деле уходить было еще рановато, но Патрисия решила, что прогуляется — сколько можно сидеть дома и ссориться с бабушкой! Лучше пройтись, все хорошенько обдумать, выработать тактику поведения. А может, обсудить сегодня все это со Стивеном? Он такой умный, он умеет взглянуть на любой вопрос со стороны, решить любую проблему. В конце концов, руководитель такого масштаба просто обязан уметь находить выход даже из безвыходной ситуации.

На счастье, бабушка тоже вроде бы не собиралась возвращаться к старой теме. Сейчас ее больше волновало другое. Подобно многим своим ровесницам она очень заботилась о здоровье как своем, так и окружающих.

— Что с тобой было? Тебя стошнило?

— Да. Но это пустяки, просто инфекцию подхватила. Наверное, от Стейси заразилась, они всей семьей переболели чем-то вроде желудочного гриппа. Так что я тебя, пожалуй, целовать не буду.

— Ты уверена? — Беспокойство не покидало лица миссис Мей.

— Ну, поскольку вариант с неизвестным науке смертоносным недугом, полагаю, можно исключить… — весело начала Патрисия, но бабушка перебила ее:

— Да нет же, недуг, о котором подумала я, науке отлично известен и настоящей болезнью считаться не может. Напротив, без него все человечество давным-давно вымерло бы. Ты, часом, не беременна?

— Беременна?! — Патрисия даже растерялась от этакого вопроса. Ну, бабушка, скажет тоже! — Нет, я не беременна. Совершенно точно. Стопроцентно!

С последнего визита Стивена прошло уже больше месяца, так что Патрисия была абсолютно уверена, что все в порядке. Правда, как-то она слышала, что иногда о беременности становится известно только через три-четыре месяца, но это уже исключение из общего правила. А она, Патрисия, совершенно обычная женщина, без всяких там особенностей. Она бы у себя беременности никак не пропустила.

Помимо всего прочего, предохранение было для Патрисии настоящим пунктиком. Хотя Стивен с самого начала их отношений взял это на себя, молодая женщина не расслаблялась и бдительно следила, чтобы не допустить никаких случайностей. Слишком уж ярок был пример ее, Патрисии, собственной матери, забеременевшей вне брака и не устававшей сетовать на то, что ребенок отравил ей жизнь. Жизнь эта, к сожалению, продлилась недолго: когда девочке было всего пять лет, мать погибла в автокатастрофе.

Эта смерть нанесла маленькой Патти душевную трассу. Но отнюдь не меньше страдала она и раньше, видя в глазах матери не любовь, а отвращение. Лишь безоглядная и абсолютная любовь бабушки была ей поддержкой и утешением в горькие минуты как при жизни матери, так и после ее смерти. Со временем — во многом благодаря поддержке бабушки — Патрисия научилась не судить мать слишком строго, нашла множество оправданий ее поведению с маленькой ни в чем не повинной дочкой. Но хорошо запомнила, что такое — нежеланный ребенок.

— Стопроцентно? — Миссис Мей вскинула брови. — Стопроцентных средств предохранения еще не придумано. Кроме одного — воздержания. А это, насколько я понимаю, не твой случай.

Патрисия вздохнула. Конкретно сейчас, учитывая, как давно они со Стивеном не виделись, случай был именно тот самый. Но не станешь же вдаваться в такие подробности с бабушкой!

— Ладно, мне пора. Я тебе еще позвоню. Целую.

Она помахала рукой, улыбнулась и выскользнула за дверь.

Загрузка...